Сёстры Эванс

«Дорогой мистер Дамблдор. Меня зовут Петуния Эванс. Я не знаю, знаете ли вы меня, но несколько недель назад вы прислали моей сестре письмо. И мне стало интересно — а моё письмо потерялось? Потому что мне исполнилось одиннадцать в ноябре, а письма я не получила. Летают ли совы зимой? Потому что если вы отправили его почтой, почтальон мог потерять его. Он постоянно что-то теряет. Надеюсь, вы пришлёте письмо поскорее. Мама и папа уже говорят о том, что в эти выходные мы поедем покупать ей вещи, и мне бы не хотелось, чтобы им пришлось делать это дважды. С уважением, Петуния Эванс.»       Девочка аккуратно запечатала конверт, трижды проверила, правильно ли написала адрес и получателя — «Профессору Альбусу Дамблдору, директору школы чародейства и волшебства Хогвартс» — и только тогда позволила себе довольно улыбнуться. Итоговая проверка прошла успешно. Петунья, гордо держа письмо, выскочила из комнаты и почти сбежала по лестнице вниз.       На улице стояла июльская жара. Воздух колыхался над дорогой, будто сам солнцем раскален, а в саду пахло мятой, нагретой травой и чем-то сладким — цветами жасмина, распустившимися у забора. — Туни! Туни, ты куда? — донёсся звонкий голос.       Петунья прищурилась — Лили стояла на солнце, а рядом, полускрывшись за высоким кустом сирени, маячил тонкий мальчик с заострённым лицом и неестественно черными глазами. — На почту, — ответила Петунья, приподняв письмо. — Письмо отправить. Северус хмыкнул. — Письмо? Дамблдору? — он шагнул ближе, тень упала на дорожку. — Это бессмысленно. Если бы ты была волшебницей, сова уже прилетела бы. Хогвартс не ошибается. — А ты откуда знаешь? Может, ошибается! Может, они забыли! — щеки Петуньи налились румянцем. — Они не забывают, — холодно ответил Северус. — Такого не бывает. — Северус, — тихо сказала Лили, бросая на него предостерегающий взгляд, — не говори так. — Это правда, — упрямо произнёс он. — Ну и ладно! — Петунья прижала письмо к груди, упрямо вздёрнула подбородок и, не глядя больше ни на кого, побежала прочь.       Она шла к почте почти бегом. Желтая узкая юбка мешала делать широкие шаги, и она то и дело придерживала конверт, чтобы не помялся.       За стойкой в почтовом отделении сидела женщина в цветастом платье и очках с толстыми линзами. Петунья робко протянула конверт, чувствуя, как в груди всё сжалось. — На имя профессора Дамблдора, — сказала она тихо.       Женщина наклонилась, прочитала адрес, прищурилась и переспросила: — Хогвартс?       Петунья кивнула.       Почтальонша несколько секунд смотрела на неё, потом вдруг улыбнулась как-то странно. — Дойдёт, милая, — сказала она мягко, будто что-то знала. — Дойдёт, куда нужно.       Но уже к вечеру радость сменилась тревогой.       Каждый день она ждала — прислушивалась к стуку в окно, к шуму на крыше. Пыталась читать, но глаза всё время возвращались к подоконнику. Пекла кексы, помогала маме полоть клумбу, но всё внутри дрожало, будто кто-то незримый следил за каждым её шагом. Ночами она лежала, глядя в потолок, и представляла, как сова несёт её письмо сквозь облака — всё выше, выше, туда, где точно кто-то ответит.       И однажды утром, когда первые лучи солнца пробрались в комнату, на подоконнике сидела серая сова. Её глаза блестели, как янтарь, а в клюве она держала конверт с сургучной печатью. «Дорогая мисс Эванс, Благодарю вас за ваше письмо. Полагаю, именно благодаря вашей настойчивости я узнал о досадной ошибке. Позвольте мне сразу извиниться — по всей видимости, произошла ужасная путаница с нашей почтой. Бывает, что совы, подобно людям, теряют голову от летней жары (и, смею заметить, письмо вашей сестры действительно было отправлено в ненормально жаркий день). Вы правы — совы летают и зимой, и летом, однако им, как и почтальонам, иногда свойственно принимать странные решения. Ваше письмо отыскалось на самом краю стола в моем кабинете, спрятанное под шляпой, которая, как оказалось, весьма любит хранить секреты. Поэтому позвольте мне исправить ошибку и, с величайшим удовольствием, сообщить: вы приняты в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Ваши учебники и форму вы сможете приобрести в Лондоне, на улице, которую мы называем Косым Переулком — подробные инструкции и список необходимых предметов прилагаются к этому письму. Отправляясь туда, не волнуйтесь, если что-то покажется вам необычным — необычное, мисс Эванс, это просто другое слово для чудесного. И, признаться, в вас я подозреваю именно это качество. С нетерпением жду встречи с вами на распределении, и надеюсь, что вы поладите со своей совой лучше, чем мы с нашими. С глубочайшим уважением, Альбус Дамблдор»