Я стал подобен рыбе, нашедшей воду.

Шэнь Цзю даже не смотрел на Юэ Цинъюаня, его тело двигалось само. Они взаимодействовали, притягивались, прикипали друг к другу. «Я всегда восхищался вашим мастерством и приверженностью работе», — беззастенчиво врал ассистент, пытаясь заманить Шэнь Цзю на съемки. Мастерство тут было абсолютно ни при чем. Просто он всегда знал, где Юэ Цинъюань. Шэнь Цзю даже не нужно было прикладывать сознательных усилий, чтобы всё его естество стремилось оказаться как можно ближе, создавая ту самую «химию», которой так восхищается сейчас фотограф. Шэнь Цзю ненавидел за это и фотографа, и Юэ Цинъюаня, и — больше всего — себя.

***

Шэнь Цзю первым согласился сыграть Чжугэ Ляна. Да и как можно было отказаться от такой роли? Но студии показалось, что будет интересно провести параллели, и по официальной версии это Юэ Цинъюань позвал его — Лю Бэй, навещающий Кунмина. Шэнь Цзю даже не знал, что сделал бы, вздумай Юэ Цинъюань заявиться к нему на порог. Может быть, ударил бы, может, молча закрыл дверь. Может, пустил бы внутрь и угостил чаем с отравой, после выпив сам из той же чашки в макабрическом подобии последнего поцелуя. Когда-то, в детстве, он представлял, что могло бы случиться с Ци-гэ, все жуткие способы, которыми мог бы умереть беспризорный мальчишка, сбежавший от опекунов. Затем, увидев по телевизору выступление нового айдола — Юэ Цинъюаня (новое имя, новое прошлое, в котором не было места Шэнь Цзю) — начал представлять, как бы убил его своими руками. Почему-то всегда следом за ним умирал и сам Шэнь Цзю. Они летели в пропасть обнявшись; Шэнь Цзю заманивал его в автомобиль и выворачивал руль, расплющивая их о стену; Шэнь Цзю закрывал изнутри дверь, не давая Юэ Цинъюаню спастись от пожара. Со временем эти фантазии успокоились, сошли на нет. Вначале на них не оставалось времени — его собственная подготовка в группу айдолов отнимала все силы. Затем, после успеха, времени стало еще меньше. Когда они впервые столкнулись за кулисами какого-то конкурса, Шэнь Цзю едва не прошел мимо. У Яньцзы, тогдашний его менеджер, не стеснялся использовать любые методы, но совершенно не хотел попадаться на этом. Поэтому задание рассыпать по костюмам вызывающий сыпь порошок выпало самому Шэнь Цзю. Он старался не оглядываться: чем пристальнее смотришь по сторонам, тем подозрительнее выглядишь. Оклик: «Сяо Цзю!» стал неприятным сюрпризом. Если бы Шэнь Цзю хоть на миг задумался, то, конечно, не стал бы помогать Юэ Цинъюаню, но он тогда не думал, начал действовать сразу. У Яньцзы не остановился бы ни перед чем, чтобы избавиться от конкурентов, и просить за одного-единственного было бы бессмысленно. Если бы Шэнь Цзю отказался исполнять приказы, У Яньцзы нашел бы другой способ. Сообщить организаторам о плане У Яньцзы было самоубийством. Нет, ему поверили, и поверили сразу, но хоть в индустрии все и недолюбливали У Яньцзы, все равно предательство артистом своего агента не поощрялось. Тем более что после такого У Яньцзы по сути «умер» — работать с ним не стал бы никто. Будь Шэнь Цзю уже известным, мог бы рассчитывать заключить контракт с другим агентством, но связываться с никому не известным шестнадцатилетним мальчишкой было себе дороже. Но Юэ Цинъюань в благодарность уговорил свое агентство взять Шэнь Цзю к себе. Им это ничего не стоило, и его могли выгнать в любой момент. Шэнь Цзю вцепился зубами в эту возможность и не отпускал, пока не стал фронтменом группы «Цинцзин». И с тех пор они всегда были рядом, как бы Шэнь Цзю ни старался отделиться. Несмотря на сотни юных и не очень дарований, на десятки исполнителей, появляющихся каждый год, все друг друга знали и постоянно пересекались.

***

В этот раз, несмотря на совместные съемки в дораме по «Троецарствию», Шэнь Цзю умудрялся не оставаться наедине с Юэ Цинъюанем ни одной минуты. В конце концов последней каплей стало интервью для какого-то журнала. На стандартный вопрос: «Как вам работалось с партнером по съемке?» Юэ Цинъюань почему-то не ответил так же стандартно. Шэнь Цзю даже не смотрел в экран телефона, только услышал: — Найдя Шэнь Цзю, я стал подобен рыбе, нашедшей воду . Опомнился, лишь когда захлопнул за собой дверь номера Юэ Цинъюаня, толкая того к стене. И тут же оказался прижатым к противоположной стене. Выросли они в одном детдоме и драться учились тоже вместе: Юэ Цинъюань среагировал на внезапное нападение почти инстинктивно, несмотря на годы нормальной жизни. И тут же застыл, осознав, что именно сделал. — Только попробуй извиниться, и я вырежу тебе глаза. Шэнь Цзю хотел драки, вкуса крови на губах, но не мог себе этого позволить. Его лицо теперь стоило слишком дорого, а промотур «Троецарствия» еще не закончился. Оставалась одна альтернатива. Юэ Цинъюань все еще сжимал его запястья, удерживая руки над головой, поэтому Шэнь Цзю закинул ногу ему на бедро, притягивая к себе и безбожно сминая одежду. Это был их третий раз за годы совместной работы. Гневу Шэнь Цзю нужно было куда-то деваться, и иногда, особенно когда приходилось много общаться с Юэ Цинъюанем, занятия единоборствами не помогали. Работа на износ помогла, но он так уже привык к этому, что промотур после съемок, тем более подходящий к концу, не мог достаточно вымотать, чтобы притупить бурлящую в крови ярость. Руки Юэ Цинъюаня, оставляющие синяки на бедрах — помогали. Его язык, проталкивающийся в рот, почти не дающий дышать — помогал. Шэнь Цзю начал сползать по стене, потому что член в горле помогал забыться еще лучше, но Юэ Цинъюань не позволил. Он рванул рубашку Шэнь Цзю, фиксируя локти, и толкнул его вглубь номера, заставляя опуститься на колени на сброшенную с кровати подушку. Раздражение горячей волной захлестнуло тело, но Шэнь Цзю не успел отпустить ехидный комментарий о такой заботе, потому что Юэ Цинъюань запрокинул его голову и тут же вставил свой член. Неглубоко поначалу: они занимались этим не так часто, чтобы Шэнь Цзю мог с ходу принять его весь. Но постепенно короткие неглубокие толчки становились грубее. Шэнь Цзю закрыл глаза, ощущая, как член движется уже в горле, и стараясь дышать носом. Юэ Цинъюань провел пальцем по его щеке, стирая рефлекторные слезы. В любое другое время Шэнь Цзю отмахнулся бы, но теперь он не мог думать ни о чем, кроме нехватки воздуха и тяжести на языке, не дающей окончательно потеряться. Юэ Цинъюань вынул член, и Шэнь Цзю, дрожа всем телом, завалился вперед, утыкаясь лбом ему в бедро. Теперь он наконец-то мог сосредоточиться на чем-то кроме того, как почти невыносимо идеально Юэ Цинъюань заполняет его рот, и почувствовать, как неприятно давят брюки на стоящий член. На постели он оказался уже без брюк и нижнего белья, но все так же со связанными рубашкой руками; правда, теперь — над головой. Откуда у Юэ Цинъюаня игрушки, использует ли он их на себе или же менеджер вызывает для него услужливых и молчаливых юношей, Шэнь Цзю знать не хотел. Но тонкий ребристый вибратор принял внутрь со вздохом удовольствия. Возбуждение, и так не отступившее, залило каждую клеточку тела. Юэ Цинъюань широко развел его ноги и начал ласкать внутреннюю поверхность бедер, оставляя вначале легкие поцелуи, а затем и укусы. Шэнь Цзю понял, что извивается на постели, пытаясь то ли уйти, то ли подвинуться ближе, только когда на бедрах сомкнулись железной хваткой сильные пальцы. — Нет. Слово вырвалось из горла стоном, потому что еще немного — и Шэнь Цзю бы закричал. Каждый миллиметр кожи стал неимоверно чувствительным, и прикосновения ощущались ударами тонкого кнута. Юэ Цинъюань хорошо его знал. Вибратор тут же покинул тело, и в неподготовленный вход, выбивая воздух из легких, толкнулся член. Юэ Цинъюань слишком хорошо его знал, как и Шэнь Цзю — Юэ Цинъюаня. — Не… Поцелуй не дал договорить, не дал запретить осторожничать и длился долгую минуту, пока нерастянутые мышцы привыкали к непривычной наполненности. В конце концов Шэнь Цзю вывернул голову, прерывая поцелуй, и Юэ Цинъюань, повинуясь невысказанному приказу, начал плавно и глубоко толкаться, выбивая все новые и новые стоны. Удовольствие нарастало лавиной, скручивалось в животе тугой спиралью и вылилось в тихом стоне. Юэ Цинъюань последовал за ним через несколько секунд, уткнувшись в шею и тяжело дыша. Через час их ждали фотосессии в одной из комнат этого же отеля.

***

Вспышки мелькали одна за одной. Они стояли спиной к фотографу, поэтому никто не видел, как рука Юэ Цинъюаня прижималась к бедру Шэнь Цзю, к чувствительной даже сквозь ткань коже. Почти против воли Шэнь Цзю расслабился. — Идеальное попадание в образы, — шептал фотограф. Шэнь Цзю всегда привносил и забирал что-то у своих ролей. Возможно, в этот раз стоило взять пример с Кунмина и после третьей встречи больше не расставаться.