Треугольник..

Глухой, полутемный бар, где дым сигарет смешивался с запахом старого дерева и дорогого виски. Двое мужчин в уединенной VIP-ложе. Напряжение витало в воздухе, почти осязаемое, как густой туман. Олег, инициатор этой встречи, медленно вращал свой стакан, заставляя золотистую жидкость плескаться у стенок. — И что... Правда любишь ее? — его голос был низким и хриплым от выпитого. Он сделал большой глоток и перевел тяжелый взгляд на Артема. Тот сидел, ссутулившись, его пальцы нервно барабанили по столешнице. —Люблю, блять, — выдохнул Артем, срываясь на шепот. — А она... она сучка. Играет со мной, как кошка с мышкой. То приблизит, то оттолкнет. Сводит с ума. Олег усмехнулся. Горько, без тени веселья. Эта усмешка была похожа на стон. —Я тоже люблю, — признался он, уставившись на дно своего стакана, как будто в нем были все ответы. — И со мной та же игра. Эти многозначительные слова, брошенные словно невзначаь... Взгляды, которые длятся на секунду дольше, чем нужно... Случайные прикосновения, обжигающие кожу... Чистой воды блядство. Он с такой силой сжал стакан, что костяшки его пальцев побелели. Его взгляд скользнул по залу, но был пустым и отсутствующим — он смотрел сквозь людей, сквозь стены, в какую-то свою боль. — И что делать будем? — Артем безнадежно махнул рукой. — Выстроимся в очередь? — Есть у меня одна идея, — голос Олега стал тихим и опасным. — И она ой как не понравится нашей ведьмочке. — Уголки его губ поползли вверх, образуя жесткую, безрадостную улыбку. — Нет, исход ей понравится, конечно. Она же его сама хочет. Но вот дорога к нему... Сопротивляться она будет отчаянно. — Ты... Ты серьезно? — Артем оторвался от стола, в его глазах читался неподдельный ужас, смешанный с проблеском надежды. — Абсолютно, — парировал Олег, и в его тоне не осталось и тени сомнений. ------------- Тот самый вечер Время текло, наполненное разговорами натянутыми, как струна, и алкоголем, который не приносил желанного забвения. Ольга почти не пила. Она инстинктивно чувствовала надвигающуюся бурю и не позволяла себе терять голову и контроль. Вот они уже стоят на прохладном ночном воздухе, курят втроем. Дым от сигарет клубился призрачными кольцами, растворяясь в темноте. — Милый, кажется, я обещала кофе и личный разговор? — Ольга кокетливо усмехнулась, положив ладонь на плечо Олега. Ее прикосновение было легким, но он почувствовал его, как удар током. — Любовный треугольник, блин... До чего дожили. — А ты-то кого любишь в этом треугольнике? — встрял Артем, стараясь, чтобы его вопрос прозвучал небрежно, но получилось только вымученно. — Себя, милые. Только себя, — она бросила окурок и раздавила его каблуком. — А теперь пошли. Я налью каждому кофе, и мы выясним, кто без ума от кого. Она скользнула за руль своей машины, а Олег с Артемом молча, по обоюдному согласию, заняли места на заднем сиденье. В салоне пахло ее духами — сладкий, дурманящий аромат, который сводил их с ума. Доехали быстро. Ночь, пустые улицы. Хозяйка первой вошла в квартиру, жестом приглашая мужчин внутрь, и щелкнула замком. Звук этот прозвучал для Артема зловеще громко. — Ручки в ванной помойте, с улицы же, — бросила Оля, сбрасывая на пол каблуки и босиком направляясь на кухню. — А я пойду, нашла тот самый кофе, что вы любите. Как только она скрылась из виду, Артем прислонился лбом к прохладной стене, пытаясь совладать с дрожью в коленях. —Олег, слушай... А если... если в полицию пойдет? — прошептал он, поджав губы до белой полосы. — Эй, соберись! — Олег схватил его за локоть, его пальцы впились в мышцу. — Она не пойдет. Она слишком гордая для этого. И слишком... заинтересованная. Они вышли из прихожей. План, рожденный в баре, нужно было приводить в действие. Олег подошел к Ольге первым. Она стояла у столешницы, насыпая в турку молотые зерна. Он мягко, но неотвратимо обнял ее сзади, прижав к себе. Его губы почти коснулись ее уха. Ольга вздрогнула и обернулась, удивление читалось в ее широко раскрытых глазах. Она еще не понимала, но ее тело уже почуяло опасность. — Ведьма, — его голос был низким, почти животным рыком, от которого по коже побежали мурашки. — Ты свела с ума нас обоих. Довольна? Она не успела ответить. Ее тело инстинктивно подалось вперед, пытаясь вырваться, но тут же наткнулось на другую преграду. Сзади, спиной, она почувствовала тепло и жесткость Артема. Он замкнул кольцо, мягко взяв ее за плечи, не давая отступить. Она оказалась в ловушке между двумя телами, двумя сердцами, стучавшими в унисон — учащенно и громко. Ольга замерла, ее дыхание перехватило. Глаза метались от одного к другому, читая на их лицах одну и ту же смесь одержимости, желания и вызова. Страх, острый и холодный, пронзил ее, но вместе с ним, предательски, пробежала и струйка адреналина, пьянящего и запретного. — Что... что вы задумали? — наконец выдохнула она, и ее голос прозвучал чужим, срывающимся шепотом. Олег медленно, почти ритуально, провел пальцем по ее щеке к подбородку и приподнял ее лицо. —Завершаем нашу игру, Оля. Все твои ходы были красивы. Но теперь — наш ход. И правила диктуем мы. Ольга замерла, как птица в руках хищников. Ее сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Глаза, широко распахнутые, метались от Олега к Артему, выискивая слабину, шалость, намек на то, что это всего лишь дурной вкус шутки. Но нашла лишь твердую решимость — у Олега, и испуганную, но непоколебимую поддержку — у Артема. Олег не отпускал ее подбородок. Его пальцы были обжигающе теплыми. — Какие... правила? — выдавила она, и голос ее снова подвел, сорвавшись на хрип. — Простые, — парировал Олег, и его губы искривила чуть заметная улыбка. Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с ее дыханием. — Прекрати лгать. Себе. Нам. Треугольник? Нет, Оля. Это не треугольник. Это — тупик. И мы из него выходим. Вместе. Сзади Артем, все еще держа ее за плечи, глухо проговорил: —Ты не можешь вечно разрывать нас пополам. Выбирай. Сразу обоих. Или... никого. Безумие. Чистейшей воды безумие звучало в его словах. Но в ее собственном предательском теле, в этом странном возбуждении, что теснило страх, безумие обретало извращенный смысл. — Вы с ума сошли, — прошептала она. Это была констатация факта. — С твоей легкой руки, — не отставал Олег. Он наконец отпустил ее подбородок, но лишь для того, чтобы его рука скользнула ниже, к ключице, задерживаясь на коже, которую щекотали кружева ее блузки. — Ты любишь, когда за тебя борются? Что ж, борьба окончена. Победила дружба. Артем, все еще не решаясь смотреть ей в глаза, прижался губами к ее обнаженному плечу. Поцелуй был робким, вопрошающим. А Олег в это время наблюдал за ней, изучая каждую реакцию, каждый вздох. — К черту кофе, — тихо, но властно произнес Олег. Его руки обхватили ее талию, разворачивая к себе, пока Артем все так же держал ее сзади, не давая отступить. Она оказалась зажата между их телами, чувствуя напряженные мышцы, учащенное дыхание и двойной жар, исходящий от них. — Ты пила нашу боль, Оля. Теперь наша очередь. Мы будем пить тебя. До дна. Его губы нашли ее губы. Поцелуй был не просьбой, а требованием. Глубоким, властным, лишающим остатков воли. В нем была вся накопившаяся ярость, боль и та одержимость, что годами тлела в нем. Ольга попыталось отстраниться, но ее движение лишь сильнее прижало ее к Артему. И тогда он, словно дождавшись сигнала, опустил голову и впился губами в ее шею, в нежное место под ухом, заставляя ее вздрогнуть и невольно выдохнуть стон в губы Олега. Страх отступил, смытый волной чего-то более древнего и мощного. Ее руки, которые пытались оттолкнуть Олега, разжались. Одна ладонь уперлась в его грудь, но уже не для сопротивления, а чтобы почувствовать бешеный стук его сердца. Другая, задняя, сама нашла и сжала руку Артема на своем плече, цепляясь за нее, как утопающий за соломинку. Олег почувствовал эту капитуляцию. Он оторвался от ее губ, его глаза блестели в полумраке кухни триумфом. —Видишь? — он дышал тяжело. — Ты не хочешь выбирать. Ты никогда не хотела. Ты хотела... этого. Он снова поцеловал ее, но теперь уже медленнее, чувственнее. Его руки скользнули под ее блузку, ладони коснулись горячей кожи на спине. Артем, ободренный ее реакцией, стал смелее. Его руки скользнули вниз, обхватывая ее бедра, прижимая ее к себе еще теснее. Олег не стал медлить. Его победа была сладка, и он намеревался вкусить ее сполна. Пока Артем, все еще цепляясь губами за ее шею, медленно вел ее в сторону гостиной, руки Олега уже работали. Он стоял перед ней, его дыхание было горячим и неровным. Одной рукой он крепко держал ее за бедро, прижимая к себе, а пальцы другой руки скользнули вверх по ее голой спине, расстегнули крючок бра и ловко разобрались с застежкой на блузке. Ткань с шелестом соскользнула с ее плеч, обнажая кожу, покрытую мурашками от возбуждения и прохлады комнатного воздуха. — Смотри на меня, — приказал Олег тихим, хриплым голосом, заставляя ее поднять взгляд. Его глаза были темными, почти черными от желания. Он не спеша опустил руку с ее бедра и провел ладонью по плоскому животу, чувствуя, как вздрагивают под его прикосновением мышцы. Затем его пальцы нашли пояс ее брюк, ловко расстегнули пуговицу и молнию. Ткань мягко сползла на пол, оставив ее в одних кружевных трусиках, которые казались таким хрупким барьером. Артем, стоящий сзади, в этот момент обнял ее за грудь, его большие ладони сжали ее большую, упругую грудь, пальцы принялись теребить и закручивать твердеющие соски, заставляя Ольгу выгибаться от смеси боли и наслаждения. Олег наблюдал за этим с довольным видом хищника. Он присел на корточки перед ней, его руки легли на ее дрожащие бедра. Он притянул ее к себе, уткнулся лицом в живот, оставляя горячие, влажные поцелуи на коже чуть ниже пупка. Его дыхание обжигало. Ольга непроизвольно вскрикнула, когда его язык провел по чувствительной коже, а пальцы впились в ее ягодицы. — Олег... — простонала она, уже не в силах выносить это медленное, методичное растягивание удовольствия. В ответ он лишь усмехнулся, и его звук вибрировал у нее на коже. Затем его пальцы скользнули под тонкую резинку ее трусиков. Он не стал снимать их, а просто отодвинул ткань в сторону. Ольга зажмурилась, чувствуя, как ее ноги подкашиваются. Артем крепче держал ее, не давая упасть. Пальцы Олега, сильные и настойчивые, ласкали нежную кожу внутренней стороны бедер, заставляя ее вздрагивать. Он не спешил, изучая каждую ее реакцию. Наконец, его средний палец медленно, но уверенно скользнул вверх, нашел влажную теплоту и, не встречая сопротивления, глубоко вошел в нее. Ольга резко вскрикнула, ее тело выгнулось дугой, а голова откинулась на плечо Артему. Внутри все горело, сжималось и pulsировало вокруг его пальца. Он не двигался, давая ей привыкнуть к ощущению вторжения, к чувству полной утраты контроля. — Боже... — выдохнула она, и в ее голосе не было ничего, кроме чистого, животного стенания. Только тогда Олег начал двигать пальцем — сначала медленно, почти нежно, затем все быстрее и настойчивее. Его большой палец нашел ее клитор и принялся круговыми, точными движениями стимулировать его. Волны удовольствия, горячие и тяжелые, накатывали на Ольгу одна за другой, лишая ее воли, мысли, способности что-либо понимать, кроме этого нарастающего давления внизу живота. Артем, чувствуя, как она трется задом о его возбуждение, прикусил ее мочку уха и прошептал хрипло: —Видишь, как тебе хорошо? Видишь, как мы тебя любим? Это было уже не важно. Слова теряли смысл. Существовали только пальцы Олега внутри нее, его палец, выписывающий круги снаружи, и твердое тело Артема, ставшее ее единственной опорой в этом водовороте ощущений. Ее собственные руки беспомощно сжали его руку на своей груди, ее бедра начали двигаться в такт движениям Олега, сами, помимо ее воли, ища большего трения, большей глубины. Олег смотрел на нее снизу вверх, его взгляд был мутным от желания. Он видел, как ее лицо искажается гримасой наслаждения, как губы приоткрыты в беззвучном стоне, как тело полностью отдалось ему и его другу. Олег медленно поднялся с колен, его взгляд был темным и властным. Он не сводил с нее глаз, пока его руки расстегивали ремень и ширинку. — Держи ее, — коротко бросил он Артему, и тот крепче обхватил Ольгу, прижимая ее спину к своей груди. Олег наклонился к ее уху, его губы почти касались мочки. —Смотри на меня, — приказал он снова, и Ольга послушно открыла глаза, встретив его горящий взгляд. Он направил себя к ее влажному, готовому входу. Медленно, почти мучительно, он начал входить в нее. Ольга резко вскрикнула, когда он заполнил ее — плотно, до самого предела. Это было не больно, это было... подавляюще. Ощущение полного обладания, абсолютной потери контроля заставило ее глаза наполниться слезами. Она не могла пошевелиться, зажатая между двумя мужскими телами. Олег замер на мгновение, давая ей привыкнуть, его пальцы впились в ее бедра. —Боже, как туго... — прошептал он с одышкой, и по его лицу было видно, как он с трудом сдерживается. Затем он начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, которые заставляли ее чувствовать каждый сантиметр его внутри. Каждое движение заставляло ее непроизвольно выгибаться, а Артем в это время продолжал ласкать ее грудь, прикусывая ее плечо. — Теперь ты вся наша, — хрипло прошептал Олег в такт своим движениям. — Никаких больше игр. Никаких выборов. Ольга не могла ответить. Ее мир сузился до этого треугольника из тел — до жара, заполнявшего ее изнутри, до рук, сжимавших ее снаружи, до нарастающего, неконтролируемого напряжения внизу живота. Ее стоны становились все громче, отчаяннее, теряя всякий стыд. Олег ускорился, его движения стали более резкими, властными. Каждый толчок отзывался глухим стуком их тел. Он смотрел на ее лицо, искаженное наслаждением, и в его глазах читалось дикое, первобытное удовлетворение. Олег, чувствуя как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него, понимал — она на грани. Но он не хотел, чтобы это закончилось так быстро. Не для нее. Не для них. Он замедлил движения, почти до полной остановки, заставляя Ольгу бессознательно двигать бедрами в поисках потерянного ритма. — Нет, — тихо прошептал он, и его голос был густым от напряжения. — Не сейчас. Он медленно, почти болезненно, вышел из нее. Ольга издала жалобный, протестующий стон, чувствуя внезапную пустоту. Ее тело дрожало от неудовлетворенного возбуждения. Олег посмотрел на Артема через ее плечо. Взгляд был понятен без слов. — Твоя очередь, — просто сказал Олег, отступая на шаг, его грудь вздымалась. — Держи ее. Она сейчас очень... отзывчива. Артем, до этого бывший скорее статистом, действовавшим по плану, казался ошеломленным. Он видел Ольгу — разгоряченную, покорную, полностью во власти ощущений. Его собственное желание было болезненным и острым. Он перевел Ольгу в свои объятия, теперь уже лицом к себе. Она почти не держалась на ногах, и он, не сдерживая больше силы, прижал ее к себе, чувствуя, как ее горячая, влажная кожа прилипает к его рубашке. — Оля... — его голос сорвался, когда он приподнял ее, и она инстинктивно обвила его талию ногами. Олег подошел сзади, его руки скользнули по ее бедрам к ягодицам, помогая Артему удержать ее. Он направил своего друга к ее входу, все еще влажному и готовому для него. — Прими его, — скомандовал Олег ей в ухо, и его тон не оставлял места для возражений. Артем вошел в нее одним медленным, неумолимым движением. Ольга вскрикнула — этот толчок ощущался иначе. Другой угол, другая жесткость, другое тело, прижимающееся к ней. Ее крик был полон не только наслаждения, но и шока от этой внезапной замены, от осознания, что ее действительно используют, как вещь, передавая из рук в руки. Артем, почувствовав невероятную тесноту и жар, окружавшие его, на мгновение замер, закрыв глаза. Его пальцы впились в ее ягодицы. — Боже... Оля... — это было все, что он смог выдохнуть. Затем он начал двигаться. Его ритм был другим — более порывистым, менее контролируемым, чем у Олега. Ольга, все так же вися на нем, могла только обнимать его за шею и принимать каждый толчок, каждый раз чувствуя, как ее тело прижимается к его груди, а сзади руки Олега продолжают держать ее, его пальцы впиваются в ее плоть, его жесткий член упирается в ее спину, напоминая, что он все еще здесь, что он наблюдает и ждет своей очереди. В воздухе повисла пьянящая, тяжелая смесь запахов — секса, пота и дорогих духов Ольги. Тела были скованы единым порывом, трое людей, сплетенные в узникоторый уже невозможно было распутать. Артем был на грани первым. Его сдержанность, все его сомнения растворились в огненном вихре ощущений. Он чувствовал, как Ольга сжимается вокруг него, ее внутренние мышцы судорожно сокращались, подталкивая его к краю. Его дыхание превратилось в прерывистые, хриплые всхлипы. — Я... не могу... — выдохнул он, и его тело напряглось до предела. Он глухо, почти болезненно вскрикнул, в последний раз толкнувшись в нее, и замер, изливаясь в ее глубине горячими, пульсирующими толчками. Волна его оргазма была долгой и полной, выжимая из него все силы. Он обмяк, тяжело дыша, все еще держа Ольгу в объятиях, его лицо было спрятано в ее волосах. Ольга почувствовала его горячее семя внутри себя, и это стало последней каплей. Все напряжение, что копилось в ней с момента их вторжения, все унижение, смешанное с порочным наслаждением, прорвалось наружу. Ее собственное тело взорвалось изнутри. Спазмы, куда более сильные, чем все предыдущие, прокатились по ней, заставляя ее выгнуться так, что чуть не соскользнула с Артема. Громкий, срывающийся, почти животный стон вырвался из ее груди. Ее ноги затряслись в конвульсиях, а пальцы впились в спину Артема, оставляя красные полосы. Мир померк, превратившись в вихрь слепящего, катарсисного освобождения. Олег, все это время наблюдавший, сжимая свой член в руке, видел, как тело Ольги бьется в оргазме, слышал ее дикий крик, и этого было достаточно. Его собственная терпеливо выстроенная выдержка рухнула. С низким, гортанным рыком он прижался к ее спине, и его горячее семя выплеснулось на ее взмыленную, трепещущую кожу, на ее ягодицы и поясницу, метя, как дикий зверь. Каждая пульсация была глухим ударом, финальным аккордом его власти, его мести, его одержимости.