В первый раз..

Он подцепляет пальцами страницу и в очередной раз погружается в продолжение такой любимой и родной истории. Глаза бегают по тексту, жадно пожирая всё прописанное. Вдыхая запах арома-свечей с его любимой корицей, Платон улавливает, что за лёгкой, льющейся из магнитофона музыкой появляется что-то резкое. Топот громкий и нервный, совсем не свойственный для всей этой спокойной атмосферы в комнате Платона. Парень закрывает книгу, откладывая её вбок на мягкое покрывало, наверняка уже зная, кто этот внезапный гость. Только один человек на всей планете мог резко подлететь к двери, а потом три минуты топтаться на пороге. Шатен уже знал, кто, весь растрёпанный и наверняка взволнованный, через пару минут ворвётся в комнату. Надо лишь дать ему время, и вот ещё минута тянется как мёд, который Плат так любил добавлять в чай, чтобы сделать его не только слаще, но и совсем приторным. А потом смотреть, как Жора смешно морщится, случайно отпив из кружки друга, ведь тот совсем не понимал, как можно пить такую гадость? Георгий всегда себя контролировал в этом плане, одна ложка неважно чего: сахара, мёда, варенья, но Жоре было принципиально правильно питаться. Хотя чаще всего он вообще забывал это делать, и Платону приходилось совать в него еду, пока тот работал. Дверь открылась, ещё чуть-чуть, и она бы с грохотом ударилась о стену, но ей помешал пуфик, удобно растянувшийся по полу, по которому было видно, что совсем недавно его хозяин перебрался с него на кровать. На пороге оказался тот, кого и ждал Платон. Чёрные волосы растрепались пуще прежнего, коричневые глаза пробежались по парню напротив. С ног до головы рассматривая: яркие браслеты, фенечки на ногах и руках, растрёпанные волосы, собранные в небрежный хвостик, помятую черную футболку и пижамные, свободные, серые штаны. Он закрыл дверь за собой, придерживая свой пыл, терпеливо проверяя и дёргая за ручку после щелчка щеколды. Тоша расслабленно лёг на спину, вытягиваясь и подтягиваясь. Георгий медленно подошёл к кровати, всматриваясь в своего ненаглядного друга. — Ты только из душа? — выдохнул Жора, чуть наклоняя голову вбок. Серо-голубые глаза из-под полуприкрытых век смотрели на него, мол: «К чему спешка? Торопиться-то некуда))». Но вслух прозвучало лишь: — Да. — Шатен, растянувшись в улыбке, слегка отодвинулся к стене, давая этим жестом приглашение. Но Жора не воспользовался этим приглашением, вместо этого парень резким движением оказался на кровати, расположившись между ног Тоши. Тот был, конечно, удивлён такой резкой инициативе, и даже его лицо перестало быть таким спокойным. Шатен удивлённо смотрел вверх в лицо друга, в этом не было страха, скорее недопонимание. Жора же выглядел очень серьёзно настроенным, таким его Платон видел только за ноутбуком. Растрёпанные чёрные волосы, неаккуратно убранные руками назад, голый торс, на который даже не удосужились надеть футболку, и одни несчастные боксёры с принтом $. Шатен растянулся в улыбке, поняв, на что наконец-то решился Жорик. Обычно сверху всегда был Платон, он легче подходил к этой, как выражался Георгий, «ответственности». Парень легко сохранял спокойствие, темп и нежность на протяжении всего процесса. Но недавно Жора задумался о том, чтобы побыть активом, и поделился своими размышлениями с Платоном. Он ожидал всего, даже готовился к отказу, но получил лишь: — Если тебе хочется, почему бы и нет? — с лёгкой улыбкой проговорил парень, маячивший за холстом. Жора, удивлённо приподняв брови, таращился на друга. — Серьёзно? — единственное, что он смог выдавить из себя. И по лицу Платона нельзя было сказать что-то конкретное, он просто был таким, как всегда, расслабленным и беззаботным. — Я подготовлюсь вечером, если ты решишься, конечно, — прохихикал он последнюю фразу, почти неслышно. Но Жора услышал, став снова серьёзным. — Конечно! Я уже решился! — Тогда это заявление звучало гордо, кто ж знал, что на это так сложно решиться? Этим вечером бизнесмен не пришёл в комнату скучающего Платона, не то чтобы тот действительно ждал, просто на этот раз Жора действительно вернулся поздно с пробежки. Георгий любил бегать, когда голову переполняли мысли, тревога окутывала черепную коробку, и чтобы избавиться от лишних мыслей, он выходил проветриться. Так Платон смог понять, что Жора действительно сильно переживает по этому поводу. Брюнет вернулся домой только под час ночи и сразу направился в душ. После быстро кинутых извинений Георгий уселся за компьютер, тогда его физическое состояние спас Платон. Он тактично закрыл ноутбук и уложил Георгия спать. С того дня Платон почти каждую неделю спрашивал о позиции Жоры, тем более после их ночей, проведённых вместе. — Ты опять мне всю спину исцарапал? — спросил Платон в спокойной, даже удовлетворённой манере, стоя спиной к Жоре. Сзади послышалось тихое шипение. — Сссссс, блин, сорян, Тош, — парень поднялся с мягкой кровати, подходя к другу и рассматривая свою работу. Вся спина Платона была в алых царапинах. — Ой, да ладно, ничего, — к нему почти сразу развернулись лицом, беря в руки хитрое личико. — Тигрёнок мой, — растянувшись в улыбке, чуть ли не промурлыкал Плат. Жора, смущённо отведя глаза, опять говорил то, что говорил каждый раз. — Я не буду так больше! Я не специально, честно, — он смотрел на Платона самыми виноватыми глазами, которые тот только видел, и, конечно, он его прощал. А как не простить? Приручил дикого тигра — будь добр мириться с царапинами. А ведь он действительно был диким, таким отрешённым от всех девчонок и всех этих романтических штук. Платон потихоньку приучал его к этому, осторожно гладил по взъерошенной шерсти, подкармливал с рук, чтобы тот перестал их шугаться. И в результат на лицо, тигр сам стал ластиться об руки, приходить по ночам, просясь в кровать и находится рядом до сих пор.