Мой ангел хранитель

Дима сидел на краю крыши, еще несколько минут не в силах пошевелиться, сжимая в ладонях тот мимолетный, но жгучий след поцелуя. В его груди бушевала буря из тысячи незнакомых чувств. Сомнений не оставалось: то, что люди называют любовью, пустило в нем глубокие корни. Это было страшно и прекрасно одновременно. Собрав все свои силы в кулак, он раскрыл свои ослепительно-белые крылья. Лёгкий, почти невесомый взмах — и он парил в вышине, над спящим городом, где в своей маленькой квартире тосковал Серёжа. Мысли путались, но одна была ясной и четкой, как удар колокола: он должен быть с ним. Не как ангел-хранитель с подопечным, а как равный с равным. Как человек с человеком. Прилетев в свой парящий дом, Дима не находил себе места. Он бесцельно бродил по бескрайним залам, его крылья беспокойно вздрагивали. Взгляд упал на календарь, висевший на хрустальной стене. Дата — 10 ноября — вызывала смутное беспокойство. В его памяти, хранящей тысячелетия, что-то щёлкнуло. Скоро должно было случиться что-то важное. Что? Он ходил из угла в угол, мысленно перебирая все значимые даты в истории человечества и ангельского рода. И вдруг его осенило. Ледяная волна ужаса и восторга прокатилась по спине. — Черт! У Серёжи же скоро день рождения! — он замер посреди комнаты, ощущая, как сердце (или то, что его заменяло) бешено заколотилось. — Нужно что-то придумать. Что-то совершенно особенное. Долго мыслить не пришлось. Идея родилась мгновенно, дерзкая, безумная и единственно верная. Он знал, какой подарок будет самым ценным. И только Небесный Суд сможет ему его предоставить. С решимостью, граничащей с безумием, он схватил крылья «в руки» (образно выражаясь) и буквально поплелся, поддавшись земной привычке, по облачной тропе к сияющему зданию Суда. По дороге он лихорадочно обдумывал, как же правильно преподнести свою немыслимую просьбу. Войдя внутрь, его обдало волной благоговейного трепета. Здесь, на этих мраморных скамьях, совсем недавно решалась его судьба и судьба его связи с Серёжей. Теперь он пришел просить о гораздо большем. — Здравствуйте, уважаемые судьи, — его голос прозвучал тихо, но четко в величественной тишине зала. Трое судей, сияющие существа из чистого света, повернули к нему свои безликие лики. — Здравствуй, Дим. Что же на этот раз тебя привело в наши чертоги? — их голоса слились в один гармоничный хор. Дима сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — Знаю, это прозвучит крайне неуместно и, возможно, я больше никогда не окажусь здесь после этого, но могу я попросить вас об одном одолжении? Судьи вновь обменялись безмолвными взглядами. — Мы внимательно слушаем, Дим. — Ну, как бы это сказать… — он замялся, сжимая и разжимая пальцы. — Я хочу стать человеком. — Он выдохнул эту фразу на одном дыхании, словно боясь, что передумает. В зале повисла гробовая тишина. Даже вечный свет, казалось, померк на мгновение. — Что? Человеком? — прозвучал наконец голос, полный изумления. — Но ты понимаешь все последствия этого шага? Ты отказываешься от бессмертия, от своих крыльев, от своей сущности. Ты станешь хрупким, смертным, уязвимым. — Да, — твердо ответил Дима. — Я полностью понимаю и осознаю все последствия. Понимаете, я могу объяснить, почему я так поступаю. Да, я знаю, что ангелы не должны чувствовать того, что чувствую я. Но этот человек… Серёжа… он не простой. Мне с ним уютно и тепло, как ни с кем и никогда. И я больше не хочу быть для него лишь тенью, ангелом-хранителем. Я хочу быть рядом. Ближе. Стать частью его мира. Навсегда. Судьи молчали, созерцая его. Они видели не просто ангела, они видели сияние его решимости, искренность его намерений, исходящую от него почти физическую волну любви. — Правила есть правила, и мы не должны их нарушать, — заговорил наконец центральный судья. — Мы можем совершить превращение. Но ты больше никогда не сможешь ступить ногой в мир ангелов. Ты понимаешь это? Двери рая для тебя закроются навсегда. — Да, — без тени сомнения ответил Дима. — Я полностью осознаю. Я готов подписать любые бумаги, какие потребуются. — Хорошо. Тогда подпиши вот это, это и это, — перед ним материализовались три свитка с сияющими рунами. Дима, не читая, подписал их своим сияющим пером. Каждая подпись отзывалась в его сущности легкой болью — он отрекался от части себя. — Большое спасибо, Суд. Я очень вам благодарен, — он поклонился. — Не за что, Дим. Удачи тебе, — голоса судей звучали почти с грустью. — До свидания. Дима вышел из зала Суда, ощущая странную пустоту и одновременно невероятную легкость. Решение было принято. Он был счастлив и готовился к своей новой, человеческой жизни. Он уже мысленно собирал свои небогатые пожитки — несколько свитков, запечатлевших важные моменты, перо — на память о прошлом. И вдруг, когда он уже подходил к вратам, ведущим в мир людей, его догнал знакомый силуэт. Это был тот самый старый, мудрый ангел, который всегда давал ему советы. — Погоди, малец! — окликнул он его, слегка запыхавшись. — Тебе Судьи хотели кое-что передать. Забыл в суматохе. Он протянул Диме небольшой конверт из чистого света. Тот, удивленно, взял его. Конверт растворился в его руках, и перед его внутренним взором проступили слова: «Дорогой Дима. Мы невероятно рады, что ты обрёл своего спутника и что в твоём сердце зародились чувства, столь свойственные людям. За твою безграничную доброту, честность и открытость, за твою готовность пожертвовать всем ради любви, мы решили сделать исключение. Тебе будет всегда открыт мир ангелов. Ты сможешь приходить сюда, когда пожелаешь, как почётный гость и друг. Но помни: твоя человеческая жизнь — теперь твой главный дар и твой главный выбор. С наилучшими пожеланиями, Судьи.» Дима прочитал послание, и по его лицу расплылась такая широкая, такая сияющая улыбка, что затмила собой свет окружающих облаков. Это был дар за всех его ожиданий. Счастливый, окрылённый, он наконец-то шагнул за врата — вниз, на землю. Но он не мог просто появиться перед Серёжей. Это должен был быть сюрприз. И ему предстояло провести три самых долгих и трудных дней в своей новой, человеческой жизни. А что же творилось в эти дни у Серёжи? три дня он провёл в полном одиночестве и страхе. Он боялся, что снова прилетит какой-нибудь новый ангел-хранитель, холодный и чужой, как Кассиэль. Его мир, едва начавший окрашиваться в яркие цвета, снова покрывался густой, удушающей серой краской. Он даже не хотел думать о своём дне рождения, который должен был случиться через несколько дней. Какое там веселье, когда самое светлое существо в его жизни бесследно исчезло? Друзья, конечно, не могли этого допустить. В день рождения Серёжи, 13 ноября, они пришли в тот самый парк, у водопада, где всегда фотографировались. Такое место нельзя было омрачать грустью. Они украсили поляну гирляндами, развесили шарики, испекли огромный, красивый торт и, дождавшись вечера, отправили имениннику загадочное сообщение. Серёжа, апатично взглянув на телефон, начал читать: «Серый, мы тебя ждём в том старом парке, у водопада. Отказ не принимается. Твои навсегда, Оксана и Антон.» Нехотя, почти на автомате, он начал собираться. Надел свою самую мешковатую, тёмную одежду, взял ключи и вышел из квартиры. Он шёл по улице, и каждый шаг отзывался болью в груди. Он вспоминал, как всего несколько недель назад здесь же, рядом с ним, незримо парил Дима. Как ему было уютно, тепло и безопасно. Теперь же его окружала лишь холодная, равнодушная пустота. Придя на место, он увидел сияющих друзей. Антон, Оксана и даже Арсений держали в руках торт с двадцатью двумя горящими свечами. Они запели «Happy Birthday», их голоса звучали радостно и немного наигранно. Они кричали «С 22-летием!», желали ему счастья. Он делал вид, что веселится, но его улыбка была натянутой, а смех — фальшивым. Он был бесконечно благодарен друзьям, но его сердце разрывалось от тоски. Они гуляли по парку, вспоминали смешные истории из детства, из детского сада, рассказывали Арсению, какими они были раньше. Все смеялись. А Серёжа — нет. Он лишь кивал и смотрел куда-то вдаль, в тёмные переулки между деревьями, безнадёжно надеясь увидеть там знакомый силуэт. И вдруг его сердце ёкнуло. В одном из таких тёмных переулков действительно появилась фигура. Средне, статная. Серёжа пригляделся, не веря своим глазам. Сомнения рассеялись — это был он. Дима. Он стоял и смотрел прямо на него, и на его лице играла лёгкая, смущённая улыбка. Серёжа на мгновение замер, думая, что это очередная иллюзия, порождённая тоской. Но эту иллюзию видели и его друзья, которые замолчали и с удивлением смотрели на незнакомца. И тогда Серёжа рванул с места. Он подбежал к Диме и с размаху обнял его так крепко, как будто боялся, что тот снова исчезнет. — Я так по тебе скучал… — прошептал он, зарываясь лицом в его плечо. Оно оказалось на удивление тёплым и… настоящим. Но Дима мягко, аккуратно отодвинул его, кивнув на друзей. — Тут же люди, — тихо сказал он, и в его глазах читалось смущение и радость одновременно. Друзья стояли в полном ошеломлении. Они видели, как их угрюмый и замкнутый друг только что бросился на шею совершенно незнакомому, но невероятно красивому и светлому парню. — Ребята, знакомьтесь, это… Дима, — с сияющими глазами произнёс Серёжа. — Мы с ним познакомились… случайно и очень удачно. Он мой… самый лучший друг. Друзья, видя, как буквально расцвел и засиял Серёжа, не стали задавать лишних вопросов. Они видели его искреннее счастье, и этого было достаточно. Они тепло приняли Диму в свою компанию. Он удивительно быстро и органично влился в их круг. Он слушал их истории о детских проказах, смеялся их шуткам, и сам рассказывал забавные случаи из своей «жизни за границей», что звучало правдоподобно. Вечеринка пошла совсем по-другому — легко, непринуждённо и по-настоящему весело. А тем временем Дима, ловя на себе восхищённый взгляд Серёжи, думал о том, через что ему пришлось пройти эти три дня. Три дня, которые стали для него, бывшего ангела, самыми тяжелыми в его новой жизни. Ему пришлось скитаться по улицам, ночуя где придётся, искать еду, учиться обращаться с деньгами, чувствовать холод, голод и усталость. Это был шокирующий, но бесценный опыт становления человеком. Но это уже совсем другая история.