Бойцовский клуб в Казахстане и Боратом

Меня зовут Нурлан. Я работаю менеджером в сфере логистики в Нур-Султане. У меня была хорошая квартира в районе «Жеруйык», панорамные окна, ипотека на двадцать лет и аккуратный гардероб: рубашки-поло, утепленные джинсы и туфли от «Занги». Я был рабом «Убер-этов» и кредитных карт «Халыка». Я ходил на психотерапию, потому что страдал от бессонницы. Мой врач, усталая женщина с синими волосами, говорила: «Нурлан, ты не хочешь принять свою боль. Ты не знаешь, что такое настоящая страна». Я вернулся домой после одной из таких сессий, включил телевизор. Шло какое-то старое интервью с Боратом Сагдиевым. Он, усатый, в мешковатом сером костюме, говорил с невозмутимым видом: «Это мой сосед Нурсултан. Он у меня самый лучший в мире эксперт по вагине. Но, к сожалению, у него тоже нету жены». И тогда в моей квартире впервые появился Он. Он сидел в моем кресле, развалившись, и доедал мою баурсаки. На нем был тот самый ужасный серый костюм, под ним — грязная майка. Лицо скрывали огромные черные очки и пышные усы. «Какая скука!» — провозгласил он, чавкая. — «Твоя жизнь как бешбармак без мяса. Одна раскатанная лапша». «Кто ты?» — прошептал я. «Я? Я твой ерге басатар, брат. Твой проводник в настоящий Казахстан. Тот, кто покажет тебе, что эта страна — не только про «Казахтелеком» и курсы английского. Меня зовут Борат. Очень-очень приятно». 2. С этого началось мое путешествие в ад и обратно. Борат был моей тенью, моим хаосом. Я засыпал в своей постели, а просыпался в каком-нибудь заброшенном цеху на левом берегу Урала в Атырау, где Борат учил мужиков из местного фитнес-клуба «Железный Тулпар» основам «Бойцовского Клуба». Правила были те же: 1. Не говорить о «Бойцовском Клубе». 2. Никогда, слышишь, НИКОГДА не говорить о «Бойцовском Клубе». Но вместо мыловарения Борат организовал подпольный бизнес по производству кумыса с айраном, который он разливал в бутылки из-под «Кока-колы» и продавал у входа в дорогие ночные клубы, крича: «Очень-очень питательный! Выпил — и твой член стал как Нарымский хребет!» Вместо Проекта Разгром у нас был «Жоба Жаншуар» (Проект «Душогуб»). Наши акции были адаптированы под местный колорит. Мы пробирались на дорогие свадьбы в «Ритц-Карлтоне» и вместо танца «Камажай» устраивали массовые драки, пока тамада в истерике звонил в «Арыстан». Мы меняли дорогие билборды с рекламой «Яндекс.Такси» на самодельные плакаты: «Почему нету женщины на тенге? Потому что Казахстан — это для мужчин, очень хорошо!» Борат был гением. Он говорил: «Мы — это поколение, выросшее на телевизоре. Мы верили, что станем миллионерами, актерами, рок-звездами. Но мы не стали. И мы это узнаем. И мы очень-очень злые». Он заставлял меня подходить к незнакомым людям на улице и начинать с ними драться. Сначала я боялся. Потом мне понравилось. Это было как прорыв сквозь толстый слой льда вежливости и фальши, которым был покрыт мой мир. 3. Наша штаб-квартира располагалась в подвале заброшенного Дома Культуры в Шымкенте. Пахло плесенью, кумысом и мужским потом. Борат, стоя на ящике из-под «Байтанат» бастурмы, вещал: «Ты — не твоя машина «Тойота Камри»! Ты — не твой кредитный договор с «Банком ЦентрКредит»! Ты — не твоя коллекция дипломов с курсов «Тарлан»! Ты — не твой паспорт с ИИН! Ты — такой же вонючий и поющий животное, как и все мы!» Толпа мужиков в стеганых ватных халатах и спортивных костюмах ревела от восторга. Они были бухгалтерами, таксистами, безработными. Они нашли место, где можно было быть не успешным, а просто живым. Я стал его правой рукой. Его Нурсултаном. Мы были Борат и Нурлан. Джек и Тайлер по-казахстански. Однажды ночью, глядя на горящий мусорный бак во дворе ДК, я спросил его: «Чего мы хотим добиться?» Борат хмыкнул, поправил свои ужасные очки. «Мы будем громить офисы «Казахстан Темир Жолы». Не потому, что поезда плохие. Потому что они всегда ходят по расписанию. Это убивает душу. Мы вернем стране хаос. Наш, очень-очень казахский хаос. Мы взорвем Национальный Банк». «Зачем?» «Чтобы стереть внешний долг. И чтобы все начали сначала. С нуля. Как в девяностые. Очень веселое время!» Я посмотрел на его усатое лицо, освещенное огнем, и понял, что он совершенно серьезен. 4. Кульминацией стала акция на площади перед «Хан Шатыром». Члены «Жоба Жаншуар» одновременно, по сигналу, достали портреты первого президента и начали… целовать их с неистовой страстью, крича: «Отец! Папочка! Очень-очень великий!» Это был не протест. Это была абсурдная, сюрреалистичная пытка для системы. Полиция не знала, что делать. Арестовывать людей за проявление излишней, почти инцестуозной любви к лидеру нации? В хаосе я увидел своего начальника по логистике. Он стоял в толпе с разбитым лицом и смотрел на меня с обожанием. Я уничтожил его жизнь, а он смотрел на меня как на мессию. И в этот момент я все понял. Я побежал по подвалам, по заброшенным стройкам, ища Бората. Я нашел его на крыше недостроенной «Башни Лукойл». Он устанавливал самодельную бомбу из кастрюли, палок тротила и большого количества кумыса. «Борат!» — закричал я. «Остановись!» «Нурлан! Ты пришел! Сейчас будет большой бум! Очень-очень большой! Весь Нур-Султан будет как Астана после саммита ОБСЕ — очень чисто и никто не поймет, что произошло!» «Ты — это я!» — выдохнул я. «Я это понял. Ты — моя злость. Моя тоска по чему-то настоящему. Ты — мое желание разбить этот глянцевый мир в хлам! Но я не хочу, чтобы люди погибли!» Борат повернулся ко мне. Он снял свои черные очки. И впервые я увидел свои собственные глаза, полые и безумные. «Но, Нурлан, это же весело. Очень-очень весело. Смотри». Он навел пистолет на меня. Я знал, что делать. Я схватил себя за горло и бросился с крыши. Не вниз, а назад, в темноту лестничного пролета. 5. Я очнулся в психиатрической клинике в Талдыкоргане. Ко мне приходил следователь. Он спрашивал о «Жоба Жаншуар», о Борате. Я сказал: «Я ничего не знаю. У меня раздвоение личности. Очень-очень неприятно». Мне не поверили, но доказательств не было. Тот парень с площади, мой начальник, на допросе сказал, что его избила банда пьяных сантехников, и он ничего не помнит. Я лежу на койке и смотрю в потолок. Моя бессонница прошла. Иногда ко мне приходит медбрат, коренатый парень с лицом боксера. Он приносит мне чай и баурсаки. Вчера он шепотом спросил: «Слушай, Нурлан… Ты не знаешь того усатого типа? Того, который про… бойцовский клуб?» Я посмотрел на него и улыбнулся. «Нет, — сказал я. — Но если встретишь, передай привет. Очень-очень большой привет от меня».