Abomination de l'être

ㅤ ㅤ ㅤ ㅤ

***

ㅤ ㅤ ㅤ ㅤМнимое спокойствие нарушается треском огня в камине. Пламя лижет камень, извивается змеёй и угрожающе дёргается вперёд, чтобы потом откинуться назад и в стороны. Взгляд алых глаз размеренно следит за каждым вздохом пёстрого, горячего монстра и удовлетворительно прищуривается. Это было завораживающе, но всё ещё ужасно холодно. Мороз жил в его груди столетиями, там, где у людей было сердце, а у него чёрная дыра. Ничего его не грело и не согревало. Иногда ему казалось, что стоило протянуть руку ближе, и красные языки одарят его своей сутью. Но ожидания никогда не оправдывались, а он перестал расстраиваться. С каждым годом теряя всё больше своих чувств и эмоций. ㅤМорияма ёрзает в кресле, и одежды его мнутся под этой небрежностью, но сейчас нет того, кто бы осудил юношу за это. Он ждал и знал, чего именно, заранее ни о чём не осведомлённый. Замок издаёт печальный вой. Ветра блуждали в этих каменных стенах постоянно, даже в самую спокойную погоду, и Рико думалось, что каменное извояние живо. Дышит, рычит, нависает стенами и всё понимает. Сейчас оно плакало, но юный господин не разделял подобную вольность. В последний раз его щёк касались горячие, хрустальные капли, когда он ещё был человеком. А это было давно, может, три или четыре века назад. Достаточно для того, чтобы превратиться в каменную статую. Иметь бы хоть каплю сожаления, но единственное, что скрежетало под рёбрами — гнетущая пустота. ㅤОн наконец-то слышит шаги, но не оборачивает. Пока где-то за спиной не раздаётся удивлённый вдох и сиплый, поражённый голос. ㅤ— Ч-что...что произошло? — Принц ночи фыркает и поднимается на ноги. — Рико?.. ㅤГлаза смотрят на него с испугом, затем опускаются на пространство зала. На едва освещённый пол, стены. Тела повсюду, искажённые в своём представлении. Сломанные, с искривлёнными лицами, посеревшими глазами. В немой маске застывшие. Багрянное, чёрное море разлилось на полу. Небрежными мазками коснувшись каждую поверхность. Брызги, узоры украшали поверхность и создавали мёртвые, нереальные созвездия. Запах металла и мерзости заполняет ноздри. Морияма делает шаг, и пропитанный кровью ковёр хлюпает под носком туфли. Голова с безразличием склоняется к плечу, разглядывая своего собеседника. Испуганного и трепещущего. Тени растут, смеются, а вдали воют и кричат коридоры замка. Кажется, сейчас он слышит даже, как трепыхается каждой мышцей, когда-то ненавистный, когда-то его любимый. ㅤБезразлично на Кевина смотрят глазницы пустые, жителей, что когда-то здесь строили свои судьбы и ломали их. Он взбудоражен, напуган, но не торопится отступать, следя за тем, как хищник приближается к нему. Пытается сквозь весь смрад втянуть его собственный аромат. Тяжесть опускается на его плечи. Ему кажется, все в этой комнате сейчас презрительно кривятся. Огонь пляшет, а там за окном сияет луна. Круглый диск, далёкий и такой родной, дарит свои силы. ㅤ— Зачем?...— Голос предательски сбивается, но руки тянутся и обхватывают тело. Холодное, чужое. ㅤ — Ты умолял. Просил. Я исполнил твою волю ㅤГубы сухие касаются кожи шеи. Они оба мертвы, давно-давно, но остались разными. Больно руки сжимают бока и ползут к рёбрам. Кевин прикрывает глаза и втягивает носом воздух, им не нужно дышать, но он делает это в угоду привычки. Чтобы не забывать. Тошнота смешивается с благодарностью и отвращением к своему спутнику. Пальцы непослушно вплетаются в чёрные короткие вихри. Мучения заставляют вспомнить о принадлежности к этому миру. ㅤ— Милый мой, тебя же убьют. ㅤ — Я знаю, этого ты хочешь не меньше. – И это правда. Острые клыки вспарывают кожу, и чёрная кровь разливается и обжигает горло. Мерзость и горечь. Кровь вампиров отвратительна на вкус и ядом отравляет нутро, но Морияма впитывает его как спасение. Ломает с хрустом кости до тяжкого звука. Тела дрожат, сплетаясь друг с другом в беспорядке. Шаг в сторону, и под ногами что-то хрустит, влагой растекаясь, впрочем, это не важно. Когда становится невыносимо, клыки, сверкнув, выпускают плоть. Язык слизывает остатки капель. Мутные озёра вскидываются и встречаются с искрящими рубинами. В глотке зарождается хохот. Мёртвые развлекаются по своему, им не свойственно смущение или границы правильного. Раны не смертельные заживают быстро. ㅤ— Сколько ещё есть времени? — Кевин отступает и не удерживается, впивается в мутные разводы кровавой картинки. Такое...расточительство. ㅤ— Пару часов, вероятно, тебе хватит, чтобы уйти подальше отсюда. Коня я тебе подготовил. ㅤ— Может пойдёшь со мной? – Умоляюще просит голос, тихо так, что его почти не слышно за треском огня. Рико скользит к камину, хватается пальцами за самое большое полено и кожа на его пальцах чернеет и тлеет. Завораживающее зрелище и запах плоти и дыма становится явственней. Всё уже решено, но разве нет смысла попробовать снова. Желудок скручивает, но никто из них не двигается. Алый бисер сияет, в разгорающемся огне. ㅤ— Я устал. А тебя ждут. Иначе мне и тебя придётся убить, ты это знаешь. — Знает. Потому что о грехах их уже стало известно там, где собрались самые сильные из их стаи. Они стали бесполезны, а убийства своих, ещё раньше, чем сегодняшняя песня скорби, привели к неизбежному. Если Рико прикажут, он убьёт, найдёт и растерзает, подчиняясь чужой воле. Уйдёт следом, посеет хаос за собой. Кевин слаб, не сможет оскалить клыки. Как и сейчас, позволяя контролировать себя, опуская перед его фигурой голову. Маленький агнец, жертва обстоятельств, втянутый в его безумную семью. Огонь охватывает его явственне, прожигает ткань, плавит и лижет кости. Ему всё ещё холодно и холод этот раздражает. Взмах и дерево опускается в кучу останков вспыхивая будто ждал это, растекаясь. ㅤКевин отступает всё дальше, а глаза захватывает буря. И чувствуется в этом его облегчение и радость, но он медлит смотрит как тают фигуры. Поджимает губы. Прощается, находя в этом освобождение, но в отличие от Мориямы не стремясь к нему. Они увидятся позже.