Оттепель

Саске вскидывает голову к небу, и взгляд тёмных глаз сразу цепляется за крупные парящие хлопья снега. Сегодня необычайно пасмурный день. Такой, когда всё вокруг кажется бесцветным, даже монотонным. Снежинки падают на лицо, оборачиваются каплями на губах. Если выдохнуть, то в морозном воздухе перед лицом на миг заклубится призрачный пар, а затем также быстро исчезнет. Как и он.. К черту. Холодно. "Така" осталась позади. Саске не уверен в том, как давно отдалился от них, погрузившись в свои мысли. Даже не помнил, как Карин окликнула его. Впрочем, они уже привыкли к такой отчужденности. Чем ближе становился момент долгожданной мести, тем более отстраненным и замкнутым Учиха становился. А тот, кто нарушит это уединение, рискует столкнуться с его гневом, способным испепелить все на своём пути. Саске шёл, не разбирая дороги. Слышно было лишь как нетронутый снег хрустит под ногами и нарушает звеняющую тишину. Ему даже на секунду послышался топот маленьких ножек по неглубоким сугробам. Но нет. Он один. Вот уже девять лет. Веки опустились сами собой, унося разум в прошлое. В ту роковую ночь, когда клан Учиха перестал существовать? Саске тогда в последний раз плакал. Нет.. Гораздо раньше. В тот далекий день, когда он был счастлив. Когда в последний раз по-настоящему улыбался. Братья, тогда ещё совсем дети, играли во дворе своего дома. Стояло хмурое небо, а колючие порывы ветра хлестали по щекам, заставляя жмуриться и прятать лицо в теплых варежках. Вечерело, а потому в Конохе зажглись уличные фонари, в свете которых искрился январский снег. Саске любил гулять, когда садилось солнце именно по этой причине. Но куда ярче была улыбка Итачи, нависшего над поскользнувшимся младшим братом, который только что убегал от его снежков. А тот на протянутую руку помощи не отвечал, упрямо валяясь на пушистом снегу. Вздохнув, старший опустился рядом. Если и получать от родителей, то хотя-бы вместе. А спустя годы оба покинули Коноху. Но уже порознь. Теперь Итачи убегал, а Саске преследовал. Так ему сперва казалось. Но недели разлуки перетекали в месяцы, а месяцы – в годы. Он больше не тот беспомощный мальчик, которого нужно поднимать с земли. Он – достойный член клана Учиха, который обязательно отомстит. И для этого ему не нужен Мангеке. Вот ещё время тратить на убийство этого Наруто, он и так силён. Так Саске думал до недавних пор. Не то что бы его уверенность в своих способностях пошатнулась, скорее, он засомневался в собственном желании мстить. Глупо. Попытки прогнать эти мысли заканчивались провалом, они намертво вцепились в его сознание. Парень путался. С детства вбитая себе в голову цель казалась ему единственно верной, а причина, подпитывающая его ненависть - неоспоримой. Но однажды сквозь пелену ярости пробилась тоска по Итачи. Им даже повезло пересечься однажды в лесу. Саске возвращался обратно в убежище Орочимару, когда заметил старшего, молча двигающегося по деревьям в противоположную сторону. Их взгляды столкнулись – два шарингана и спокойная чернота. На деле же младший растерялся, пусть ни один мускул не дрогнул на его лице. Но и не дрогнули мускулы тела для того, чтоб хоть как-то атаковать. Он удивился, что Итачи сам этого не сделал, воспользовавшись нелепым замешательством. Приземлившись на ветку, Саске обернулся. Брата уже не было. А потом он долго ругал себя за внезапно нахлынувшую слабость. Но невозможно было отделаться от чувства, словно все органы внутри замерли, когда их глаза встретились. И как на той же ветке Учиха обнаружил, что неровно дышит, а пульс учащен. Испугался? Так дело не пойдёт. А как же месть? В тот же день Саске, сгорая от злости на себя, прикончил саннина. Нужно было и с Итачи расправиться как можно быстрее, чтобы повода для сомнений, терзающим душу, больше не оставалось. Но даже после создания собственной команды, навязчивые мысли никуда не делись. Парень не забыл, как во время одной из тренировок, вместе с дуновением ветра услышал странное, едва уловимое шуршание. Он не сомневался, что краем глаза видел проклятые красные облака. В тот момент Саске резким движением метнул кунай. —Итачи! Но ответом ему стали крики ворон. Парень раздражался. Знал, что брат рядом, но почему же не покажется? Следит за ним? Хочет узнать, чему научился? Ведь уже понял, что Саске не придёт. Не покажет ему свои способности в смертоносном бою. Итачи видел, что младший колеблется и сердце его не очерствело. Но долго ли живут такие шиноби? Если бы только таких было больше.. Учиха изменился, даже Суйгецу это заметил. Он все чаще избегал их компании, запираясь в номере очередной гостиницы. Сперва тренировки стали ночными, теперь и вовсе пропускались. Саске неподвижно лежал на жёсткой кровати, его отстраненный взгляд блуждал по потолку. Он не хотел выходить, ведь догадывался: Итачи где-то рядом. И разочаровывало то, что ему никак не удавалось увидеть брата вновь. Парень ведь не требовал ничего особенного. Просто увидеться и.. поговорить. —Зачем? Зачем мне твои пустые разговоры, Саске? Либо убей меня, либо это сделаю с тобой я. Младший часто слышал в голове этот леденящий голос так четко, словно наяву. Он приподнялся корпусом на кровати, осматриваясь вокруг, грудь тяжело вздымалась. Он один. За девять лет пора бы уже запомнить. Почему же больше нет жажды расправы? Наивная надежда, что Итачи остался тем же заботливым старшим братом может слишком дорого обойтись. Я не хочу его убивать. С того дня, как Учиха признался себе в этом, он начал замечать ещё большие странности в себе. А может они были всегда, просто он намеренно закрывал глаза, пытаясь утопить их в ненависти? Ещё никто не знал о его решении не совершать месть. В первые дни все спрашивал себя: "Почему? Неужели ещё любишь его?" Саске не просто любил. Это была уже далеко не та братская любовь из детства. Он так долго блуждал по темноте, а когда свет озарил путь, было уже поздно. Черту он пересёк. И теперь мысли об Итачи становились неприлично частыми, неприлично громкими и.. просто неприличными. Парень ждал их встречу с особым трепетом. Он решился. Да, он придёт, но уже не для мести. Нужно было вырвать у брата подробности о той ночи любой ценой и разобраться с неизведанными чувствами. И Саске надеялся, что это случится в ближайший месяц. Так странно.. Спустя долгие годы снова видеться и говорить. Хотя младший уже свыкся к воплям и ругани Хозуки и Узумаки, а старший, наверняка, к серьезному голосу, отправляющему на сложные миссии (впрочем, а отвыкал ли вообще?). Но сколько бы времени ни прошло, Саске знал: они друг другу не чужие. Он никогда не притворялся с Итачи. Наверно, тот и был единственным, кто пользовался доверием Учихи. Даже сейчас, несмотря на расстояние, разделившее их, Саске ощущал связь. Или это снова его глупое наваждение, от которого быстро стучит сердце, а в груди теплеет от наивной детской надежды на чудо. А может брат и не ответит ему взаимностью, что вероятнее всего. Наверняка ему репутация важнее.. Неужели младший для него совсем никто? В голове уже так устоялся образ жестокого и холодного Итачи, что порой совсем забывалось, какой он на самом деле. Саске и сам не сразу принял свои чувства. Знал, что они неуместны, лишь опорочат родственные узы. Но со временем ничего не менялось, пришлось научиться с ними жить. Учиха наконец открыл глаза. Знакомые голоса доносились издалека слабым эхом, но возвращаться он к ним не хотел, а потому двинулся глубже в лес. Его путь закончился крутым обрывом. Внизу виднелись заснеженные верхушки деревьев, а недалеко от края лежал большой ровный булыжник. Словно кто-то раньше уже коротал здесь часы, сидя на нем и наслаждаясь видом на раскинувшиеся далеко впереди горы. Парень поступил так же. Ладони ощутили шероховатую поверхность камня, когда он опустился на него, слегка облокотившись назад. Он снова позволил себе немного расслабиться, хоть и оставался начеку. Тёмные волосы колыхались из-за холодного ветра, которому только в радость поиграть с чем-то. Покой нарушили глухие шаги по заснеженной тропе. Саске не дернулся, не обернулся, лишь медленно потянулся к кунаю. —Это я. Рука застыла в воздухе, так и не достигнув цели. Мелкая дрожь пронзила кончики пальцев, а потом и всё тело. Этот голос, спокойный и бесстрастный, он не спутает ни с чьим другим. Что делать? Обернуться? Заговорить? Напасть все таки? Оцепенение мешало любому из вариантов. Поэтому Учиха остался сидеть, напряжённый. Итачи стоял на месте, совершая нечто, чего младший не видел, а затем подошёл к камню и приземлился рядом, накинув на плечи брата плащ. У того сердце на миг остановилось. —Решил умереть от обморожения, если не от моей руки? Это правда происходит? Это не сон? —Саске,-голос стал тверже. Учиха, набравшись сил, повернулся лицом к старшему. Рассматривал его, словно видел впервые, боялся очередной долгой разлуки. Итачи выглядел ещё красивее, чем он помнил, даже не активировал давно знакомый шаринган. В его глазах была лишь усталость. Та самая, что копилась годами, и которую больше нельзя было скрывать. Он смотрел на Саске не как на врага, не как на цель. А как на единственного, кто у него остался. —Я ждал тебя,-шепотом отозвался младший, и эти слова прозвучали громче любого обвинения. —Поэтому я и пришёл,-мужчина ответил так же тихо. Его пальцы поправили воротник плаща и ткань на плече брата до боли знакомым, заботливым движением. Таким, каким оно было в детстве,-Ты больше не хочешь сражаться. Это не вопрос. Утверждение, которое Итачи увидел сразу, как только встретился со взглядом напротив. Саске молчал. Говорить было не нужно. Всё, что он пытался загнать вглубь, все его сомнения и неприличные мысли - всё это теперь лежало на поверхности. И он ждал насмешки, разочарования, даже гнева. Но ничего из этого не последовало. Вместо этого Итачи медленно наклонился, давая время отпрянуть. Младший Учиха замер. Он чувствовал на своём лице тёплое дыхание, видел, как на ресницах брата тают снежинки. Их губы встретились. И в этом прикосновении сплелись горечь многих лет разлуки, тоска по дому, которого не стало, и та самая неправильная, запретная любовь, которую они так долго носили в себе. Здесь нет места для страсти. Это было прощание с болью. Признание в том, что они больше не могут причинять друг другу страдания. Когда старший отстранился, то погладил большим пальцем холодную щеку Саске. —Что теперь?,-голос последнего дрожал, но едва ли от холода,-Ты снова уйдёшь? Итачи посмотрел на брата, и впервые за много лет в уголках его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. —Нет. Я устал бежать от тебя.. И от себя. Он не стал говорить ни о Конохе, ни о том, что ждёт их обоих в будущем. Сейчас было важно лишь одно: две одинокие души снова нашли друг друга в этот снежный день на краю обрыва. Мужчина протянул ладонь. Приглашение. Он даёт выбор. Саске колебался всего мгновение, затем протянул свою руку в ответ. Пальцы Итачи сомкнулись вокруг его пальцев, крепко, надёжно. Как тогда, в детстве, когда он поднимал брата после падения в снег. Ветер все ещё завывал, снежинки кружились в темнеющем небе, но холода больше не было. Была только тишина. Тишина, в которой наконец-то закончилась война.