Клубничный вкус

Я просыпаюсь в бреду, слёзы в немой вопрос

Кто тот другой, кто утоп в толще твоих волос?

Они меня разрывают, взрывая в клочья

Растворяют на частицы, капают на мозги

Не гуляй по снам моим, это зыбкая почва

Изменила, не дождалась? Лови клеймо в награду

Веришь или нет, мне ни черта не легче

Ни от этой правды, ни от этих действий

Я блюю словами, в этом мало чести

Пол под сапогами с хрипом в полночь треснет

Ты, должно быть, рада — тебе посвятили песню

Рубеж веков — Пляска дураков

Эшли… весьма странная девушка, иначе и не назовёшь её после того, что та учудила. Леону казалось, что после успешного выполнения миссии и всех пройденных бок о бок кругов ада их пути навсегда разошлись. Он был уверен в этом с той же решимостью, с какой разбирает и собирает свой пистолет с завязанными глазами. Но Кеннеди жестоко ошибся. Осознал это лишь когда уже поднялся по лестнице на свой этаж и увидел сидящую у двери квартиры Эшли. От присутствия Грэм ни черта не стало легче. Напротив, Леон почувствовал страшную усталость, смешанную с раздражением, после чего он тут же ощутил жгучее, почти животное желание развернуться и бесшумно уйти, пока девушка его не заметила. Просто исчезнуть. Сбежать от этого живого призрака, одним своим присутствием напоминающего о днях, которые он всеми силами пытался вычеркнуть из памяти. Вот только Леон не умеет быть плохим парнем, по крайней мере, для Эшли. Не после всего того, что они пережили. Не после того, как она впервые посмотрела на него с благодарностью и назвала своим «рыцарем». — Орлёнок? — Его голос прозвучал довольно грубо. Отвратительно. — Что ты тут делаешь? Он остановился в паре шагов от девушки, не решаясь подойти ближе. Его усталый взгляд тут же скользнул с её белых щёк на подрагивающие веки. Сотни вопросов вертелись в голове, но из рта вырвался самый тревожный: — Как ты вообще нашла моё жильё? — Леон! — воскликнула Эшли, подняв голову и увидев до боли знакомое лицо. Она тут же поднялась на ноги и, отряхнув джинсы от неведомо чего, растянула алый рот в милую, светлую улыбку. — Ну наконец-то явился! Я уж было подумала, что придётся тут ночевать. Наклонив голову, Леон издал тяжёлый вздох. Он только что снова вспомнил одну из причин своего… «недомогания», которую лечил алкоголем и терапиями у психиатра. Ну и надо было Эшли так не во время появиться в его жизни, снова представь в виде чёртового дивного видения? Кpасотa девушки, нетронутая тлетворным влиянием многолюдныx и душных приёмов, даже по прошествию нескольких томительных месяцев источала сладость роз, дивно цветущих в садах её отчего дома. А бледное лицо, какое можно увидеть разве что на смертном одре, необычайно сильно светилось от счастья. В энный раз вздохнув, Леон с покорностью обречённого вставил ключ в замочную скважину, повернул его, после чего распахнул дверь, молча пропуская девушку вперёд. Он понимал — сопротивление бесполезно. Грэм, словно порывистый ветерок, тут же заскользила во внутрь, с детским, ненасытным интересом став осматривать его скромное, если не сказать убогое, жилище. Её взгляд, живой и любопытный, выхватывал из полумрака всё: потрёпанный кожаный диван, груду журналов на полу, телевизор. Однако её пыл быстро поугас, стоило глазам зацепиться за пустые бутылки из-под виски и пива, теснившихся в раковине и на столешнице кухни. — Пришла навестить меня? — Да, — кивнула головой Эшли, сглотнув ком в горле. Честно говоря, она ожидала увидеть совсем другую картину, решив без предупреждения заявиться на порог к Кеннеди. — Как… твои дела? — Нормально, — соврал он машинально, даже сам почти поверил в своё враньё. Сделав шаг вперёд, Кеннеди почувствовал исходящее от неё смятение, смешанное с разочарованием. — Прости, я сегодня никого не ждал в гости, поэтому тут… бардак. — Бардак? Это ещё мягко сказано, — усмехнулась Эшли. Кеннеди с непониманием в глазах наблюдал за тем, как она не торопясь снимает с себя осеннее пальто цвета охры. Он ожидал, что девчонка, брезгливо сморщив носик, развернётся и уйдёт, увидев, в каком свинарнике её «герой» живёт. Но вместо этого та аккуратно повесила на спинку стула своё пальто и принялась выкидывать в мусор пустые бутылки. «Лучше бы испугалась и убежала…» — Что ты делаешь? — Навожу порядок, — пробурчала она. — Присоединяйся. — Эшли… не стоит, правда. Я и сам в силах с этим разобраться. — Ага, оно и видно. Грэм, закончив с бутылками, принялась за грязную посуду. Леону ничего не осталось, кроме как молча присоединиться к уборке, которую затеяла свалившаяся как снег на голову Эшли. Его личная погибель, от которой нет ни спасения, ни прощения… Все эти месяцы Леон избегал встречи с ней только потому что посмел выйти за рамки работы, почувствовав изуродованную связь с этой девушкой. Было неправильно помышлять долгими ночами о той, что младше его на семь лет. О той, которую он был вынужден спасать. А та ситуация, в которой мужчина оказался, лишь всё усугубила, потому что… чёрт возьми, они выглядели как пара, которая вместе наводит порядок после тяжёлого рабочего дня. Эта картина была одновременно такой желанной и такой запретной, что у него перехватило дыхание. Быть может, всё могло бы закончиться благополучно, если бы Эшли, закончив с посудой и вытерев мокрые руки о джинсы, не подошла к нему вплотную и не поцеловала бы в щёку. Это произошло так быстро и резко, что Леон даже сначала подумал, что ему просто почудилось. К сожалению, это было не так. — Эшли… Но она перебила его, повернувшись к нему спиной, словно боясь увидеть в чужих глазах отказ: — Леон, я понимаю, что не нравлюсь тебе, — девичий голос дрогнул. — Но… есть ли хоть малейший шанс того, что я могла бы… стать интересной тебе? Хоть капельку? — Эшли, — вздохнул он, — ты уже интересна мне, но наши жизни слишком разные. Я не думаю, что смогу стать частью твоего мира, а ты — моего. — А если смогу?.. Всё произошло так быстро… Леон пришёл в себя лишь когда желание и вожделение тела Грэм затмили собой абсолютно всё, даже здравый смысл и ясность ума. Даже не успел ничего толком осознать после поцелуя, как она уже сидела у его ног и расправлялась с ремнём, он же расположился в кресле. Кеннеди хватал её за руки и говорил тихим шёпотом: «Не надо, прекрати…» Но если бы Леон и правда не хотел этого, то с лёгкостью бы оттолкнул Эшли. Он так этого и не сделал. Лишь издал тяжёлый вздох, когда Грэм сначала взяла в свои невинные ручки его толстый член, а после прошлась языком по выступающим дорожкам вен, по-невинному отсасывая кончик. Член был горячий и едва подрагивал от всех касаний. Неудивительно, почему уже буквально через несколько секунд он тяжело задышал. Предэякулят сочился из кончика, обволакивая язык солоноватым привкусом. Когда Эшли попыталась целиком взять в рот член, она тут же поперхнулась и закашлялась, только это и привело Леона в чувства. Он, отстранив от себя девушку, обеспокоенно спросил: — Ты в порядке?.. Чёрт, давай закончим на этом. — Нет! — крикнула Эшли, с вызовом посмотрев на Леона. — Я… у меня уже есть о-опыт, но… — Она прикусила губу и отвела взгляд в сторону, смутившись. — Но я никогда не делала это с таким… большим членом. Леон запустил пальцы в свои светлые волосы, прикрыв устало глаза. Вся эта ситуация казалась… странной, неестественной. В конце концов послышался нервный смех. — Ты сводишь меня с ума, Орлёнок…

***

Клубничный вкус её губ пьянил Леона. Он готов был повторять имя девушки как молитву сотню раз, сжимая крепко в своих мускулистых руках. Но Эшли хотела совсем другого — чувствовать, как он лижет её лебединую шейку, как прикусывает ключицу или карминово-красные ореолы. Кто такой Кеннеди, чтобы отказывать Грэм? Его пальцы почти были внутри, а губы исследовали юное девичье тело. Эшли, тяжело дыша, молвила: — Пожалуйста, войди в меня… — Прости, но я не привык подчиняться женским приказам. Помнишь ведь, да? И с этими словами Кеннеди, раздвинув девичьи ноги, прильнул к половым губам Эшли, став усердно вылизывать её своим языком. Он заставил Грэм утонуть в пучине удовольствия, познав и сладость, и настоящее мучение, когда мужчина специально томил её, не давая желанного. Она изящно выгибалась, красиво стонала и молила о большем, пока не обмякла, наконец получив желаемое. Но это произошло так быстро, что Эшли тут же стало стыдно. Но долго думать об этом не пришлось — она снова ахнула, когда средний палец Леона оказался внутри, став проталкиваться сквозь стенки. К нему потом добавился ещё один, растягивая и проникая всё глубже. В комнате было слышно только их тяжёлое дыхание и хлюпанье, смешанное со сдавленными девичьими стонами. — Леон… Ах! Это слишком!.. Я-я же только к-кончила… После этого он коснулся чужих губ, у Эшли тут же возникло ощущение, будто бы Кеннеди пытается заживо съесть её, вместе с тем разводя свои длинные пальцы внутри влагалища. — Давай, ты выдержишь, милая. Ещё пару толчков и... Внутри вдруг стало очень пусто — Леон почему-то решил вытащить свои пальцы. Грэм хотела было возмутиться, но быстро закрыла обратно рот, увидев, как он снова растёгивает свой ремень. На этот раз, чтобы они занялись вагинальным сексом. Про позорную попытку сделать тому минет даже вспоминать не хотелось... — Он точно?.. — испуганно пролепетала девушка, сжав в пальцах простынь. — Не беспокойся, всё будет хорошо. В конце концов, не ты ли говорила, что уже не девственница? — сухо произнёс Леон, раздеваясь. Эшли, услышав это, прикусила губу, не став больше ничего говорить. Но внезапно простонала, почувствовав, как член скользит по снова набухшему клитору и половым губам. — Л-Леон… — ахнула Грэм, когда головка его члена уткнулась во вход во влагалище. Медленно войдя во внутрь, Кеннеди затем вышел, пока внутри не остался только кончик, а затем снова толкнулая вперёд, входя до упора. Белое лицо девушки тут же сильнее покраснело. Схватив её за бедро, он снова аккуратно толкнулся, после чего закинул девичьи ноги на свои плечи, продолжив фрикции, пока с обкусанных уст Эшли не сорвалось тихое, сдавленное: «Папочка…» Только тогда Леон резко остановился, пытаясь понять: ему послышалось или же?.. Хриплый смешок вдруг сорвался с губ. Что ж, этим она забила последний гвоздь в его гроб. Позволив девичьим пальчикам запутаться в его светлых волосах, Леон мягко обхватил карминовый сосок, вобрав его в рот ритмичным потягиванием. От того, как он покусывал и посасывал соски, у Грэм перехватило дыхание. Чёрт возьми, это лишь сильнее возбудило. Она выгибалась ему навстречу, стонала и извивалась на простынях, умоляя о большем. Каждый рывок плоти внутри срывал с губ стоны. А когда толчки стали быстрее, грубее, её накрыла жаркая волна желания. Эшли было душно и жарко. Невыносимо жарко. Она горела от возбуждения, а также от глубоких и быстрых толчков. В конце концов, выгнувшись, Грэм одарила мужчину долгим стоном и закатила глаза от удовольствия, которое ещё никогда и ни с кем не испытывала. Леон кончил через пару толчков, излившись ей на живот. — Это… это было прекрасно, — тяжело дыша, прошептала Эшли, разглядывая серый потолок. — У меня такого ещё не было… Чёрт, я думала об этом ещё в вертолёте, когда мы возвращались домой. Но… — Она густо покраснела. — Но я и подумать не могла, что это будет ТАК хорошо. Леон лишь нежно огладил щёку Эшли.

***

Эшли, натянув на себя одну из его огромных чёрных футболок, пыталась приготовить завтрак для них двоих. Её светлые волосы были растрёпаны, а лицо всё ещё горело от жадных, горячих поцелуев. Кеннеди, сидя за столом, молча наблюдал за девушкой, не понимая, что та нашла в нём. — Кто-то знает, где ты? — Допустим, что да, — весело пропела она, разбивая яйцо. — Знаешь, Леон… Я ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой, как сейчас, поэтому если вдруг ты хочешь испортить этот прекрасный момент, то я тебя ударю этой сковородкой. Вздохнув, он ответил: — Понял. — Ах да, ещё я теперь жду предложение руки и сердца. Ха-ха, шучу. Я готова подождать годика два. Ему тут же стало ясно: Эшли не собирается никуда уходить. Это заставило Леона легонько улыбнуться уголками губ. — Ты сбежишь от меня уже через месяц, Орлёнок.