Что такого в Мюнхене?

Не знаете что произошло у Миши и Теодора в лагере? Сама автор как-то не особо придумала эту историю, но постарается это рассказать. Так вот, окунёмся с головой в простое (на сколько это возможно) немецкое лето 2001 года. Лучшее лето в памяти Миши. Миша был не особо хорош в немецком, да и любые языки давались ему тяжело, это было заметно невооружённым взглядом, но Миша старался, как только мог. Сначала Миша не хотел ехать в немецкий лагерь, боялся, что над ним будут смеяться из-за акцента. Но мама уговорила его ехать,ведь так он бы подтянул немецкий, общаясь с носителями. Первым другом, не считая Теодора, ведь он с Мишей познакомился до открытия, формально, смены, для Миши стал Эрнест, сербский мальчик, который бегло говорил на русском, с ним всегда было весело. Эрнест увлекался космосом и музыкой, ходил в музыкальную школу по классу фортепиано и скрипки и по всей видимости в этом приуспевал, он хорошо определял ноты на слух и за этим было забавно наблюдать. Прежде чем ответить он всегда смотрел куда-то вверх и только после давал как можно более точный ответ. Миша подружился с Эрнестом на второй день лагерной смены, сначала они долго болтали о чём-то про переезд в Германию, обоим мальчикам было, что сказать по этому поводу, а потом вместе отправились в мастерскую лагеря, где Эрнест показал чертёж деревянного самолёта, который он собирался сделать. —Он правда сможет летать? — с интересом спросил Миша, с интересом изучая чертёж. —Лучше бумажных! — гордо заявил Эрнест. —Здорово! Эрнест, ты гений! — восторженно заявил, Миша, он улыбнулся и посмотрел на Эрнеста с восторгом в глазах. —Кто это тут гений? — спросил Теодор, внезапно появившийся в мастерской, он изогнул бровь, на его губах была заинтересованая ухмылка. —О, привет, Тео, а ты чего тут? Ты разве не должен быть в театре? —удивлённо спросил Миша, взглянув на Теодора. Сейчас волосы Теодора напоминали пышную львиную гриву, правда цвета больше похожего на снег. —Привет, рыжик — не отрываясь от чертежа поздоровался Эрнест, он улыбнулся как только услышал голос Теодора. —Привет, звездочёт — хмыкнул Теодор и сдул с лица одну белую прядь. Он подошёл к столу и заглянул Эрнесту через, а затем рассмеялся, а после ответил Мише. — А я уже закончил, неужели ты не рад меня видеть? — Произнёс Теодор и театрально надул губы, а после хлопнул Эрнеста по плечу, со словами:"взлетит твоя посудина не выше лагерной ивы" имея ввиду ивовый саженец возле уличной сцены. —Да ладно вам, парни, я скоро решу, что мне стоит освободить для вас помещение — посмеялся Эрнест и наконец поднял взгляд на Мишу и Теодора. —Конечно рад... Эрнест, не нужно таких намёков, я всё понял и без них. — произнёс Миша. Он не мог не заметить как забавно сщурился Теодор от смеха. —Не завидуй, ты когда-нибудь тоже сможешь пофлиртовать с кем-нибудь кроме своих книжек. — хмыкнул Теодор обращаясь к Эрнесту. Было видно, что Теодор шутил и от этого становилось смешно. Не от слов, а от тона Теодора. —Было бы чему завидовать, о том что вы спелись всему лагерю известно. — хмыкнул Эрнест и пожал плечами, после чего взглянул на Теодора и усмехнулся. —Что ты имеешь ввиду? — спросил удивлённый Миша, он мало что понял из диалога Теодора и Эрнеста, возможно на это повлияло его не полное знание языка, ну или мальчики разговаривали на инопланетном. Эрнест, по всей видимости для наглядности, обхватил лицо Теодора руками, а затем сделал вид, что целует его щёки. Теодор рассмеялся и оттолкнул Эрнеста, а затем изогнул бровь, глядя на него. Миша стоял столбом, глядя на них не понимающим взглядом, он хлопал глазами, стараясь хоть до чего-нибудь додуматься. Понял Миша всё только вечером того же дня. Мальчики готовили пастели ко сну, когда Мише пришла мысль отвечающая на вопросы, которыми он задавался на протяжении всего дня. —Тео, в лагере правда думают, что у нас роман? — спросил Миша. Его слова могли показаться старомодными, но нужно брать в учёт, что Миша плохо знает язык, на котором говорит, а когда говоришь по книжке, всегда можно быть немножко староватым. Теодор на секунду замер, а через секунду его щёки стали пунцовыми, он взглянул на Мишу и изогнул бровь, глядя на него немного растерянным взглядом. —В каком-то смысле да. А ты против? — произнёс Теодор, нервно тараторя. Он выпрямился с подушкой в руках, рассматривая выражение лица Миши с интересом и настороженностью. —Не думаю, что к этому стоит относиться серьёзно. На моей родине это считается болезнью. — произнёс Миша и отвёл взгляд, заметив нервозность Теодора. Он сел на кровать и поджал одно колено к груди. —Почему-то я так и думал. — спокойно произнес Теодор, выдохнув, он положил подушку и забрался под одеяло, укутавшись в него с головой. Мальчики пожелали друг другу спокойной ночи и улеглись спать. Только Миша никак не мог уснуть, его сердце колотилось, так сильно, что заглушало любые мысли о сне. Он даже не знал от чего оно так билось. От мысли о том, что Теодор не видит ничего страшного от мысли о однополых связях? От мыслей о том, что весь лагерь думает о том, что он с Теодором встречается? Возможно даже от того, что сам Миша, в какой-то степени был бы счастлив иметь такого партнёра как Теодор.