маленькие секреты

Пальцы огладили мягкий живот. Обвели, чуть надавив, низ. Оттянули резинку домашних шорт, провели по влажному белью. Макс наконец-то может расслабиться. Ей шестнадцать. Два года назад, будучи любопытной и – совсем немного – озабоченной, она вычитала в мамином женском журнале про то, как девушки «делают себе приятно». И с того дня это стало её постыдным маленьким секретом от всего мира. Закрытый на семь замков. У неё ведь даже не было подруг, а парням такое не расскажешь. Но каждый вечер, как только Билли заканчивал последнюю тренировку и, в своей неповторимой сучьей манере, желал ей спокойной ночи, она запускала руки в бельё. За два года сладкой практики она наловчилась двигать пальцами быстро и правильно, так, чтоб достигнуть той самой конечной точки, прочувствовать её, как можно ярче. На стене висели смешные карточки из фотобудки, под кроватью лежал скейт, по комнате валялась одежда, которую всё никак не находилось времени убрать, такая яркая в этом крошечном городке луна осыпала комнату белёсыми блёстками. А Макс в смешной пижаме с лисятами громко дышала через рот, смыкая пальцы на твёрдом соске. Ладонь крутила и щипала, сжимала небольшую грудь, пока вторая рука гладила мокрую промежность. Кудри разметались по подушке, шорты и трусы упали на пол, а влажные губы шёпотом повторяли одно и то же имя. Одно и то же имя третий месяц подряд. Вообще, Макс любила парней. Они смешные, сильные, защищающие. Бесят иногда, конечно, но и Макс не подарок. Но в её жизни редко бывает просто. Отношения с братом, с друзьями, с родителями. Всё налаживалось лишь через сотню проблем и тысячу недомолвок. Но влюблённости менялись всегда, как по часам. Всегда, но не сейчас. Много смеха, ярких красок, резинок в волосах, лака для ногтей и мороженого. Игры с силами и стёб над глупыми парнями. Первые Конверсы и разбитые на скейте коленки... Эл. Губы шептали отчётливое, любовно-нежное «Эл». Лучшие подруги. Да ещё какие! Вместе дадут отпор любому врагу – хоть дурацким мальчикам, хоть мерзкому монстру из глубин Изнанки. Всегда за руки, всегда с радужными тенями на улыбающихся лицах, всегда в коротких шортах и милых юбках. Но чем больше Эл раскрывалась, давала пощупать свою израненную, болящую, но безмерно добрую душу, тем сложнее было Макс. Сложнее перестать касаться, сложнее оторвать взгляд, сложнее прощаться, когда пора домой. Макс была готова открутить голову Майку за то, как тот поступает с Эл. Как врёт, кричит и срывается. Как лажает и глупит. И главное, как он смотрит на Уилла. Макс было больно, дурно и противно. Брось Эл, раз так сильно влюблён в него. Расстанься и засматривайся на его задницу столько, сколько хочешь. Оставь её тому, кому нужны отношения с ней, кто любит её, кто, блять, хотя бы любит, сука, девушек в принципе, Квирллер! Закончи этот кошмарный гетеро-спектакль. В этой компании тебя не осудят, но наберись наконец смелости. Но из всего внутреннего монолога ярче всего выделялись слова: «Оставь. Её. Мне». Оставь Эл, чтоб я могла быть с ней. Беги в ноги к Уиллу и предлагай ему хоть руку и сердце. Но оставь Эл мне. Ты не заслужил её. Зато заслужила я. Пальцы надавили на клитор. Мысли текли мерным ручьём: Вот она помогала Эл выбрать лифчик, закрывшись с ней в примерочной. Смотрела на неё почти голую, смущённую, весёлую. Прошлись, собрав прозрачный секрет. Макс застёгивала на ней очаровательное оранжевое платье, как бы случайно огладив позвоночник, впитав нежную теплоту её кожи. Первый палец вошёл легко, пока другая рука царапнула сосок, заставив Макс слегка подкинуться на кровати в тихом полустоне заветного имени. Они упали на эту самую кровать, и Макс победно села ей на бёдра, объявив себя победительницей в драке подушками. Второй палец проскользнул, приятно растянув влажные стенки. Чувство такой необходимой наполненности заставило ноги легко подрагивать. Эл шептала ей на ухо что-то забавное, пока они сидели в кино на глупом ужастике. Мурашки от её тёплого дыхания щекотали в миг взмокшую спину. Одна рука гладила клитор, пока пальцы быстро двигались внутри. Глаза закатывались от удовольствия, мягкий шёпот прокатывался шелестом по комнате. Макс не могла остановиться влажным хриплым голосом произносить её имя. И вот ещё секунда, одна, две, три и- Эл сдёрнула чёрную повязку с глаз. Руки тряслись. На языке застыло горячее «Макс», которое, казалось, очень нужно было лучшей подруге сейчас. Которое так хотелось ей подарить. Шипение приёмника разносилось по комнате. А вот и её взаимный маленький секрет от всего мира. Ей нравилось наблюдать за Макс. Как та решала домашку, в тайне ото всех училась играть на гитаре, как иногда отрабатывала трюки на скейте в коридорах дома, объезжая гантели брата. Эл просто любила смотреть на неё, когда не могла быть рядом. Украдкой подглядывать на расстоянии. Но сегодня Хоппер вернулся позднее обычного, а значит и Эл осталась одна лишь глубоко к вечеру. Хотела подсмотреть, как Макс спит, может, погладить её по волосам или тихо пожелать спокойной ночи. Но застала за чем-то интимным. Непонятным. Завораживающим. И по собственным установленным правилам она должна была тут же выбежать из путей, не нарушать негласный закон личной жизни Макс. Но не смогла. Приёмник выключился, в комнате потух свет, а Эл привычно вытерла нос. Комната погрузилась в лунную полутьму, а эмоции захлестнули с новой силой. Огромный стыд, за то что подсматривала за тем, за чем нельзя. Липкий страх, что ей будет тяжело после этого смотреть Макс в глаза. Мягкое, игривое возбуждение в мокром белье. И надежду. Надежду, что её чувства примут. Что спектакль, который они с Майком затеяли, когда наконец поговорили после всех тех ссор, что шли по пятам за их отношениями – сработал. Что Майк сможет вывести Уилла на эмоции и начать всё-таки встречаться со своим ненаглядным. А Эл сможет оборвать расстояние вытянутой нити дружбы между ними, перестанет прятаться от Макс. Всего через пару минут Эл снова была в путях. Макс валялась на кровати – пыталась отдышаться после той самой точки. – Я люблю тебя, Эл, – видимо, и в её голове крутилось слишком много чувств. Они выливались через край, вслух. – И я тебя, Макс – словно бы эхом отдалось в её голове, – и я люблю тебя.