Решётка

Куоритч тут же бросил нож, когда увидел, что Нейтири схватила Паука. Ни секунды колебаний. На’ви отшвырнула мальчика, с рыком отпуская его, на что реком зашипел от злости — разве эта женщина не должна быть для Паука кем-то вроде семьи? Он рычал и изрыгал в адрес Джейка всевозможные угрозы, старательно избегая взгляда Паука, наблюдающего за происходящим со стороны, ошеломленного и хватающегося за Кири в поисках поддержки. — Думаешь, это конец, капрал? — усмехнулся он, когда флот воинов Меткайина поспешил к нему, чтобы схватить. Голос превратился в угрожающий рокот. — Лучше убей меня сейчас, потому что, клянусь, если ты оставишь меня в живых, я перегрызу тебе глотку. Джейк не ответил, лишь с отвращением и опаской посмотрел на поверженного полковника. Воины Меткайина увели рекома под стражу в Ава’атлу, где позже тот предстанет перед Эйвой. Джейк подошел, чтобы проверить Паука, и положил руку на плечо мальчика, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Ты в порядке, малыш? — тепло спросил он, однако его глаза были лишены искры. Паук ответил таким же неоднозначным выражением. Он был в полной растерянности, даже не зная теперь, кто его семья. Нейтири только что пыталась убить его. Куоритч только что спас его. И он должен был остаться с Салли? Это казалось неправильным — потрясло его до глубины души. Всю обратную дорогу до деревни он не мог вымолвить ни слова. Он смотрел, как хватается за щупальце илу Лоака и крепче сжимает его, когда животное взлетает, словно все это разворачивается на голографическом экране. Всего было слишком много. Он больше не мог осознавать происходящее, достигнув своего предела. Вместо этого он просто сосредоточился на ровном дыхании через маску, пока Лоак не вывел их на мелководье, где глубина позволяла ему отпустить друга. Паук барахтался, пока ноги не коснулись песчаного пляжа, и выбрался из моря. Сопротивление воды только усилило чувство оцепенения, словно он превратился в одного из ходячих мертвецов. Порез на груди продолжал ныть, даже когда соленые воды остались позади. Паук старался не морщиться. Ему не хотелось ни с кем разговаривать больше, чем это было необходимо. В нескольких шагах от него Джейк слезал со своего илу, а рядом с ним уже ждали Тук и Кири, приплывшие раньше. — Паук! — подбежала к нему младшая Салли, когда он подошел ближе, косички подпрыгивали вокруг ее радостного лица. Это выглядело странно на фоне общего настроения собравшихся, напоминавшую похоронную процессию. Джейк направился прямиком в лазарет, чтобы побыть с Нетейамом, и Паук видел, что Лоак хочет пойти с ним. К счастью, Кири тоже это почувствовала. — Пойдем, Обезьянка, я покажу тебе наш новый дом. Паук был благодарен за предложение. Он являлся чужаком в этой деревне. Эйва, а что, если до них дошли слухи о его участии в предыдущих набегах RDA на деревни? Клан никогда его не примет. Ему сильно повезет, если удастся уцелеть. Он точно не сможет здесь остаться. Лучше провести как можно больше времени с Кири, прежде чем произойдет неизбежное и Норму придется приехать и забрать его. Он навестит Нетейама позже, когда в лазарете будет меньше Меткайина. Ему просто нужно оставаться в тени. Кроме того, Нетейаму сейчас следует быть со своей семьей, и теперь Паук как никогда понимал, что не является ее частью. К тому же, в том, что Нетейам оказался в лазарете, есть его доля вины. Хотя он не нажимал на курок, он знал, что виновен в соучастии. Собственное раскаяние мучило его куда сильнее, чем обвинения Нейтири; с этим он прекрасно справлялся и без ее помощи. Нетейам был ранен, спасая его, получил пулю от группы, с которой Паук проводил каждый день в течение месяцев. Которая начала ему… нравиться. Которую он стал воспринимать как своего рода семью. Паук вздрогнул, когда в голове промелькнула неприятная мысль. В любом случае, теперь все они мертвы. — Давай же, — мягкий голос Кири вернул в настоящее. Подруга схватила его за запястье, потянув к огромным мангровым корням с их подвесными укрытиями, висящими над водой. Она ловко перепрыгивала через мостки, оглядываясь, чтобы убедиться, что Паук не отстает. Тот впитывал все, что видел: за все набеги и пожары ему ни разу не удалось побывать внутри убежищ… словно он был одним из Людей. Сооружения выглядели хлипкими, но, переходя с одного подвесного мостка на другой, он отметил, что это далеко не так. Плавучая деревня была прочной, хоть и потрепанной, словно Меткайина жили в ней сотни лет. Она казалась достаточно устойчивой, чтобы продержаться еще век. — Добро пожаловать домой! — сказала Кири, заходя в убежище под навесом с широким выходом в море. Солнце клонилось к закату, оранжевые и розовые лучи проникали сквозь плетеные стены, заливая пространство дивным, нежным сиянием. Кири улыбалась, однако в ее глазах читалась грусть. Паук знал, что она думает о Нетейаме… надеясь, что Цахик сможет сохранить ему жизнь. Он оценивающе огляделся по сторонам. Лицо озарилось улыбкой. Убежище напомнило ему о доме — о Дереве-доме до того, как им пришлось бежать в горы. — Здесь хорошо, — сказал он. — Но не так уютно, как в лесу! — даже когда губы растянулись в дразнящей улыбке, Паук понимал, что лишь притворяется. Это было похоже на ложь. В глубине живота зародился холодный, сжимающийся узел. Кири улыбнулась в ответ, протягивая к нему руки, и Паук, преодолев расстояние между ними, взял ее ладони в свои. — Я скучала по тебе, — прошептала она, закрыв глаза и оплакивая потерянное время. — Прости, что мы не пришли за тобой. На секунду у Паука перехватило дыхание, но он не пошевелился. — Все нормально, — пробормотал он, не желая, чтобы Кири чувствовала себя виноватой из-за него. — Все равно мне нужно было отдохнуть от придурошной задницы Лоака… Слабая попытка пошутить вызвала у нее смешок, и сердце Паука мгновенно затрепетало. Черт, он и забыл, как успокаивающе звучит ее смех. Пустота в груди слегка заполнилась.

***

Паук старался не приближаться к месту, где держали Куоритча. Сначала просто потому, что был слишком напуган, чтобы встретиться с рекомом лицом к лицу. Он не боялся его, вовсе нет. Он боялся того, какие чувства тот в нем вызывал. Реком являл собой воплощение всего того, что Паук должен ненавидеть, и все же... душа металась в смятении. Однако через несколько дней Паук начал понимать, что что-то тянет его к тому месту, где сейчас находился пленник. Что-то, что он не мог контролировать, что-то, что ему не нравилось и к чему он старался не прислушиваться. Он скучал по нему. Скучал по прикосновениям, по чрезмерной опеке, по наблюдению, когда Куоритч думал, что Паук не видит. Ему не хватало осознания того, что, если что-то случится, кто-то будет рядом с ним. Защитит. Он любил Кири, любил всех Салли. Но те никогда не смогут быть рядом с ним так, как Куоритч. Они доказали это, сбежав без него. Через три дня после битвы, когда Нетейам делал первые шаги после ранения, Паук собрался с духом и прошел мимо тюремной хижины, в которой содержался реком. Он ничего не разглядел: хижина была полностью огорожена, а у входа стояли два охранника-Меткайина. Он не знал, впустят ли его, если попросить, чего он точно делать не собирался. Единственный способ увидеть Куоритча — пробраться незамеченным. В ту ночь он долго размышлял, стоит ли идти на этот шаг. Он пролежал в маруи Салли долгие часы, пока стены не осветились лишь слабым лунным светом, а остальные не уснули. Напряжение и тревога стали невыносимыми, поэтому, убедившись, что никто его не заметит, он медленно поднялся с циновки и вышел наружу. Тяжесть того, что он собирался сделать, заставляла его путь к тюремной хижине казаться чем-то незаконным, грязным… неправильным. Он не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. Если кто-нибудь из Меткайина обнаружит его бродящим по деревне в одиночестве ночью, это не обернется ничем хорошим, поэтому он добрался до другого конца деревни как можно быстрее и незаметнее. Спрятавшись за корнем мангрового дерева, он выжидал, когда охранники отвлекутся, чтобы незаметно пробраться к задней стороне хижины. Паук не мог просто пройти через главные двери, однако у него имелся план. Сердце забилось чаще, когда подходящий момент наконец настал. Один из охранников услышал шум и отошел на несколько шагов от входа, чтобы разведать обстановку. Паук проскользнул за угол, где заметил небольшое углубление под одной из задних стен. Оно было слишком маленькое, чтобы На’ви мог использовать его как лазейку для побега, но для Паука это был идеальный запасной путь. Несмотря на тесноту, ему удалось протиснуться. Сердце бешено колотилось в груди, не желая успокаиваться, стоило ему оказаться в помещении. Руки дрожали, когда он поднимался с пола. Куоритч не спал, как и предполагал Паук. Реком сидел, прислонившись к деревянной стене, тусклый лунный свет разделял его лицо, освещая одну половину и погружая другую в тень. Паук замер, не уверенный, стоит ли доводить дело до конца. Он собрался с духом. Ему нужно было поговорить с ним. Когда он приблизился, Куоритч поднял голову, на секунду замер, а затем зловеще улыбнулся. От этой улыбки по спине Паука побежали мурашки. В таком виде реком выглядел по-настоящему жутким. — Не мог удержаться, да, малыш? Паук сглотнул. Он подошел к решетке так близко, как только осмелился. — Я должен был тебя увидеть, — прошептал он. Куоритч повернулся к нему лицом, демонстрируя глубокие кровавые царапины на щеке. Они напоминали шрамы его человеческого предшественника. — Зачем? — просто спросил он, тихо и непринужденно. Паук нахмурился, подбирая слова. — Мне… нужно было поговорить с тобой… спросить… почему ты сдался. Почему… спас меня. Куоритч издал тихий смешок. — Так это действительно был не блеф, да? Невероятно… Паук наблюдал за ним, не решаясь снова заговорить. — Эта женщина — твоя якобы семья? Господи, малыш, ты влип больше, чем я думал, — он говорил не с укором, но Паук ощетинился от намека. — Что, черт возьми, ты знаешь о семье? — прошипел он, стараясь говорить тише, чтобы не привлечь внимание охраны. — Достаточно, чтобы понять, что кровь гуще воды. Что в данном случае безусловно верно… Паук резко вдохнул, словно его ударили. Он слишком хорошо понимал, что имеет в виду Куоритч. Боль пронзила его. Впервые услышав их вслух, он подтвердил все свои самые мрачные, самые полные обиды мысли. Куоритч подвинулся, придвигаясь ближе к решетке и поднимая руку, чтобы схватиться за прутья на уровне глаз. — Паук. Я всегда буду тебя защищать. Черт, — усмехнулся он, оглядывая камеру, — даже из такой дыры, если я смогу хоть как-то защитить тебя, я это сделаю. Огненные глаза впились в глаза напротив, и внезапно у Паука перехватило дыхание. Мир погрузился в тишину — не существовало ничего, только они двое. Казалось, даже стены затаили дыхание. — Папа… — выдохнул Паук, хватаясь обеими руками за разделявшую их решетку. Куоритч просунул руку и обхватил лицо сына, притягивая его ближе, пока их лбы не соприкоснулись через маску. — Все хорошо, — тихо произнес реком. — Я выберусь отсюда, не беспокойся обо мне. И когда я это сделаю, я не уйду без тебя. Слова звучали так, словно Паук был пленником Меткайина или, возможно, Салли, но у того не было сил на поправление. — Хорошо, — пробормотал он сквозь решетку, — единственное, на что был сейчас способен. Куоритч убрал руку и сделал шаг назад. — Тебе лучше уйти, — он кивнул в сторону входа, где ждали охранники. — Если поймают, у тебя будут большие проблемы. — Хорошо, — повторил Паук, приходя в себя. — Я вернусь… Он попятился к углублению под деревянной стеной, через которое пролез, чтобы попасть внутрь. Оглянувшись через плечо, он увидел, как Куоритч, ухмыляясь, отступает обратно в тень. — Я сам тебя найду.