Грозовая печать

      Люси поднялась по скрипучей лестнице на третий этаж старого здания, где располагалась её крошечная квартирка. Напряжение от встречи с Саламандром всё еще пульсировало в висках, но стоило ей приоткрыть дверь, как внешний мир растворился. Её встретила уютная, спасительная обстановка и тихая, умиротворяющая колыбельная на древнем, почти забытом языке, которую напевала Роуз.       Астерион давно уже спала в колыбели. Но Вирион, златовласый малыш с проницательными карими глазами, не желал засыпать без мамы. Он вовсю ползал по комнате, неуклюже пытаясь встать на ножки и пройти хотя бы пару шагов, прежде чем снова плюхнуться на пол. Как только Люси открыла дверь, его личико тут же озарилось радостной, непередаваемой улыбкой, и он, громко агукая, потянулся к ней своими маленькими ручками.       Люси, почувствовав, как её сердце тает от его нежности, подняла сына на руки и поцеловала в мягкую макушку. Тихонько прижав его к себе, она прошла в глубь комнаты. Там, рядом с колыбелью, в кресле-качалке сидела Роуз. Старушка, не переставая напевать, была погружена в вязание: спицы мелькали, вывязывая какой-то причудливый, сложный узор.       Люси осторожно уложила Вириона рядом с сестрой. Убедившись, что сын тут же задремал, она легко коснулась пальцами нежной щёчки Астерион. Люси с мягкой, почти болезненной нежностью отметила про себя, что дочь всё больше и больше становится похожей на Лаксуса. Златовласая и синеглазая, она даже бровки хмурила во сне точно так же, как Лаксус, когда был недоволен. Это сходство было для Люси одновременно и сладкой пыткой, и неиссякаемым источником сил.       Люси выпрямилась и подошла к креслу-качалке. Ей было неимоверно тяжело начинать этот разговор; она чувствовала себя виноватой, что снова оставляет детей и обременяет старушку.       — Я нашла работу, Роуз, — тихим, почти шепотом сообщила она, чтобы не разбудить малышей. Голос Люси был натянутым. — Мне очень, очень жаль, но не могли бы вы присмотреть за малышами и сегодня ночью? — Её голос слегка надломился, и она опустила взгляд. — Я обязательно найду способ вас отблагодарить.       Роуз, не прекращая вязать, неодобрительно нахмурила лоб, и складки на её лице углубились.       — Опять что-то опасное делать собралась? — Старушка не поверила её спокойному тону.       — Нет, — Люси немного помолчала, продумывая, как сказать о своих планах наиболее безопасно. Она не могла говорить о магии Очарования или о лже-Саламандре. — Я нашла шанс вступить в гильдию. Настоящую.       Роуз тут же расцвела в одобрительной улыбке. Она знала, как тяжело Люси работать вольным магом.       — Вот это хорошо. Это вам всем нужно, милая, — сказала она, но тут же спохватилась и опять нахмурилась, отложив спицы. — Что за глупости ты говоришь про благодарность? Иди и делай что положено, а за малышей даже не беспокойся. Я их уже считаю своими внучатами. И даже не думай мне потом дать что-нибудь. Обижусь сильно, ты меня знаешь.       Люси почувствовала, как ком в горле мешает ей дышать. Теплота и бескорыстие этой женщины были для неё совершенно непостижимы.       — Спасибо, Роуз, — только и смогла выдохнуть она, чувствуя, что если скажет хоть слово еще, то расплачется от усталости и благодарности.       Роуз лишь мягко улыбнулась и указала на выход. Люси понимала: ей нужно собираться. Время поджимало. Впереди ждала вечеринка, и возможность, которую она не могла упустить.       Люси тут же скрылась в крошечной ванной, а по пути достала одно единственное платье, что смогла забрать с собой из дома отца.       Она старалась не вспоминать о том, что вместе с ней ушло и свадебное платье. Уж сколько раз она пыталась продать этот кошмар, зовущийся платьем, но всё никак не удавалось. Даже за копейки его забрать не решались, словно оно несло в себе тяжелую, мрачную ауру. Одно время Люси даже начала думать, чтобы распороть его, снять все драгоценные украшения и отнести в ломбард, а саму ткань сдать в швейную мастерскую. Но что-то её останавливало — возможно, остатки старых надежд или чистый суеверный страх.       Сейчас же она взяла другое платье. Оно было бледно-голубого цвета, длинное, доходящее до пола. На фоне роскошного гардероба Джуда Хартфилии оно было на удивление скромным и простым, но от того не менее элегантным. Это было единственное платье, которое Люси действительно нравилось.       Она с горечью вспоминала свою прошлую жизнь: она не могла носить его, ведь Джуд не разрешал ей надевать одну и ту же вещь дважды. Теперь же, в своей изношенной одежде, это платье было единственным, что могло придать ей видимость той "красавицы", которую ждал Саламандр.       Она быстро привела себя в порядок, пытаясь стереть следы усталости и бессонных ночей, но в зеркале видела лишь измученную тень той юной девушки. С тяжелым вздохом Люси надела платье, которое так долго ждало своего часа, и вышла из комнаты, готовая идти навстречу своей сомнительной судьбе.       Корабль Лже-Саламандра, пришвартованный в порту Харгеона, был залит светом и громкой музыкой. На борту вовсю шумели приглашённые девушки, окружая мага со всех сторон. В воздухе витал густой запах дешевого парфюма и вина. Люси, одетая в своё единственное, но элегантное бледно-голубое платье, чувствовала себя чужой и неестественной среди этого безудержного веселья.       Она встала в стороне, у самого борта, держа в руке бокал с вином. Пить ей совершенно не хотелось — алкоголь в её состоянии был последним, что ей нужно. Но притворяться пьющей было гораздо проще, чем отбиваться от ненужных разговоров и попыток флирта. Это была её защитная маска. Она наблюдала за Саламандром: он купался во внимании, его движения были театральными и самодовольными.       Через некоторое время Лже-Саламандр, оторвавшись от своей толпы поклониц, подошел прямо к ней, сияя фальшивой, но уверенной улыбкой.       — Красавица Люси, — промурлыкал он. — Должен сказать, ты затмила всех остальных. Не хочешь побеседовать наедине?       Он сделал широкий жест рукой, указывая на каюту в глубине корабля.       Люси, чья настороженность была на пределе, понимала, что этого момента не избежать. У неё была цель. Она коротко кивнула, не тратя слов, и последовала за ним.       Как только они зашли в каюту, Люси, не дав ему шанса начать свою игру, резко оборвала любую прелюдию. Она села на диван, поставила бокал на ближайший столик и, посмотрев на него ледяным, прямым взглядом, тут же перешла к делу:       — Итак. Что именно необходимо сделать для вступления в Гильдию? Я пришла сюда только ради этого.       Лже-Саламандр, который явно ожидал, что Люси будет мямлить или флиртовать, был ошарашен её ледяной прямотой. Но он тут же оправился и громко, самодовольно рассмеялся.       — Ха-ха-ха! Ты невероятна, красавица! — Он поправил свою повязку. — Условия? Всего лишь выпить со мной бокал вина. Оно невероятно вкусное. Это наш маленький тост за твоё будущее в Гильдии.       Люси тяжело вздохнула. Ей хотелось поскорее покончить с этим цирком. Подавив отвращение, она потянулась, вновь взяла свой бокал с вином и уже почти понесла его ко рту, чтобы сделать глоток, как резко отпрянула, откидывая бокал от себя.       На мгновение её инстинкты вольного мага взяли верх над усталостью и маскировкой. Она вспомнила ощущение Чародейства на площади — и поняла, что в этом бокале кроется нечто похожее, нечто неестественное.       Она смерила его яростным, пронзительным взглядом, который совершенно не вязался с её элегантным платьем.       — Что за игру ты ведёшь? — Голос Люси был низким и опасным. — Магия Сна так же запрещена, как и магия Очарования!