Напился и победил

Вспоминать прошлое и в самом деле не хотелось, но Кирилл искренне хотел поделиться им с кем-то по-настоящему дорогим и близким. Он хотел, чтобы Варка знал. — На самом деле я не помню своих родителей, — тихо сказал студент, накручивая прядку волос на палец. — Когда они погибли, мне ещё пяти не было. Авария. Просто, банально, но от этого никуда не денешься. На мокрой дороге их легковушку пытался обогнать какой-то местный крутой на своём джипе, а дальше всё просто. Отец не справился с управлением, их занесло, а дальше выкинуло с дороги, перевернувшись несколько раз, машина упала в кювет. Не знаю почему, но она загорелась, а потом, видимо, взорвался двигатель. Они не успели выбраться. Кто-то говорил, что они сгорели заживо… Когда всё это случилось, меня забрали на воспитание брат мамы и его жена. Он уже тогда выпивал, но никто не придавал этому большого значения. На моей родине вообще старшее поколение часто не просто пьёт, а уходит в полноценные запои. И это редко порицается. Знаешь, что-то вроде: «Он работал, он устал. Ему нужно отдохнуть, и вообще, он же мужчина. Он не тащит ничего из дома, не пропивает всю зарплату, значит, всё прекрасно». Так вот, для кого-то эта проблема вовсе не проблема. Он часто приходил выпивший, сначала и в самом деле не было ничего такого, он обычно ужинал, потом долго валялся на диване перед телевизором, а уже после шёл спать. И так каждый вечер. Но как-то раз, я уже во втором классе учился, наверное, плохо помню этот момент, он не просто выпил, а нажрался, как свинья. Даже ходить не мог. Его привели, притащили на себе собутыльники. Помню, как он упал у входной двери, чуть ли не ползком добрался до ванны, заполз туда, а после проблевался. Отвратительные звуки вперемешку с матом и проклятиями, непонятно в чей адрес. Жена бегала, суетилась возле него, приносила ему воду и какие-то таблетки, а он её оскорблял, ударил пощечину, орал, что это она во всем виновата, называл шлюхой, потаскухой, и это самое безобидное. А потом он вышел из ванны, и ему на глаза попался я. Не отличавшийся ни ростом, ничем вообще, обычный ребёнок, зашуганный даже в некотором смысле, родителей очень не хватало, хотя на тот момент я даже не помнил, что они ими не являлись. Всегда тянулся к ним, называл мамой и папой, и если она ещё могла изредка обнять, прижать к себе, приласкать хоть немного, то от него я получал только подзатыльники и ругань, когда приносил из школы оценку ниже пятерки. Следующее яркое воспоминание — как он бьёт меня. Не по голове, не по лицу, а по спине. А ладонь большая, широкая, хотя сам по себе он среднего роста. Попал по лопатке, синяк потом долго сходил. И так дальше, по нарастающей, годами. В семнадцать первый раз дал ему сдачи. Ох и выбесило его это тогда. А я к тому моменту от школы боксом занимался, неплохо себя показывал, ну и двинул ему со всей силы в нос. Больше он меня не трогал, а я только и мог думать о том, что надо было сделать это раньше, и жалел, что сделал так только один раз. Жена его к тому моменту, видимо, не выдерживая, тоже начала выпивать. Тогда уже знал, что они не были моими родителями, знал обо всём случившемся, спасибо школьным учителям, которые считали, что обсуждать ребёнка в открытую нормально. Потом были экзамены, выпуск из школы с золотой медалью, уже тогда знал, что хочу в медицинский, решил ради интереса сдать экзамены в зарубежные колледжи, а тут сюрприз, не только прошёл, но и льготы получил. Это было словно благословение. Не думал ни о чём. Работал на трёх работах, откладывал всё, не брал отгулов или выходных, а потом в один день собрал вещи и улетел. С синяком под глазом и разбитой губой. Кто-то из соседей доложил названному папаше, что видел, как я с парнем за углом дома целовался. Орали, что я больше им не сын, что видеть меня не желают, что лучше бы я вообще умер, чем вот так. Да и ударил по-сучьи, исподтишка, в открытую не решился. Пока спал, подошёл и начал бить по лицу кулаком, потом я подскочил, конечно, дал сдачи, но чего уж там… Пытался забыть всё плохое, простить их, только вот нихрена не получилось. А потом началась учёба, работа, затянуло с головой, о них даже и не вспоминал почти. Подружился с некоторыми одногруппниками, появилась какая-никакая компания. Ну а потом знакомство с тобой. Это, кстати, всё ещё самое крутое, что когда-либо со мной случалось. Кирилл тяжело выдохнул, открывая слипшиеся от непрошенных слёз глаза. Он даже не заметил, когда заплакал. Вспоминать своё прошлое было тяжело, но, закончив невесёлый рассказ, парень почувствовал небывалое облегчение, даже дышать стало легче. Казалось, что он скинул с себя тяжёлый груз, что мешал жить. Варка за всё время, пока парень говорил, не проронил ни слова. Конечно, было больно слышать о таких страданиях любимого человека, но прошлого уже не изменить, и они сейчас здесь, в настоящем, где мужчина может отдать ему всю нежность, любовь и заботу, стать для него поддержкой и опорой в этом чёртовом несправедливом мире, стать тем, кто всегда, несмотря ни на что, будет на его стороне. Тем, кто всегда выслушает, поддержит, поможет и просто будет рядом. Ладонь старшего поглаживала тонкую, слишком бледную кожу, лаская кончиками пальцев, рисуя узоры, словно мороз на стекле. За окном начинало светать, пока Кирилл, крепко обняв руку старшего, словно маленький ребёнок любимую игрушку, понемногу погружался в сон. Ничего. Это всё ничего. Он сильный мальчик, он со всем справится, а Варка будет рядом, на подхвате.

***

Видеть в квартире Варки Кайа было делом привычным, как и Джинн. Они не редко собирались на кухне, обсуждали рабочие моменты, пока Варка ещё не полностью восстановился после ранения. Часто к их компании присоединялся и Флинс. С работы он ушёл, сосредоточившись на учёбе, чему Варка был несказанно рад. Старший думал, что теперь, наконец, будет больше времени друг на друга, но Кирилл его в этом плане крайне жёстко обломал. Теперь парень тратил почти всё своё свободное время на учёбу. А вот видеть в ней Дилюка было не то что непривычно, скорее даже необычно. Он сидел за кухонным столом, выглядя не слишком довольным, сложив руки на груди и смотря куда угодно, только не на бывшего командира. Варка же выглядел куда более спокойным, но таковым вовсе не являлся. Рука, разливающая кофе по чашкам, едва заметно вздрогнула, но, благо, напиток он не разлил. — Так скажешь что-нибудь или так и будешь изображать из себя радушного хозяина? — Дилюк нетерпеливо подёргивал ногой. — Чего это я изображаю? — Варка нахмурился. — Я и есть радушный хозяин. И вообще, сам пришёл, я не то что бы сильно звал. Кирилл, решив, что сейчас не самый лучший момент для того, чтобы вступить в беседу, этих двоих явно ждал серьёзный разговор, тихо проскользнул в комнату, надел наушники, включил музыку на фон и сел за конспекты. Когда Варка закончит, сам придёт к нему, и тогда у них будет больше времени друг на друга. Рагнвиндр явно был слишком напряжён, а значит, тема предстояла не из лёгких. Когда мужчина зашёл в спальню, за окном уже стемнело. Кирилл лежал на кровати и читал одну крайне интересную книгу, которую ему на днях подсунул профессор. Чтиво действительно было увлекательным, затягивало с головой, не позволяя отвлечься ни на мгновение. Варка же, заметив, что его персоне внимания не уделяют совершенно, лёг на кровать рядом с младшим, осторожно забрал из его рук книгу и отложил её на тумбочку, перед этим вложив закладку. Пару дежурных всегда лежали рядом с кроватью, потому что получать по голове тяжёлыми предметами не сильно нравилось. — Дилюк ушёл? — спросил Кирилл, тут же обняв мужчину за шею и притянув к себе для короткого поцелуя. — Да, — старший тут же обнял его в ответ, прижимая ближе к себе и оставляя несколько долгих поцелуев на шее. — Хочет вернуться в Ордо. — Не думал, что он и в самом деле решится на такое, — Флинс удивленно посмотрел на мужчину. — Сколько раз он отказывал, когда его звал ты? Или что-то изменилось? — Ну, — Варка потер заднюю сторону шеи раскрытой ладонью. — Много раз, только вот обстоятельства изменились. Его отец, мастер Крепус, тяжело болел, врачи почти не давали положительных прогнозов, но около полугода назад ему провели операцию, и сейчас состояние изменилось. Дилюк был вынужден забрать на себя всё управление семейным бизнесом, а сам понимаешь, совмещать с армией практически нереально. Сейчас же, когда отец, наконец, пришёл в норму и вернул управление в свои руки… Плюс он слишком переживает за Кайа. Да и ревнует, чего уж там. — Примешь? — Флинс погладил мужчину по щеке, возвращая его внимание себе. Он знал, что к каждому подчиненному Варка относился как к своему ребёнку, и это не вызывало никакой ревности или чего-то подобного, напротив, внушало ещё больше доверия. — Ты ведь говорил, что он один из самых талантливых. — Это правда. Только вот его слишком обостренное чувство справедливости может сыграть с парнем злую шутку, да и я рассматривал его как своего приемника. Джинн хорошо справляется, не подумай, но… Боюсь, она не выдержит. — Военный тяжело вздохнул. — Её трудоголизм её погубит. Хотя ладно, Дилюк тоже трудоголик. В моих интересах вернуть его к нам, понимаешь? Он себе везде место найдёт, а вот нам без него пришлось тяжеловато. Он сообразительный, хваткий, идеален для капитана. — Ещё немного, и я начну ревновать, — Кирилл выгнул бровь, с наигранным недовольством смотря на старшего. — Даже не думай, — Варка чмокнул парня в кончик носа с шальной улыбкой. — Моё сердце, тело, член и задница принадлежат только тебе! — Ах ты, — парень ухватил с кровати подушку, а после ударил ею мужчину, весело рассмеявшись, когда старший, не желая проигрывать даже шутливый бой, схватил другую подушку и ударил в ответ.

***

Засыпать на его груди, крепко обнимая и прижимаясь всем телом, согреваясь его теплом, чувствуя, как большие ладони прижимают ещё сильнее, а губы оставляют чувственные, полные нежности поцелуи на шее, — лучше всего на свете.