Не уходи

— Всем спасибо, кто был с нами до конца! Всех любим, обнимаем. Увидимся в эту субботу, если ничего не изменится. Всем пока! — Толя с облегчением нажал на кнопку "завершить трансляцию", и на экране появилось привычное уведомление — "Трансляция завершена". Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Сегодняшний эфир выдался особенно трудным: в чате появлялись надоедливые вопросы, некоторые из которых казались просто глупыми, донатеры присылали произведения, отнюдь не самые простые для оценки, а среди самих заказов не было ни одного грамотно написанного, мелодичного трека. Толя старался поддерживать атмосферу, но каждую пятую минуту его мучила зевота, напоминающая о сегодняшнем двухчасовом сне. Три часа томительного пребывания перед камерой вымотали его полностью. И вот, наконец, когда трансляция закончилась, и гул в голове утих, он не решался подняться. Он чувствовал, как тело постепенно начинает поддаваться расслаблению и между тем погружаться в дремоту. Зато сидящий рядом, его близкий друг Дима, казалось, не испытывал таких же мучений. На его лице играла удовлетворённая улыбка, а в руке находилась, седьмая за этот вечер, бутылка с остатками пива. Его разум, затуманенный алкоголем, ничего почти не соображал. Рачинский со звоном уронил склянку на пол и, не сдержав свои чувства, мучившие его уже несколько месяцев, прильнул к другу с объятиями, уткнувшись в его шею. "Странно, он до этого никогда не проявлял такой нежности" — успел подумать полусонный Дип. Но сейчас у него не хватало сил, чтобы оценить эту близость... — Фри...- начал бухой ЛД, — Фри... принеси ещё... пожалуйста... — Эта последняя была, — спокойно ответила девушка, на чьем лице виднелась едва заметная усмешка, вызванная недавно произошедшими действиями со стороны Дмитрия. — Ну посмотри что-нибудь... Вообще без разницы.... И... И дверь закрой. Если бы Фрики не потребовалось сейчас уйти к себе в комнату, дабы быстрее лечь спать, то, вероятнее всего, отправила бы Диму самого на кухню, чтобы тот сам нашел себе что-нибудь выпить. Но сейчас, сделав все по указаниям Рачинского, Фри принесла, недопитый, на удивление, "Арарат". — Там больше ничего нет, — сказала девушка, поставив почти пустую бутылку на стол к ноутбуку. ЛД, который все ещё обнимал почти уснувшего Дипа, бросил небрежный взгляд на Фрики, а затем на склянку, с жадностью выдул остатки коньяка, и даже не удосужился поблагодарить, наблюдающую за ним Фри. Но ей в свою очередь было не до этого: сонливость брала своё, поэтому, пожелав парням спокойной ночи, она ушла к себе, благополучно закрыв дверь. — Я тоже, наверное, спать пойду, — зевнул Дип, пробуждаясь от дремоты, — поэтому давай. Толя, собирался было встать, но крепкие объятия Димы не хотели его отпускать. Вместо этого, голова Рачинского уютно устроилась на плече Семёнова. — Ди-им, я спать пошёл, — повторил Толя, но в ответ послышался только несогласный скулеж. — Димо-он, — Дип начал будить собеседника. На что тот, приподняв голову, с явным недоумением переспросил продолжительным "Что..?" — Отпусти, я уже засыпаю, и ты спать иди. — Нет. Толь... — начал было Дмитрий, но остановился, поджав губы. — Ты чего? — Да нет, ничего... — все так же, опустив голову обратно, говорил Рачинский. Его руки ослабли и приспустились. Толя этим воспользовался. Он не спеша поднялся и хотел пойти умыться, как вдруг Дима опять заговорил: — Толя... Толь, можно мне... — тут Дмитрий опять замялся. — Что, Дим? Давай быстрее, я сейчас усну уже, — Голос Толи прозвучал сдавленно. Его веки предательски слипались, а в висках пульсировала тупая боль от недосыпа. — Помоги кровать расстелить... Рачинский не придумал ничего лучшего на свою пьяную голову. Ему было без разницы где и как спать. Желание провести больше времени с своим другом в данный момент брало верх. — Ладно, пошли, — Дип протянул руку другу, помогая ему встать, — Ты хоть дойти то сам сможешь? Рачинский ничего не говорил. Поднявшись на ноги, его голова немного вскружилась. Он пытался прийти в себя. — Ди-им? — Толя замолчал, дожидаясь ответа, но его не последовало. — Понятно... Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет из-под шторы падал на убранную кровать. Дима, шатаясь, сделал пару неуверенных шагов вперед, но его ноги вдруг подкосились, и он едва не рухнул на пол, если бы не Толина быстрая реакция. — Осторожней, — Семёнов подхватил его под руку, чувствуя, как горячее дыхание друга обжигает шею. Рачинский смущённо засмеялся, будто пойманный на чём-то запретном. Его пальцы сжали ткань футболки Дипа. — Ты совсем уже... — В голосе Анатолия не было раздражения, только усталая снисходительность. Он потянул одеяло, попытался расправить его одной рукой, но Дима, вместо того чтобы помочь, вдруг облокотился на него всем весом. — Блять! — Толя не удержал равновесие и рухнул на край кровати, а Дмитрий, не выпуская его из объятий, упал следом. На секунду воцарилась тишина. Только тяжёлое дыхание Лжедмитрия нарушало её. — Ты вообще в себе? — Толя попытался приподняться, но Рачинский прижал его сильнее. — Не уходи... — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая настойчивая, почти детская мольба, что Толя замер. — Дим, ты чего? — он повернул голову, пытаясь разглядеть лицо друга в темноте. Но Дима не отвечал. Его пальцы сжались, вцепившись в Толину одежду, а горячий лоб упёрся в плечо. — Всё нормально... — Рачинский стал засыпать в такой позиции, все больше прижимаясь к Анатолию. Воцарилась тишина. Семёнов не знал, что делать. Хоть он и понимал, что его друг пьян, но с чего бы вдруг тот с такой настойчивостью пристает к нему? — Можно я спать пойду? — Снова произнес Толя с неким раздражением, развеяв повисшее в воздухе недопонимание. Дима вновь отрицательно промычал в ответ и настойчивее уткнулся уже в шею Дипа. Толя был в растерянности. — Почему? — Я с тобой хочу... — Что с тобой происходит? — ответа не было. Тишина стала оглушительной. Рачинский не отвечал, но его объятия снова стали плотнее, почти отчаянными. Он не произнес ни слова, но все его тело кричало: «Не уходи. Пойми меня без слов». И вдруг Толя все понял. Вспомнил долгие взгляды ЛД, его странную замкнутость в последнее время, ревность к разговорам по телефону с Настей. Вспышки немотивированного гнева и, наоборот, моменты несвойственной нежности. Все пазлы сложились в одну пугающую и ясную картину. Он не сказал ни слова. Не оттолкнул, но и не ответил на объятия. Он просто... сдался. Его тело обмякло, усталость накрыла с головой. Он медленно, тяжело опустился обратно на подушку. — Ладно... — Тихо выдохнул Дип в темноту. — Ладно, Дим. Спи. Он позволил другу прижаться к нему, чувствуя, как то напряженное дрожание в его теле понемногу утихает, сменяясь ритмом глубокого сна. Семёнов лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он не знал, что он чувствует. Пустоту? Испуг? Смутную теплоту? Но он знал одно: их дружба только что закончилась. А что придет ей на смену, было самой страшной и неизвестной загадкой. Утро обещало быть нелегким.