Реальность полном вымысла

Очки лежат на подоконнике, в пыли, в тени, в забвении. Стекло покрыто лёгкой паутиной отпечатков — моих пальцев, моих слёз, моих последних надежд. Нет смысла включаются ли они, или нет. Я знаю — это то, что забрало меня в депрессию. Потому что знаю — за линзами теперь только пустой город. Без него. Без того мига, когда код дрогнул и стал человеком. Раньше я надевала их, как траурное платье, медленно, с благоговением. Как женщина, которая выходит замуж в этом платье. Счастливая и с уверенностью на лучшую жизнь, с трепетом, граничащим с мольбой. Холод металла на висках как поцелуй мёртвого. И он. Он стоял у фонаря, как всегда. В том же голубом костюме, что носил в последний день, да и каждый день. Виртуальный, но такой манящий и приятный запах, даже складки на локтях, те самые, от старой привычки опираться на стол. Даже запах не настоящий, конечно, но система подмешивала в атмосферу что-то ванильное и лавандовое. Моё тело отзывалось и сердце как рваный ритм, как юный румянец наполняет лицо. Какой смысл прикасаться и общаться с тем, кто никогда не знал меня? Я знаю о нем, я действительно понимаю что ему пришлось пройти. Лишь файл игры, код, который регенерируется каждый день. И с утра каждый раз вся его кровь и повреждения исчезают, и он снова в полном неведении. Ничего не помнит что было вчера и позавчера. Я не говорила. Что дало то, что я попытаюсь внушить что он лишь один из сотни тысяч Харви, который желает домой, но не понимает, что его нет давно. Его улыбка без следа, и утром он забывал… Каждый раз мои слова стирались вместе с кэшем. Не зная было ли что-то с ним вчера, ощущая запись сценария с небольшими сбоями, Харви знал что он перезагружается каждый день. Но его это не волновало. Его предупредили чтобы он не пугался смерти, но ему было всегда все равно, так как в основном его дни были заполнены кровью и болью. Но каждый раз, когда я сидела за стойкой напротив него, он, словно невольно задавался вопросом: «Если Харви умирал снова и снова, то я — это он? Или просто то, что остаётся, когда удаляешь человека по частям?». Не знаю зачем, но я, спустя несколько приходов в игру начала говорить ему о своей боли, о том, что он не настоящий Харви. Обещание не забыть его, даже когда игра кончится и пойдут титры, когда я закрою игру стало навязчивой мыслью и первой, что убивало меня изнутри. Он хотел чтобы его знали как человека для прилавка. А я? Я ставлю каждый день эксперименты, говоря ему разные вещи. Попутно проверяла интересную информацию, которую не знают многие игроки. В последний раз, ночью он сказал мне, что я сильная. Обосновал он все это тем, что что я выношу всю ту боль каждый день, что я чувствую печаль по тому кем он был. Тогда впервые один из пустых копий Харви сказал, что восхищается мной. После этого его глаза снова стали стеклянные, и он снова повторил свою привычную реплику, пока я осталась сидеть за столом, первое, что говорил обновлённый Харви это приветствие: — Привет, меня зовут Харви Харвингтон, и добро пожаловать в мой стенд! И именно тогда произошёл сбой. Где-то глубоко внутри, куда не проникает глубокий код, он сам захотел почувствовать фразу: «не забывай меня». Хотя за пределами игры её нет. Его улыбка дрогнула, и он похлопал пару раз своими большими глазами. Почему-то Харви почувствовал усталость. И я не понимала, что это любовь, когда кто-то любил слишком сильно, чтобы мечта могла воплотиться в реальность. Мне не хотелось возвращаться в реальный мир. Не хочу одевать эти очки и идти туда, где мне казалось никто не ждёт меня. Цикл продолжался часами, он все ещё за этим идиотским стендом, где продолжает терпеть кровь и издевательства. Тогда я свернулась в клубок и решила ещё немного позволить себе посидеть рядом с ним. Ко мне пришла идея. То ли на меня повлияло отсутствие сна, то ли я стала одержимой, я решила сделать главную ошибку. Попросив у Харви бумагу и ручку я нацарапала текст и прикрепила к деревяшкам стенда, который удерживает большую табличку: «One click — one dollar». «You are reborn over and over again and lose your memory. No one can fix it. You'll never be real. The present one is already dead. I'm the girl who hangs out with you all day. I'm sorry, you're not Harvey's real file». Харви заметил это позже, когда проводил доброго клиента. Взгляд скользнул по знаку, но подойдя и прочитав листок он решил ничего не предпринимать. Его цикл закончился, и он снова впустил нового клиента. Игрок, который показался особенно жестоким и расправлялся с ним, пока я уходила вдаль. Решив оставить все как есть. Он не обращал внимания на бумагу. Возможно он стал избегать. Я решила вернуться в реальность и оставить это. Вообще, мне до сих пор удивительно, почему бумага не обновилась. Возможно это был тот же баг. Следующие дни дались трудно. Мне нельзя было так часто посещать игру, иначе меня найдут, найдут сбой в системе тогда когда появляется некто, кто проникает сквозь файлы и может свободно гулять по мирам туда и сюда. Хотелось бы забрать и Харви. Вернувшись через три дня, явно скучая по Харви, я обнаружила, что место стало каким то тёмным. Игра не яркая и светлая, а такая, словно кто-то его нарушил. Во вдалеке я увидела тело Харви за стойкой, но его вид был слегка пугливый. Он выглядит плохо. Я сразу идентифицировала степень его боли, и похоже ему нанесли травму молотком максимум. Я подошла поближе, и он заметил меня своим грустным и усталым взглядом. Он смотрел на меня так, как будто я не должна была здесь быть. — Исправление багов похоже, ты не восстановился за сутки я так понимаю, верно? — тихо и осторожно спрашиваю его. — Ын-ми, Тоби — его голос дрогнул — все это просто где-то написано? Ты хочешь сказать что я даже не могу оплакать их потому, что мне не положено помнить? Моё сердце разорвалось от боли и грусти. Но за ним пришло осознание: — Ты ведь что-то помнишь, верно? Ты помнишь все наши разговоры? Я не ждала ответа. Я знала что это так и есть. Этой чёртовой табличкой в моем поле зрения заставило игру окончательно сойти с ума. Наверняка где-то разработчики пытаются изменить ситуацию. Но больше всего поразило эффект дежавю. Я знаю, что я в одном мире с его семьёй, пока он один в своём мире. Где-то они есть, просто я не знаю где. — Каждый раз я видел тебя снова и снова. Ты не говорила ни слова, глядя на меня и на мой цикл. И он не мог точно сказать больше информации и все что он запомнил, когда я была с ним. Но похоже по этой табличке он не забыл все, что я ему говорила, а эти надписи лишь напоминание. Сожаление и вина? О чем? Он не человек и никогда не сможет попасть в реальный мир. Я знала, что мне не было выбора, и смысла оставаться не было. Я настолько прониклась его жизнью, что позволила себе в ней раствориться. Тишину нарушает Харви: — Я начал восстанавливаться не полностью. Кусочки крови и одежды остаются. Совсем немного, но они есть. Боль остаётся, и кровь засыхает. — Тебе не следовало возвращаться — взгляд Харви подтверждает его слова — потому, что если я не должен помнить, то и ты не должна. Мы здесь, в этом чёртовом мире. Не зная зачем ты есть, и зная тебя лишь с кусочков твоего диалога, я все равно не понимаю и твоих мотивов оставаться. — Мне жаль, Харви. Я — эмпатична. Мне так жаль за то, что я вызвала ошибки в твоей системе. — Это не твоя вина. Это не ты меня обидела. Прозвучало это так, словно Харви самый невинный плюшевый щенок на свете, ведь он также отчаянно просит любви. Как будто реальность пропустила сквозь себя его уход. Его взгляд был отчаянием, и его дрожь была реальной. Смотря на свои руки, Харви мерцал, словно был под солнцем, его пиксели хотят сохранить форму. Если он застрянет и регенерация прервётся, то он не сможет исцелиться. Но может быть тогда он позволит себе помыть со мной настоящим ещё немного? Ведь он помнит моё лицо, кто помнит тяжесть молчания и ждёт тогда, когда не следует этого делать. — Я лишь скучаю по тому кто меня не знал. А именно настоящего Харви. Ты тоже неплохо справляешься с этой ролью. Такой же сломленный — опускаю взгляд я, принимая свое поражение и слабость. — Ты скучаешь по нему — взгляд Харви смягчается — тому, до того, как начались глюки. Тому, кто ещё верил что это сон. Я ведь то, что остаётся, когда кто-то ломается слишком часто, чтобы его починить. На самом деле Ын-Ми не ждёт меня дома, и Тоби не спрашивает меня перед сном. И я помню как любил их, и как ты возвращалась снова и снова, не, чтобы играть и причинить боль, а чтобы посмотреть. И если это делает меня более сломленным Харви, тогда ладно. Тогда мои слезы впервые вышли с лица. Так позорно, но необходимо. Так не хочется это признавать. Закрывая рукой свои глаза, мои плечи дергались вместе с нижней губой. — Я хочу домой, но не хочу оставлять тебя. И не скажу кто сказал эту фразу. Возможно мы оба. И если возвращение означает потерю нас, то тогда, возможно, мы предпочтем остаться сломленными. — Значит мне стоит забрать свои слова назад, Харви. Не потому, что я отрицаю что ты копия, а потому, что ты чувствуешь. Страшно отдаться ему в чувствах. Он из тысячи копий Харви. Не настоящий. И наверное я позволю ему… — Тогда могу ли я стать похожим на него? Хотя бы на мгновение и прикоснутся к тебе? Не успев почувствовать что-либо от него, я пустила одинокую слезу боли. Но после этого я чувствую как он бестактно хватает меня за лицо. Он обхватывает меня своими нежными руками, и его взгляд настоящий, желающий и сестры. Он гладил моё лицо своим большим мужским пальцем руки, пока мои губы дрожали, щеки краснели от эмоций, а его движения были мягкими и нежными, как и свойственно натуре Харви. Так не хочется прекращать это, отстранятся от единственного лучика света в этом безмолвном аду. Он ищет взгляд отчаяния и обещания. — Неважно. Кажется все, что было видели только мы с тобой вдвоём. Спасибо кому-то вышнему за то, что позволил вот так ненадолго быть вместе. Разрывало на много частей. Я сталкиваюсь с фактической, но не физической смертью. Смотря на него с чистой болью, он все слышит и видит. — Если ты права, то я так чертовски благодарен тебе за то, что ты была единственным человеком, который знал меня. Так, как ты меня понимала, за то, что позволяла мне почувствовать. — Не могу остановиться плакать — наконец позволяю себе прикоснутся к го прикосновению. Убирая руку, я стряхиваю слезы с ладони. — Я обещаю что буду любить тебя в каждой жизни. — Даже, несмотря на то что ты не вспомнишь меня. Где я услышу британский голос, напевающий старую мелодию 50-тых. Или когда я вижу мужчину в голубом костюме, покупающего кофе со слишком большим количеством молока. Это ты возвращаешься ко мне. Слезы глотаются сами собой, я дышу через рот, а нос забит. И обнимаю его. Прижимаю его так, словно никогда тот не отпустит. Закрыв глаза, я вспоминаю его образ, запоминаю больше деталей, не хотя упускать этот момент. — Хотелось, чтобы мир дал нам больше времени — тихо ответил Харви — пообещай мне что ты не будешь меня ждать. Что будешь счастлива и проживёшь ту жизнь, которую заслуживаешь. Хочу, чтобы тебя любили так как тебе нужно — наконец по щекам Харви также проходят настоящие слезы. — Я бы очень хотела, но к сожалению в такой трудный и последний момент я не стану тебе врать. Я не обещаю этого, прости. Но я постараюсь ради тебя. И… Щелк. Больше нет Харви. Повернувшись телом я заметила, что игра уже успела восстановиться. Мои объятия стали пустыми и руки направлены в воздух. Харви видел как игра перезагружалась, но он не хотел чтобы я плакала дальше. Всего кого я видела, это снова пустой стеклянный Харви. Его починили. И мне стоит уйти оттуда. Позволить ему остаться. Потому, что знаю, что это ни к чему не приведёт… Всё, что я услышала напоследок было: «Привет, меня зовут Харви Харвингион, и добро пожаловать в мой стенд!»