Возвращение в Эвермор

Я делаю глубокий вдох, но воздух кажется слишком тяжёлым, слишком густым, слишком… чужим. Каждый мой вдох — это напоминание о том, что я здесь, а не там. Не с ними. Не с Эндрю. Последняя ссора была не просто ссорой. Это был разрыв. Разрыв всех нитей, которые связывали меня с Лисами, с их безумной, сломленной, но такой родной семьёй. Эндрю… Его слова были подобны льду, который проникал до самых костей и замораживал всё, что я когда-либо чувствовал к нему. Он сказал, что я — ошибка. Что я всегда был слишком сложным, слишком опасным, слишком… собой. И я поверил. В тот момент, когда его глаза, обычно скрытые за непроницаемой маской, вспыхнули ледяной яростью, я поверил. Я ушёл. Просто ушёл, оставив позади всё, что когда-либо было для меня важно. Мои вещи, мои воспоминания, моё сердце. Я собрал самое необходимое — документы, пару комплектов одежды, клюшку — и сел на первый же автобус, идущий на север. Куда угодно, лишь бы подальше от Пальметто, от Лисов, от Эндрю. Моим пунктом назначения, как ни странно, стал Вороний дом. Не по приглашению, не по плану. Просто… это было единственное место, где я мог быть одновременно в безопасности и в опасности. Единственное место, где я мог найти новую цель, новую причину для существования. Рико Морияма. Имя, которое когда-то вызывало у меня панический ужас, теперь стало символом моего нового пути. Он был моим кошмаром и моим спасением. Иронично, не правда ли? Я появился на пороге Ненастья без предупреждения. Сторож, увидев меня, сначала опешил, а потом его глаза странно блеснули. Должно быть, слухи о моей ссоре с Эндрю и уходе из «Лисов» уже дошли до всех. Я был ходячей сенсацией. Рико нашёл меня на корте, где я машинально отбивал мяч, пытаясь заглушить грохот мыслей в голове. Он стоял в дверном проёме, его фигура была словно высечена из мрамора, совершенная и смертоносная. Его чёрные бездонные глаза изучали меня. Я не отводил взгляда. Я больше не был тем испуганным кроликом, каким он меня считал. Я был пустой оболочкой, готовой к заполнению. — Нил Джостен, — произнёс он низким, почти мурлыкающим голосом. — Ты вернулся домой. Я усмехнулся. «Я никогда не был здесь дома, Рико. Но это то место, где я должен быть сейчас». Он медленно подошёл ко мне, каждый его шаг был грациозным и хищным. Он остановился в нескольких сантиметрах от меня, и я почувствовал его запах — запах стали и чего-то неуловимо опасного. «Лисы сломили тебя. Эндрю сломил тебя». «Я сломался сам, — поправил я себя. — Они лишь показали мне, насколько я был уязвим». Рико протянул руку и коснулся моего подбородка, слегка приподняв мою голову. Его пальцы были холодными и сильными. «А я сделаю тебя несокрушимым». В тот момент я принял решение. Я останусь. Я стану Вороном. Я стану тем, кем хотел меня видеть Рико, но по своим собственным правилам. Я стану тем, кем всегда боялся стать. Моя жизнь в Ненастье была адом. Но это был ад, который я выбрал сам. Тренировки были изнурительными, почти смертельными. Рико не щадил меня, и я не ждал поблажек. Он доводил меня до предела, а потом и дальше. Он хотел, чтобы я сломался, чтобы я полностью подчинился ему. И я подчинялся, но не так, как он думал. Я подчинялся боли, подчинялся игре, подчинялся собственному желанию стать лучше, сильнее, чем когда-либо. Каждый удар по мячу, каждый рывок по корту, каждый синяк на моём теле — это был вызов Эндрю, вызов «Лисам», вызов моему прошлому. Я должен был доказать им, что я не ошибка. Что я не бесполезен. Что я могу быть кем-то большим, чем просто беглец. Рико наблюдал за мной. Всегда. Его присутствие было постоянным, как тень. Иногда он тренировался со мной, и его движения были такими же быстрыми и точными, как и мои. В такие моменты между нами не было слов, только ритм игры, ритм дыхания, ритм двух тел, сливающихся в едином танце на корте. Это было странно. Это было… близко. Он был жесток, но его жестокость была искренней. Он не лгал мне. Он не притворялся. Он просто был самим собой — хищником, который видел во мне потенциал стать таким же. Однажды вечером, после особенно изнурительной тренировки, я сидел в раздевалке, прислонившись к холодной стене, и пытался отдышаться. Рико вошёл и опустился на скамейку напротив меня. Он прищурился, а его губы слегка изогнулись в улыбке. «Ты стал сильнее, Джостен», — сказал он. «Твоя ненависть к Лисам питает тебя». «Моя ненависть — это лишь топливо», — ответил я, чувствуя, как усиливается боль в мышцах. «Моя цель — это я сам». Он усмехнулся. «Ты слишком много думаешь о себе. Ты должен думать о команде. О победе». «Я думаю о победе. Я хочу выиграть, — сказал я. — Я хочу, чтобы Лисы знали, что они проиграли». Рико встал и подошёл ко мне. Он протянул руку и коснулся моего плеча. Его прикосновение было неожиданно нежным, но в то же время властным. «Ты мой, Джостен. Ты принадлежишь Воронам. И я сделаю так, что ты никогда об этом не пожалеешь». Его слова были не угрозой, а обещанием. Обещанием власти, силы, принадлежности. Обещанием того, чего я лишился. Обещанием того, что Рико, возможно, мог мне дать. Я не знал, что делать с этим обещанием. Моё сердце было разбито, но в его словах была странная притягательность. Притягательность тьмы, которая могла поглотить меня целиком. Шли недели, месяцы. Я стал частью «Воронов». Я не был одним из них, но я был с ними. Моя игра изменилась. Я стал более агрессивным, более безжалостным. Я играл так, как учил меня Рико — без сожалений, без пощады. Я играл так, чтобы забыть. Забыть Эндрю, забыть «Лисов», забыть всё, что когда-то было моим. Рико стал... моим наставником. Моим мучителем. Моим... всем. Мы часами проводили время на корте, оттачивая движения, разрабатывая стратегии. Мы вместе ели, вместе тренировались, жили под одной крышей. Он рассказывал мне о своём детстве, о давлении, которое испытывал, о своём стремлении к совершенству. И я, к своему удивлению, слушал. И я, к своему удивлению, понимал. Между нами возникла странная связь. Не любовь в традиционном понимании, а нечто более глубокое, более тёмное, более инстинктивное. Это была связь двух израненных душ, которые нашли друг в друге отражение своей боли и своей силы. Он знал мои страхи, мои слабости, мои желания. Он использовал их против меня, но в то же время защищал меня. Он был моим щитом от внешнего мира, от моих собственных демонов. Я чувствовал, как меняюсь. Мои шрамы заживали, но оставляли после себя новые, более глубокие следы. Я больше не был тем Нилом Джостеном, который бежал от своего прошлого. Я был Нилом Джостеном, который принял своё настоящее, каким бы ужасным оно ни было. И вот настал день. Чемпионат. Финал. Вороны против Лисов. Напряжение было ощутимым. Воздух на стадионе был наэлектризован. Я стоял в туннеле, ожидая выхода на корт, и чувствовал, как колотится моё сердце. Это был не страх, а предвкушение. Предвкушение битвы, предвкушение расплаты. Я увидел их. Лисов. Мою бывшую команду. Мою бывшую семью. Они выглядели так же, как всегда, — немного потрёпанные, немного сумасшедшие, но полные решимости. И среди них… Эндрю. Наши взгляды встретились. Его взгляд был таким же холодным, как в тот день, когда мы расстались. Но я увидел в нём что-то ещё. Боль. Удивление. Возможно, даже сожаление. Но я отвернулся. Я не мог позволить себе отвлечься. Я был сосредоточен на игре, на победе. Когда мы вышли на корт, меня оглушил рёв толпы. Это было похоже на возвращение домой, но не в тот дом, который я когда-то знал. Это был дом, построенный на амбициях, боли и жажде победы. Игра началась. Это была не просто игра, это была война. Каждый удар, каждый пас, каждый блок — это было послание. Мы играли жёстко, безжалостно. Рико был в своей стихии, его движения были безупречны, взгляд сосредоточен. А я… я играл так, как никогда раньше. Я чувствовал себя свободным, освободившимся от всех оков, которые когда-то сковывали меня. Я видел, как Лисы пытались нас сдержать. Кевин был в отчаянии, его глаза полны боли и разочарования. Дэн и Мэтт сражались до последнего. А Эндрю… Эндрю был непробиваемой стеной, как всегда. Но я знал его игру. Я знал его слабости. И Рико тоже их знал. Мы с Рико работали как единый организм. Наши взгляды встречались, и мы понимали друг друга без слов. Наши движения были синхронными, а мысли — едиными. Это была идеальная симфония разрушения. Я забил свой первый гол, и звук сирены был подобен музыке. Я посмотрел на скамейку запасных «Лисов» и увидел лица, искажённые шоком и гневом. Я не испытывал ликования. Я чувствовал удовлетворение. Игра продолжалась, и мы доминировали. Лисы были хороши, но мы были лучше. Мы были голоднее. Мы были злее. В какой-то момент я столкнулся с Эндрю. Наши тела врезались друг в друга с такой силой, что я почувствовал, как из лёгких выбивает воздух. Мы упали на корт, наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Его глаза горели, но на этот раз в них не было холода. В них был огонь. «Что ты наделал, Джостен?» — прорычал он, и в его голосе звучала ярость. «Я сделал то, что должен был сделать», — ответил я, чувствуя, как в моих венах бурлит адреналин. «Я выбрал себя». Он оттолкнул меня, и мы оба вскочили на ноги. Судья разнял нас, но я почувствовал, что в этом столкновении что-то изменилось. Что-то было разрушено, но что-то и возродилось. Последние минуты игры были самыми напряжёнными. «Лисы» отчаянно пытались отыграться, но мы держали оборону. Рико был везде: блокировал, пасовал, забивал. Я был его тенью, его опорой. Финальная сирена прозвучала оглушительно. Мы выиграли. Вороны выиграли. Я стоял посреди корта, задыхаясь, но чувствуя прилив эйфории. Моё тело болело, но душа была свободна. Я сделал это. Я доказал им. Я доказал себе. Рико подошёл ко мне. Его лицо было бледным, но глаза сияли от радости. Он протянул руку и обнял меня за шею, притянув к себе. Его губы коснулись моих. Это был нежный, но властный поцелуй, полный триумфа и чего-то ещё, чего-то, что я не мог определить. Этот поцелуй говорил: «Ты мой. И ты справился» Я ответил на поцелуй, чувствуя, как в этот момент растворяются все мои сомнения и страхи. Я больше не был беглецом. Я был победителем. Я был Вороном. И я был с Рико. Когда мы отстранились друг от друга, его взгляд был прикован к моим глазам. «Ты принадлежишь мне, Нил». «Я знаю», — прошептал я, и это была правда. Я принадлежал ему. Не как раб, не как игрушка, а как равный. Как партнёр. Как тот, кто нашёл свой путь в его тени. Мы стояли посреди ликующей толпы в окружении товарищей по команде. Лисы смотрели на нас с горечью, с чувством поражения. Я видел боль в глазах Эндрю и на этот раз не отвернулся. Я принял её. Я принял свою победу. Моя жизнь с Рико была сложной. Она была полна испытаний, опасностей, постоянной борьбы. Но она была моей. И в этой тьме, в этом безумии я обрёл своё собственное счастье. Счастье, которое стоило мне всего, но которое дало мне всё. После игры мы сидели на трибунах и наблюдали за тем, как уборщики собирают мусор. Рико держал меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. Это было редкое проявление нежности, но оно многое говорило о нём. «Что дальше, Рико?» — спросил я. Он посмотрел на меня глубоким задумчивым взглядом. «Дальше… мы будем править. Ты и я». Я улыбнулся. Это был не тот конец, который я себе представлял. Но это был мой конец. Моё начало. Моя история. И я был к этому готов. Я был готов к жизни с Рико Мориямой, к жизни, полной опасностей и побед, к жизни, в которой любовь имеет свою цену, но эта цена заплачена сполна. Я был готов к нашему счастливому концу, каким бы мрачным и извилистым он ни был.