hold still, let me play

— Я просто чуток устала. Не волнуйся ты так. Хорошо? — Ая чуть усмехнулась, по всей видимости пытаясь хотя бы немного уменьшить беспокойство Мицуки. Но её, конечно же, такой ответ совершенно не устраивал. И смиряться с этим она вообще-то не собиралась. Как, в конце концов, ей не волноваться за свою любимую, когда Ая уже несколько дней ходит — ну явно не такая, как обычно. Совсем другая. Твердит «всё нормально» и при этом снова… снова делает эту свою, блин, привычку. Дождавшись, когда Ая отходит в магазин, Мицуки усаживается на край кровати — та тихо скрипит. Нужно срочно придумать что-то… Но что? — Чёрт, — протяжно выдыхает она, проводя ладонями по лицу, и откидывается на спину. Голова неприятно стукается о стену позади, и Мицуки тихо шипит от резкой, тупой боли. — Мицуки, ну что же ты тугодумка такая… Она пробегается глазами по комнате, с отчаянной надеждой, что это всё-таки даст ей хоть какую-нибудь идею. Как, ё-моё, люди обычно помогают в таких ситуациях?.. Господи. Точно. Она тут же подрывается с кровати, едва ли не путаясь в собственных ногах, и тянется к электрогитаре, стоящей в углу на специальной подставке. Музыка. Как же она сразу не догадалась. Это однозначно поможет. Всегда помогало. ••• Устало вздыхая, Ая опускает пакет с купленными продуктами у двери и с тихим, знакомым щелчком проворачивает ключ в замке — дверь поддаётся и медленно открывается. Пальцы снова жутко болят. Чёртова привычка — раздирать кожу до крови острыми ногтями. Избавиться от этого, кажется, просто невозможно. — А вот и я, — растягивая гласные, говорит Ая, подхватывая пакет и проходя в гостиную. И почти сразу напрягается. В квартире снова выключен весь свет. И тишина — такая плотная, что аж не по себе. Боже, нет. Только не говорите, что… Быстрым шагом она направляется в спальню и резко распахивает дверь. Если на этот раз Мицуки всё-таки вдруг решила привести любовницу — ей точно не сдобровать. — И что ты тут опять удумала?! — Ая мгновенно щёлкает выключателем рядом с дверью. — Неужели— Ой. Ой. Мицуки сидит на кровати, скрестив ноги и упираясь спиной в стену. В руках у неё — излюбленная чёрная электрогитара, уже подключённая к усилителю. Она несколько раз удивлённо хлопает ресницами и растягивается в застенчивой полуулыбке. Ая изящно выгибает бровь, безмолвно задавая вопрос. Правда… зачем всё это? Неужели у Мицуки теперь какие-то новые, весьма своеобразные способы поиска вдохновения? Мицуки мотает головой и с предельно серьёзным видом хлопает ладонью по кровати, недвусмысленно намекая, чтобы та присела рядом. Ая всё-таки неспешно усаживается рядом, поджимая колени под себя, и одной рукой упирается в мягкий плед. Мицуки по-прежнему не говоря ни слова, медленно начинает играть. Тонкие пальцы левой руки с чёрными ногтями сами находят нужные лады, а правой она неторопливо скользит по струнам, наполняя комнату гранжевым, шероховатым звуком. Ая узнаёт эту песню с первых же нот. Одна из её самых обожаемых — Heart-Shaped Box группы Nirvana. (Хотя, конечно, песни Мицуки для неё всё равно всегда стоят на особом, первом месте.) Затем Мицуки меняет аккорды, и поверх тянущегося, вязкого риффа появляется тихое пение — мягкое, почти обволакивающее, словно шёлк. Электрогитара звучит глухо и хрипло, с лёгким перегрузом, от которого по коже бегут мурашки. И так всю песню: спокойные, приглушённые отрывки сменяются рваными, более тяжёлыми и громкими повторами. Всё это сопровождается обожаемым Аей голосом любимой — таким открытым и притягательным в этот момент, что она замирает, затаив дыхание. Она просто сидит и наслаждается песней, которую играют специально для неё. Тревоги и усталость, окутывавшие её столько дней, отступают, растворяясь в звуке. Остаётся лишь это мгновение. Когда песня подходит к концу, Мицуки проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, и снова ласково улыбается. Бережно обхватывает своими тёплыми ладонями прохладные руки Аи, поглаживает и тихо произносит:  — Оосава, что бы там ни было, помни всегда: ты чертовски рок-н-рольная. Ая расплывается в ответной улыбке, чувствуя, как щёки заливает жаром. Господи. Она прямо сейчас готова расплакаться от всех этих тёплых чувств. — Обязательно. Они сидят так в тишине ещё несколько секунд, просто глядя друг на друга. А потом Ая с деловитым видом отставляет гитару в сторону — ну, чтобы не сломать — и, ехидно усмехаясь, наваливается на Мицуки всем телом, прижимая её бёдрами к кровати. Футболка чуть задирается, и пальцы Аи безжалостно скользят по бокам Мицуки, вызывая приступы неконтролируемого хохота. Та смеётся, дёргается, пытается выбраться — всё безуспешно. В уголках глаз даже проступают слёзы, а щёки краснеют ещё сильнее. Мицуки удаётся лишь, с горем пополам, выдохнуть быстрое «за что?» и продолжать смеяться. Ая только корчит лицо в обиженной гримасе и грозно бурчит. — Перестань меня каждый раз так пугать!