Прошу приснись мне...

      Тёплый свет падал из-за штор, мягко касаясь кожи. Воздух дрожал от чего-то живого, настоящего — запах молока, кожи и тепла, запах чуда. Юми держала на руках ребёнка — крошечное существо с розовыми ладошками, которые дрожали при каждом вдохе. Он был таким маленьким, таким тёплым, что ей казалось — стоит моргнуть и он растворится в свете.       Слёзы стояли в глазах, но не от боли — от переполненности. Сердце билось быстро, будто боялось упустить этот момент. Она прижимала малыша ближе, к щеке, ощущая, как дыхание ребёнка щекочет её кожу, как пахнет чем-то до боли чистым — будто первый день весны, будто сама жизнь.       — Тише, тише... — шептала она, сама не понимая, кого успокаивает — его или себя.       Где-то рядом стоял мужчина. Высокий, плечистый, с взъерошенными волосами, чуть дрожащими руками. Она не могла разглядеть его лицо — свет бил прямо в глаза, размывая черты, но она чувствовала его взгляд. Такой, что от него хотелось плакать — в нём было всё: тревога, любовь, страх потерять.       Он стоял на расстоянии, будто боялся нарушить их мгновение, и только тихо сказал:       — Малыш похож на тебя, солнышко.       Голос низкий, мягкий, но сорванный, будто он сдерживал слишком многое. Юми посмотрела на малыша — и сердце сделало неловкий, болезненно-сладкий скачок.       Мир вокруг казался густым, как мёд. Всё происходило медленно: дыхание ребёнка, лёгкое движение ресниц, шорох простыни, на которую падал солнечный луч. Она чувствовала, как грудь наполняется теплом, как внутри рождается любовь, такая простая и невыносимая, что от неё хотелось кричать и смеяться одновременно.       Мужчина подошёл ближе. Его рука, горячая, неуверенная, коснулась её плеча. И в тот миг она ощутила, что всё — правильно. Что этот мир создан для них троих. Что даже если время остановится — она запомнит это ощущение.       Запах ребёнка.       Мягкий свет.       Тихое дыхание рядом.       Она закрыла глаза, улыбнулась, прижала малыша крепче.

***

      И в следующую секунду всё исчезло. Свет, тепло, руки. Только холодная тишина комнаты, только собственное дыхание и пустота, от которой сжимается сердце.       Белый свет больничных ламп режет глаза. Воздух сухой, стерильный, пахнет лекарствами и чем-то металлическим. Юми открывает глаза медленно — будто сквозь толщу воды. Ее дыхание неровное, грудь поднимается с усилием.       — Очнулась… — голос где-то рядом. Мужчина в белом халате наклоняется, улыбается устало, но тепло. — Вы молодец, Юми. Вы победили смерть.       Она смотрит на него не моргая. Победила смерть? А где…       — Ребёнок… — выдыхает она хрипло. — И… муж. Где они?       Врач застывает на мгновение. Его взгляд мягко уходит в сторону.       — Юми, послушайте… вы были в коме, две недели. После аварии... Всё, что вы помните, — это, сны...       — Не врите, — перебивает она, голос дрожит, в глазах — отчаянная вера. — Я чувствовала его запах. Я… держала его.       Врач выдыхает, опускает взгляд, как будто извиняясь за то, что говорит правду.       — Это был сон, Юми. Только сон.       Она отворачивается к окну. Мир за стеклом размытый, будто не до конца настоящий. Внутри всё ломается тихо, как хрупкое стекло.

***

      Через день её переводят в обычную палату. Стены цвета выцветшего молока, слабый свет пробивается через жалюзи. Дверь приоткрывается — входит мужчина средних лет, в очках, с внимательным, но уставшим взглядом. Психолог.       — Мне рассказали о вашем состоянии. Говорят, вы спрашивали о ребёнке, — начинает он спокойно. — Такое часто бывает после комы. Мозг, защищая вас от боли, строит идеальный мир. Он создаёт того, кто любит, поддерживает, того, кто… нужен.       Юми молчит. Только сжимает простыню, будто держится за что-то невидимое.       — И что теперь? — спрашивает она наконец.       — Теперь главное — принять. Иначе вы будете искать этого мужчину во всех, кого встретите.       — Выйдите, — говорит она тихо. — Пожалуйста.       Он кивает и уходит. Дверь закрывается. Остаётся только тишина и ровный звук капельницы.

***

      Позже приходят родственники. Говорят, улыбаются, приносят цветы. А она их не слышит. Смотрит в одну точку. Вдыхает — и кажется, будто на мгновение воздух наполняется тем самым запахом. Тёплым, знакомым.       — Ты ведь был, — шепчет она почти беззвучно.

***

      Ночь. Палата спит. Капельница мерно капает. Юми, спит бесспокойным сном.       Сначала она слышит тихий плач.       Потом — голос.       Тот самый.       — Просыпайся, — шепчет он, близко-близко.       Её сердце срывается с места. Она чувствует прикосновение к ладони. Тепло. Реальное. Крики ребёнка становятся громче.       — Проснись мама…       Она резко вдыхает, глаза распахиваются.       — Доктор! — почти кричит.       На крик вбегает медсестра.       — Больно. Рука ноет...       Девушка быстро перекрывает систему.       — Хорошо, что вы почувствовали, — говорит облегчённо. — Ещё немного, и воздух попал бы в вену. Вы вовремя, милая. Очень вовремя.       Юми выдыхает, закрывает глаза. На губах появляется лёгкая, почти невидимая улыбка.       «Спасибо, — шепчет про себя. — Моей семье»       — Мы еще встретимся солнце...       Палата тонет в мягком рассветном свете. За окном — тишина. И где-то, почти неуловимо, снова слышен детский смех.