Пошли спать~

Наконец-то — выходные. Сегодня выдался редкий, относительно спокойный день, но, как назло, сон не приходил. Казалось, Морфей таил какую-то личную обиду на Фёдора, не позволяя ему войти в долгожданные врата своего царства. Поняв, что бессмысленно ворочаться дальше, Фёдор приподнялся, решив заварить себе чай. Холодный пол неприятно кольнул ступни, когда он встал с кровати. Бросив взгляд на спальник, лежавший у стола, он заметил, что Джокера там не было. Фёдор не удивился — в последнее время Джокер часто ночевал у него в комнате. После травмы он избегал других клонов, а уж спать рядом с ними не решался вовсе. Да и Данте Джокера побаивался, хоть виду не подавал. Фёдор вздохнул и, кутаясь в одеяло, направился на кухню. Осторожно перешагнул матрасы, разбросанные по полу, едва не споткнувшись о Варуна. Включив чайник и поставив кружку с заваркой, он задумчиво огляделся — что-то было не так. Джокера нигде не было. Заглянув в ванную, Фёдор увидел там мирно спящего Ромео. В кладовой, среди подозрительно большого запаса лапши быстрого приготовления, устроился Данте. Откуда взялось столько еды, Фёдор и сам не понимал. Закрыв дверь кладовой, он заметил, что возле входа пропала пара кроссовок — тех самых, что он недавно подарил Джокеру. — Только не говори, что ты ушёл гулять ночью... — пробормотал он себе под нос. Фёдор натянул старые тапки и вышел в подъезд. Входная дверь была заперта, а ключей у Джокера не было. Значит, наверх? Преодолев пару этажей, Фёдор добрался до чердачного люка. Лестница была спущена — кто-то уже там. Сердце неприятно кольнуло. Поднявшись, он осторожно открыл люк. На крыше, в оранжевом отблеске фонарей, сидел Джокер. Он свесил ноги через край, слушая музыку в стареньком MP3-плеере. Тонкие провода наушников терялись в его светло-салатовых волосах, а лицо освещалось бледным светом луны. Фёдор выдохнул. Он был вымотан до предела — ноги наливались свинцом, а в глазах мутнело, будто мир слегка плыл перед ним. Но всё равно сделал шаг вперёд. — Джокер... — тихо позвал он, голос сорвался на полуслове. Джокер обернулся, взгляд его на мгновение задержался на Фёдоре. В лунном свете зрачки казались чуть ярче — синие, холодные, будто отражали небо. Не говоря ни слова, он осторожно спрыгнул с перил и прошёл к скамейке. Фёдор последовал за ним. Это место всегда казалось Фёдору особенным. Крыша дома открывала почти весь город — от тихих дворов до шоссе, уходящего куда-то в даль. Здесь, на высоте, будто всё лишнее оставалось внизу. Вокруг стояли старые вазоны с сухими цветами, рядом валялись бутылки из-под лимонада, забытые кем-то гитары и пара пустых упаковок от лапши. Когда-то здесь часто собиралась молодёжь, и от их присутствия остались следы уюта: деревянная скамейка, на которой сидел Джокер, мягкий коврик под ногами, фонарик на батарейках, подвешенный к проводу, и ветхие гирлянды, что лениво покачивались на ветру. Неподалёку, за перилами, открывался вид на мост. Он тянулся через реку, тонкую серебристую ленту, отражающую луну и редкие огни ночных машин. По мосту иногда проходили пешеходы — маленькие силуэты под уличными фонарями, и их шаги отдавались вдалеке гулким эхом. Отсюда мост казался почти волшебным — словно дорога между мирами, висящая над водой и туманом. Фёдор на мгновение задержал взгляд на этой картине. Воздух был прохладным, влажным, пах металлом и дождём, но не холодным. С крыши открывался лёгкий ветер, который приятно трепал волосы. Джокер молчал, но его плечи больше не были такими напряжёнными, как раньше. Он слушал город — его ровный, живой шум — и, кажется, чувствовал себя чуть спокойнее. Фёдор опустился рядом, тяжело выдохнув. Он поставил кружку на край скамейки — тёплый пар поднимался вверх, растворяясь в ночи. Несколько секунд они просто сидели, не глядя друг на друга. — Здесь красиво, — тихо сказал Фёдор, глядя вдаль. — Я знаю, — ответил Джокер, едва заметно улыбнувшись. — Здесь никто не трогает. Никто не смотрит. Он сжал в пальцах провод от наушников, словно опасался, что звук нарушит это хрупкое спокойствие. Ветер снова коснулся их лиц, шевельнул волосы. С крыши открывался город — с его далёкими окнами, огнями и тем самым мостом, что уходил в ночь, прямо в сторону тумана и звёзд. Некоторое время они просто молчали. Ветер шуршал где-то между антеннами, лениво звякала цепь, подвешенная к балке. Город жил своей жизнью — где-то хлопнула дверь, мелькнул свет фар, а над мостом медленно проплыл поезд. Фёдор смотрел вперёд, на дальние огни, но краем глаза постоянно ловил движение — Джокер то прятал руки в рукава, то снова доставал, словно не знал, куда их деть. — Ты ведь часто сюда приходишь, да? — тихо спросил Фёдор, не отрывая взгляда от горизонта. Джокер чуть пожал плечами. — Иногда. Когда… слишком шумно внизу. — Клоны? — догадался Фёдор. Тот чуть кивнул, но не стал смотреть. — Они хорошие… я знаю. Просто… — он замялся, сжал пальцы. — Иногда их слишком много. Слишком громко. Слишком живо. Фёдор улыбнулся уголком губ. — Знаешь, бывает. Даже когда остаёшься один, внутри всё равно слишком шумно. Джокер перевёл на него взгляд. Его глаза в тусклом лунном свете казались светлее — почти прозрачными. — А у тебя шумно? Фёдор задумался. — Сейчас — нет, — сказал он после паузы. — Сейчас тихо. Они снова замолчали. Ветер шевелил занавеску из лент, на мгновение заставляя тени танцевать на бетонной стене. Где-то за мостом зажглась новая огненная точка — грузовик ехал по трассе, отражаясь в воде длинной, ровной полосой света. Джокер тихо вздохнул. — Я не хотел, чтобы ты искал меня, — произнёс он глухо. — Я просто… не спал. И вышел. — Я не искал, — мягко ответил Фёдор. — Просто не смог заснуть. И… вышел тоже. Их взгляды пересеклись. На мгновение всё стало почти прозрачным: ночь, огни, город внизу — всё исчезло, оставив только двоих. Джокер чуть отвёл глаза, но не отодвинулся, когда Фёдор коснулся его плеча. Просто тихо выдохнул — не от испуга, а как будто отпустил напряжение, накопившееся за долгое время. Фёдор ощутил, что тот дрожит, почти незаметно, но искренне. И не стал ничего говорить — просто сидел рядом, чувствуя тепло, которое не имело ничего общего с чаем в кружке. Где-то внизу залаяла собака, потом всё стихло. Над городом медленно поднималась бледная луна, а мост впереди сиял тонкой серебряной дугой, будто соединяя небо и воду. В этот момент Фёдор понял, что впервые за долгое время ночь кажется не пустой, а живой. Ветер усилился, проносясь по крыше, и Джокер поёжился, втянув плечи. Фёдор заметил это, чуть повернулся и, не говоря ни слова, расправил одеяло, которым был укутан сам. — Подвинься, — тихо сказал он. Джокер нерешительно двинулся ближе. Фёдор накрыл его половиной одеяла — ткань шуршала, пахла пылью и чем-то тёплым, домашним. Теперь они сидели вплотную, и холодный ветер больше не доставал. Ночь будто отступила на шаг. Где-то звякнула цепь, фонарь у моста моргнул и снова зажёгся. Под ними город дышал огнями, а вода в реке отражала луну, как зеркало, слишком чистое для осени. — Так-то лучше, — пробормотал Фёдор. — А то сидишь, дрожишь, будто я тебя на крышу силой затащил. Джокер бросил на него взгляд, уголки губ чуть дрогнули. — А ты и правда мог бы, — ответил он, едва слышно. Фёдор усмехнулся. — Мог бы. Но не стал бы. Знаешь почему? — Почему? — Потому что я несу чай, а не приказы. Джокер тихо фыркнул, но в голосе послышалась улыбка. Они оба замолчали, но теперь тишина была тёплой, уютной — не той, что давит, а той, что словно обнимает. Луна скользила по мосту, рисуя на воде серебряные блики. Ветер стих. Всё вокруг выглядело таким далёким и спокойным, что Фёдор невольно подумал, что мог бы остаться здесь надолго — просто сидеть под одеялом рядом с ним, слушать, как дышит город. Фёдор глубоко зевнул, прикрывая рот ладонью. Глаза уже слипались, словно кто-то тихо утяжелил веки, а тело становилось ватным и ленивым. Он поёрзал, устраиваясь удобнее под одеялом. Джокер заметил это и чуть улыбнулся уголком губ. — Спать хочешь, — сказал он тихо, даже не спрашивая. — Очень, — признался Фёдор с усталым смешком. — Но если я сейчас лягу, то уже не встану. Прямо тут, на крыше, превращусь в памятник "Человек с кружкой и недопитым чаем". Джокер тихо хмыкнул, взглянув на него. — Зато вид красивый, — заметил он. — Ага, — Фёдор кивнул, уже прикрывая глаза. — Вечный турист. На фоне моста. Они оба чуть улыбнулись. Ветер стих, оставив только далёкий гул машин и лёгкое потрескивание фонарика над ними. Джокер опустил взгляд — Фёдор сидел, чуть наклонившись вперёд, с кружкой в руках и теми самыми кудрявыми волосами, которые луна превращала в мягкое золото. — Фёдор, — позвал он тихо, почти шёпотом. — М-м? — тот ответил, не открывая глаз. — Можешь... поспать немного. Я прослежу, чтобы ты с крыши не упал. Фёдор слабо усмехнулся. — Успокаиваешь, как младенца. Только колыбельную забыл. — Не умею, — спокойно ответил Джокер. — Тогда просто не уходи, — пробормотал Фёдор, окончательно проваливаясь в полудрёму. Они снова замолчали. Вокруг стояла тишина — такая, что слышно, как где-то далеко капает вода. Над рекой клубился лёгкий туман, а луна отражалась в нём, будто чужое солнце. Фёдор медленно опустил голову, и она почти коснулась плеча Джокера. Тот не отодвинулся. Просто посмотрел на него, чуть накрыл краем одеяла, чтобы не дуло, и снова взглянул на город. Мост сиял серебром, огни домов мерцали, а ночь, казалось, наконец приняла их обоих в свои тихие объятия. Фёдор снова зевнул, прикрыв рот кулаком. Голова чуть качнулась, глаза закрывались сами собой. Джокер посмотрел на него — спокойно, с лёгкой тенью улыбки, почти незаметной. — Пошли спать, — тихо сказал он. Фёдор поднял взгляд, будто не сразу понял, что тот сказал. Потом медленно кивнул. — Ага... пошли, — выдохнул он, потянувшись. Они поднялись почти без слов. Кружки звякнули, когда Джокер поставил их в сторону. Ветер тронул их одежду, унося вверх последние остатки вечернего тепла.Они спускались по лестнице тихо, будто боялись спугнуть сон, уже висящий в воздухе. Ступени поскрипывали под ногами, лампочки отбрасывали тёплые пятна света на стены. — Знаешь, — сонно пробормотал Фёдор, когда они подошли к двери, — можно было бы... ну, не сразу спать. Полежать, фильм включить какой-нибудь. Джокер приподнял бровь, чуть усмехнувшись: — Ты же сам засыпал стоя. — Ну... зато вдвоём, — лениво парировал Фёдор, уже открывая дверь. Комната встретила их привычным теплом. В углу мерцал монитор, оставленный включённым; с подоконника тянуло прохладой ночи. Фёдор рухнул на кровать, расправил одеяло и похлопал по месту рядом: — Иди сюда, пока не передумал. Джокер покачал головой, но всё же подошёл. Сел, потом лёг боком, устроившись под одеялом. Экран засветился мягким светом — что-то из старых фильмов, тихое, без громких звуков. — Если уснёшь первым, я выключу, — пробормотал Джокер. — Ага… — Фёдор уже почти не слышал его, глаза закрывались сами собой. Он повернулся ближе, уткнувшись носом в край подушки. Джокер вздохнул, бросив короткий взгляд на экран, где герои говорили вполголоса, а потом сами растворялись в темноте. Он выключил звук, оставив только мерцание картинки. Через пару минут экран погас сам. Комната наполнилась ровным дыханием. За окном всё ещё шумел ветер, стучал где-то по крыше, но здесь было тихо и тепло. Их дыхание постепенно слилось в одно, будто ночь решила, что так им будет проще спать.