«Love Omerta»

***

Искать и выбирать собственные решения в жизни, где тобой руководят - невозможно. Тем-более, когда ты не против подобной власти. Готовый идти на всякое, даже принять собственную слабость над властью "твоего", это все равно, что отказаться от себя ради каких-то побуждений. И чаще тех, которые ты не можешь объяснить. Это так же случается от того, что ты исписан образным накатов ощущений, которые по мнению других имеют весомое значение. Но к чему это всё, если оно не является настоящим?

Не явная, как смерть и не приходит из глубин подсознания, а находится на поверхность, так что она ощущается, как что-то далекое от вас. Но не бывают безучастны человеческие чувства, что приписаны живым личностям. Поэтому тело позволяет себе тонуть в этом, принимая всё без остатка, словно другого выхода и нет. Тонуть в этом бесконечная мука, которая позволяет быть тем, кем пожелает душа, даже не владея тем, что является твоим по праву. Наверное, это и есть то, что заставляет Норриса вновь и вновь проживать жизнь в которой его руки испачканные кровью и не принадлежат ему.

***

Свет поглощал, заманивал и вел туда, где заканчивался его путь и выявлялась кромешная тьма. Тяжёлые шторы вели эти светила вдоль темного паркета, что довел их вплоть до входной двери. Блестела золотая ручка, отражая размеренную атмосферу, которая царила в помещение. Но тут же это все растворилось в скрипе, от чего освещение сместилось к картинами, что висели на стене. И за всем этим появляется невысокая фигура. Все сменяется, как вкус напитка, если засыпать чуть-чуть сахара. Так же и с появлением этой кудрявой головы, все изменяется в моменте. Легкая походка и неожиданное появление заставляет Сайнза выпрямиться и отодвинуть в сторону, лежащую перед ним пепельницу. Раздается звук сдвига стола, вдоль паркета, так же прошуршали страницы, что располагались на краю стола. Что-то пробегает между ними и Карлос ощущает на себе этот искрящийся взгляд парнишки. — Босс, можно к вам с личной просьбой? — Говори. - молвит мужчина, внимательно очерчивая его размеренным взглядом. Видно, как парнишка сменяется в лице, чтобы расположить к себе Карлоса. Босс замечает это и его глаза останавливаются, расслабленно расположившись в кресле. — Я хочу поехать с вами вечером. - игриво сказал он, чуть наклоняясь вперед. — На встречу. Повисает тишина, что только изредка прерывается шуршанием бумаги на которую уселся Норрис. — Зачем? - он несколько секунд изучает его, губы тронуты легкой усмешкой. — Чтобы снова перечить мне при гостях? — Может, всё-таки, чтобы украсить ваш вечер. - он ёрзает на месте, глупо хлопая глазками. — Ты уверен, что справишься со своими обязанностями? - мужчина положил ладонь на гладкую поверхность, став аккуратно поглаживать её, изредка постукивая пальцами вдоль него. — Уверен, - прищурив глаза, он с вызовом замолк, пытаясь примерно понять ответ, который последует за его словами. — что справлюсь с вами. — Хорошо. Только помни о.. — Правилах. Знаю-знаю. - перебил его Ландо, юрко спрыгивая со стола. И дойдя до двери, театрально поклонился мужчине, легко отправив воздушный поцелуй вслед появившейся ухмылке на лице дона.

***

Музыка тихо льется вдоль помещения, перемешиваясь со звоном бокалов, которые незаметны в перезвоне звонких голосов, что окатывают весь зал. Хрустальные люстры блещут и отражают яркие улыбки, которые сияют на лицах собравшихся. Так же особенно видна фигура Сайнза, что находился в небольшом обществе, которое замыкал Ландо, стоящий подле него. Они перемещались вдоль людей, разглядывая каждого, на которой упадет взгляд дона. И в каждом таком кругу он словно притягивал к себе внимание. — Сеньор Марчелли, - приветствовал он одного из гостей, легко касаясь его плеча. — Я всё ждал, когда увижу ваше новое вино на столах. Говорят, урожай этого года особенно удачный. Мужчина, что был немного старше Сайнза расплылся в довольной улыбке: — Сайнз, вы всегда умеете подобрать слова. Я пришлю вам пару ящиков. Конечно, подле него маячил Норрис, что изредка кидал немного растерянные улыбки, что сопровождались косым взглядом в сторону босса. Но тот был настолько безмятежен и собран, что парню казалось будто он единственный в этом зале, кто находился в напряжение. Даже виски в бокалах не плескалось, как натянутое ощущение в его груди, которое будто вот-вот выйдет из своих граней. Поэтому внимание могло перейти на вверх — потолки украшали фрески и лепнина, а посередине располагалось большое зеркало, через которое можно было разглядывать зал сверху. И так же быстро Ландо отвлекался на звон посуды или серебряные подносы, которые украшали длинные столы. Блестели устрицы, что были будто начищены до блеска и покрыты лаком, лишь бы все было переполнено пафосом и выглядело идеально, как и фужеры расставленные пирамидой, украшаю всю эту композицию. Под томный звук контрабаса, Норрис вспомнил про свой урчащий живот и то, что он знатно проголодался за это все время. И по мере продвижения вдоль толпы гостей, он успевал мельком схватить закуску со стола, чтобы хоть как-то утолить голод. Ровно в тот момент, когда он собирался угоститься канапе, Сайнз направился в сторону другого круга людей. Шаг его сменился поспешным, но Ландо неотрывно следил за тем, как пространство откликалось на появление босса. Улыбки гостей становились мягче, спины — прямее, а в голосах звучало невольное уважение. Женщина средних лет, вдова одного из бизнесменов, улыбнулась: — Карлос, дорогой, я так рада вас видеть. Ваши слова на похоронах были... они помогли мне пережить то время. — В такие моменты главное — помнить, что рядом всегда есть люди, готовые поддержать. - он склонил голову и его голос стал снисходительнее, мягче. — Если что-то понадобится, двери моего дома для вас всегда открыты. Женщина тронула его за руку, искренне благодарная. А Ландо уловил: именно в этом — сила. Он не давил, он позволял людям верить что они с ним на равных. Особенно в момент их таковых слабостей или же в тех делах, в чем они были лучшими из лучших. Так и сохраняется репутация и взаимоотношения. Благодаря «дружбе», иллюзию которой Сайнз создавал сам. — Карлос, приятно видеть, что вы находите время для таких встреч, - произнёс он, будто проверяя реакцию. Его глаза поблескивали вызовом, словно сам не явился с опозданием. — А я рад, что вы нашли дорогу сюда, - ответил Сайнз ровно, но с теплым оттенком в голосе. — Боялся, что без вашего опоздания вечер будет слишком скучным. Вокруг прокатился приглушенный смех. И скрытая вражда между ними, сменилась улыбкой на лице собеседника — без обиды, почти с уважением. Между ними развеялось напряжение. Карлос был мастером слов, что попадали точно в сеть, без всякого сомнения в том, кто здесь хозяин. На это всё Ландо ощутил настоящий укол восторга. Все чувства, что граничили собрались воедино на дне фужера, тихо плеснув в такт музыке, которая царила внутри него, подобно той, что дополняла речи Сайнза. Хотелось что-то воскликнуть, вставить шутку, быть частью этого момента — показать, что он тоже здесь и тоже важен. Но слова застряли, так что контрабас и саксофон — смелость и дерзость — переплелись с гордостью и страхом быть отвергнутым.

«Я хочу говорить с ним. Только с ним. Без лишней лести и притянутой за уши улыбкой. Быть честным, таким чтобы он увидел меня, а не гостей. Чтобы слова мои не растворились в людях, смехе и перезвоне бокалов, а нашли путь к нему.»

Он играет, как музыкант. Ни лишней ноты, лишь мелодия, которая льется вдоль гостей, заставляя их поверить в наилучшее. Мысли текли ручьем и Норрис уже стоит слишком близко, почти на одном дыхании с Карлосом. Подхватывает его мелодию аж до перезвона восхищения, что касалось ушей. Хотелось подойти ещё ближе, услышать погромче этот низкий, спокойный, но до боли воодушевляющий голос совсем рядом. Ландо не мог оторвать глаз от Сайнза. В каждом жесте, каждом повороте головы и лаконичном слове он видел власть и одновременно себя; раздраженного, почти обиженного, что не может быть там рядом, где находится дон. Пока Карлос переходил от гостя к гостю — лёгкий комплимент женщине в алом, короткий вопрос пожилому политику, внимательный взгляд молодому предпринимателю — Ландо чувствовал, как его собственный мир тихо смещается. Он привык быть дерзким, уверенным, привык, что слова — его оружие. Но здесь, когда говорил Сайнз, парень ощутил свою пустоту. Или же то, что эти слова были щитом перед тем, кто является его властью. Беспрекословной, такой, что было бы странно сказать какую-то глупость и ощутить на себе улыбку босса, для которого она бы ничего не означала. Значит ли что-то для него Ландо? Их взгляды встретились на мгновение, парень ощутил, как тепло хлынуло по телу. Он будто бы услышал его и позволил своему взору коснуться Норриса, что глупо стоял где-то поодаль него, теребя верхнюю пуговицу рубашки, которую уже к этому моменту успел расстегнуть. Улыбка едва заметная, будто знак: "я вижу, что ты смотришь". И в этот момент Ландо непроизвольно выдыхает и отводит глаза, чувствуя странное тепло и лёгкое волнение. Наверное, он бы хотел сказать что-то остроумное, игривое, сделать шаг навстречу, но боялся сотворить что-то неправильное. Когда гости перешли к десертному вину, Ландо стоял у стены, делая вид, что рассматривает картину, но на самом деле он вполглаза наблюдал за передвигающейся фигурой Карлоса. Он подошёл почти бесшумно. — Ты весь вечер молчишь, - тихо сказал он, и от низкого голоса по коже Норриса пробежали мурашки. — Для тебя это редкость. Что-то с грохотом упало на паркет, похоже это было грохочущее сердце парня. Оно дрогнуло от этих слов и не выдержав равновесие свалилось под ноги им обоим. Но Сайнз, похоже не ощущал этого, а Ландо наоборот, от этой неловкости, с трудом осмелился взглянуть прямо в глаза дону. Вроде бы, вот оно — шанс. Но сомнение было в том, сможет ли он сказать хоть слово, которое будет только его? — Просто смотрю, как вы...управляете залом, - выдавил Ландо, но слова прозвучали скромнее, чем он хотел. — Я не управляю, - ответил Карлос. — Я лишь даю и говорю людям то, чего они ждут. — А мне? - вырвалось с уст парнишки, и в его голосе впервые сквозила искреняя уязвимость, смешанная с дерзким желанием быть услышанным. В тот миг Ландо ощутил: внутри него больше нет контроля, тем-более под чужой властью, только желание быть рядом, быть частью этого мира Карлоса. Ревность, которую он не признавал и что ранее была жгучая и неприятная, теперь окрасилась в тёплые оттенки. Он завидует не гостям, а самому ощущению близости к дону. — Не теряйся. Скоро уедем. - произнёс мужчина, склонившись чуть ближе. Он смотрел вслед. Карлос тут же растворился в толпе, и вдруг Ландо понял: теперь всё остальное в зале — музыка, смех, вино — кажется пустым. Был только он, Карлос, и странная уверенность, что это был знак.

***

Всё покрылось бархатным одеялом. Бесконечным, таким как чувства Норриса, что никак не мог улечься на дно. Салон был переполнен аромат парфюма Сайнза, что уже въелся ему под кожу. Приборная панель отбрасывала холодное свечение, а из магнитолы тихо лилась музыка, что убаюкивала уставшего парнишку. Он сидел на пассажирском сиденье, расслабленно облокотившись на спинку. Его монотонный взгляд постоянно возвращался к Карлосу, сидящему за рулём с привычной невозмутимостью. Этот образ манил Ландо сильнее любого света и звуков вокруг. Всё бурлило, особенно тогда, когда он вспоминал "образ"; Он весь вечер сиял, притягивал взгляды, и Норрис..стоял в стороне. А теперь Сайнз рядом, и он чувствует себя уязвимым. Ревность поднималась непрошенным жаром. Его окутывало непреодолимое желание быть ближе. Хотелось шутить, спорить, флиртовать — и одновременно боязень промахнуться, разрушить этот тонкий баланс. — Ты словно живёшь на грани, - пробормотал Ландо тихо, едва слышно. С лёгкой дрожью в голосе. — И даже сейчас я не могу понять, где кончается игра и начинается правда. Тишина растянулась на мгновение, которое показалось вечностью. Карлос молчал, лишь невольно улыбнулся, продолжая вглядываться в темноту вдалеке. Он был рядом. Только с Ландо и сердце теперь билось быстрее. Парнишка стал водить пальцами по холодному стеклу. — Ты всегда так спокойно водишь? - спросил он, нарушая тишину. — Всегда, - коротко ответил Карлос, не отрывая взгляда от дороги. — Даже когда… - Ландо запнулся, усмехнувшись. — Даже когда рядом кто-то мешает думать? — Зависит от того, кто мешает. Ландо чуть заметно подался вперёд. — А я? Карлос не ответил сразу. Только переключил передачу и уверенно повернул на улицу, где располагался его дом. Ни одного звука, только шорох ветра в листве. И вот они уже перед его площадкой. Карлос заглушил мотор, но не вышел. Свет панели погас, и в салоне осталась лишь лунная полоска на стекле. Ландо повернулся к нему: — Не спешишь? — А ты? - Карлос слегка усмехнулся. — Нет, - тихо сказал Ландо. Он устроился боком, локтем облокотился на дверь, наблюдая, как серебристый свет ложится на лицо Карлоса. — Ночью у тебя всё выглядит по-другому. Тише. Даже ты. Сайнз наконец повернулся к нему полностью. Их разделял только узкий подлокотник. — А ты всё тот же, - сказал он негромко. — Немного, - поправил Ландо, уголки губ дрогнули в полусмехе. — Или достаточно, чтобы говорить то, что думаю. — Например? Норрис вздохнул, расслабленно улыбнувшись, разглядывая его серебристые запонки, что блестели в лунном свете. Но он не отвёл взгляда. — Что мне нравится эта тишина. И то, что ты рядом. Молчание растянулось. Карлос не отводил глаз. Он с некой жадностью, смотрел в эти очи, будто его пожирало смятение, что если он отведет взгляд, то Ландо тут же исчезает. В этой паузе было что-то большее, чем игра: она казалась шагом, который каждый должен сделать сам. Наконец Карлос легко коснулся его руки — не спеша, почти невесомо. — Иногда, - сказал он, — самое важное не требует слов. Он не двинулся, только позволил пальцам переплестись с его. Затаив дыхание, Ландо пытался подавить в себе чувство восторга и безумной радости от этого жеста. Хотелось забыться в этом, позволить этой ладони больше, чем просто прикосновения. Он готов был подчиняться, отказаться от себя и своей воли, лишь бы что-то значить для него. Они сидели так, пока тишина не стала их общей. Ландо прикрыл глаза, изредка открывая их, чтобы проверить реально ли то, что происходит. Но он не двигался и толком не дышал, лишь бы не нарушить этот момент. Никто из них не торопился выйти из машины. Пока Карлос чуть сжал его руку и тихо добавил: — Пойдём, принцесса, думаю ты устала после такой тяжелой работы. Он ехидно улыбнулся, подмигнув парнишке, и ловко высвободился из этого замка. Норрис улыбнулся, вновь вспомнив то мероприятие и эту обворожительную улыбку.

***

Им не нужны слова, чтобы понимать то, что произойдёт через минуту.