Ты можешь полюбить меня завтра

Примечание: Во-первых: я самый нью из ньюшек в этом фандоме, поэтому получится так, как получится. Во-вторых: насчет самого фанфика, я понятия не имею, на каких съемках именно они находятся в начале и далее по сюжету, я не очень зацикливаю на это внимание, простите. Саша и Кира расстались за год-два до событий фанфика, но все таки же остаются очень хорошими друзьями. Ах да, предупреждение: всё, это является бредом глупого подростка с возможными некими психологическими проблемами. — Отлично! Снято! — громкий голос Ильи отразился от стен съемочной площадки, вырывая Сашу из своих мыслей. Он оторвал взгляд от яркой, даже ослепляющей улыбки, красующейся на лице друга, и посмотрел на остальных ребят. Те общались между собой, направляясь к так называемой гримерке, видимо, совсем не заметив томного взгляда Ермолаева. «И слава богу, » — подумал тот. Он обернулся, снова обращая свой взор на Яцкевича. Саша глубоко вдохнул, набираясь смелости, и сжал руки в кулаках. Он должен решится, именно сегодня, именно в этот день. Выдохнув, он сделал шаг вперед. — Илья, — тот обернулся на зов, увидев перед собой Фраму, — Мы можем поговорить? — его голос был твёрд, как камень, и серьёзен, как инфаркт. На лице Эксайла проскочило мимолётное удивление от тона Саши, но оно быстро сменилось очередной теплой улыбкой и широко раскрытыми глазами, — Да, конечно! — Только... — Саша отвёл взгляд, посматривая на операторов и остальных людей в комнате, — В более уединённом месте. Брови Ильи слегка нахмурились, но он конечно же кивнул, уже начиная идти за Сашей в отдельное помещение. Они вдвоём зашли в небольшую комнатку с оборудованием, скрывающую их от лишних взглядов. — Илья, я... —Ермолаев облизнул сухие губы, опуская голову и смотря в пол, — Ты мой очень хороший друг, знаешь. Считай, лучший, — он начал немного издалека, — Я очень ценю тебя. И заранее говорю, что ты не должен что-либо отвечать, просто я больше... Больше не могу молчать, — Саша винил себя за то, что сейчас запинается. Он столько готовился к этому моменту, чуть ли не перед зеркалом репетировал. Он поднял взгляд и увидел ничего не понимающие большие глаза. Рот Ильи был слегка приоткрыт, а густые брови нахмурены, он явно был обеспокоен. Саша чувствовал себя жутко виноватым за то, что заставил его волноваться, — Я люблю тебя. Молчание повисло в воздухе. — Что? — Илья слегка наклонился, будто думал, что неправильно расслышал. — Я люблю тебя, — Саша снова сделал судорожный вздох и быстро проговорил, — Не как друга, как парня. Как Лёха любит Нюру, как Парадеевич любит Каю. На лице Яцкевича был откровенный шок и достаточная доля отвращения, чтобы Саша захотел больше никогда это не видеть. Было видно, как в мозге Ильи двигались шестерëнки, пытавшиеся подобрать хоть какой-то ответ. — Я... Я не такой, — это... Чтож, это действительно звучало не очень хорошо, — Я не пид.. — Ермолаев вздрогнул, явно понимая, что именно тот намеревался сказать. Это слово не было чем-то новым в их компании, но сейчас оно звучало грубе, чем когда-либо. Не как шутка, совсем как оскорбление. — Я.. Я лучше пойду. Прости, Саш.. — Илья вышел из комнатушки, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на своего, возможно уже бывшего, друга. Саша смотрел в пол, прямо туда, где пару секунд назад ещё стоял Илья. Его губы были приоткрыты, он жадно глотал воздух. Подняв руку, он протëр глаза, чуствуя, как на пальцах остаётся солёная влага. Он вышел из комнаты через несколько минут, даже не пытаясь скрыть факт недавних эмоций. *** С признания Ермолаева прошло уже около полторы недели. Он просыпался каждый день в надежде найти хоть какое-то сообщение от Ильи. Неважно, какое: говорящее о конце их дружбы или наоборот, о желании поддерживать её, забыв об этом разговоре, будто его и не было. Однако ни первого, ни второго, ни чего-либо другого не было. Во всех мессенджерах, которые были установлены на Сашин телефон, была масса непрочитанных сообщений. Буквально море из волнения друзей, которые пытались как-то достучаться до него. Саша... Немного отдалился от остальных ребят за это время. Он не знает, почему, но желания общаться с кем-либо вообще не появлялось. Он не отвечал друзьям, не заходил в сеть, большую часть времени предпочитая мечтать о счастливом будущем, слушая музыку, а если и заходил, то лишь чтобы проверить, не написал ли Илья, или посмотреть несколько клипов в тик токе. Это глупо так сильно отстраняться от социума из-за отказа. Это было глупо... Он был глуп. Глуп из-за того, что надеялся, если не на взаимность, то на принятие. Саша знал, что мечтать о счастливом раскладе событий, при этом лёжа на своей постели и ничего не делая, не очень то и полезно для психики, но он просто не мог себя остановить, прекратить поток постоянных мыслей. За эти полторы недели Саша будто выжал из себя все слезы, которые копились долгое время. Он с трудом заставлял себя убираться в собственной квартире, стараясь не превратить её в свалку. Однако с самим собой было намного сложнее. Подбородок порос щетиной, неприятно колющей ладонь, когда он проводил рукой по лицу, а до волос он даже не хотел докасаться, не желая ощущать эту жирность на пальцах. В последний раз он принимал душ около 8-и дней назад, всего через пару дней после съемок. Дорогие шампуни, крема и гели стояли на полочке, но даже смотреть на них Саша не мог, не цепляясь взглядом за Exile Cosmetics. Как бы мерзко ему не было от своего состояния, перебороть самого себя он не мог, по крайней мере, сейчас. Яркий свет полной луны падал на пол комнаты, медленными шажками подбираясь к кровати, на которой лежал Ермолаев. Было 12 ночи, когда на тумбочке рядом с кроватью зазвенел телефон. Пришло новое СМС. Он не хотел смотреть, кто это, ведь скорее всего это опять был кто-то из его друзей, но... Что если это всë таки был он? Он нехотя перевернулся на бок и потянулся за мобильным. Он разочаровано вздохнул. Конечно же, никакой Илья ему не писал, пришедшее сообщение было от Парадеевича. Саша не хотел даже открывать его, но взгляд случайно зацепился, и он все таки зашёл в переписку. Пролистав большóе количество проигнорированных вопросов, где и как он, Саша наконец долистал до новых сообщений. «Сань, помнишь, ты обещал сняться у меня в новом ролике?» «Завтра в 20:00 будем начинать, короче» «Напиши, если заболел или что-то такое» «Было бы неплохо узнать, что ты всё ещё жив» Саша поджал губы, размышляя. Идти на какие-то съемки настроения не было и скорее всего не появится. Однако он же обещал, а слова на ветер он не пускает. «Я приду.» Он выключил телефон, не дожидаясь ответа, и отложил его на тумбочку, переворачиваясь на противоположную от неё сторону. Он снова укутался в тяжёлое одеяло, погружаясь в сон. *** Разбудил Сашу сон, который он тут же забыл после пробуждения. Он застонал и потер лицо рукой, предвкушая ещё один день, который он пропустит, продолжая гнить в своей кровати и утопать в собственном болоте мыслей. Однако в голову ему молнией ударило воспоминание о вчерашней ночной переписке с Парадеевичем. «Боже, нахуй я вообще согласился?» Сомнения в его голове вились в клубок, но неважно, что Саша думал сейчас, то, что сделано, уже не изменить. Однако как же ему сейчас хотелось вернуться в прошлое и ничего не обещать Пардеевичу, или хотя бы на несколько часов назад, чтобы написать, мол, он заболел, то сë. Вздохнув, он с трудом встал на ноги, слегка пошатнувшись, когда голова закружилась. Было бы неплохо немного размять ноги перед тем, как отправиться на съемки. Возможно Саше стоило дойти до студии пешком. Стоя перед зеркалом и впервые за достаточно долгое время чистя зубы, он снова подумал об Илье. Что если он будет на съёмках? Как Саше следует себя вести? Делать вид, будто его глупого признания никогда не было? Избегать Илью? Сказать, что всё это было недоразумением? Столько вариантов, и ни один не казался Ермолаеву хорошей идеей. Он не думает, что когда-нибудь они смогут быть такими же, как раньше, но надежда ещё теплилась в сердце. Единственное, что ему сейчас оставалось — плыть по течению, надеясь на лучшее. Саша проделал все возможные процедуры с лицом, чтобы как-то улучшить свое состояние. Он провёл рукой по уже побритому подбородку, оценивая себя в зеркале. Как бы он не пытался придать себе лучший вид, было видно, что чувствует он себя откровенно херово. Однако, что он сейчас мог с этим сделать? Ровным счетом ничего, поэтому, наплевав на это, Саша отправился на студию пешим ходом. Погода была прохладной, осенняя слякоть была повсюду. Он, не замечая, наступал в небольшие лужицы на дорогах и не находил сил, чтобы даже поругаться на это. Руки были засунуты в карманы чёрной куртки, время от времени они нервно сжимались в кулаки. До съемочной площадки идти было достаточно долго, но, проведя всю дорогу в мыслях, казалось, будто прошло лишь пару мгновений. — О, Саныч! — белые кудряшки подпрынули, когда Парадеев подскачил к Ермолаеву и протянул руку, приветствуя, — Бля, выглядишь, как дерьмо, — «удивил так удивил, конечно», подумал Саша, закатив глаза. — Спасибо, — ответил он сухо, слыша хриплость в собственном голосе, будто только-только после сна. — Ты точно в норме? — Парадеевич слегка нахмурил светлые брови, — Если че, можешь не сниматься. — Не-не, я готов, нормально, — он отвёл взгляд, предпочитая оглядывать окружение, нежели смотреть на собеседника. Было неудобно скрывать то, что ему сейчас плохо, он никогда раньше не стеснялся своих чувств и эмоций, но ещё более неудобно было бы подвести друга. Операторы готовили аппаратуру в сторонке, хелперы носились по помещению, ища что-то, чуть дальше Саша заметил Лëшу (удивительно, что он вообще тут так рано), Данилу и Ярика, достаточно громко говорящих о чëм-то. Ермолаев не знал, радоваться ему или грустить из-за того, что знакомую макушку он так и не высмотрел, но сделал вывод, что расслабляться пока не стоит, ведь время до начала ещё есть. Саша решил покинуть компанию Парадеева спустя некоторого времени объяснений смысла ролика и пары организационных моментов. Он мягко пробился к компании, стоящей поодаль от работников. Ребята, увлечённые своим разговор, даже не заметили, как тот пришёл, увлечённые своей болтовней, но Саша был лишь рад этому. Видимо речь шла о вчерашней игре в КС, о которой Ермолаев не знал, не имея желания выходить в сеть. Он просто позволил себе раствориться в болтовне друзей, сосредоточившись на них. Его заметили через пару моментов, и они бурно его поприветствовали. Он пропустил вопросы о самочувствие мимо ушей точно так же, как делал с сообщениями. Остальные приняли его молчание, пусть и с некоторым недовольством и беспокойством, продолжив говорить. Саша вынурнул из своего полусна, когда с другого конца студии раздался громкий хлопок. Он повернул голову в сторону входа, и мгновенно все мысли, если они все еще были, пропали из головы. Илья стоял прямо там перед Парадеевичем, ярко улыбающийся, красующийся щëлкой между зубов. Саша буквально видел сияющую добрую ауру вокруг него. В животе немного закололо. Это ли то, что называют бабочками? Нет, глупость, это просто была тревожность, неприятно бурлящая в желудке. Саша нервно сглотнул, надеясь, что его волнение не сильно заметно со стороны. Кажется, прошло уже полторы недели с того вечера, Саша должен был принять отказ, учитывая, что шансы на взаимность были минимальными, практически нулевыми. И он пытался. Пытался не думать об Илье, о его добрых глазах, о его немного глупой причёски, о его милой улыбке, но, как бы Саша не старался, каждый раз всплывает одно и тоже. Он почувствовал всеми уголками разума, когда карие глаза оглянули всю комнату и остановились на нём. Он не мог не заметить, как щербатая улыбка слегка померла прежде, чем неуверенно вернуться на место, когда Илья отвёл взгляд от Ермолаева. Саша смотрел на Яцкевича ещё долгие пару секунд, растинувшиеся на, казалось бы, часы. Он резко отвернул голову, когда понял, что слишком открыто пялится. С другого конца помещения прямо на него смотрел Парадеев, слегка нахмариа брови в непонимании. Заподозрил ли он что-то? Да и неважно это как-то было сейчас. Совсем скоро напряжение между ними двумя заметят все знакомые, пропустят это лишь слепые. Оставшуюся съемку Саша был ещё более подавлен, чем всю эту неделю. Его предмет обожания был прямо тут, перед носом, но теперь он не мог ни то что дотронуться без повода, даже взглянуть было слишком трудно. Ермолаев физически мог ощутить ту неловкость, которую чувствовал Илья, ещё чуть-чуть, и он мог бы дотронуться до неё. Лёша каждый раз хмурился, когда они оба отказывались от взаимодействий друг с другом, и негодовал напрямую перед камерами, однако ни один из них так и не дал чёткого ответа без шуток. Саша смотрел на Илью тайком, пока ребята заняты своими разговорами, и камеры наведены на них. Его взгляд будто застилало пеленой каждый раз, когда яркая улыбка блестела в кадре. Чёрт возьми, есть ли общество анонимных безнадёжно влюблённых, не имеющих шанса на взаимность? Саше не помешало бы сходить на пару встреч этого клуба. Когда съëмки наконец-то закончились, Саша постарался выйти со студии, как можно быстрее, чтобы Лёша и Парадеев не успели подловить его и распросить о напряжении в их с Ильёй дружбе. Съëмочное помещение находилось на втором этаже многоэтажного здания, поэтому он быстро спустился по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Дверь открылась, и в лицо Ермолаева ударил порыв свежего морозного воздуха. Вдохнув полной грудью, он остановился, позволяя себе прочувствовать этот момент. Шум оживлённой дороги перебивал тихое капание с крыши. Видимо, пока он был на съемках, прошёл дождь, теперь улицы были усеяны новыми лужами, дополняя те, что были до этого. Думается, скоро Москва и вовсе превратится в одно большее озеро. Станет аналогом Атлантиды, покоящейся на дне океана, и улицы, наполненные чужими счастливыми и грустными воспоминаниями, замолкнут навсегда под покрывалом воды. Саша достал старую пачку табака и вытянул из неё тонкую сигарету. Хотел ведь бросить курить, но на душе такой холод, что без обжигающего лёгкие никотина не выйдет согреться. Он стряхивал пепел под ноги, на мокрый асфальт, и не сразу услышал, что дверь позади открылась. За спиной раздался тихий кашель. Спустя секунду рядом с Сашей встал Илья, сунувший руки в теплые карманы куртки. Саша старался не смотреть на него, не желая разрушать тот хрупкий комфорт между ними. Сигарета дотлела до фильтра, даже чутка обожгла кончики пальцев прежде, чем он щелчком отправил её в ближайшую мусорку. Тишина растянулась ещё на некоторое время, пока Илья не заговорил, — Может тебя подвезти? — Саша резко повернул голову в его сторону. Яцкевич смотрел на дорогу, глаза бегали между разводами на лужах, вызванные вибрацией от потока машин. — Да, спасибо, — ответил Саша слишком быстро, чтобы казаться раздумывающим. Было ли ошибкой соглашаться так скоро? Нужно ли было чутка подумать? Да о чём он мог вообще думать в этот момент?! Илья пошёл по парковке к своей машине, яркой, как он сам, а Саша поспешил за ним. Они сели в салон автомобиля, и Яцкевич сразу включил печку, ожидая, пока воздух потеплеет. Саша откинулся на спинку пассажирского кресла. В его мыслях шумела буря. Как бы сейчас не накосячить и не испортить всë ещё больше. Что он мог сделать, чтобы сохранить их дружбу? — Саш, прости, я плохо поступил тогда, — Илья посмотрел в светлые глаза друга, его голос был наполнен сожалением. За что? Он ведь имел полное право сделать то, что сделал. Саша не возражал бы даже, если бы тот ударил его. Лишь бы не игнорировал, как всю эту неделю. — Я не должен был уходить и говорить, что ты пидор... — На самом деле он не говорил именно так, но Саша закрыл на это глаза. — Ты же понимаешь, что мы... Что мы всë еще друзья? Саша выдохнул. Друзья. То, на что надежды уже почти не осталось. Да, это не те отношения, которые он хотел бы, но это то, что он действительно мог получить. — Да, — он начал говорить, но воздуха не хватило, — Да, я знаю, — он наконец-то посмотрел в родные карие глаза. Илья поджал губы и завёл машину, его брови все ещё были нахмурены. Саша мог разглядеть в его мимике то, что раньше не видел, и это лишь больше смутило. Как бы Саше не хотелось завязать разговор, всю оставшуюся поездку они молчали. Попрощавшись, он вышел из автомобиля и остановился у подъезда, чтобы посмотреть, как тот уезжает. *** Музыка била по ушам, содействуя развивающейся головной боли. Прошёл уже примерно месяц с его неудачного признания, и всё не очень то и хорошо шло. Они с Ильёй общаются, или, если быть честными, пытаются делать вид. В их переписке остались лишь напоминания о съемках и скудные вопросы «Как дела? Что делаешь?» Раньше чат был наполнен бессмысленными разговорами ни о чём, по несколько раз в день Саша листает его в вверх, чтобы прочитать их снова и снова. Илья всë ещё чувствовал себя неловко с ним, шугался прикосновений, даже самых лёгких, и никогда не подходил слишком близко. Боиться? Или ему мерзко? Саша не мог его винить, иногда ему самому от себя тошно. Слева от него на диванчике совсем недавно сидел Влад, но он уехал несколько минут назад, сказав, что у него дела. Какие дела он мог решать, когда был пьян? Он поехал на своей машине? Даже мыслей на беспокойство о друге не хватало. Где-то чуть поодаль Гориллыч и Костя говорят с каким-то знакомым Дани, работающем в этом клубе. Они всем Хазяевским коллективом поехали сюда именно по его рекомендациям. Пусть и многие из из компании не пьют, расслабиться и просто потанцевать можно было и без алкоголя. Парадеевич и Кореш умотали за какими-то напитками к бару, оставив Ермолаева одного. Точнее Ермолаева и Яцкевича. Илья не сразу согласился на поездку в клуб, но все таки поехал под натиском друзей. Он весь вечер сидел достаточно тихо, что не очень было на него похоже, но возможно причина в том, что ему пришлось сесть рядом с Сашей. Ермолаев схватил стакан с неизвестным коктейлем и выпил его, скривившись от слишком приторного вкуса. Возможно не стоило ему ехать. Он снова слишком зациклился на Илье, ему надо было чутка развеяться и выпить. Ему следует встать с этого гребанного дивана и может быть найти себе симпатичного парня, чтобы перепихнуться в одной из кабинок клубного туалета, как это бывает в тупых фильмах. Саша попытался встать со своего места, но внезапно мир наклонился, а к горлу поступила тошнота. Он упëрся рукой в стол, пытаясь поддержать тело в вертикальной позиции, а другой прикрыл рот. Перед глазами всё потемнело, будто ещё чуть-чуть и он потеряет сознание. Боже, сколько он вообще выпил блять? Он почувствовал, как теплая рука обняла его за плечи и заботливо повела куда-то. Разум слегка очистился, когда Саша поласкал рот, стоя у раковины после того, как выблевал весь свой желудок в унитаз. Рядом стоял Илья, глядящий на него беспокойными большими глазами. Выключив кран, Саша повернул голову, заглядывая в карие радужки. Он видел в них всё: любовь, безмерную красоту души, надежду, счастье. Была бы возможность, он бы утонул в них навсегда без возможности выбраться. Из приоткрытых губ вылетел выдох. Он был абсолютно безнадежно влюблëн. Влюблён в эти глаза, в эти щёчки, в эти руки, в этого человека, в Илью. Саша сжал раковину и опустил взгляд на пухлые губы. — Можно я тебя поцелую? — он сам не понял, как это вырвалось, он будто потерял контроль над тем, что выходило из его рта. Илья беспокойно посмотрел на него. Его брови опустились ниже прежнего, а губы слегка приоткрылись. Буря, бушующая в его мыслях была очевидна. — Я... — Саша отвернулся и уперся взглядом в собственные руки, прикрыв глаза, — Прости, я не думаю о том, что говорю... — Можно, — тихо отозвался Илья, перебив его. Тишина повисла в комнате, оставляя лишь шум музыки, играющий за дверью. Ему это не послышалось? Саша повернулся и взглянул на Яцкевича. Тот поджал губы и слегка прикрыл веки, будто ожидая, что Саша действительно его поцелует. Ему не послышалось. Саша медленно подошёл ближе к Илье и запустил свою руку в его кудрявые волосы. Он перебирал их пальцами, чувствовав лёгкую дрожь тела напротив. Он приблизился к лицу Яцкевича, обдал его губы горячим дыханием, уже намереваясь коснуться их своими, как Илья сделал резкий шаг назад, зажмурив глаза, позволяя чужой руке выскользнуть из волос. Саша будто в это же мгновение протрезвел, понимая, что сейчас происходит. Он мотнул головой, сжав руки в кулаки, и поспешно вышел из туалета. Он не знал, от чего бежал: от себя и своих чувств или от Ильи, решившего сделать ему поддачку. Он был зол на Илья, так зол. Яцкевич насмехался над ним? Решил потешиться над его чувствами? Или же... Сам не решил, чего хочет? Саша не может винить или злиться на Илью, знает, что тот никогда бы не сделал этого просто, чтобы посмеяться. Тот слишком дорожит своим и чужим комфортом. Возможно ему просто надо время, чтобы разобраться в себе. «Чтож,» — подумал Саша, — «Если ему нужно время, я его дам». Илья сам решит, будут ли они общаться или нет, а Саша примет его решение, каким бы оно ни было. *** Тёплая уютная атмосфера царила во всей квартире, проникая прямо в души людей, находящихся в ней. Улыбки сияли на лицах, а смех отражался от стен. Сейчас во время стрима ребята обнажали всë своё счастье от встречи. Гориллыч краснел от смеха и пытался приготовить хоть что-то, пока Лёха постоянно доставал его, а Парадеевич держал в руках чат и сам уже был на грани истерики. Саша стоял в проходе на кухню в квартире Кореша, он смеялся лишь время от времени, предпочитая наблюдать за одним из своих друзей, стоящим неподалёку. Прошло примерно две недели с того неловкого момента в клубе. Они с Ильëй ни разу не поднимали эту тему. Он дал Яцкевичу время подумать над тем, что для него значит их дружба и Сашины чувства, которые за это время не остыли ни на градус. Саша с обожанием смотрел на Илью, и тот, почувствовав это, повернулся к Ермолаеву. Карие глаза загорелись решимостью, когда заглянули в чужие светлые радужки. Илья наклонился к нему и негромко произнёс, прочистив горло, — Мы можем поговорить? Саша кивнул, и они вдвоём неспеша прошли в спальню Леши. Илья закрыл дверь за ними и встал перед Ермолаевым. Он пару раз открыл рот, набираясь смелости сказать что-то, и всё же произнëс, — Мы с Каролиной расстались. Саша моргнул пару раз, пытаясь осознать услышанное. — Оу, я... Сочувствую? — сказал он, не знаю, как именно реагировать. Должен ли он радоваться? — Саш, я... — Илья запнулся пару раз и остановился. Он поджал губы и отвёл, взгляд, раздумывая о чём-то, Саша не торопил его. Внезапно через пару секунд он обернулся к Саше и резко сократил расстояние между ними. Рука легла на заднюю часть чужой шеи, слегка сжав её. Губы Ильи лёгким движением легли на Сашины, воспроизводя практически невесомый поцелуй. Саша будто остолбенел. Что-что, но сегодня он этого не ожидал. Где-то там за стенкой пацаны смеются с очередной шутки и общаются с чатом, даже не заметив их отсутствие. Прямо сейчас его целует Илья. Тот самый Илья Эксайл, который поселился в его сердце полтора года назад и с тех пор не желает выходить, как бы его оттуда не выгоняли. Это действительно не было сном? Ущипните его кто-нибудь. Он примерно на процентов 70 уверен, что это очередное влажное сновидение, где после этого поцелуя последует эротическое продолжение, после которого он проснётся весь в поту со стояком под одеялом. Саша пропустил момент, когда потерялся в своих мыслях, и вернулся обратно лишь тогда, когда Илья начал медленно отстраняться. Ермолаев резко поднял руки, обняв его за плечи, и возобновил поцелуй с новой интенсивностью. Он с особой радостью сминал губы Ильи, наслаждаясь его вкусом. Как же долго Саша мечтал об этом. И неважно, как долго это продлится, лишь бы это повторилось ещё раз.