Театр забытых

Шатёр был ещё тихим, когда Мэнди проснулась. Вокруг царила утренняя полутьма, и казалось, что сцена отдыхает, как живое существо. Шёлковые занавеси колыхались от лёгкого движения воздуха, и откуда-то доносился запах сладкой ваты. Она села на своей кровати, подтянув колени к груди, и какое-то время просто слушала тишину. Сегодня не было репетиций. Не было представлений. Конферансье объявил день отдыха — редкость, подарок. И в груди Мэнди родилась странная мысль: если сцена может быть яркой, шумной, залитой светом, то почему бы ей не создать место, где всё будет тихо и по-настоящему? Она встала, взъерошила волосы и, слегка нахмурившись, пошла к ящику у стены. Там лежали старые гирлянды, коробки с искусственными цветами, пёстрые ленты и баночки с блёстками — всё то, что давным-давно валялось без дела. — Сделаю сад, — прошептала она сама себе. — Мой собственный, сладкий сад. Первое время всё шло прекрасно. Она развесила гирлянды, приколола ленты к занавескам, разложила цветы по столу. В шатре стало теплее, словно стены ожили. В воздухе витал запах карамели, потому что она ещё поставила на плитку чайник с кусочками сахара — для сладкого чая. Но едва она отошла на шаг, чтобы полюбоваться, как всё выглядит, за её спиной раздался знакомый голос: — Ооо, что это за райский уголок? Тебе только ангелов с арфами не хватает. Мэнди резко обернулась. В дверях шатра стоял Честер — в нелепо перекошенной маске с огромной улыбкой. Он держал в руках какую-то банку с краской, которую прихватил неизвестно откуда. — Честер! — вздохнула Мэнди. — Ты сейчас всё испортишь. — Я? Испорчу? — он развёл руками и нарочно сделал обиженное лицо. — Да я художник по декорациям от бога! Смотри. Прежде чем она успела остановить его, он провёл кистью по занавесу, оставив на бархате огромное красное пятно в форме сердечка. — Тadaa! Искусство! Мэнди схватилась за голову. — Ты невозможен! Я хотела сделать красиво, уютно, а не цирковое безумие! Честер наклонился ближе, глядя на её сердитое лицо, и ухмыльнулся. — Но мы же и есть цирковое безумие. Сначала он действительно мешал. Нарочно переворачивал коробки с лентами, прятал искусственные цветы в свои рукава, разбрасывал конфеты по полу. Мэнди сердилась, кричала на него, пыталась выдворить из шатра. — Честер, уйди! — уже почти сорвалась она. — Мне нужен сад, а не хаос! Но Честер вдруг остановился. Снял маску, положил её на стол и посмотрел на неё серьёзно — без привычной ухмылки. — Хорошо, — сказал он тихо. — Давай сделаем сад вместе. Только настоящий. Эти слова неожиданно её обезоружили. Он подошёл, поднял рассыпанные цветы и аккуратно протянул их ей. В его глазах не было смеха — только какая-то мягкость, редкая для него. Мэнди кивнула. — Ладно. Но делай, как я скажу. И они начали работать. Честер держал лестницу, пока она развешивала гирлянды выше; он клеил бумажные цветы к арке, складывал ленты в аккуратные банты, даже налил чай, стараясь не расплескать. Под конец шатёр превратился в настоящее волшебное место: цветы, сладости, разноцветные ленты — всё переливалось в мягком свете ламп. — Смотри, — сказала Мэнди, отступая на шаг. — Как будто не карнавал, а дом. Честер улыбнулся, но в улыбке была тень. — Дом, да… — повторил он, будто пробуя слово на вкус. Они сидели за маленьким столиком, пили сладкий чай с карамельками. Мэнди рассказывала, как в детстве мечтала о саде — настоящем, с деревьями и травой, чтобы петь там и чтобы ветер уносил её голос. — Здесь всё ненастоящее, — сказала она. — Но хоть так я могу почувствовать, что это возможно. Честер молчал. Он смотрел на гирлянды, на цветы, и в его глазах плясали тени. — Когда-нибудь у тебя будет настоящий сад, — сказал он тихо. — Под солнцем. — Думаешь? — она улыбнулась. — Знаю, — ответил он. И добавил почти шёпотом: — Хотя, может, я его никогда не увижу. Мэнди нахмурилась, хотела что-то сказать, но Честер снова натянул маску и звонко рассмеялся. — Ха! Но сегодня я помогал сажать цветы! Вот оно, моё истинное призвание! Он встал на стул и начал изображать садовника с лейкой, поливающего «розы», и Мэнди, несмотря на всё, не удержалась и рассмеялась вместе с ним Вечером, когда огни в саду зажглись мягким светом, они сидели рядом, молчали и смотрели, как гирлянды медленно мерцают. И на миг им обоим показалось: за стенами шатра действительно есть нечто настоящее. Тёплое. Живое. — Спасибо, — тихо сказала Мэнди. Честер только махнул рукой. Но его смех в тот вечер звучал мягче, чем обычно.