Когда снег перестал быть холодным

В квартире стояла тишина, будто даже воздух боялся нарушить её хрупкое равновесие. Сонхва смотрел на отражение — глаза, в которых ещё хранился утренний разговор. — Мы должны появиться на балу у моего друга. Десятилетие компании, — сказал Хонджун, застёгивая манжеты. — Вместе? — осторожно спросил Сонхва. — Конечно, — коротко ответил тот, не поднимая взгляда. — Водитель заедет за тобой позже. У меня встречи до вечера. Он ушёл, оставив после себя запах парфюма и привычную тишину. Сонхва не ответил — только посмотрел ему вслед, сжимая кружку с остывшим кофе. Теперь, спустя несколько часов, он стоял перед зеркалом, застёгивая тёмный топ с высоким воротником, напоминающим традиционное китайское платье. Глубокий вырез подчёркивал линию ключиц, но оставлял место для загадки. Ткань мягко обтекала тело, тёмные классические брюки создавали идеальную симметрию, а блеск туфель Cesare Paciotti отражал свет, как вызов. На кровати лежала белая сумка Chanel — штрих, лёгкий, как снежное пятно на ночном небе. Он взял её, провёл пальцами по гладкой коже и тихо выдохнул. — Если ты не видишь меня дома, Ким Хонджун… тогда попробуй не заметить меня там. Он расправил плечи, глянул в зеркало в последний раз — взгляд стал холоднее, осанка прямее. Сонхва выглядел не как тот, кого забыли. Он выглядел как тот, о ком невозможно не вспомнить. --- Зал отеля сиял золотом и стеклом. Музыка лилась мягко, а гости перемещались, как движущиеся силуэты в хрустальной витрине. Хонджун стоял у барной стойки, разговаривая с партнёрами. Его светлые волосы блестели в свете люстр, на лице — вежливая маска. Он не заметил, как шум стих на мгновение. Сонхва вошёл. Медленно, не спеша. Каждый шаг отзывался тихим эхом каблуков. Его образ был чересчур идеален, чтобы остаться незамеченным — чёрная ткань ловила свет, белая сумка выделялась, как точка восклицания. Несколько человек уже обернулись. Хонджун тоже. И впервые за долгое время — замолчал. Сонхва сделал вид, что не заметил. Он прошёл мимо, легко кивнув знакомым лицам, будто его присутствие здесь — просто вежливость. Но уголки губ дрогнули — почти незаметно. Он знал, что Хонджун смотрит. --- Он стоял у столика, держа бокал шампанского. Вокруг — мягкий гул разговоров, приглушённый смех, звон стекла. И вдруг к нему подошёл кто-то — высокий мужчина в идеально сшитом костюме. — Сонхва? Не ожидал увидеть вас здесь. Вы сегодня… выглядите великолепно. — Спасибо, — ответил тот спокойно. — Рад, что вы заметили. Мужчина засмеялся, наклонился ближе. — Всё-таки не зря пришёл. Сонхва позволил уголку губ приподняться. Он знал, что Хонджун видит — и видел, как тот напрягся. — Вы не против, если я приглашу вас на танец? — Зависит от музыки, — тихо ответил Сонхва. Хонджун поставил бокал слишком резко. Стекло звякнуло, жидкость плеснула через край. Он сделал несколько шагов вперёд — и весь зал будто почувствовал перемену. Сонхва обернулся — впервые за вечер. Их взгляды встретились. И в них было всё: злость, боль, память и то, что никогда не исчезло. Он всё-таки добился своего. Хонджун не просто увидел его — он наконец снова почувствовал. --- Дверь квартиры закрылась с сухим щелчком. Сонхва снял туфли и поставил их у стены. Хонджун вошёл следом, не включая свет. — Весёлый вечер, — первым нарушил молчание Сонхва. — Весёлый? Это то слово, которое ты выбрал? — Ты ведь не хотел, чтобы я сидел в углу, правда? — Я не хотел, чтобы ты выглядел так. — Так? Как человек, которому надоело быть невидимым? Он смотрел прямо — без страха, без жалости. Но несмотря на это, в его горле уже начинал подниматься комок. Он сглотнул, не давая себе выдать ничего лишнего. — Я не пытался унизить тебя, Хонджун. Я просто напомнил, почему ты когда-то не мог отвести от меня глаза. Сонхва подошёл к окну. Хонджун стоял за его спиной, не двигаясь. — Я всё ещё не могу, — тихо сказал он. — Что? — Не могу отвести глаза. Но иногда я боюсь смотреть. Потому что каждый раз вижу, как ты отдаляешься... — Тогда почему ты отпустил? Почему перестал дотягиваться? – с небольшими слезинками на глазах смотрел Сонхва,которые как будто вот вот стекут по его щекам. — Потому что я устал. От нас. От тишины. От борьбы. — А я устал молчать. И ждать, когда ты снова посмотришь на меня, будто я всё ещё важен. Хонджун подошёл ближе. — И что теперь? – спросил Хонджун тихим, грустным и немного дрожащим голос — Не знаю. Но, может, хотя бы сегодня ты действительно увидел меня – сказал Сонхва,он улыбнулся слабо, и в этот момент между ними не было ни гордости, ни страха — только то, что выжило после всего. Хонджун поднял руку, осторожно коснулся его лица. И в следующую секунду их губы встретились. Не страсть, не порыв — просто нежность. Поцелуй, в котором было прощение, любовь и обещание: начать снова, но по-другому. Когда они отстранились, за окном всё ещё падал снег. Но теперь он казался мягким, тёплым. Не как холод, а как новая глава, написанная двумя руками. — Не отпускай меня больше, — прошептал Сонхва и всё таки слёзы покатились по его щекам.— Даже если захочу — не смогу, — ответил Хонджун, вытирая слёзы любимого И впервые за долгое время они оба поверили —что всё можно исправить, если просто не отводить глаз.