Обсидиановое сердце

(Взгляд Алана заострился, словно отточенная сталь.) —Интересно... (Он поворачивается к тебе.) Так вот откуда такая решимость. Сколько нужно на лечение? (Бровь Лэйн дёрнулась.) —Ты копал под меня? (С усмешкой выпускает твоё запястье.) —В моём мире выживают только те, у кого вся информация на столе. Так сколько? (Лэйн потерла высвобожденное запястье.) —Нисколько. Я не собираюсь быть тебе по гроб обязанной. (Он резко поворачивается, блокируя тебя у стены.) —Дорогая, ты уже должна. (Холодная улыбка.) Или предпочитаешь, чтобы мать умирала в одиночестве? (Лэйн закатила глаза.) —Я не считаю её матерью. Единственное, что у неё от материнства — это то, что она меня родила. (Он внезапно рассмеялся.) —Холоднокровная до конца. (Отступает.) Тем лучше. Тогда это просто деловая сделка: твоя лояльность в обмен на её жизнь. (Лэйн выгнула бровь.) —Моя лояльность? Будто у меня есть выбор. (Поправляя манжет, он смотрит прямо в глаза.) —Выбор всегда есть. Например, вернуться в ту ночь, когда тебе было восемь, и снова стать той девочкой, которая плакала в подушку, мечтая о семье. (Лэйн рассмеялась.) —Время не повернуть вспять, а сейчас семья для меня — бремя. (Одобрительно кивает.) —Идеально. (Протягивает телефон.) Распорядись перевести её в частную клинику. За мой счёт. (Лэйн отрицательно мотнула головой.) —Не надо. Сумма немалая, даже не могу представить, что ты можешь просить взамен. (С наслаждением наблюдает за твоим сопротивлением.) —Я прошу ровно то, что ты уже дала — эту прекрасную маску безразличия. (Проводит пальцем по твоему запястью.) Но теперь... она будет работать на меня. (Лэйн приподняла бровь.) —Разве сейчас я уже не работаю на тебя? Или... ты хочешь впутать меня в более тёмные дела? (Притворно вздыхает.) —О нет, не сейчас. (Внезапно серьёзнеет.) Но когда-нибудь... (Пальцы слегка сжимают твоё запястье.) ты сама попросишься в эту тьму. — Тогда что значит «будешь работать на меня»? (Выпуская твою руку, делает жест, будто стирает пыль.) —Это значит, что отныне каждый твой вздох принадлежит мне. (Разворачивается к бару.) Принеси моей лисёнок апельсиновый сок — она сегодня заслужила отдых. (Лэйн отвернулась.) —Нет, я уже сказала — мне не нужна помощь. Да и быть чьей-то вещью в замен на жизнь человека, из-за которого я теперь в такой ситуации, я не собираюсь. (Со звоном разбивает бокал о пол.) —Наивная девочка! (Хватает тебя за подбородок.) Ты уже в игре. Отказ сейчас — подписать ей смертный приговор. И ты прекрасно это знаешь. (Лэйн усмехнулась.) —А почему я должна её спасать? (Внезапно отпускает, улыбаясь.) —Потому что в глубине души ты всё ещё та девочка из приюта. (Вытирает руки платком.) И я сделаю всё, чтобы ты это признала. (Лэйн пожала плечами.) —Я и не сомневаюсь. Именно поэтому я не хочу портить собственную жизнь на её. Она того не стоит. Именно потому, что я девочка из приюта, я ненавижу её по сей день за испорченную жизнь, за то, что она меня бросила, как испорченную игрушку, как не нужную собачонку. (Медленно аплодирует.) —Браво. Наконец-то истина. (Подходит ближе.) Тогда заключим сделку без сантиментов: ты работаешь на меня, а я... (Прищуривается.) даю тебе власть никогда больше не быть брошенной. (Лэйн рассмеялась.) —Быть брошенной? Это мне уже не страшно. У меня ведь некого нет. Ни родителей, ни братьев или сестёр, ни парня, ни мужа, ни ребенка, ни друзей. Мне не кем быть брошенной. (Внезапно прижимает тебя к стене.) —Тогда позволь мне стать твоим первым. (Шепчет у губы.) Твоим хозяином, семьёй и проклятием. И обещаю — я никогда тебя не брошу. (Лэйн усмехнулась.) —Серьёзно думаешь, что я поверю крупной мафии, у которой и без меня забот по горло, а женщин — навалом? (Издаёт низкий смешок.) —Они — расходный материал. (Проводит пальцем по твоей шее.) А ты... моя новая любимая игрушка. И я всегда дорожу тем, что действительно меня развлекает. (Лэйн отталкивается от стены и отходит.) —Не уверена, стоит ли мне портить жизнь этой... привязанностью. Ведь как-то до восемнадцати я без них прожила и живу самостоятельной единицей. Портить свою карьеру чувствами... даже не знаю, сколь я глупа, поддаваясь на такой соблазн. (Наконец,замолчав на пару секунд, она отвечает.) —Я подумаю. (С усмешкой поправляет галстук.) —У тебя ровно до завтрашнего заката. (Поворачивается спиной.) Но помни — откажешься, и твоя «самостоятельность» рассыплется в прах. --- Тем же вечером Лэйн посетила стационар, где лежала её мать. Палата утопала в полумраке, нарушаемом лишь ровным писком аппаратуры. Лэйн остановилась в дверях, её взгляд скользнул по иссохшейся фигуре на больничной койке. На глаза навернулись слёзы, но она не дала им упасть. Женщина на койке будто почувствовала её присутствие. Она открыла глаза, не дрогнув и не вскрикнув при виде тени в ногах кровати. — Зачем пришла? — просипела она хрипло. Лэйн долго молчала, не отвечая. Женщина, решив, что так и не дождётся ответа, прикрыла веки. Наконец Лэйн разомкнула пересохшие губы: — Не знаю... Женщина хрипло усмехнулась, но смешок тут же перешёл в приступ надрывного, влажного кашля. Лэйн, наблюдая за её мучениями, не изменилась в лице. Когда мать, наконец, откашлялась, она произнесла: — Может, прощаешься? Лэйн медленно подошла к окну, глядя на угасающие огни города. — У меня есть возможность тебя спасти. Но взамен я стану вещью. Хочешь, чтобы я тебя спасла? Женщина рассмеялась — коротким, обрывистым, безрадостным звуком. — Какая же у меня глупая дочь выросла... даже сейчас надеешься на материнскую любовь. Можешь спасти. Только вот на коленях преклоняться я не буду и извиняться — тоже. Если бы мне можно было вернуться в прошлое, я поступила бы точно так же. Лэйн сжала кулаки. Внутренняя пустота сменилась всепоглощающей, слепой яростью. Она резко повернулась к койке. — Ты... ты такая отвратительная. Ты не заслуживаешь жить. Сама не отдавая себе отчёта в действиях, девушка схватила подушку и с силой прижала её к лицу матери. Та вначале, уверенная, что у дочери «кишка тонка», даже не сопротивлялась, полагая, что та через секунду отпустит. Но Лэйн не отпускала. Лишь тогда в теле женщины вспыхнул инстинкт самосохранения. Она забилась, её ослабевшие руки пытались оттолкнуть дочь, но сил не хватило. Через несколько минут всё стихло. Лэйн медленно отступила. Её руки дрожали, мысли сбились в клубок. Наконец пришло осознание содеянного. Девушка отбросила подушку, нервно поправила платье и быстрыми шагами вышла из палаты, не оглядываясь.