Would You Move Closer

      Первое, что Джош делает, когда оказывается в номере, — падает на постель и прикрывает глаза, глубоко вдыхая. Сегодня кровать под ним не будет дрожать, как в турбасе, и его гудящее тело сможет отдохнуть.       Тайлер даже не переодевается. Его белая футболка влажная, красную надпись Clancy перекосило. Джош распахивает глаза, когда чувствует, как матрас рядом прогибается.       — Что ты делаешь? — он опасливо посмеивается, когда Тайлер заползает на него с самым решительным видом и игривой улыбкой.       — Я хочу тебя, — Тайлер наклоняется и прижимается к уху губами. — Хочу-хочу-хочу…       — Что, прямо сейчас? — Джоша раздирают сомнения.       Тайлер ерзает на его бедрах и сжимает в кулаках футболку на груди.       — Да.       — Тебе стало лучше?       — Нет, у меня едет крыша, — обыденно отвечает Тайлер и трется носом о его щеку. — Но у меня хорошее настроение.       — Я не уверен, что… — Джош хмурится растерянно, — сейчас это хорошая идея…       Тайлер задерживает дыхание. Отворачивает голову от лица Джоша в противоположную сторону, к своему плечу. Кусает футболку, потому что не знает, как еще ему перебороть мгновенно нахлынувший стыд за свою навязчивость. Дает себе несколько секунд, замерев, потому что любое движение теперь вызывает ужас. И наконец смиренно кивает.       — Конечно. Извини.       Быстро слезает с Джоша и перебирается на свою часть кровати. И чувствует, как тело становится ватным после отказа. Он просто замирает, сидя к Джошу спиной, так, будто теперь любое его проявление не имеет права на существование.       Джош знает, что они друг друга не поняли.       — Я тебя раздражаю? — ровным тоном спрашивает Тайлер, роняя голову к груди. Его плечи медленно опускаются, сквозь футболку проступают позвонки. Это выстраданная проверка его самых темных опасений. Всегда.       После стольких лет Джош точно знает, что Тайлер его раздражает.       — Иногда.       — И это взаимно, — Тайлер даже позволяет себе тихий спасительный смешок.       — Но я все еще застрял тут с тобой, так что… Всё не так плохо, — Джош отвечает в той же манере.       И не слышит привычного продолжения. Тайлер просто затихает, и Джош знает, что это худшее наказание для него. Он ненавидит, когда Тайлер молчит и начинает растирать лицо руками, потому что это не сулит ничего хорошего.       И тогда Джошу приходится придвинуться ближе, приложиться щекой к его спине, потому что Тайлер всегда ждёт этого больше всего на свете. Это отточенная, почти ритуальная форма их взаимодействия.       — Не надумывай себе того, чего нет.       — Не надумываю. Точно знаю, как я себя чувствую.       Джош вздыхает. Он знает, что много всего поменялось за эти годы, но он уже проходил через это тысячу раз. И он постоянно думает о том, как всё было раньше. И как всё былое стоило того, чтобы пытаться и теперь.

***

      Джош знает, что, когда Тайлер молчит, он говорит с собой. А еще он затихает, когда не может справиться с паникой.       Утром во время перелета Тайлера всё время мучает острая, пронзающая боль в ухе из-за скачков давления. Он морщится и задерживает дыхание, и с силой сжимает руку Джоша. Боль проходит, когда самолет приземляется. Но выходит Тайлер истощенный, слышит окружающий мир только одним ухом.       Сколько? Они в унисон переспрашивают у менеджера: Джош — потому что не может поверить, что они продали настолько много билетов, а Тайлер — потому что не расслышал.       Иногда Джош не может помочь, даже когда хочет этого больше всего на свете. И ему остается только наблюдать с противоположной стороны сцены за тем, как Тайлер не может найти себе места на репетиции. Он вынимает и надевает свои концертные наушники снова и снова и заставляет Джоша проиграть свою партию сначала. Его голос звучит неуверенно, когда он обрывает строчку на середине. И вместо продолжения говорит в микрофон: «Я не смогу, потому что не слышу себя».       И Джош опускает свои барабанные палочки вниз, потому что это — самое хреновое, что он слышал за последнее время.       Он просто дожидается, пока от Тайлера отступят врачи, которые все время пытаются помочь и обнадежить — «это не навсегда». Но они так же говорят, что слух не восстановится так быстро, как хочет Тайлер. И это приводит его в ужас. Он бледный и потерянный, потому что все должно быть идеально, сегодня вечером он обязан выступить достойно.       — Это будет провал, — первое, что выдает Тайлер, как только Джош подходит ближе. — Ты знаешь, сколько людей придет сегодня?       Джош знает. И еще он знает, что это — первый раз, когда они выступают на такой большой арене. Он даже не может вспомнить, в какой момент всё переменилось. И чувствует себя мизерным на этой сцене, ему некомфортно за собственной барабанной установкой, потому что он привык к выступлениям в небольших клубах. Здесь другая акустика, к которой Тайлер не привык. И у него повреждено ухо. И сцена такая большая, что ему нужно быть в самом центре, а Джош — далеко, больше не на расстоянии вытянутой руки.       Тайлер сидит на выступе сцены и зажимает ухо ладонью. Джош присаживается на корточки.       — Всё будет нормально. Давай попробуем еще раз? — он неуверенно прикасается к колену Тайлера, отчего тот мотает головой.       Джош волнуется сильнее, чем Тайлер может по нему заметить. Вечером всё это огромное пространство заполнится людьми, и ему даже сложно представить, как это будет выглядеть и как он сам будет себя чувствовать.       — Я всех подведу. Моя единственная, блин, обязанность — хорошо спеть, — Тайлер понижает голос, раздраженно взмахивает руками. — И я не думаю, что смогу.       Тайлер — движущая сила всего. И Джош впервые видит, как от нее ничего не остается. Ни во взгляде, ни в голосе. В самый ответственный момент. Только раздражение, усталость и сомнения.       Джошу приходится отодвинуть на задний план свои собственные переживания, просто сделать вид, что их не существует. Потому что если он даст себе слабину, Тайлер рассыпется у него на глазах.       И еще несколько часов попыток, выдергивания наушников из ушей, обрывания песен на середине и панических метаний по сцене не приносят результата.       Перед самым выходом, когда толпа уже гудит, Тайлер мрачно бросает Джошу:       — Я ненавижу себя. Сейчас это начнется, но я хочу, чтобы это поскорее закончилось.       Тайлер истерзал себя до того, что на сцену перед шумящей толпой вышел с раскрасневшимися ушами, потому что под конец репетиции сдирал с себя наушники, и с трясущимися пальцами, в которых уже нет сил, чтобы зажимать аккорды.       Джош старается следить за ним без перерыва, чтобы не пропустить ни одного взгляда. И иногда, когда они пересекаются, Джош замечает, какой затравленный у Тайлера вид: уголки губ всегда опущены, когда он не поет, и его лицо почти не меняет выражения. Тонкий нос и круги под глазами.       Концерт для Тайлера в самом разгаре, и он знает, что всё идет не так. Он не слышит себя, не чувствует гармонии, фальшивит. Голос предательски дрожит на высокой ноте, и он отшатывается от микрофона, прижимается губами к своему плечу, подавляя желание укусить себя. И на самом деле, он чувствует, будто обманул всех, кто пришел.       У Джоша трясутся руки не от усталости, а от постоянного предчувствия, что вот сейчас всё сорвется. Не хватает духа, чтобы осматривать толпу, страшно поймать на себе первый, второй, третий взгляд, поэтому он сосредоточивает всё внимание на Тайлере.       А тот постоянно ждёт, пока начнется проигрыш песни, когда он сможет просто замереть на время перед барабанами Джоша, который теперь для него — якорь, не позволяет всему происходящему поплыть перед глазами.       Тайлеру искренне кажется, что к концу у него на голове точно появились седые волосы. Стыд и неловкость за каждую ошибку и кривую ноту копились всё время. И он даже не может сказать пару прощальных слов, которые задумал, он просто хочет сбежать.       Прикладывается лбом к влажной шее Джоша, чтобы спрятать свое лицо от всех присутствующих, чей гул, слишком громкий для его хренового выступления, он слышит только с одной стороны зала.       И жадно цепляется рукой за бок Джоша для финального поклона. Может, он даже делает ему больно. Джош не обращает внимания и просто говорит ему на ухо:       — Всё хорошо.       Тайлер морщится мучительно, потому что не слышит его слова, хотя нуждается в них больше всего.       Джош знает, что для Тайлера, как для вокалиста, — это личная трагедия. Но он слишком строг к себе и явно не понимает, что он всего лишь человек, из плоти и крови, а не холодный железный механизм, который не подвержен болезням. Но даже железяка — может болеть по-своему. Тайлер слишком много от себя требует, а Джошу кажется, что его и так достаточно.       — Серьезно, это было отлично. Ты отлично справился.       Тайлер не воспринимает поддержку. Просто пялится в окно на ночной город по пути в отель и думает о своем. Вспоминает каждую фальшивую ноту, чувство беспомощности и диссоциацию, когда все перед глазами мутнело и он не мог разглядеть ни одного лица в толпе.       — Так ужасно было не услышать, что ты сказал мне в конце, — горько хмыкает Тайлер в ответ.       Джоша ждёт бессонная ночь в отеле, потому что молчание Тайлера — вынужденное, тяжелое и невыносимое. Он чувствует его кожей и не может смириться с собственным бессилием. Это подавляет.       Когда Тайлер укладывается на кровать в номере, Джош садится рядом, на самый край, чтобы не переходить черту, потому что не знает, может ли и уместно ли это. Все происходящее и его личная, нескончаемая тревожность заставляют обдумывать свои слова и действия тысячу раз. По выражению Тайлера пытается угадать, как будет лучше.       — Хочешь поговорить?       То, что Джош видит перед собой — глубокое выгорание. И Тайлеру хватило на это всего пару часов на сцене и одно неудачное стечение обстоятельств: первый большой концерт и поврежденный слух.       — Иногда я думаю, что мне просто нужно заткнуться наконец, чтобы ты потянулся ко мне, — Тайлер приподнимается на локте, заведенный, будто это единственная вещь, которая его сейчас волнует.       Джоша смущает то, что он слышит. Он хмурит брови и вопросительно мотает головой.       — Не понимаю? О чем ты говоришь?       И чувствует себя самым тупым на свете, когда Тайлер замирает и задерживает дыхание.       — Поцелуй меня.       Джош хлопает глазами и открывает рот, не в состоянии вымолвить ни слова. К лицу приливает жар, а Тайлер выдерживает только несколько секунд заминки и испуганно начинает тараторить.       — О нет. Нет-нет-нет, прости. Я не знаю, что говорю, — он морщится и подбирает к себе ноги, сжимает руками одеяло. — Боже, я просто…       Джош наклоняется к его губам и зажмуривается, когда целует. На деле — просто прижимается губами к его. Тайлер тянет его за футболку к себе, поближе, и двигается на край, чтобы Джош уместился рядом на односпальной кровати.       Джош может думать только о том, что на этом всё закончится, потому что у Тайлера могла быть только одна причина попросить его об этом — его нестабильное эмоциональное состояние. И у него от этой мысли жутко стучит сердце. Мерзко стучит где-то в горле, пока Тайлер обвивает его за плечи и целует в щеку отчаянно.       Джош прижимает его к себе, и Тайлер покорно соглашается отступить — опускает голову на подушку, сползает по ней ниже, потому что хочет спрятать лицо. Джош испытывает одну сплошную неловкость от произошедшего и последующего молчания Тайлера. Но он хотя бы знает, что он в этом не одинок. Какое-то время Тайлер еще трется носом о его плечо, но медленно тишина перетекает в сон.       Его волосы щекочут Джошу подбородок, и он ощущает теплое ровное дыхание на своей шее. Больше всего Джош боится, что Тайлер просто расстроен и запутался, и это чувство держит его между сном и явью всю ночь.       Утром голова Джоша трещит от тревоги. Он опускает глаза к Тайлеру, который ворочается под боком и подтягивается ближе к его лицу. Джош рассматривает его вблизи, и его сердце точно пропускает удар, когда Тайлер ловит его взгляд.       И он молчит. Джош нервно глотает, наблюдая, как тот сонно моргает, закатывая глаза, чтобы наконец проснуться.       — Скажешь что-нибудь? — Джошу нужно хотя бы что-то, потому что его мир рушится, когда Тайлер молчит.       После того, как его нервный срыв завел их вот сюда, Джош просто хочет знать, что это — не отчаяние и не утешение.       Тайлер целует его в шею, и с каждым нежным касанием Джош, кажется, может позволить себе отбрасывать по одному тревожному сценарию из тех, которые придумал ночью. Тайлер ерзает и проводит ладонью по его груди. Кожа снова скользит о кожу, и это заставляет Джоша задрожать.       — Как твоё ухо?       У Тайлера забавный вид, когда он поднимает голову к Джошу, волосы примялись за ночь в разные стороны, на красной щеке отпечаток подушки. Это самое заземляющее, что Джош когда-либо видел.       — Скажи мне что-нибудь, — он подставляет Джошу больное ухо.       Джош раздумывает несколько мгновений. Единожды двигает челюстью, будто во рту жвачка.       Тайлер чувствует, как мочки его уха касаются губы.       — Всё хорошо?       И он умиротворенно закрывает глаза, и на лице мгновенно расцветает улыбка, такая счастливая, будто он только что впервые услышал, и это был голос Джоша.       — Ладно, у меня мурашки, — признается Тайлер и довольно поджимает губы.       И у Джоша тоже мурашки, потому что Тайлер многозначительно ведет кончиками пальцев по его коже.       Джошу приходится болтать больше обычного, потому что так Тайлер проверяет свой слух. И он берет это на вооружение, хотя на самом деле теперь ему просто нравится, когда Джош шепчет ему что-нибудь на ухо перед концертом. Или во время него. Ему без разницы, когда это происходит, это просто позволяет почувствовать, что всё под контролем, Джош рядом и он может положиться на него.       Джош уверен, что иногда Тайлер видит его не совсем таким, какой он есть на самом деле. И ему просто приходится быть достаточно крепкой опорой, чтобы выдержать Тайлера. Засунуть куда подальше свою тревожность, забыть о боли в локтях и накопленной усталости.       Когда Тайлеру кажется, что его преследует дурная закономерность, Джош вынужден напоминать ему о том, что его организм не всегда может справляться с нагрузками так, как Тайлер хочет.       — Я чувствую, что мои силы почти на нуле. И это — последняя капля, — Тайлер хрипит, потому что сорвал голос.       Если у него и оставалось каких-то жалких двадцать процентов, то за последний час он истратил всё на истерику. На переживания и дурные мысли. Потому что ему кажется, что в последнее время одно накладывается на другое: недостаток сна, ушибы от падений, сорванный голос.       — Это какое-то проклятие. Будто… будто мне постоянно вставляют палки в колеса… — Тайлер хватает ртом воздух, потому что ему тяжело извлекать звуки. — И я ничего не могу с этим сделать, я просто чувствую себя ничтожно.       Джош знает, что, когда Тайлер устал и расстроен, он начинает нести чушь и ищет мистические причины своих неудач.       — Ты просто человек, — Джош крепко обнимает его, а у Тайлера даже нет сил, чтобы согнуть руки в локтях и обнять в ответ. Все, что он делает, утыкается лбом в чужой висок.       — Да, — голос глухой и тихий, — снаружи я просто человек, а внутри у меня всякая дрянь, как в мусорном баке.       — Тебе сделают иглоукалывание, и все наладится, — напоминает Джош. — Я все равно тебя обожаю.       — Откуда ты всегда берешь силы? — Тайлер бубнит ему в щеку и все-таки сцепляет руки на талии Джоша. И он не собирается отлипать от него, пока они на закончат разговор.       Сил у Джоша под конец недели тоже не остается, и ему неоткуда их брать. И иногда общение с Тайлером забирает даже то, чего, казалось, у Джоша уже не было. И в его представлении это давно стало нормой.       — Я просто не виню себя за то, что устал. Не пытаюсь прыгнуть выше головы. Знаю, что мне станет лучше, когда я отдохну, — Джош целует Тайлера в висок, надеясь, что он прислушается. Хотя бы раз. И перестанет выворачивать себя наизнанку и терзать за то, что не может изменить.       Иногда у Джоша тоже бывают плохие дни, когда всё идет наперекосяк. Он заработал растяжение на последнем концерте, и теперь ему тяжело поднимать руку. Всё плечо обклеено тейпами. Он нервничает, потому что боль в мышцах сказывается на его игре на барабанах, отчего вся песня, по ощущениям, рассыпается, не имея четкого ритма. Тайлер тревожно кружит вокруг него на саундчеке.       — Давай закончим, чтобы тебе было легче на концерте? — он присаживается перед Джошем на корточки, хотя в этом нет необходимости, и кладет руку на колено.       Джош улыбается, поерзав на своем стуле, потому что это кажется ему невероятно милым. А еще он просто хочет убедить Тайлера в том, что он справится.       — Всё будет нормально.       Тайлер присматривается, будто выискивая за его словами что-то другое, но, не найдя ничего критичного, кивает и целует его в колено.       — Скажи, если будет совсем плохо.       Во время концерта Тайлер все время наблюдает за ним, носится от центра сцены к его барабанной установке, туда-сюда, как заведенный, каждый раз получая от Джоша одобрительный кивок, означающий, что всё нормально.       Выносливости хватает на большую часть выступления. Параллельно с болью в плече, Джош активно пытается задвинуть подальше свои опасения, что он не дотянет до конца в таком же бодром темпе.       Рука слишком быстро устает, дрожит и отбивает лишние ритмы. Джош зажмуривается и кусает губы, сквозь боль доигрывая песню. И когда Тайлер подходит ближе и вынимает свой наушник, Джош приподнимается к его уху.       — Мне нужно пять минут перерыва, — сообщает он наспех и тут же смотрит на лицо Тайлера, на его реакцию. Он знает, что подводит его, и ему ужасно стыдно.       Тайлер с силой давит зубами на нижнюю губу, растягивая ее, пока пытается сообразить, что ему делать. Джош сдавливает свое плечо, морщась от боли.       На самом деле, Тайлеру ничего не стоит быстро перестроиться под новые обстоятельства, он делал это тысячу раз. И он дает даже больше времени, чем Джош просил. Исполняет песню на укулеле, болтает о какой-то ерунде с фанатами. Джош расслабляется на это время, оставляет свою руку в покое, чтобы иметь возможность нормально доиграть все свои партии.       Тайлер постоянно оборачивается к нему со взглядом, полным заботы и тревоги. Этот концерт Джош запоминает как свой самый худший и самый трогательный, потому что Тайлер всё время болел за него и приглядывал. А еще он радовался и целовал его за кулисами после, и гладил рукой его плечо.       Вообще-то, Джошу даже не нужно болеть, чтобы Тайлер крутился вокруг него постоянно. Ему достаточно просто сидеть с ним на одном диване во время интервью, чтобы почувствовать, как Тайлер всё время пытается сожрать его взглядом, пока он говорит. Джош не смотрит на него в ответ, потому что весь сконцентрирован на своей речи, на том, чтобы говорить последовательно. И он иногда теряет мысль, когда понимает, какое внимание Тайлера на него направлено. Джош чувствует его кожей, и ему кажется, что стоит ему поймать на этом Тайлера, как тот набросится на него со своими самыми любовными намерениями.       По правде, Джошу просто неловко: говорить, по-дурацки собирать слова в предложения, быть под прицелом камеры, интервьюера и Тайлера. Ему непросто, и Тайлер тоже это знает.       И он лезет к Джошу обниматься при первой же возможности. Он готов на спину ему запрыгнуть и не отпускать, пока Джош не станет вежливо умолять об этом. Но Джош не сопротивляется, потому что ему нравится, когда всё так.       Когда перерывы между концертами непривычно затягиваются, Тайлер любит проводить время, заперевшись в номере.       — Ты знаешь, что ты слишком… Эм… Активный? — Джош хихикает, когда подбирает слова, разглядывая игривый оскал Тайлера. Его абсолютно озорное влюбленное лицо снова нависает над его собственным. При первой возможности, не давая Джошу перевести дух.       — Может, ты имеешь в виду, что я непослушный? — Тайлер вскидывает брови с любопытством, облизывается и заползает рукой за резинку штанов Джоша. — Невыносимый? Капризно-шаловливо-приставучий?       Джош набирает воздуха в легкие и отвечает сдавленно:       — Это именно то, что я имею в виду.       — О, правда? — Тайлер оживляется и с хитрой ухмылкой обхватывает его член рукой. — И что ты об этом думаешь?       Джош сжимает челюсть мучительно.       — Я бы еще сказал, что ты неисправимый. И мне нравится, — он за волосы тянет Тайлера к себе, чтобы накрыть его болтливый рот поцелуем.       Тайлер довольно мычит в его губы. Джош улыбается.       — Значит, я не исправлюсь, и тебе нравится это, — Тайлера продолжает неразборчиво комментировать в перерыве между поцелуем.       Боже, да, думает Джош, к своему сожалению, он обожает это даже сейчас. Это самая дурацкая и самая любимая вещь для Джоша. И она бесит его, но он бы не променял ее ни на что другое.       И Тайлеру даже не обязательно затыкать себя, чтобы Джош к нему потянулся. Он тянется, потому что Тайлер приставучий. И иногда Джош даже позволяет себе пошлые шутки, которые вообще не в его стиле. Когда он видит лицо Тайлера между своих ног, он знает, что следующие минут десять Тайлер не будет болтать без умолку.       Иногда Тайлеру приходится вынужденно дистанцироваться от Джоша. Не болтать рядом, не спать нос к носу, как он привык, не целовать его даже в щеку. И это дается ему тяжело, расстраивает и портит настроение. Им все еще приходится находиться рядом в турбасе, но Тайлер прикрывает рот, когда кашляет, и натягивает медицинскую маску. Джош даже не может полностью разглядеть его лицо, издалека наблюдает за тем, как красные глаза Тайлера слезятся, и он грустно опускает голову к груди.       У Джоша от этого щемит сердце, но Тайлер самоотверженно решил держаться на расстоянии, чтобы не заразить Джоша и всех остальных ребят из их команды. Джош соглашается с этим, потому что это правильное решение. Поганая простуда оставляет меньше сил на выступления, но даже так, Тайлер отлично справляется на сцене. А то, что он валится с ног за кулисами, — остается за кулисами. Джош не может ничего с собой поделать и ловит его, горячего от температуры, в свои объятия. На Тайлере нет маски, и он дергается, но Джош настаивает впервые за всё время. Потому что у него тоже весь концерт слезились глаза и чесался нос.       — Эй, ты тоже заболеешь, — Тайлер отворачивает от него лицо.       Джош хихикает, зная, что ему незачем больше соблюдать эти тупые правила. Он точно пожалеет об этом, когда симптомы начнут портить ему жизнь, но сейчас он просто до одури счастлив, что их с Тайлером не разделяет дурацкий кусок ткани.       — Расслабься, я не заболею, — он тянется к уху Тайлера, а тот всё дальше вытягивает шею, боится, как огня. — Я уже.       Джош только успевает дотянуться до его уха, как тот замирает и поворачивает к нему встревоженное лицо. Джош обожает этот взгляд, но хочет поскорее его успокоить.       — Нет, ты серьезно? — Тайлер неуверенно отодвигается. Джош кивает и покрепче обвивает вокруг него руки. — Черт, это… моя вина. И тебе все еще лучше отпустить меня… Я надену маску. Правда, Джош.       Тайлер цепляется за его плечо жалобно. Джош знает, что он, типа, очень ответственный. Но уже поздно и в этом нет никакого смысла. Поэтому он быстро целует Тайлера в губы, не давая ему опомниться.       — Бли-и-ин, теперь точно заболею, — Джош притворно хмурит брови.       — Боже, ну что ты делаешь? — Тайлер спрашивает вполне серьезно, но на его лицо следом медленно заползает улыбка. И он больше не вырывается. — Я не буду потакать тебе в этом.       Джош смеется, но чувствует себя непривычно, когда сам липнет к Тайлеру, а в ответ слышит возмущения. Это самая странная вещь, но он не мог больше смотреть, как Тайлер болеет один.       Теперь между ними летают микробы. Ничего необычного, дурацкая простуда, из-за которой Тайлер в своем порыве настоял на номере с двумя односпальными кроватями. Сквозь зубы. Настоять на раздельных номерах не хватило духа. И теперь бесится, лежа на своей подушке, и смотрит на Джоша, который трет нос и зевает в метре от него на второй кровати. В номере пахнет лекарством, потому что Джош побрызгал спрей от боли в горле. А Тайлер гоняет во рту леденцы от кашля.       — Я хочу к тебе, — хрустнув конфетой, признается Тайлер. Джош знал, что его отговорок не хватит надолго. — Думаешь, можно? Мне становится лучше.       И он так забавно и искренне пытается найти достойные аргументы и оправдания, что Джошу сложно отказать. Еще хуже — он не хочет отказывать. Поэтому двигается на край своей кровати и прихлопывает ладонью по одеялу. Тайлер радостно подрывается и запрыгивает к нему под бок. Закидывает на него ногу и упирается подбородком в плечо.       — Я полежу немного, а потом вернусь на свою кровать, — искренне обещает Тайлер.       Джош заранее укладывается поудобнее, потому что Тайлер никуда не уйдет. И они оба это знают. Он затуманенным взглядом смотрит на Джоша, молчит какое-то время и медленно моргает, борясь с накрывающей сонливостью.       — Прости, что из-за меня ты заболел, — тихо бормочет Тайлер, и Джош чувствует запах мятных конфет.       — Ты не виноват.       — Наверно, я просто тебя достаю. Спасибо, что не отворачиваешься.       Тайлер набирает в легкие воздух. И зажмуривается опасливо, когда Джош целует его в нос. А потом тянется к губам. Тайлер замирает и просто ждёт, пока Джош укусит его первым. У него во рту сладко — Джош чувствует это на своем языке.       — Это моя самая любимая вещь, — Тайлер довольно стонет и жмется ближе к Джошу.       — Моя тоже. Ты.       Тайлер застывает на мгновение, разглядывая его лицо, и тихо смеется от того, как серьезно Джош сказал это.

***

      — Не надумываю. Точно знаю, как я себя чувствую, — Тайлер даже не оборачивается к Джошу, который прижался щекой к его спине, потому что не хочет выглядеть жалко.       Джош знает, что он виноват. В последнее время Тайлер расценивал каждое его действие как ошибку. Но Джош терпеливо продолжал ошибаться. Возможно, он должен был стараться сильнее и прыгнуть выше головы. Но у него попросту не осталось на это сил.       — Как? — Джош и так знает, но все равно спрашивает.       — Ненужно. Дерьмово. На самом деле, во мне вообще нет энергии. И я думаю, что всё, что я написал в последнее время, вышло хреново… просто очень плохо… — Тайлер бормочет с искренним разочарованием и медленно растирает лицо.       Джош видел, что он написал.       — Мне понравилось всё, что ты написал. Я думаю, это будет крутой результат, — он не лукавит, но говорит автоматически, без особой надежды на то, что Тайлер поверит его словам и изменит свое мнение. По крайней мере сейчас.       Джошу просто хочется уговорить его лечь спать. И он уже берет его за плечи и собирается тихо попросить о том, чтобы оставить всё до утра, как Тайлер продолжает.       — Мне кажется, что всё рушится в последнее время. У нас с тобой тоже. Типа, я просто думаю, можешь ли ты сказать мне в один момент: «Слушай, всё изменилось. Я больше так не могу»?       Джош поджимает губы, потому что впервые слышит, как Тайлер облачает свой страх в такие конкретные слова. И это звучит ужаснее всего, что он говорил раньше.       И Джошу всегда становится не по себе, когда Тайлер кусает щеку и вдох замирает на половине. Ему сложно подобрать достойный ответ, в который Тайлер поверит и который его успокоит. Это не срабатывает в последнее время. Совсем.       — Я знаю, что у тебя был тяжелый год. Самый тяжелый за всё время, — тихо соглашается Джош.       — Меня беспокоит это.       — Но я думаю, что ты отлично справляешься. Я знаю, что это непросто, но я всегда рядом.       Тайлер молчит. Не шевелится и даже не дышит. Джошу сложно подбирать слова, когда каждое может трактоваться неправильно, когда Тайлер всё без разбора обращает в негатив, потому что плохо себя чувствует.       Джош делает глубокий вдох, успокаивая себя. Он знает, что начинает закипать, когда это происходит, но его самообладание сейчас ценнее, чем когда-либо. Его голос давно перестал быть убаюкивающим в моменты, когда до Тайлера нужно достучаться. Когда это перестало работать, Джош научился по-другому.       Он возвращается на свою половину кровати, подкладывает подушку под спину и вытягивает руку к Тайлеру.       — Не хочу, чтобы ты думал, что я тебя отталкиваю. Иди сюда, — Джош сверлит взглядом ссутулившуюся спину. — Я хочу поговорить об этом.       Тайлер оборачивается, но медлит.       — Мне беспокоит, что ты не зовешь меня в последнее время. И отворачиваешься, когда я приближаюсь, — он сглатывает тревожно.       Джошу не становится легче, когда Тайлер пересказывает всё, что происходит в последнее время. И ему даже не хочется оспаривать это. Тайлер просто любит потрепать себе нервы, довести себя до дрожи в голосе.       — Я просто хочу, чтобы ты знал кое-что. — Джош настаивает, но всё-таки роняет руку на постель, потому что Тайлер не двигается с места. И вообще-то, Джоша это бесит. Но он продолжает устало: — Я отдалился, не потому что я больше тебя не хочу. Я просто не хочу. Потому что устал… типа, я не уверен, что сейчас всё прошло бы гладко…       Тайлер смотрит на него с напряжением, будто ему выносят приговор. И кивает поспешно.       — Ладно, я понимаю это.       — И дело не только в этом. Я всегда пытаюсь помочь, потому что знаю, что на тебя много всего навалилось, — Джош объясняет самым спокойным тоном, чтобы не драматизировать. — И я, типа… должен быть достаточно крепкой опорой. Но мне тяжело это дается. Особенно сейчас. Но я стараюсь.       — Боже… — Тайлер сокрушенно качает головой и отворачивается. — Я знаю, да… я забираю у тебя слишком много. Прости.       Джош моргает, когда теряет из виду лицо Тайлера. Он расстроил его, подтвердил его страхи и повысил градус напряжения. Но он просто хотел объясниться и рассказать, что ему тоже невероятно тяжело. Сердце внутри загнанно трепыхается, и хотя Джошу казалось, что он не может устать за сегодня еще сильнее, просто лежа на кровати, это происходит — он устаёт смертельно.       — Я стараюсь, потому что мне важно это, и это всегда того стоит, — Джош прикрывает глаза безнадёжно на несколько секунд. И чувствует, как рядом прогибается матрас.       — Скажи, если я тебя достаю, — Тайлер устраивается рядом, кладет голову Джошу на плечо.       — Не достаешь.       — Прости, что доставляю тебе проблемы. Я не знаю, что происходит. Но я не хочу играть в эти игры в «горячо-холодно». Не сейчас, — Тайлер теребит в руках край футболки.       Джош хмыкает, потому что его даже забавят такие слова Тайлера.       — Согласен, это дурацкая манипуляция. Самое тупое, что я на нее поведусь.       — Что? — Тайлер с неверящей усмешкой поворачивает к нему голову.       — Думаю, что да. Поэтому не делай этого со мной. Это нечестно.       Джош вздыхает и наклоняется к макушке Тайлера, зарывается носом в волосы и молчит задумчиво. Он знает, что он велся на эти игры тысячу раз, и это даже работало во благо. Сейчас всё изменилось.       — Я знаю, что тебе может показаться, будто я потерял интерес, — Джош бормочет ему в волосы, потому что так безопасней. — Но это не так, и я просто пытаюсь стабилизировать своё состояние. Это хорошо.       В номере так тихо, что Джош слышит, как Тайлер сглатывает и водит языком по нёбу, прежде чем что-то ответить.       — Наверное, я просто… ищу подтверждения. Всё еще.       Джош отрывает лицо от его волос и наблюдает, как Тайлер трется щекой о его плечо, прижимает руки ближе к своему телу, чтобы не нарушать пространство.       — Я скажу тебе кое-что, но это может тебя расстроить, — Джош переводит взгляд на черный экран висящего на стене телевизора, чтобы не смотреть на Тайлера. Но все равно замечает, как он перестает сминать в руках футболку. — Если бы не группа, я бы сбежал через месяц или два. Я знаю это. — Он быстро обдумывает правильность своего вывода и добавляет: — Да, я бы не выдержал такого напора.       — Я знаю, — мрачно отзывается Тайлер.       — Я бы допустил ужасную ошибку, если бы пошел на поводу у своей… тревожности. Поэтому я старался, и это — реальное подтверждение. Для меня так точно.       Джош поворачивается на бок, чтобы обнять Тайлера, потому что у него закончились слова. Тайлер льнет в ответ, неловко укладывая руку на Джоша и вытянув к нему шею.       — Реально, кто бы тебе позволил свалить во время тура? — в его голосе впервые слышится искренняя усмешка, и Джошу становится легче.       — Да… Я попал.       Тайлер тихо хихикает.       — Окей.       — Я боялся, что ты убежишь первее, поэтому хотел опередить тебя, — выдает Джош, едва успев подумать.       Тайлер только поднимает бровь.       — М-м-м… — задумчиво протягивает он, — нет, ты всегда был опорой.       Что-то в этом ответе заставляет Джоша засомневаться и поежиться. И вместе с тем прижать Тайлера к себе поближе.       — Так было не всегда.       — Для меня — всегда.       Джош ведет челюстью вместо ответа, и с его лица медленно начинает сходить жар напряжения. Тайлер тоже молчит, пытается почесать руку сквозь свой лонгслив. Джош чуть отодвигается, давая ему пространство.       — Хочешь переодеться? Ты не делаешь этого сразу после концерта в последнее время… — между делом подмечает Джош, и он бы не сказал об этом, если бы это не стало системой, если бы привычки Тайлера не изменились до неузнаваемости.       — Боже, да, — Тайлер выпутывается из объятий, и Джошу, на самом-то деле, не хочется его отпускать. — Я знаю, что это мерзко. Просто устал.       Он не переодевается, иногда засыпает в вещах, в которых выступал, или бросает их где попало. Джош злился на него за это первое время, пока не понял, что ему просто нужна помощь. Поэтому стал молча собирать его вещи и укладывать в чемодан или кидать в стиралку, когда было время, вежливо позволял ему пойти в душ первым.       Это постоянный контроль, который стал настолько ненавязчивым и вписанным в рутину, что Тайлер даже не замечает его, но Джош всегда начеку и всегда присматривает.       Хэй, сходи в душ первым, потому что я застряну там надолго.       Хэй, я купил тебе новую щетку, потому что ты забыл свою в отеле.       Хэй, по-моему, сегодня твоя футболка испачкалась в краске.       Постоянно. В своей заботливой и терпеливой манере, чтобы не давить. Чтобы Тайлер не расстраивался, но поддерживал своё состояние.       — Всё нормально… — Джош затихает, пока Тайлер снимает футболку через голову, и решает немного разрядить обстановку. — Эй, вообще-то, я не заметил, что ты устал.       И улыбается шутливо, пока Тайлер не поднимает на него взгляд и не улавливает его прищур.       — Я правда устал. То, что ты видел, это была… какая-то активность на последнем издыхании, — он начинает смущенно хихикать, накрывает половину лица ладонью и трет глаз. — А потом я бы просто отключился.       — Не может быть, — Джош оживляется и даже чуть подпрыгивает на кровати, чтобы сесть, — по-моему, ты врешь. По-моему, тебя бы еще хватило надолго, — он просто дразнит Тайлера, чтобы не расслаблялся. Джош хочет, чтобы он выполнил все свои вечерние ритуалы, и ему для этого нужна группа поддержки в последнее время. Джош выполняет ее роль.       — О да, надолго… — Тайлер иронично хмыкает, но его улыбка ширится от подступающего смеха. — Минут на пятнадцать? Или типа того. Теперь это долго для тебя?       Джош мягко улыбается.       — Давай, снимай одежду, — кокетливо напоминает он, потому что Тайлер отвлекся и затормозил с этим.       — Черт, — Тайлер неохотно слезает с кровати. — Ты меня смущаешь. Я знаю, я пойду в душ.       Джош одобрительно кивает. Все его вещи, скомканные, не вывернутые, ожидаемо остаются на краю кровати, а Тайлер уходит, как и обещал. Джош аккуратно складывает всё в одну ровную стопку. Снимает с постели покрывало. Смотрит на свои наручные часы — они потратили слишком много времени, отведенного на сон, чтобы поговорить.       Но это того стоило. Джош знает, что он дождется, пока Тайлер выйдет из душа и уляжется на кровать. А потом выделит время на себя.       И может, сейчас, когда Тайлер рассеян больше обычного, чувствует постоянную усталость и борется со своими сомнениями, он не замечает, как ловко и незаметно Джош держит его на плаву. Он отдает ему всё внимание, которое у него есть, и следит за каждой мелочью, чтобы не допустить катастрофы. Тайлер поймёт это чуть позже, когда ему станет лучше, когда он сместит фокус на всё хорошее, что есть вокруг.       Джош залипает в телефоне, чтобы не заснуть. Листает короткие видео, чтобы что-то мелькало перед глазами, иногда прислушивается к шумящему душу. Дожидается Тайлера, когда тот выходит из ванной с серьезным видом. Он трет полотенцем волосы, на лице румянец.       Когда Джош видит его таким, то внутри ворочается вина за то, что злился. И вообще-то, сейчас Джош видит в нем того Тайлера с заложенным ухом или с простудой, или с сорванным голосом. От этого будто волна накатывает внутри, щиплет переносицу, и Джош моргает, чтобы пелена перед глазами не превратилась во что похуже.       — Всё хорошо? — он втягивает носом воздух, успокаивая себя.       — Да. — Тайлер поднимает на него взгляд, — Там скользкий кафель. Осторожнее.       Джош кивает, улыбаясь до сощуренных глаз, которые начинают поблескивать, когда он поднимается с кровати. И дрожит подбородок, стоит ему подойти к Тайлеру и увидеть его вблизи.       — И еще я там, наверное, расплескал воду немного… — Тайлер кивает на дверь ванной, — да, мне стоит протереть это…       — Не надо. Ложись спать, — Джош кладет руку ему на плечо, останавливая.       Тайлер задумывается, настаивать ли на этом, и опускает взгляд, все еще лениво потирая висок полотенцем. И с грустным видом сдается:       — Ладно.       Джош медленно тянется к нему, чтобы поцеловать. Ненадолго прижимается к его губам в благодарность за то, что Тайлер не спорит, а соглашается.       — Блин, это что, типа, утешительный приз? — Тайлер глупо улыбается, облизнув губы.       У Джоша вырывается смешок, и он мотает головой. Вопреки улыбке глаза снова застилает пелена. Он просто устал немного больше, чем ему казалось в начале вечера.       — Конечно, нет. Это искренне.