Выбор.

      На твоё красное от возбуждения лицо припали мокрые пряди волос. Они слегка подскакивают каждый раз, когда ты совершаешь новый толчок. В глазах у тебя мутно, но ты влюбленно смотришь на меня. Я сижу рядом и держу тебя за руку, пока ты своим членом вбиваешься в чужое существо. Изредка я поглядываю на лицо того парня, кой ты вжимаешь в матрас. Мне кажется, что он задыхается от напора экстаза, с которым ты в него вколачиваешься. Но для меня его не существует. Только твоё пунцовое лицо, приоткрытый рот, частое дыхание и взгляд. Ускоряя темп, я понимаю, что ты близок к концу, поэтому сжимаю твою руку, как ты всегда просишь. Кончаешь и не отрываешь от меня синих глаз. Кончаешь и на твоем лице расплывается улыбка довольного кота, наевшегося сметаной.       Мы трахнули ещё одного парня, случайно попавшегося к нам в руки.       Наваливаешься на уснувшего паренька с громким стоном. Вы оба дрожите. Отнимаю свою руку от твоей, встаю с матраса и ищу глазами полотенце. На улице вечер, лето, а мы сидим в душной коммунальной квартирке, взятой для наших грязных утех. От чужих окон отражается свет закатного солнца, его лучи украдкой пробиваются во внутрь комнаты, хоть та и зашторена полностью. Ты протираешь своё разгоряченное тело, а твой партнер по сексу пытается прийти в себя. Мы накачали его наркотой, чтобы он получал больше удовольствия. Что-то мычит, скулит, а я сажусь рядышком, дабы подать ему воды.       Иногда я принимаю в этом участие, иногда нет.       В основном инициатором подобных занятий являешься ты.       Стоишь голый передо мной и поднимаешь голову, жадно глотая воду в бутылке. Я смотрю на тебя. Твоё худое, но подтянутое тело прекрасно, знал ли ты? Оно окроплено маленькими веснушками, как на твоем лице, и я не могу оторвать глаз. Знаю, что на моем лице уже появляется легкий румянец. Перевожу взгляд обратно на обдолбанного парня.       Я хочу стать им.       Кем?       Что ты сказал?       Я хочу стать этим парнем.       Я хочу, чтобы ты также страстно приподал к моей шее, к моему телу, дышал прямо в затылок, хрипло стонал мне на ухо, плавно скользил пальцами по тонкой коже, проникал во внутрь меня, и мы бы сливались в этом танце похоти, безумной, горячей похоти любви.       Я бы хотел тебя удовлетворить сам, но мне настолько стыдно и унизительно об этом говорить вслух, что вместо своих желаний я транслирую твои желания.       Сначала это было по согласию, я действительно хотел поэкспериментировать вместе с тобой, но у меня не было такого ярого желания иметь в постеле всяких сумосбродов с улицы или интернета, где мы чаще всего и находили своих партнеров на ночь. Поэтому мы больше не делим никого, однако в одиночестве ебаться с незнакомцем тебе не нравится. Ты хочешь моего присутствия. От того хватаешь мою руку, облизываешь фаланги моих пальцев своим умелым языком, а я застываю, вечно сглатываю слюну, давлюсь недостатком воздуха, но продолжаю на тебя смотреть, как и ты на меня. Ты пиздец как не любишь, когда мой взгляд направлен не в твою сторону. Часто силой брал мое лицо в свои руки, чтобы я смотрел глаза в глаза и сходил с ума от твоего азарта и огня в зрачках. Наши поцелуи чувственны и страстны, когда ты с кем-то трахаешься паралельно. Я всегда чувствую твой ритм, ведь твои губы дерганно двигаются от твоих толчков в чужое тело.       Ты замечаешь мою отстраненность, ведь мы давно уже не «совали член в одну дырку».       А я не могу ответить. Злюсь от твоей напористости, от своего страха перед правдой, ибо, очевидно, если сказать её вслух - это будет проигрыш самому себе. Я не такой. Я не хочу, чтобы ты делал это со мной. Я не настолько омерзительный. Я не буду на их месте.       Где-то подсознательно желаю почувствовать тебя полностью, сделать тебе хорошо.       И всё же, я не такой.       — Говори, что тебя не устраивает, почему ты не хочешь участвовать в нашей маленькой оргии?       — Настроя нет, всё в порядке.       — А чего настроя нет? Уже прошло три долбанных месяца!       Мы идем по сырой улице после дождя. Повсюду много луж, грязи и полусгнивших оранжевых листьев.       — Просто не хочу, какая разница?       — Я хочу, чтобы ты был со мной, в смысле какая разница?       Повышаешь голос, ты недоволен тем, что теперь у нас появились разногласия на сексуальной почве. Всё же было хорошо, а тут внезапно я начал препираться, будто меня насиловать собирались.       — Я и так с тобой, чего тебе мало?       — Ты мне нужен в постеле.       Я останавливаюсь, в моей голове эта фраза подстраивается под мою страшную грязную фантазию, и я пытаюсь её отмести.       — Что-что?       — Я хочу с тобой разделять кого-то, понимаешь?       В груди что-то глухо треснуло, словно стекло. Больно. Очень больно.       Ты замечаешь, как я опускаю голову, прячу руки в карманы своей жилетки и пытаюсь скрыть лицо. На моих глазах наворачиваются слезы, ком в горле стоит.       Трогаешь моё плечо, я тут же отдергиваю твою руку.       — Не трогай меня, блять.       Рычу сквозь зубы, сквозь вырывающуюся обиду, злобу.       Засранец, я хочу только с тобой, только с тобой лежать в кровати, только с тобой проводить эти сладкие вечера, наполненные нашими стонами, а ты будто не слышишь моей боли. Если мы так похожи, то какого хуя ты меня не понимаешь?       Да даже если бы мы и могли. Смог бы принять себя я? Нет, я не уверен. Я не уверен, что смог бы тебе прямо сказать: «я хочу, чтобы ты меня выебал до смерти». Я самоубийца.       — Чего ты завелся?       Как-то раз, мы поднимали с тобой диалог о сексе. Да мы, черт возьми, постоянно его поднимаем, как только начали официально встречаться. Наши отношения вообще не походили на все стандартные отношения между партнерами. Мы были скорее добавлением друг друга, когда совместно брали чью-то задницу. И мне по началу это нравилось. Нравилось целоваться с тобой, когда какой-то левый придурок отсасывал у меня, пока с другой стороны ты его насаживал на свой член. Нравилось, когда мы менялись местами и держались за руки, не переставая смотреть друг на друга. Мы ебнутые, ты вообще в курсе? Но потом всё больше меня поглощало желание на мгновение впасть в фантазию и представить себя на месте тех, кого ты постоянно брал. Я не говорил тебе об этом вслух. Тебе не нужно знать это. Но для себя я сделал вывод, что совсем начал слетать с катушек.       Это не я.       Правда не я.       Я бы не стал этого желать со своим участием.       Как же мерзко.       — Ничего. Пошли домой.       Ты не идешь следом, остаешься позади, пока не выдаешь больную фразу:       — Ты хочешь, чтобы мы занимались этим наедине?       Сука, да ты читаешь мои мысли.       Не выдержав диалога, за секунду оборачиваюсь, быстрыми шагами дохожу до тебя и со всей дури бью по твоему лицу кулаком. Ты отстраняешься, отшатываешься на чуть-чуть, округленными глазами смотришь на меня. Из твоего носа хлынула кровь, а ты как идиот улыбаешься мне, будто ничего не произошло, будто я тебя вовсе не ударил, а просто погладил по голове.       — Значит я прав?       — Заткни свою пасть и пошли домой уже.       — Что ты скрываешь?       — Хватит, пойдем домой.       — Поговори со мной, ты же помнишь, что между нами не должно быть недомолвок?       Как хирург, пытаешься изьять проблему внутри, но ты делаешь это не аккуратно, без энастезии, только резко и быстро, а я не могу нормально реагировать на подобные выпады.       — Ещё слово и ты останешься без языка.       Моё лицо горит от злобы, от смущения, от стыда, и тебе нравится, когда я выражаю свои эмоции. Посему в твоих глазах снова начинают играть блики азарта. Тебе нравится со мной играть. Ты обожаешь щекотать мои нервы.       — Тогда ответь, что не так.       — Нет.       — Если бы мы были одни, ты бы перестал быть таким букой?       Сглатываю слюну. Ты прекрасно видишь каждое мое неуверенное движение, выдох и вдох, взгляд и другие эмоции, которые варяться во мне как в адском котле.       — Отьебись уже.       — Какая позиция бы тебя устроила? Я могу быть гибким: хоть сверху, хоть снизу.       Закрываю уши, чтобы тебя не слышать. Ты что-то пиздишь без конца, а я не хочу слушать. Я не хочу знать правду. А ты стоишь, ехидно лыбишься, медленно подходишь, касаешься моих рук, что перекрывают слух.       Меньше всего, я бы хотел видеть тебя снизу.       В моих глазах ты сильный, ты опытный, ты тот, кто должен доминировать. Это мой способ выжить в этом сумасшедшем мире. Я был универсален как и ты. Мог быть и снизу и сверху. Но это являлось барабаном, как на поле чудес. Что выпадет, то и выпадет. Всё зависит от человека. Перед слабыми - я сильный, перед сильными - я слабый. И ты был и будешь в моих глазах тем, кто должен меня вести, а не лежать подо мной. Для меня секс - это всё равно что унижение на публике. И унижаться должен я, раз ты сильнее. Я не смею и не хочу покушаться на твою задницу, лишь потому что мог бы однажды захотеть её. Поэтому я заранее принимаю позицию быть снизу. Быть тем, кого ебут, быть тем, кого унижают, стыдят. И это будет мой осознанный выбор про то, как лучше наказать себя.       Я не мужик - я хуйло.       Я не могу позволить тебе стать мной.       Никто не хочет быть снизу, и я не хочу в своих глазах упасть ещё больше.       Я не такой. Я не буду таким.       А ты останешься божественным ликом. Я буду падать тебе в ноги, нацеловывать твои руки, смотреть на тебя глазами полными любви, возвышать твой образ в моей голове до небес, потому что я люблю тебя болезненной зависимостью.       Мы не будем равны. Иначе я сойду с ума, узнав, что ты такой же как и я.       Я стремился к сильным, потому что боялся отвественности, боялся себя самого, я не хотел быть кем-то, мне нужен был кто-то, кто одел бы на меня желаемую для него маску, сказал мне кто я, для чего я, наделил соответствующими чертами личности, создал меня заново. По другому я не понимаю - иначе я не умею.       Не давай мне выбора.       Бери меня грубой силой.       Сволочь, ты же прекрасно знаешь это. Ты знаешь о моих желаниях, ты знаешь, что я люблю подчиняться, люблю восхвалять тебя, считать тебя идеалом всего мира, но при этом тебе неловко, что в моей голове ты такой, а не «обычный человек с той же чудаковатостью».       Падаю коленями на грязный асфальт, а ты замолкаешь, видя как мои пальцы сами тянутся к ширинке твоих джинс. Стоишь расстеряный, пытаешься сообразить, зачем я это делаю, но не останавливаешь. Только с интересом наблюдаешь, когда я вытаскиваю твой член и начинаю неумело отсасывать тебе посреди темной улицы, освещенной некоторыми столбами фонарей. Мой язык неряшливо проходится по твоему стволу, задевая ве́нки. Я стараюсь не ранить твоё достоинство, да и самому хоть немного не выглядеть придурком. Хотя куда ещё больше? Я и так уже упал на самое дно. И даже сейчас мне стыдно, мерзко от себя, от своих действий, но я не буду останавливаться. Как часто тебе делали минет на улице ночью? Нас даже не волнуют возможные зрители из окон. Только тихие твои стоны звучат сверху, да мой скулеж от того, что я делаю отсос впервые.       Я надеюсь, ты поймешь, что я всегда лишаю себя выбора.       В мой рот попадает твоя горячая сперма, такая солоноватая и горькая одновременно, ты опускаешь мою голову, которую схватил в процессе, а я неуклюже валюсь на пятую точку. Глотаю всё что получил, вытираю рот от слюней. По моим щекам продолжают течь слезы, появившееся недавно. Шмыгаю, дрожу от холода, а ты просто смотришь. Ты никогда не знал что делать, когда мне плохо, когда я плачу. Поэтому застегиваешь ширинку, садишься на корточки, заглядываешь в мои распухшие глаза. Я пытаюсь спрятать лицо.       — Не смотри на меня, умоляю, не смотри...       — Почему я должен на тебя не смотреть?       — Это было ужасно, блять, пожалуйста, забудь и просто уходи.       Хочу отодвинуться, но ты хватаешь меня за бедро, от чего я дергаюсь, как ошпаренный. Ощущаю дыхание у своего уха. Ты так близко. Ты так чертовски горяч даже под тусклым светом фонаря, я это вижу поглядывая на тебя из под своих рук. Твои глаза блестят, завораживают меня, гипнотизируют.       — Я люблю тебя и ничто этого не изменит.       Твой голос пробуждает во мне вихрь эмоций. Прекрати меня сводить с ума, прошу тебя.       Ты не можешь меня любить.       Ты не должен меня любить.       Толкаю тебя в грудь. Встаю с мокрого асфальта и бегу прочь, куда глаза глядят.       Забудь, забудь, забудь.       Ты не забудешь.       Будешь вспоминать, напоминать об этом, пытаться докопаться до истины, раскрыть меня перед собой как пациента на операционном столе.       Я не могу дать тебе увидеть всё то, что внутри меня.       А ты орешь мне в след:       — Да стой же ты, блять! Куда ты побежал?       Всю ночь я провожу в одиночестве, лёжа на лавке детской площадки. Меня будит шум веселого смеха, улыбок и лучиков солнышка. Рядом сидят мамаши своих детишек, сноющихся вокруг горки и качелей.       Мне становится стыдно за прошлую ночь, потому я неуверенными шагами возвращаюсь в наш двор, в наш подьезд, на наш этаж. Осторожно открываю квартиру, вхожу в прихожую, закрываю щеколдой дверь и пытаюсь оглядеть пространство. Не нахожу выключатель, но замечаю твои усталые глаза. Ты сидишь, приставив колено к лицу. В одной майке и шортах по колено, не моргаешь, но взгляд у тебя точно живой, ты не мертвец. Пугаюсь от неожиданности. А потом ты медленно меняешь позу, опускаешь колено, хмуришься, точно злишься. Ты не догонял меня, потому что знал, что я вернусь. Обязательно вернусь. С грузом стыда, ненависти к себе, со слезами на глазах, но вернусь. Жмусь к стене, словно хотя слиться с ней.       — Чего ждем?       Грубый голос, мрачный, я чувствую всей своей шкурой твоё недовольство мной. Я снова сбежал. Не сумел справиться с эмоциями и просто сбежал, оставив тебя.       — Прости, прошу, прости меня...       Шепчу в полголоса. Мне правда страшно. Я совершил ошибку, унизившись перед тобой, показав себя в том свете, котором ты, возможно, не хотел меня видеть. Я же помню, ты не любишь, когда я плохо отзываюсь о себе. Опускаюсь на пол, ползу на четвереньках к тебе, дрожащими руками беру твоё лицо, оглаживаю щеки, губы, нос с пластырем и ваткой в ноздре, а сам плачу и улыбаюсь, снова надевая свою тупую маску нормальности. Всё в порядке вещей. Это нормально. Твой взгляд холодный, он похолодел, но я ощущаю тепло внутри тебя. Ты всё ещё любишь меня. Я целую тебя в искусанные губы, углубляю поцелуй, желая исправиться, залечить рану, оставленную мной в тебе. И ты не сопротивляешься, перехватываешь инициативу и начинаешь активно отвечать. Твои слюны попадают в мой рот, а наши языки сплетаются. В такие моменты я теряю голову, забываю обо всём на свете. Боже, я так чертовски тебя люблю. Так люблю, что просто не могу представить свою жизнь без тебя.       Я готов отказаться от себя, готов делать всё ради наших отношений, только будь доволен мной, люби меня вечно, либо держи меня рядом, как любимого питомца, только не бросай, не оставляй меня одного.       Я приму третьего лишнего, я стану этим третьим лишним, но только, если ты этого захочешь.       Меня не существует здесь и сейчас. Не думай обо мне, как о личности. Я просто оболочка, которая готова примерять на себе любые образы. Не вини себя за свою жестокость ко мне. Я добровольно принимаю её и с вожделением жду новой порции, потому что по другой схеме я не функционирую.       Эта система важна мне, чтобы быть кем-то в глазах других.