Дождь на Вудвард Авеню

Мгновение. И мир расплылся, будто свежая гуашь под водой. Краски со временем потускнели, обращаясь в сплошной оттенок тёмного. Для любого человека мрак - это место, которое наверняка не оставит равнодушным. Это страх. Это потаённая ярость. Это бесконечная грусть, когда плачешь навзрыд. Это - одиночество, в котором нет ничего и никого. Это укромное спасение. Даже комфорт, в котором так уютно. В котором ничто не давит, и не упрекает. Но эта темнота была иной. Она была... ничем. Не несла в себе абсолютно никакой угрозы. Вглядываясь в нее, могло показаться, будто она украдкой смотрит со всех сторон, любопытно наблюдая за каждым движением. За каждым дуновением воздуха от дыхания. Можно было бы подумать, что более ничего особенного вокруг нельзя было найти. И я подумала на секунду, что здесь нет ничего особенного. Если бы темнота вдруг не пропустила пятнышко краски. Цвет здесь не был обыкновенным. Обычно, его можно было бы описать как оранжево-бордовый цвет. Как... очень спелый грейпфрут. Такой знакомый. Он чувствовался как усталый вечер после жаркого лета. Как легкий, теплый ветер, заигрывающий с волосами. Это было лишь пятнышко, но оно шептало такие знакомые эмоции. Как приятное воспоминание, которое навсегда остается с тобой, вызывая мурашки на теле. Как будто почувствовав это, темнота тут же посветлела. Она все еще осталась существовать, но будто на другом уровне. Осталась лишь волна светлого, теплого волшебного оранжевого, мелькая оттенками не только бордового, но красного, пурпурного, нежно-розового, желтого, где-то даже показался лоскут индиго. Их было не счесть. И вместе с этой симфонией накатило до боли знакомое чувство. Казалось, у него тоже было столько бесконечных оттенков, которые для каждого могут быть такими разными, по-разному яркими, значимыми. Оно сочетало в себе множество иных. Было таким невыразимым. Сперва, я лишь наблюдала за происходящим вокруг. Это было схоже с ощущением внутри картины, где краски наполняли холст самостоятельно, сменяя друг друга. Где каждый оттенок можно было почувствовать. Но после - все эти нотки одной волшебной мелодии легко память сыграла дурную шутку. Напомнила, как в самом безобразном музее, что после такой же картины в старом, обшарпанном музее шла абсолютно иная картина. “Выход!” - я тут же скомандовала, не желая смотреть или даже думать об этом. Быстрая вспышка темного. Все закончилось. Сознание послушно возвратилось в обычный режим. Дыхание немного сбилось, сердце стучало в ушах. Стресс. Конечно, это не самые приятные ассоциации. Ощущался пристальный взгляд. - Эээ, Элли? Ты как, порядок? Глубокий вдох. Я повернулась на звук голоса. - Всё нормально, Хэнк. Не самый стандартный опыт для меня. - Ну, так. Это самое, - более спокойный взгляд. Затем вопрос: У тебя что-то получилось выяснить? Что с этим балбесом? Раздражение. Я не хочу об этом говорить. По крайней мере, не сейчас. -А пусть он сам тебе скажет, - с этими словами я развернулась и вышла. Свежий воздух был крайне необходим. И просто время наедине с собой. - Ну, и что это было, ты понял вообще? Коннор до сих пор был в оцепенении. Желтый маячок предательски мелькал на виске. - Визуализация сознания. Для адаптации человеческого сознания в режиме изучения. Протез, который разрабатывался для офицеров полиции с нетрудоспособностью и отсутствием конечностей, помог в подключении. Он позволяет передавать различную информацию между андроидами и офицерами, имеющими такую технологию. Хэнк нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он явно не понимал, что это за дурацкая визуализация и для чего она понадобилась. И почему Элли так странно себя вела? Выглядела она не очень, да и что-то подсказывало, что не к добру все это. - Да понял я, что у нее получилось что-то узнать. Что с тобой-то, в конце концов? Я надеюсь, она не обнаружила у тебя тяги к алкоголизму или коллекционированию хлама? Коннор с естественным ему спокойствием повернулся к собеседнику. - Я думал, это ваше хобби? Детектив только хмуро крякнул. - А я думал, ты умеешь шутить, - он язвенно заметил, но взгляд его остался взволнованным, - Давай-ка, рассказывай уже. Коннор взглянул на закрытую дверь, куда ушла Элли. То, что она помогла ему понять - было приговором. И свободой одновременно. Пониманием того, что с ним происходило. Но больше его волновало внезапное отключение Элли.