A Taste of Midnight

      Рэки сидел, раскинувшись на стуле, опершись локтем о край барной стойки и пил подозрительно сладкий пунш. — Господи, как можно испортить даже пунш, — бурчит он себе под нос и всё же делает ещё один глоток, немного морщась. Слишком уж приторный. Может, ну его, и бахнуть виски? Бар его лучшего друга Наоки — Bartender’s Ghost — был просто идеальным местом для таких вечеринок: полумрак, слегка облупленные стены, мягкий свет неоновых гирлянд и запах рома, смешанный с карамелью. Воздух густой от дыма, а где-то на фоне то и дело играет старый добрый классический рок. Вокруг — целые компании людей, в основном молодёжь его возраста, в странных масках и не менее нелепых костюмах. Кто-то в углу возмущённо орёт, что проиграл в «бутылочку» и ни за что не собирается целоваться с выпавшим игроком. Кто-то уже спит лицом в миске с конфетами. Кто-то спокойно сидит за столиком с друзьями, потягивая выпивку. Привычный хаос, который Рэки так любит и к которому за эти годы успел привыкнуть. Он частенько зависал здесь в свободное время. Сегодня вот даже успел почти склеить одну хорошенькую девушку. И получить такую же хорошую пощёчину. Печально ли ему? Абсолютно нет. Впрочем, именно хэллоуинская вечеринка у Наоки — идея, которую Рэки согласился пережить исключительно ради бесплатной еды и минимального чувства социальной принадлежности. Не более. Да. Проблема, очевидно, вовсе не в самой идее большой тусовки как таковой. Он тот ещё заядлый любитель шумных вечеринок, приятных компаний и любых внезапных авантюр. Потому что, согласитесь, ничто не помогает расслабиться и отвлечься от угнетающей рутины лучше, чем спонтанный поход за бургером в три часа ночи или пьяный спор, закончившийся татуировкой. Между прочим, очень красивой татуировкой. Ах, кажется, в некоторых моментах стоило бы пересмотреть свои принципы. Нужно же привнести в жизнь хоть немного краски посреди бесконечных пар и нескончаемых смен на работе, от которых он уже, если честно, крайне заебался. Но Хэллоуин — это уже совсем другой разговор. Рэки вообще-то человек не гордый, и признать самому себе, что да, все его переживания и страхи на этот счёт глупы и ужасно смешны — не страшно. Всё это «весёлое безумие» с переодеваниями, пластиковыми черепами и бумажными пауками звучит безупречно потешно. Рэки и правда было весело — но только тогда, когда он ещё жил в Японии. Праздник пришёл с Запада, и в его суть там особо никто не вникал. А вот теперь, проживая в Канаде уже… охренеть, целых четыре года, он, конечно, успел познать настоящую суть праздника. Ту самую, которую ему ещё в первый год обучения рассказал один из однокурсников — и которую Рэки всё никак не может выкинуть из головы. Ночь, когда грань между живыми и мёртвыми стирается, а духи расползаются по миру. Очень весело и позитивно, спасибо. Его внутренний фазмофоб тихо рыдает уже который год. Сидеть одному дома в такой вечер — тоже не вариант. Рэки прекрасно знает, как работает его воображение, и перспектива услышать скрип половиц без свидетелей пугала куда больше, чем толпа пьяных зомби в костюмах. Так что он пришёл. Возможно, только возможно — всё-таки не исключительно ради еды. И теперь, вместо того чтобы веселиться, сидит, потягивая этот злоебучий пунш, от которого тошнит, и тонет в пучине самобичевания, как мужчина в кризисе тридцати. Отстойно, Кян. Просто отстойно. Можешь даже поаплодировать себе стоя. Главное же — что пришёл. И что пришёл, как и полагается, в костюме. Поначалу даже с улыбкой. Потому что, ну, если умирать от страха — то хотя бы не в одиночку, с гордостью и широкой улыбкой. Вот только чего он сам не до конца понимал, так это как его вообще угораздило согласиться на этот костюм. Ну да, хотелось выглядеть эффектно. Да, как обычно, всё делал в последний момент — и, конечно же, пришлось обратиться за помощью к Наоки. Из рыжих волос торчали мягкие, тёплого коричневого цвета уши — и из-за них чёлка всё время сбивалась, заставляя Рэки едва ли не каждые пять минут машинально тянуться к голове, поправляя их. Поверх гибкого, открытого — не слишком мускулистого, но точно не хрупкого — тела была накинута короткая кожаная безрукавка с мехом по воротнику. Сидела чертовски хорошо, подчёркивая плечи и руки. Свободные тёмно-синие джинсы, немного потертые, чуть обтягивали на бёдрах и дополняли образ, будто случайно, но идеально. В таком виде он скорее напоминал аниматора, сбежавшего с детского утренника. С лёгкими, подозрительно осмысленными нотками похабщины. Ладно. Рэки откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и бездумно постукивал пальцами по стакану, следя за тем, как парень в маске пирата уже десятый раз проливает пиво на чью-то обувь, а девушка в костюме ведьмы пытается танцевать, едва не падая. Он зевнул, глотнул ещё пунша, и, пожалуй, так бы и остался сидеть, пока не вырубился за этой же стойкой. Если бы не одно, очень интересное но. В дверях показался очень стройный и бледный молодой парень — в идеально выглаженных чёрных брюках и белой рубашке с рюшами, ворот которой был вызывающе распахнут. Поверх — чёрный плащ с ярко-красной подкладкой; ткань при каждом движении развевалась, будто крылья. Манжеты поблёскивали металлическими застёжками, ловя свет. На шее и на тонких, длинных пальцах — серебряные цепь и кольца. Блядь. Ну конечно. Ещё один из тех, на кого смотришь — и сразу вспоминаешь, что на тебе надеты нелепые волчьи уши, волосы торчат во все стороны, и никакой загадочной ауры ты, сука, не излучаешь. Взгляд скользнул дальше. У незнакомца было элегантное лицо с тонкими, изящными чертами, ослепительной улыбкой и — кажется — голубыми глазами, хотя, если честно, скорее выцвевшими, почти серыми. Волосы, в растрёпанной, нарочито небрежной укладке, выделялись своим васильковым цветом, и Рэки на мгновение забыл, как дышать. Это какой вообще нечеловеческой выдержкой нужно обладать, чтобы не палиться на такого длинноногого красавчика? Незнакомец оглядывал зал цепким, внимательным, но не оценивающим взглядом. Скорее… будто искал кого-то? И вдруг взгляд Рэки на миг пересёкся с его. Улыбка незнакомца расплылась шире, обнажая клыки, — будто, чёрт возьми, искал он именно его. Где-то под рёбрами что-то предательски ёкнуло. Глупости. Полный бред. Рэки не уверен, ему хочется от всей души то ли благодарить, то ли проклинать лорда Байрона и Джона Полидори — за создание этого блядского образа сексуального интеллигента в длинном плаще. И, конечно, проклинать этого конкретного красавчика — потому что, очевидно, тот и без того чертовски привлекателен. И зачем вообще человечеству понадобилось романтизировать тьму? Вот бы эти двое знали, как тяжело теперь нормальному человеку не думать о всяких глупостях, глядя на такие вот воплощённые проклятия с лицом из глянца, манерами из другой эпохи, и этим взглядом, будто прожигающим насквозь. Чтобы не разочаровываться в себе ещё больше — потому что, с чего бы такому человеку вообще обратить внимание на него, и не надумать лишнего, как он очень любит, — Рэки поспешно отводит взгляд и утыкается в стакан. Пунш красный, как кровь, пузырьки медленно лопаются на поверхности. Смешно. Символизм уровня «страдай дальше, Кян». Он хмыкает, делает глоток — сладко, потом горько, как жизнь, ага, — и пытается не думать о том, что этот красавчик всё ещё где-то там, что его плащ всё так же колышется при каждом движении, и что в баре, кажется, стало холоднее. Нет, правда, с чего бы ему… — Не думаешь, что слишком много пьёшь? Голос прозвучал так близко и резко, что Рэки едва не опрокинул наполовину пустой стакан. Он поспешно поднял взгляд — и застыл, встречаясь с пронзительным серо-голубым взглядом. Вау. Вблизи они казались ещё более обворожительными. И почему-то такими… смутно знакомыми? Но нет же, не может быть, чтобы Рэки уже видел его. Такие люди не забываются. Просто — нет. Бля. Он ведь что-то спросил. Что именно? Рэки пару раз моргнул, но ничего умного в голову так и не пришло. — Я Ланга, — мягко сказал тот, заприметив его замешательство. Улыбнулся, подтянул стул и сел рядом, протягивая ладонь для рукопожатия. — Надеюсь, ты не против моей скромной компании. — Рэки, — выдохнул он и крепко сжал чужую руку. Ладонь оказалась чертовски холодной. — Рэки, — повторил Ланга, слегка приподняв бровь. — Красивое имя. Японец? — Он жестом подозвал бармена и коротко кивнул. — Виски, пожалуйста. Рэки на секунду замешкался, потом, почти не думая, поднял руку. — Мне тоже. Бармен кивнул и отошёл. Пока тот наливал, между ними повисла короткая пауза. Рэки снова поймал на себе взгляд Ланги — и лёгкую полуулыбку, словно тот всё ещё ждал ответа. Пальцы Рэки нервно барабанили по стойке, пока перед ними не поставили два стакана с янтарной жидкостью. — Типа, — он пожал плечами, выдыхая. — Переехал сюда ещё в девятнадцать. Выиграл грант на обучение, факультет дизайна и всё такое… — Рэки нервно почесал нос. — Ну и, знаешь, смысла возвращаться в Японию теперь не вижу. Хотя… иногда чертовски скучаю по семье. Особенно по младшим сёстрам, — усмехнулся он, крутанув стакан в пальцах и наблюдая, как по стеклу медленно ползёт тонкая полоска виски. Ланга медленно кивнул, будто отметил это где-то у себя в голове. На его лице всё ещё держалась та самая спокойная, лениво-тёплая улыбка — та, которую Рэки сейчас до отчаяния хотел поцеловать. — Вот как, — он подвинулся ближе, локтем облокотившись о стойку. — А что за направление? — Ландшафтный дизайн, — Рэки тряхнул головой. Неужели он правда заинтересован в нём? — Тогда показалось, что это что-то весьма интересное. Да и не то чтобы у меня особо был выбор. Но сейчас… не знаю, — он хмыкнул и наконец сделал глоток своего напитка, ощущая сладкий ванильно-карамельный вкус. Значительно лучше, чем тот несчастный пунш, что он пил весь вечер прежде. — Думаю, возможно, стоило бы пойти в другую сторону, — помолчал, выдохнул через нос. — Чёрт, знаешь… иногда кажется, что вся жизнь пошла вообще не по тому месту. Вот так задумаюсь — а чего я вообще добился? Стал ли счастливее? Да хрена с два. Рэки наконец поднял взгляд на Лангу и виновато улыбнулся, поджав губы. — Прости. Забудь. Глупо всё это вываливать на человека, с которым знаком от силы десять минут. Правду ведь говорят: незнакомцам открываться проще, чем даже самым близким друзьям. Наверное, потому что им не нужно ничего объяснять, оправдываться, изображать, что всё под контролем. Сказал — и отпустил. Всё равно ведь этот красавец, скорее всего, забудет его уже к утру. А может, и раньше. — Я не против, — Ланга наклонил голову, голос мягкий, почти успокаивающий. — Если тебе от этого станет легче. У тебя есть любимое хобби? — Было, — Рэки фыркнул, слегка дернув плечом. — Катался на скейте. Потом как-то времени не стало. Или, может, просто лень победила, — он сделал неопределённый жест рукой, будто отмахиваясь от собственных слов. — Знаешь, как бывает: думаешь, ну всё, завтра точно встану, пойду кататься — и… не встаёшь, — он коротко выдохнул и сделал глоток. — В общем, развиваю навыки прокрастинации. — Не думал попробовать сноуборд? Вроде техника не особо отличается от скейта. Хотя… может, я ошибаюсь, — Ланга усмехнулся, глядя куда-то за плечо Рэки, будто вспоминая что-то давнее, ускользающее. — Я даже как-то катался на сноуборде, еще в годах так семидесятых. Ах, неплохое было время. — В семидесятых? — Рэки приподнял бровь. Он что, похож на идиота? Нет, он, конечно, не трезвый нихрена, но и не настолько же! Ослышался, может? — Типа… тысяча девятьсот семидесятых? — Угу, — он спокойно кивнул, будто это абсолютно нормальная цифра. — Тогда всё только-только начиналось, а многие люди смотрели на нас как на сумасшедших. Доски были тяжелые, неудобные и не имели никакого крепления, — Тонкий бледный палец с невесомой нежностью выводил круги на тыльной стороне ладони Рэки. Кожа была какой-то нечеловечески холодной. Рэки даже не понял, в какой момент, появился физический контакт, хотя ничуть не был против. — Не представишь, приходилось держаться руками за верёвку! Ты мог бы запросто улететь и сломать себе что-нибудь, а о какой-либо защите и речи не было. Приходилось вообще катать где попало — на заднем дворе, например, или в парке. И, конечно, молиться, — он мечтательно улыбнулся, опираясь подбородком в тыльную сторону ладони. Красивый, гад. И голос такой приятный. А ещё рассказывает с каким-то таким, почти что детским восхищением. Чёрт. Рэки даже не хочется его перебивать — хочется послушать ещё больше, несмотря на отличную осведомлённость в теме сноубординга. — Как сейчас помню тот первый раз, — тихо продолжил Ланга. — Это ощущалось… почти как полёт. Ветер, скорость, холод — и тот момент, когда теряешь контроль, но всё равно продолжаешь. Даже если падаешь, — Он опустил взгляд и едва заметно покачал головой. — Люблю снег. — Чувак, ты так это рассказывал, что я почти поверил, — Рэки усмехнулся, ободряюще хлопнув его по плечу. — Давай, скажи ещё, что лично с Шерманом катался. Или что с Бертоном доску собирал. Ланга на миг замер, а потом серебристо рассмеялся. — Хотелось блеснуть историческими знаниями, — протянул он, улыбаясь той самой обаятельно-дразнящей улыбкой, в которой сверкнули клыки. Вблизи они выглядели пугающе настоящими. И воистину восхитительными. — Говорят, высокий интеллект — это чертовски сексуально, мм? Рэки застыл. Где-то под барной стойкой колено Ланги мягко коснулось его колена — почти невесомо, но ощутимо, как удар током. Блядь. Только бы он понял правильно. Если это и правда намёк, то этот вечер, без сомнений, станет лучшим за последние два года. Взгляд Ланги лениво скользнул по нему сверху вниз — не задерживаясь ни на секунду, но почему-то от этого по спине пробежали мурашки. — Неплохо выглядишь, — произнёс он уголком губ, с тем самым лёгким, презрительно-обаятельным тоном. — Даже… забавно. — Сочту за комплимент, — Рэки фыркнул, закатив глаза. — А ты мог бы быть самым настоящим вампиром. — А может, я и есть, — спокойно ответил Ланга, чуть прищурившись. Его палец лениво скользнул от запястья до плеча. — Ага, конечно, — усмехнулся он, стараясь не выдать, как внутри всё сжалось. — Ну, тогда поговорим потом, — Ланга наклонился вперёд, почти к самому уху. — Если выживешь до утра, — он подмигнул — легко, будто ни к чему не обязывающе, и растворился в толпе. Пиздец. И что это вообще было? Ещё какой-то час назад Рэки был в разгаре самобичевания, не понимая, куда катится его жизнь. Несколько минут назад очень симпатичный незнакомец откровенно с ним флиртовал, и Рэки вполне себе был не против — напиться в хлам и, может, трахнуться. Одноразово. (А может, и не одноразово.) Какая пошлость. Но, чёрт возьми, теперь он чувствовал себя по-настоящему оскорблённым. Что, этот парень передумал трахаться? Почему? Рэки показался ему слишком болтливым, и тот решил просто слиться — из вежливости? Да нет. Он пиздел не меньше, а то и больше. Ладно. Мозг отказывался включаться, поэтому Рэки просто заказал себе ещё виски. И ещё. Ну а что — если уж начал делать глупости, то хотя бы делать их последовательно. Последовательность — великая сила. Особенно когда всё остальное уже посыпалось. Всё вокруг давно слилось в один сплошной шум, от которого в голове звенело. Кожа щёк ужасно горела. Он даже не заметил, как начал считать пустые стаканы (о чём на утро, конечно, будет пиздецки жалеть — с досадой осушивая бутылку воды и умирая от ужаснейшей мигрени). Или как перестал их считать. По ощущениям — четвёртый? Или это уже третий Ланга за вечер? Нет, хватит, Рэки, ты спятил. Пятый? Да какая, к чёрту, разница. Считать — вообще плохая идея. Особенно если всё равно теряешь счёт. Ланга стоял неподалёку, облокотившись на стену, и говорил с кем-то — спокойным, немного ленивым тоном. Святые скейты, ему даже не нужно было стараться, чтобы получать щедрую долю внимания от кого угодно. Самые разные — как девушки, так и парни — то и дело подходили к нему, пытаясь пофлиртовать. Ловелас хренов. Красивый зараза. Пошел на хуй. Понравился. Рэки хотел не смотреть. Честно. Но, сука, не получалось. Привет зависимость номер два. Рэки глупо хихикнул со своей же шутки, окончательно раскинувшись по барной стойке. А потом и вовсе поймал себя на том, что слушает не слова, а сам голос — низкий, чуть хриплый, с тем оттенком, который цепляется где-то под кожей. Чёрт. — У тебя что-то на губах. В какой момент Ланга снова оказался так близко? Он что, телепортируется? Или это просто виски с функцией «призови вампира»? — Что? — он отупело моргнул и машинально провёл языком по губе. Всё ещё глупо улыбаясь. — Уже нет. То ли алкоголь ударил в голову, то ли Ланга действительно смотрел как-то слишком… слишком… Блядь. Слишком. Всё. Рэки хотел что-то сказать, но язык запутался в мыслях. Он просто залпом допил бурбон. Слишком сладко, слишком горячо, слишком… всё. Слишком слишком. И кажется, слишком Ланга. — Мне нужно выйти, — выдохнул он, ставя стакан и, сильно пошатываясь, поднялся на ноги, и голова тут же закружилась. С горем пополам он выбрался наружу. Воздух улиц Торонто ударил приятной прохладой, и только тогда стало понятно, насколько всё-таки шумно и душно было внутри. А еще, теперь он в полной мере ощутил, насколько же всё-таки пьян. Пиздец. Рэки прислонился к стене, поглубже втянул свежий воздух, чувствуя, как лёгкая дрожь пробегает по коже. Холод вроде трезвит, но в голове всё ещё звенит бар. Блядь, да что ж такое. С головы всё никак не выходит этот пронзительный взгляд. Какого хрена, Ланга? — Ты как? И вот снова — он даже не заметил, как тот вышел следом. — Ланга! Ты какого хрена, мать твою, так подкрадываешься? — он с облегчением выдохнул. — Меня едва ли инфаркт не охватил. — Прости-прости, — он серебристо рассмеялся. До неприличия прекрасно. Да блядь. — О чём задумался? Рэки отупело моргнул. — А? — Ты стоял, думал о чём-то и даже не услышал, как я подошёл, — он склонил голову чуть набок и шагнул ближе. Настолько близко, что можно было уловить запах какого-то мятно-вишнёвого парфюма, вперемешку с чем-то холодным, свежим — как запах после дождя. Свет от уличного фонаря падал под таким углом, что глаза Ланги казались нереально яркими, светло-голубыми, как лёд под солнцем. Рэки стоял, будто вбитый в асфальт, не зная, что сказать. Сердце колотилось где-то в горле — ужасно громко. Взгляд бегло скользнул по чужим приоткрытым губам. Частичка, что осталась от здравого смысла, так и кричала: какого хрена ты делаешь?! Ещё одна — о том, что ему стоит проспаться. А вот остальная часть мозга вопила: о да, наконец-то, блядь. Глядя на его губы, Рэки бездумно облизнул собственные. Прежде чем он успел это осознать, уже прижал Лангу к стене — мягко обхватил ладонью его подбородок, и их губы прижались друг к другу. Руки устроились на тонкой талии, нежно притягивая чуть ближе. На мгновение Ланга замер, широко распахнув глаза, но быстро пришёл в себя, закрыл глаза и вжался в Рэки с самым сладким стоном, что тот когда-либо слышал. Так приятно. Так хорошо. Он обхватил обеими руками шею Рэки, вплетаясь пальцами в его волосы. Ланга целовал его так же обезумевши — чуть оттянул губу и прикусил, заставляя почувствовать лёгкий металлический привкус. Тут же, хищно усмехнувшись, прошёлся языком по расцелованным губам, опаляя разгорячённым дыханием и слизывая капельки крови. И так же резко отпрянул, отталкивая Рэки — смотрел ошалело, даже больше, чем тот. И… в его взгляде что-то изменилось? — Блядь. Нет, нет, нет… Рэки только сейчас заметил, насколько кожа того была не просто бледной, а почти прозрачной. Погодите. Да ну. Чувак, больше не пей. Никогда в жизни. Ланга что… — …вампир? Ты вампир? — он ошарашенно выдохнул. — Ты вампир, — повторил, не веря. — Самый настоящий. Рэки мягко коснулся чужой щеки, поглаживая. Кожа и правда была слишком ледяной — никак не человеческой. Не дожидаясь ответа, он снова жадно прижался к чужим губам, проникая горячим языком между ними и не давая Ланге возможности сказать хоть что-то. Слишком много слов. Слишком много эмоций. Чёрт. Странно. Рэки отстранился и устало уткнулся в плечо Ланги, с силой вжимаясь руками в рубашку. Хриплый вздох. И всхлип.

𖧞𖧞𖧞

Блядь. Голова раскалывалась. Казалось, кто-то всю ночь стучал внутри кувалдой, а потом сверху ещё проехался катком. Слишком светлый свет из окна бил прямо в глаза, и Рэки искренне подумал, что ослеп. Справедливо — вспоминая, сколько он выпил. Воспоминания ощущались размытыми и очень нечёткими. Ах, разве что — кроме очень внимательного взгляда серо-голубых глаз. Тело отзывалось подозрительно специфической болью. В особенности шея — очень неприятно ныла. Он осторожно дотронулся рукой, но… ничего не было? Со стоном откинулся на подушки и перевернулся на бок. Взгляд сразу же зацепился за бутылку воды, пустой стакан и смятый клочок бумаги, поверх которого лежала пара таблеток. Он, конечно же, без раздумий выпил их, мигом осушил половину бутылки и, с преподнесённой ко рту рукой, вчитался в текст. Почерк — убогий. Кривой, как будто писал человек, у которого с ручкой давние личные счёты. Хах. «Надеюсь, мы ещё увидимся :)» Рэки перечитал несколько раз, и губы сами расползлись в улыбке.

𖧞𖧞𖧞

Ланга стоял у витрины, держа в руках стаканчик с только что купленным латте, и с интересом наблюдал, как, нахмурив брови и засунув руки в карманы толстовки, Рэки неспеша шёл к магазину. Похмелье у него наверняка там адское. Ой, не завидует он ему. Удивительная штука — судьба. Как мало, на самом деле, может понадобиться времени, чтобы обзавестись новым… то ли другом, то ли бойфрендом? (Ланга обязательно уточнит у него статус их отношений чуть позже.) Всего-то — с душой подойти к выбору костюма, и вуаля: твой Хэллоуин заканчивается тем, что ты, пьяный, целуешься с ещё более пьяным красавчиком; тебя принимают за вампира; а потом ты и вовсе тащишь этого едва знакомого человека к нему домой. А романтично-то как. Но счастлив ли Ланга, что решился всё-таки впервые отметить Хэллоуин в другом баре? Доволен ли таким исходом событий? Что ж, ответ очевиден. Ланга окликнул парня: — Эй, Рэки! — он помахал ему рукой и улыбнулся, подзывая к себе. — Привет! Надеюсь, ты хотя бы меня помнишь, пьяница непутёвый, — он мягко рассмеялся, наблюдая, как Рэки смотрел на него, не моргая. Как призрака увидел. Или, скорее, вампира.