Ошибка взрослой жизни.

Звук каблуков от Jimmy Choo ускорялся с каждым шагом. Я агрессивно рылась в своей не менее дорогой сумке Hermès Birkin, пытаясь найти перцовый баллончик. Ситуация была абсурдной даже для моей порой нетипичной жизни. Ссора с молодым человеком, решение на эмоциях выйти из машины немедленно — он просто раздражал своим присутствием. Я шла по неизвестной улице, свернула в какие-то дворы — и теперь меня преследовали трое мужчин. Эти уличные псы явно не были глупыми: сразу поняли, что я — богатая женщина. Мысленно уже понимала, что на меня вот-вот нападут. Меня схватили сзади и зажали рот рукой. Попытка вырваться прекратилась, когда я почувствовала холодное лезвие у горла. Поняла: в такие моменты лучше сохранять спокойствие, если хочешь остаться в живых. Мужчины начали меня обыскивать, грубо шаря по карманам и «случайно» прикасаясь к бёдрам и груди. Мерзкие создания... Когда поняли, что по карманам я ничего не ношу, просто забрали сумку. Один, тот что держал нож, прошептал мне на ухо: — Какая цаца к нам пожаловала! Таких деловых я ещё не трогал. С этими словами он потянулся под мою кофту, чтобы добраться до лифчика. Но вдруг его рука резко остановилась — и тело рухнуло на землю. Я обернулась. Передо мной стоял человек невысокого роста, но массивного телосложения. Он ногами избивал нападавшего. Капюшон от спортивного костюма Adidas закрывал лицо. Двое других подорвались на помощь товарищу. Я решила бежать — ведь этот каратышка вряд ли справится с двумя взрослыми мужчинами. Но когда услышала их скулёж, остановилась и обернулась. Спаситель ударил одного по колену, и, пока тот корчился от боли, схватил второго за руку и вывернул её до хруста. Третий уже поднялся с ножом и сделал замах. Ну всё... надо валить. Но я застыла: человек в капюшоне прикрыл собой того, кому только что заламывал руку. Нож вошёл прямо ему в грудь. Мужчины замерли. Тело с ножом в груди упало, окрашивая асфальт в алый цвет. Мой спаситель спокойно вытащил нож из груди мертвеца, хмыкнул и сунул трофей в карман. Он явно собирался драться дальше — без оружия, по-честному, только на кулаках. Оставшиеся двое взбесились и кинулись на него. Я, забыв про страх, наблюдала за боем. Он схватил одного за волосы и толкнул с такой силой, что тот ударился челюстью о торчащий металлический кол. Я вздрогнула от ужаса — нижняя часть лица мужчины буквально повисла на тонком слое кожи. Он попытался удержать её рукой, но спаситель схватил за остатки и рванул. Челюсть оторвалась. Меня передёрнуло от отвращения. Второй противник с повреждённым коленом уже лежал. Его прижали к земле и начали бить по лицу — быстро, ритмично, с силой. У спасителя на руках была кровь — сперва чужая, потом и его собственная. Костяшки разбились, но он, кажется, не чувствовал боли. Меня даже начало завораживать это зрелище: правая, левая, снова правая... пока я не увидела, что от лица противника почти ничего не осталось. Виден был череп, а ткани и мясо были в кашу избиты. Когда двое были мертвы, человек в капюшоне подошёл к тому, кто всё ещё стонал, и легко обнял его за шею. Резкое движение — хруст. Тело обмякло. Он мог просто свернуть шеи с самого начала… но предпочёл сделать это жестоко. Потом — уверенные шаги в мою сторону. — Спасибо, что спас, но давай без сентиментальностей. Мне уже пора. Подай мою сумку, она лежит там, возле трупа, — показала я пальцем. Спаситель поднял сумку, но тут же перевернул её, и всё содержимое высыпалось на землю. Он достал мой кошелёк и вынул из него наличку. То есть это было не спасение, а просто устранение конкурентов? Ну ладно. Спасибо хоть не прибил. Я начала собирать вещи, ворча себе под нос: — Вот дура... Поверила в человечность людей из низших слоёв общества. Да вы родную мать продадите за деньги. — А сама? — прозвучал голос. — Наслаждалась моей расправой. Тоже не особо человечно. Я замерла. Голос был… женским. — Ты… девушка? Или… Капюшон сдвинулся, и я увидела её лицо. Невысокая, крепкая, с острыми чертами. Волосы до плеч, смуглая кожа, на щеке — шрам. И взгляд — карий, прямой, почти вызывающий. — Ну и рожа… — вырвалось у меня. Она хохотнула, не обидевшись, достала сигарету и закурила. Я сморщила нос — ненавижу запах табака. Пока я собирала вещи, она заговорила: — А ты чего вообще тут делаешь? Ночью, в таких местах? Явно не местная. Слишком уж обеспеченная. — С парнем поругалась. Вышла из машины. — Истеричка, значит? — Нет. Просто он козёл редкостный. Девушка рассмеялась: — Ох уж эти недопонимания между бабами и мужиками. Спасибо ему за услугу — я словила хороший куш. Она подняла руку с моей пачкой денег. — Карточку брать не буду. Тебе же надо будет за что-то покупать новые туфельки. Я фыркнула: — Тупая ошибка общества... Она выбросила сигарету и начала разминать костяшки, как перед дракой. Я поняла, что сказала лишнее, и быстро заговорила: — Ой, у тебя же костяшки разбиты! Давай обработаю. Она замерла, недоверчиво посмотрела на меня и усмехнулась: — Думаешь, я не знаю, как это делается? — Просто предлагаю помощь, — лицемерно улыбнулась я. Она закатила глаза: — Ладно, обрабатывай раны. Мы стояли под фонарём. Я достала антисептик, вату, бинт. Тишина была неприятной, и я спросила: — Ты часто убиваешь людей? — Да. — Как тебя зовут? — Мара. — А меня Ревекка. Я, кстати, популярная актриса. Видела меня хоть раз в кино? — Не любитель фильмов. — Ну зря. Искусство спасает души таких, как ты. — Иди нахуй, — сказала она спокойно и ушла в тьму, растворяясь в ночи. Я осталась под фонарём одна, держа в руках бинт и антисептик. И, несмотря на всё, была ей благодарна — хотя бы за то, что не забрала телефон. Я смогла позвонить своему парню и попросить забрать меня домой