Мой рыжий хулиган.

Сигаретные окурки валялись на битом кафеле мужского туалета. На ногах — старые найки, протёртые на пятках. Фаня стирает подошвой выпавший из рук окурок и выходит из кабинки. В туалете стояла морозная свежесть, ещё запах никотина. К нему можно было привыкнуть. Рыжая макушка выглянула из открывшейся кабинки. Нафанаил Ельцев, с погонялом Нафаня, вышел и направился к раковине. Тёма стоял рядом, промывая руки под струёй холодной воды. Шлейф его дешевого одеколона не давал парню покоя. Ещё неделю назад, он целовался с этим рыжим недоразумением. Всё это — алкоголь и его муть, как пелена над глазами, не давали ему вспомнить всё в точности, как это помнил он. А ведь Артём всё запомнил. Как целовался с этим парнем, который стоял непозволительно близко после всего, что было. Рыжий без усердия мочил руки под проточной водой, не подозревая о мыслях одноклассника. Как же он мог, когда Фаня был главным задирой в школе и сколько бы они не сталкивались, он ни разу не заговаривал с Демьяновым. Тёма для него — ноль. Пустышка. К этому тоже можно было привыкнуть, но не к тому, что они целовались до беспамятства и почему-то носить на себе тяжесть воспоминаний приходится только одному. — Э… — Артём нелепо издал этот звук, не ожидав от себя даже такой малости. Неудивительно, что на него посмотрели как на идиота. Нафаня смахнул капли воды с обеих рук в сторону, случайно или специально, попав на кучерявого рядом. — Вот шпала, — фыркнул рыжий и толкнув одноклассника в плечо, вышел из уборной.