Protocol 5

Увидев Кисаме и Итачи около тайной двери, Дейдара стал проклинать себя за то, что думал, что его день уже не может стать хуже. Он уже со страхом предвкушал мучительные часы, которые ему предстояло провести в компании Сасори, но если прибавить этих двоих… Несколькими часами ранее, они увидели в безоблачном летнем небе бумажного ястреба с маленьким зеркальцем в когтях. Оно пять раз сверкнуло на солнце. Сообщение было понятно. — Хм, пятый протокол, — пояснил Сасори. Не шутка. В Акацуки лидеры инициировали пятый протокол, если опасность угрожала всей группе. Чаще всего это было из-за охотника за головами, который охотился за ними и был слишком успешен, чтобы лидерам это нравилось. Всем членам группы нужно было отступить в специально созданные для этого убежища, пока остававшийся снаружи отряд разбирался с проблемой. Они с Дейдарой отправились к ближайшему убежищу. На их удачу, это было одно из лучших. Последний пятый протокол они провели во влажной, пахнувшей плесенью пещере, имея из еды только аварийные таблетки, и Дейдара предпочел бы подорвать себя, нежели снова пройти через это. В зависимости от ситуации, они могли находиться в изоляции более недели, так что он предпочтет иметь собственную комнату и проточную воду. Фактом оставалось то, что его надежды на мир и покой только что разбились об появление этих нарушителей спокойствия. Как будто Сасори было не достаточно… По крайней мере, они всегда надоедали меньше, чем Какузу и Хидан, и это были достаточно хорошие новости. Итачи и Кисаме уже собирались открывать дверь, когда к ним присоединились Сасори и Дейдара. Дейдара не мог решить, заметили ли они их только что или игнорировали их присутствие до последнего, возможно, в надежде, что если они не будут признавать их присутствие, они исчезнут. Кисаме кинул на них раздраженный взгляд. — Тсс, вы здесь, какой прятный сюрприз… — Взаимно, — ответил Сасори. На этот раз Дейдара был согласен со своим напарником. Какая неприятность… Как и для Итачи, который едва взглянул на них. Он закончил вводить код для открытия убежища и вошел. Дейдара поспешил за ним, чтобы он не решил захлопнуть дверь у них перед носом, и вскоре за ним последовали остальные. Они спускались вглубь земли по узкой лестнице, пока не дошли до настоящего входа. Итачи остановился на мгновение, осматривая ручку. — Чистая. Дейдара проверил. Итачи был прав. Вопреки его ожиданиям, ручка не была покрыта пылью. Это могло значить только одно: здесь уже кто-то был. Итачи со вздохом открыл дверь. «Пожалуйста, пусть это будет враг, пусть это будет враг» — молил Дейдара. Убежище открывалось в маленькую прямоугольную комнату, в которой из мебели был маленький обеденный стол и несколько потрепанных подушек. Так как Дейдара уже бывал здесь, он знал, что «гостиная» соединяется с остальными двумя крыльями убежища. Налево были кухня и обеденная зона; правый коридор вел к четырем спальням и ванной. Комфорт был лучше, чем просто базовый, но это было одно из наименее ветхих укрытий Акацуки. Увидев силуэты в главной комнате, Дейдара думал, что закричит. Хидан и Какузу пили чай, сидя по разные стороны стола. Они не были удивлены их появлением, вероятно потому, что их предупредила камера наблюдения. Шесть ниндзя смотрели друг на друга, все раздраженные в разной степени, осознавая, что они будут заперты здесь вместе без какой бы то ни было определенности относительно того, когда этот кошмар закончится. Дейдара подумал, не пора ли убить их всех ради сохранения своего рассудка, но это бы значило набор новых членов, и он не был уверен, что они будут лучше имеющихся. Итачи первым прервал молчание. — Я пойду спать. Он взглянул на Кисаме, который, казалось, сразу все понял. — Да, отличная идея. Они направились в правый коридор и, мгновение спустя, снова наступила тишина. Сасори и Дейдара положили рюкзаки в угол и вернулись в гостиную. Самым сложным было найти, чем заняться, пока они не получат разрешения уйти. Пока Сасори доставал своих марионеток для еженедельной чистки, а Какузу открывал свою бухгалтерскую книгу, Хидан вытащил колоду карт и постучал ей по столу. — Сыграем? — Только если есть, что выиграть. — Конечно, за кого ты меня принимаешь? Он вытащил длинный шнурок, на который были нанизаны монеты, как минимум две тысячи рё. Дейдара последовал за ним, запустив руку в кошелек за эквивалентной суммой. В любом случае, он мог себе это позволить. — Хидан, если ты проиграешь наши накопления, я разрежу тебе живот и разбросаю внутренности, — проворчал Какузу. — Ох, дорогой, не перед гостями, — ответил Хидан, многозначительно подняв брови. Они играли несколько часов. Сначала Хидан предложил странный вариант канасты, который Дейдара совершенно не понял, и быстро стал подозревать, что его оппонент придумывает правила на ходу ради своей выгоды. В ответ он научил его традиционной игре из своей родной страны, но Хидан решил, что ему скучно, после двух раундов. В конце концов они сошлись на блекджеке, где по очереди играли в банк, не сумев убедить своих напарников присоединиться. Закончил Дейдара на две тысячи рё беднее. Изредка у него получалось выиграть несколько раундов, что давало ему иллюзию, что он начинает отыгрываться, только чтобы потом проиграть в два раза больше. Часы над ним показывали половину седьмого, когда он отдал Хидану свою последнюю монету. Сасори, который предпочел смазывать сустав своей руки, время от времени бросал на него взгляд. Его явно ждали трудные времена. — Итак, поднимаешь? Дейдара глубоко вздохнул. У него все еще хватало денег для игры, но ему стоило быть разумным. — Нет, нам нужны будут эти деньги, когда мы наконец выйдем отсюда. — Что насчет еще одного раза? И проигравший делает все, что пожелает победитель. — Тебе что, двенадцать? — Боишься проиграть. — Предупреждаю, я не буду раздеваться. Хидан хихикнул. — Я думал о том, что надо будет будить тех двоих. Это сделает проигравший. Какузу, который был занят чем-то, что Дейдара не понимал, и на самом деле не стремился понять, проворчал: — Хидан… — Что? Нам надо будет готовить, и лучше всем в этом поучаствовать. Мы же не устроим им обслуживание в номер, не так ли? Какузу внимательно посмотрел на него, вздохнул и пожал плечами. — Справедливо. Дейдара принял вызов. Он стабильно проигрывал уже некоторое время, он не мог быть настолько невезучим, он точно победит. Однако в порыве самоуверенности он поднял ставки слишком много раз и закончил с двадцатью четырьмя очками. — Не может быть, ты жульничаешь! — Ты просто сосешь. Иди, буди спящих красавиц. Дейдара заворчал, но проигрыш был проигрышем, так что он направился в правый коридор. Только одна из четырех дверей была закрыта, что означало, что Кисаме и Итачи выбрали делить одну комнату. Какое великодушие. На их месте, он бы позаботился о том, чтобы спать в одиночестве, в тишине. Он думал о том, как скажет им, что пора вставать. Они будут в восторге оттого, что их потревожат, и сорвут на нем злость. Когда он дошел до двери, он решил, что так как они все равно будут злиться, он тоже может немного выпустить пар. Он открыл дверь и закричал: — Встаем, время работать! Ответом ему было ошеломленное молчание. У Дейдары, застывшего на пороге, ушло несколько долгих, долгих секунд, чтобы понять разворачивавшуюся перед ним сцену. Они лежали посреди комнаты на большом футоне. Итачи лежал на спине, закусив палец, на глазах — налобная повязка, ноги на шее Кисаме. Кисаме же держал Итачи за бедра, без сомнения, чтобы иметь лучшее сцепление, когда он в устойчивом темпе погружался в него. По крайней мере, так понял Дейдара, потому что, когда он зашел, они замерли в этой позе. Когда Итачи поднял повязку, Дейдара быстро отвел взгляд — в прочем, он не был уверен, что бесконечные пытки в гендзюцу были хуже чем то, что он сейчас видел. Несмотря на это, взгляд устремился туда, куда Дейдаре точно не стоило смотреть. Он вспомнил документалку о животных, которую видел однажды во время скучного перерыва между миссиями, из которой он узнал, что у самцов акул два члена. «Окей, он настолько акула, хорошо, запомнили. Помни, это не страннее жабр» — размышлял он, не в силах оторваться от этого необычного зрелища. Оба агрегата обладали поистине дантоновскими, особенно в сравнении с довольно хрупким телосложением Итачи, и Дейдара на мгновение задался вопросом, как он не разрывался надвое при каждом толчке. Кисаме кашлянул. — Ты… дашь нам закончить? Дейдара кивнул и в растерянности закрыл за собой дверь. Он, шатаясь, побрел по коридору, пока не остановился в гостиной, где рухнул, прижавшись лбом к столу. Пока он думал, как стереть из памяти изображение одного из самых опасных ниндзя континента, внутренности которого менял местами человек-рыба, ему в голову пришел вопрос: он ли пришел в самое неподходящее время или они занимались этим — он глянул на часы — четыре часа двадцать минут? Подумав об этом, он предпочел решить, что правильным был первый вариант. Хидан, сидевший напротив него, хихикал. Дейдара злобно посмотрел на него. — Ты знал, предатель… — Думаю, ты единственный здесь, кто этого не понимал. Приготовление обеда по крайней мере даст ему возможность подумать о чем-нибудь другом. Все они согласились, что в первый вечер они приготовят хорошую еду, а оставшуюся часть своего вынужденного пребывания здесь будут экономить продукты. В этом убежище было много запасов, их хватит минимум на три недели, и Дейдара никогда не видел, чтобы пятый протокол длился больше десяти дней. Они нашли все, что им требовалось, чтобы приготовить полуприличные блюда: рис, специи и сушеные грибы, все виды мясных консервов, рыбу и овощи, литры соевого соуса, и две герметично закрытые банки с мисо и натто соответственно. Кисаме даже откопал большую бутылку саке в глубине шкафа. Итачи и Какузу, как лучшие повара в группе, взяли на себя заботу о плите. Остальные четверо были назначены помощниками по кухне. Когда еда была готова, они все сели за стол и атмосфера могла бы показаться почти веселой, если бы Дейдара смог перестать пялиться на Итачи и Кисаме. — То, что вы сидите передо мной, портит мне аппетит. — О, не будь таким нежным. Будто ты сам не делаешь этого время от времени, — усмехнулся Хидан. — Конечно нет! Ты спишь с Какузу? — Конечно, — ответил Хидан между двумя ложками рисовой каши, будто это было самой нормальной вещью в мире. — Что ты имеешь в виду под «конечно»? «Конечно нет» или «конечно, ни в коем случае» Если бы это была шутка, Дейдара бы посчитал ее очень плохой. Но учитывая, что Какузу не упрекал своего напарника, Дейдара решил, что это, видимо, правда. Безумная правда, но тем не менее. В этот момент Кисаме вмешался с насмешливой усмешкой. — Серьезно? Ты никогда этого не делал? Вообще никогда? Дейдара широко махнул рукой в сторону Сасори, который, хоть и не нуждался в еде, просто сидел со своим вечным угрюмым выражением лица. — Он деревянный! — Значит, будь он из плоти и крови, ты бы сделал это? — Это не то, что я имел ввиду! Он обхватил голову руками. Остальные обменялись взглядами, которые красноречиво говорили о том, что они думали. — Хватит вести себя так, будто мы странные! Зачем нам спать друг с другом? Хидан пожал плечами. — У мужчины есть свои потребности, а ночи холодные и одинокие. Что за нелепое оправдание? Дейдара чувствовал, будто с каждой секундой все глубже проваливался в лихорадочный сон. Он надеялся узнать, что на самом деле попал в какое-то дьявольское гендзюцу, имеющее своей целью свести его с ума. Пока у него это отлично получалось. — Но таком случае можно сходить к шлюхам. — Если ты думаешь, что Какузу позволит мне заплатить хотя бы рё проститутке… — Сделать это с клоном? — Я не буду тратить чакру, когда у меня есть кто-то, что может это сделать. — Подрочить? — Это быстро надоедает. Не всем везет иметь рты на руках. Щеки Дейдары покраснели. Как он посмел? — Я никогда не использовал свои рты для этого, ты, извращенец! Они — инструменты творения, векторы искусства. Хидан ничего не сказал, просто смотрел на него, будто говоря, что совершенно ему не верит. — Ладно, может раз или два, — признался он. Разговор стал преобретать слишком невыгодный для него оборот, поэтому Дейдара решил переключиться на Итачи и Кисаме. — Хорошо, что насчет вас? Вы же не скажете, что вы настолько скупые, чтобы трахать друг друга чтобы сэкономить деньги? Какого ваше оправдание? Кисаме поднял бровь так, будто ему задали самый абсурдный вопрос, который он когда бы то ни было слышал, и указал на Итачи. — Ты его видел? Он великолепен. Почему я должен смотреть на других? На этот раз, вопреки всему, спросил Какузу. — Конечно, это только потому, что он красивый. Это не имеет никакого отношения к футашидомоэ, которое я видел у тебя на руке, и которое, я уверен, есть у него тоже, — — Кисаме сжал предплечье другой рукой. — Ты поднял руку, когда доставал соль из шкафа. Тогда я ее увидел. Кисаме и Итачи повернулись друг к другу. Они говорили друг с другом настолько тихо, что Дейдара не слышал их разговор, но смог прочитать по губам «я убью его» от Кисаме, на которое Итачи ответил: «он бессмертный», деликатно положив руку на его руку. Кисаме, видимо, оставил свои убийственные планы, но, Дейдара был готов поклясться, что если он нашел возможность утопить Какузу в раковине после ужина, он бы сделал это без колебаний. — Фута… что? — спросил Хидан, который, очевидно, все это пропустил. — Это старая традиция из Такигакуре. Она отходит к временам, когда гомосексуальные отношения между ниндзя стали настолько широко распространены, что лидеры боялись, что это зайдет слишком далеко. Они боялись, что их люди будут больше верны своим любовникам, чем долгу, и, самое главное, предпочтут не жениться на женщинах, поэтому у них не будет наследников, и, следовательно, они не будут снабжать деревню новыми воинами. Они попросили монахов создать ритуал, который будет гарантировать, что души влюбленных снова встретятся в следующей жизни, поэтому они смогут посвятить эту жизнь своей миссии. Это происходит в монастыре, монахи наносят татуировки с частями футашидомоэ влюбленным, которые потом стоят под водопадом в очень милой церемонии принесения клятв, которая отвратительно романтичная. После этого ты возвращаешься к своей миссии, находишь себе жену, она рожает детей и все счастливы. Давайте будем честны, это не работает, это просто старомодное суеверие, но они продолжают ему следовать, потому что это приносит деньги. Хидан слушал эту тираду, положив лицо в ладони, с насмешнивой улыбкой на губах. — Какой талант к ораторству… Когда мы захватим мир, ты можешь стать гидом. — Почему ты надо мной смеешься, когда сам спросил?! Он ударил его по затылку, потом снова обратил внимание на остальных, которые еще не отреагировали на его объяснение ни подтверждением, ни возражением. — Похоже, я попал в точку. Последовало красноречивое молчание Итачи и Кисаме. — Вы все это делали? Водопад, клятвы, все? Какузу, не дождавшись ответа, выдал нехарактерную для себя ухмылку. Если бы кто-то присутствующих и хихикнул, то это был бы скорее Хидан и… О нет, понял Дейдара, они подшучивали друг над другом. — Подождите, вы что… женаты? — ошеломленно спросил Хидан. — Пожалуйста, мы можем поговорить о чем-то другом? — спросил Итачи. Дейдаре пришлось признать, что он разделял шок своего коллеги. Он мог понять секс, но разговоры о чувствах казались абсурдными, выходящими за рамки человеческого понимания. Он подозрительно посмотрел на Какузу и Хидана. — Пожалуйста, скажите, что вы не любите друг друга. Они обменялись взглядами, прежде чем ответить: — Я мечтаю о том дне, когда продам его по частям на черном рынке. — Если бы он горел, я бы даже не поссал на него, чтобы потушить. Дейдара почувствовал странное успокоение от этого ответа. Они продолжали есть в тишине, пока Хидан не вытащил из сковородки с консервированными овощами невнятный черный объект. Он слезно посмотрел на Какузу. — Ты положил грибы, ты знаешь, что я их не люблю… — О, прости, принцесса. Ешь. Хидан был так настойчив, что Какузу в итоге протянул ему свою тарелку, в которую он мог отправить свои грибы. Дейдара для своего психологического благополучия предпочел этого не заметить. Посте обеда они открыли бутылку саке. Дейдара наполнил свой стакан до краев и выпил одним глотком. Он наполнил следующий, его взгляд замер. Итачи красил Кисаме ногти, а Хидан лежал, положив голову на бедро Какузу. Взгляд Дейдары переходил с одного на другого, в голове мелькали образы. Иногда он проклинал себя за слишком богатое воображение. — С тобой все будет в порядке? — спросил Хидан, выпрямляясь, чтобы сделать глоток саке. — У меня слишком много вопросов… — Не думаю, что этим вечером у нас будут развлечения получше, так что спрашивай. Будет весело. Итачи объявил, что уходит мыть посуду. Сасори последовал за ним, счастливый оттого, что ему удастся избежать этого разговора. Дейдара на мгновение задумался, отметая вопросы, ответы на которые на самом деле не хотел знать, такие как: «Помещаются оба или это слишком?» или «Вы используете тентакли Какузу?» — Женщиной бывает всегда один или вы иногда меняетесь? — Мы меняемся, — последовал единогласный ответ. — Как вы решаете? У вас есть что-то вроде расписания? Вы играете в камень-ножницы-бумага и кто проигрывает принимает? — По настроению, я бы сказал, — сказал Кисаме. — А вы? — В целом, мы деремся, и кто побеждает тот и сверху. — Это правда, оно всегда начинается так в большей или меньшей степени, — добавил Какузу. «Когда вы так это описываете, это похоже больше на разговоры о тайдзюцу, чем о сексе» — подумал Дейдара. — А что насчет смазки? Ее не везде можно купить, не так ли? — В закрытых кварталах, — ответил Кисаме, — кагема носят с собой эти маленькие сухие квадратики, которые можно размочить в миске или на языке. Если быть с ними любезным, они могут дешево продать немного. Это был неожиданно нормальный ответ. Дейдара ожидал услышать про какое-нибудь странное дзюцу или какое-нибудь другое надуманное объяснение. Он повернулся к Хидану и Какузу. — Слюна бесплатна. — Кровь и боль приносят глубокое удовлетворение Джашину. Очевидно. — Знаете что? Я остановлюсь на этом и пойду спать. Он встал и потянулся. Остальные трое решили, что действительно пора спать, и все отправились по комнатам. Перед тем, как зайти в свою комнату, Дейдара осознал, что Итачи и Кисаме делили комнату, как и Хидан с Какузу. Он лучше умрет, чем будет всю ночь их слушать. Используя глину, он сделал беруши. Он показал их Сасори, который тоже все еще был в коридоре. — Вам тоже? — Да, пожалуйста. Он сделал еще пару и передал их своему напарнику. Внезапно, подарок показался слишком милым, слишком заботливым. Ему стоило предоставить его самому себе. Ему надо было прояснить все, и быстро, пока кто-нибудь не понял все неправильно. — Эй, Сасори? — Хм? Он показал ему средний палец. — Не могу дождаться, когда вы умрете. Сасори странно улыбнулся ему. — Я тоже тебя ненавижу. 8.11.25