Давай лучше пыхнем

— Да ну, чувак, чего ты тащил шприцы к вене, нахер тебе оно надо? — возмущается Али. В желтом, как и всегда в желтом. Как тот хер в «Синем Бархате» или ублюдок из «Города грехов». Кажется, Джим не поспешил избавляться от зависимости, потому что его кроет уже не от веществ, а от одного голоса этого человека, приходящего к нему в качестве «контактера» на протяжение недели. — Чего ты так выражаешься, словно ты ниггер? Ты же белый, мать твою! — всплескивает руками Джим уже устало, а Али приподнимает цветастые очки с носа. — Вообще-то я работаю здесь по особой программе парламента, йоу. Чел, я всего лишь хочу тебе помочь. Затянуться косячком не то же самое, что долбить по вене. Первому можно уделять время на вечеринках, а последнее — отстой. Ты спускал все свое время на поиск дозы. Ты нафиг вообще из школы ушел, чувак? Как же он его раздражает. Просто в абсолюте. Стоило подняться из низов Али Джи, как тот стал буквально ментором каждой падшей души, говоря, что найдет к каждому подход и расширит штат. Его лицо висит на всех билбордах города. Его невозможно просто прогнать или послать куда подальше. Потому что на наркоманов у него особый план, заключающийся в том, чтобы заболтать до смерти. Ломка не шутки, она такая, что, кажется, буквально каждый орган пробит толстой цыганской иглой. Али Джи плевать на это. Он будет выносить мозги до последнего. — Говорят, ты на совещании ООН добавил марихуану в чай… — зло сощурившись, бросает Кэролл. Али Джи подбирается поближе, прикладывает ребро ладони ко рту и шепчет: — Вот видишь, что помогает достичь всеобщего блага в короткий миг, не? — Не, — подражая ему, отвечает Джим. Али вздыхает. — Ну, чел, о тебе говорили, что ты сообразительный. Герыч последний мозг отслоил? — Будь конкретнее, мистер Джи, — шипит Кэролл. Али Джи начинает с начала: — Ты можешь использовать наркоту только в особые моменты, а не для постоянного кайфа. Причем на других. Ты же знаешь действие веществ. Зачем тебе свою жизнь ломать, когда можно ее улучшить только вовремя кинутым порошком или пучком травы, но, используя это на других? Если глаза Кэролла делаются огромными, то мистер Джи этого не замечает или замечает, но делает неверные выводы. Кэролл сглатывает и решает, что не будет уделять времени даже никотину, когда выйдет из исправительной колонии для наркоманов. Если даже такие, как Али Джи, поднявшиеся из низов, используют вещества только для того, чтобы добиваться своего от других не совсем законным методом, то он сам, Джим, не будет увлекать себя ничем другим, кроме творчества. Ломка сильная. Но черт с ней, переживет. — Зачет, чувак, — глухо выходит из Джима. Али Джи улыбается. — Ну что, теперь поставим отметку о том, что я до тебя достучался? — Ага… — еле шевеля губами, произносит Кэролл. Пусть думает что хочет. Он будет музыкантом, а не политиком.