Ангел, павлин и змеиный хвост

      — Егор Сергеевич, к вам посетитель.       — Я не ждал сегодня никого.       — Это господин Громов.       Вздох усталости огласил небольшой кабинет. Егор потер переносицу и посмотрел на часы. Стрелки показывали, что ему давно пора в отпуск, но он упорно видел лишь без четверти семь.       — Лидия Павловна, идите домой отдыхать. Завтра будет не самый лёгкий день. Как и сегодняшний вечер… — про вечер добавил он уже себе под нос, едва слышно.       — Хорошо, Егор Сергеевич. Уверены, что ничего не нужно?       — Уверен, ступайте.       Через пару минут в кабинет без стука вошëл мужчина, чьë лицо в последнее время Егор видел чаще, чем своë собственное в отражении.       — Чем обязан, Михаил Владимирович? Кажется, всё, что положено по закону, вы уже у меня отсудили. Или забыли ещё какую-то мелочь? — в меру любезно и не без сарказма приветствовал Морозов своего недавнего оппонента в суде.       — Может, и забыл, Егор. Можем мы перейти на «ты»? Не в зале суда всё же… — слегка усмехнулся Громов.       — Как пожелаете. Так что тебя привело? Приёмные часы давно закончились. — Он демонстративно закрыл ноутбук и отложил бумаги на край стола, собираясь закончить работу. — Как видишь, офис мы почти освободили.       Егор развёл руки, широким жестом окидывая кабинет, на полу которого стояли коробки с архивами и различными мелочами. Полки шкафов были голы, а место дивана у окна пустовало. Даже сами шторы, светлые льняные полотна были варварски завязаны в узлы и примотаны веревкой и целлофановой пленкой к гардине, для транспортировки.       Михаил потупил взгляд, но не более чем на мгновение. Егор был уверен, чувства вины в его спектре эмоций не существовало априори. Да и чего винить себя Громову? Обдирать до нитки людей сотрясая воздух сладкими речами в зале суда — это его работа. Всё было отработано чётко, без нарушений.       Объединял этих двоих весьма скользкий человек. Илья Мазуров… Для Громова друг детства, с ним они прошли, как говорится, и огонь, и воду. Вместе бегали по гаражам, дразнили бомжей на трубах и с матными визгами разбегались прочь. Вместе получили ремня за первую выкуренную сигарету. В юности их тропки разошлись: Михаил стал блестящим юристом, виртуозно ведëт дела и очаровывал неосторожных дам своей улыбкой чеширского кота.       А вот Илька отучился через пень колоду на манагера, менеджером его просто язык не поворачивался назвать… И под крылом богатенького папочки воодушевился открыть своë дело. Рекламное агентство было его делом от силы год, потом ему наскучило и он перекинул все дела и даже подписал почти что дарственную на убыточное предприятие своему любовнику.       Им то и был Морозов Егор Сергеевич.       Как уж Егор связался с ночным гулякой Илькой, история хотела бы умолчать, да не получится. Красив и обаятелен был черт, ухаживал красиво и слова точно в душу попадающие подбирал без особого труда. Ну как тут не устоять честному провинциальному парнишке с огромными глазами? Влюбился Егор по уши и долго и упорно не замечал, что член в штанах этот казанова держать не умел напрочь.       Кроме того Илька был заядлым игроком и как не пытался Егор его наставить на путь истинный — всë зря.       Что там с агентством?.. Конечно Егор всячески помогал и с фирмой, но Илька умудрился чуть не проиграть и его. Папаша праздного гуляки от сыночки открестился и указал средним пальцем на дверь, смачно харкнув в том же направлении.       Отдавать свои труды в лапы не пойми каких людей Егор желанием не горел, потому решился на сомнительный шаг и подписал документы подсунутые ему Илькой. По ним, документам то бишь, рекламное агентство переходит ему, но с некоторыми оговорками. Егор должен был выплатить немалую сумму.       — Но Илечка… У меня таких денег нет, — Егор прикрыл рот ладошкой от количества нулей в договоре.       — Да не переживай ты, солнце моë. Это ж только на бумаге. Отдашь то что есть, а остальное… Ну и как будто уже отдал. Мы жы вместе это дело начинали, неуж то ты хочешь потерять всë? — каждое слово Илька подкреплял поцелуем в щëку. Как ребёнка успокаивал и заговаривал.       — Но это официальный документ, а ты предлагаешь мухлевать, а вдруг ты решишь… — вырвался из его рук и губ Егор.       — Сооооолнце моë, — с нотами обиды в голосе протянул Илья, надув губы. — Ты за кого меня принимаешь? Разве я могу сделать нечто подобное? Разве я когда-то тебя подводил? — он навис над ним, заглядывая в широко распахнутые глаза, как удав на мышь.       Ах выкатить бы Егорке список моментов когда Илька его подводил… Да списков добрый парень не вëл, а следовало. В чёрной тетрадочке в линеечку, да серебристыми буковками иноречными на обложке.       Так вот, навис он над ним, аки удав, загораживая светлое будущее, и сощурив глазищи невербально сообщал о возможных последствиях его отказа.       До смертельного броска была секунда и влюбленная мышь потерпела поражение.       — Конечно нет…       — Вот именно! — на пол полетела любимая Егорова кружка, разлетаясь на фарфоровые черепки и оставляя липкие капли чая на паркете. — Да я всë только ради нас и делаю! Думаешь мне легко? Думаешь я не искал других вариантов?       — Я так не ду…       — Да ты вообще не умеешь думать! В твоей светлой головушке со смазливым личиком только потреблятские мысли! Только чтобы тебе было хорошо! Разве я мало тебе дал? Отвечай! — кухонная столешница дрогнула под ударом чистой Илькиной любви.       — Много…       — Разве я похож на того, кто может так поступить с тем, кого любит? — зло процедил Илька ему на ухо, зажимая в углу кухни. Он больно схватил его за подбородок пальцами, когда Егор попытался отвернуться. В груди трепыхалась пичуга, она голосила сколько было сил, молила бежать да подальше, но гипнотический взгляд Ильи заставил умолкнуть и еë.       — Нет. — Верил ли тогда Егор своим же словам, затуманенным страхом или нет, роли не играло. Убеждать Илька умел.       — Вот и славно, солнце, — влажный поцелуй в лоб, как покойника, игривый тычок под дых, от которого всегда было больно, но Егор молчал. На том и закончили. Никаких душевных терзаний после таких скандалов Илья не испытывал. Ему было что-то нужно — он это получал. Будет ли потом кому-то больно и обидно он его выходок? Его не волновало. «Пусть море волнуется, а я на волнах покачаюсь», — всегда отвечал Илька на вопросы совести. И та уже давно вопросов не задавала.       Получив деньги Илька худо-бедно договорился об отсрочках по своим бесконечным долгам, бросив пару пачек бумажных кредиторам, и вновь нырнул в пучину праздной жизни. Забыл он и об агентстве и о самом Егоре, навещая его изредка в пьяном угаре и вновь пропадал оставляя после себя удушающую безисходность в его душе. В душе… В душе тоже было холодно после его визитов.       Единственное чего он не оставил, так это документов на агентство. Дела так сильно завертелись, что Егору некогда было об этом переживать. Пару раз напомнив об этом, он получал от Ильки уверения, что в следующий раз он их обязательно занесёт, но этого раза так и не случилось.       Спустя год он перестал приходить вовсе. Егор только с облегчением перекрестился. Свежеиспечённый предприниматель едва ли мог себе позволить личную жизнь, а тем более оплакивать ушедшего любовника. Наивный парнишка пообтесался и повзрослел. Из его черт слишком быстро ушла юношеская мягкость и почти совсем выветрилась вся романтика. Выветрил еë скорее сам Илька, но это так, к слову.       До Егора доходили слухи, что тот беззаветно влюбился в богатую, но не очень чтобы красивую девицу и еë отец, не будь дураком, погасил все долги и прищемил Ильке яйца. Фигурально, конечно, но эффект на лицо. В кутежах замечен больше не был, в игровых заведениях и подавно. Единственное что не вписывалось в образ завидного жениха, так это что капитал знатно подистощился. Тут то Илька Мазуров и вспомнил, что у него вообще-то было хоть и убыточное, но рекламное агентство.       Спокойный, относительно, сон для Егора на том и закончился. Бесконечные суды, разбирательства и даже драка прямо в офисе. Каждый день он приходил на работу с ужасом ожидая что принесёт к порогу его выстраданой фирмы судьба. Хотя это слишком громкое слово для шипящей и плюющей ядом гадюки, по сто раз на дню обещающей ему «слаааадкую жизнь».       Как выяснилось, до конца Илька документы так и не оформил. Да и о том что деньги Егор ему передал не в полном объектов, сразу вспомнил. Снизошло на козла Божье озарение. Доказательств у Егора не было, кроме его вклада в агентство дальнейшее. Всë же дело раскрутилось и приносило прибыль. Но суд был на стороне Ильки. Договор признали недействительным и права владения вернули ему же.       В момент оглашения решения Егор кажется не сильно и расстроился. Он почувствовал внутри знакомую пустоту и ощущение буд-то во сне падаешь. Ëкает. Волнительно. Но земля вроде как ещё под ногами. Каждое заседание он доказывал что имеет полное право на агентство, но имели только его. Фигурально, конечно.       Адвокат этого… Нет, не дьявола. Слишком пафосно для рогатого чёрта с козлиной бородкой! Адвокат Ильки сделал всë, чтобы защитить его интересы. Иного исхода Егор перестал ждать с первого взгляда на эту акулу юриспруденческого океана. Его собственный адвокат нервно соса… курил после каждого заседания.       Команда же встретила новости о явлении Хрис… О явлении Ильки да с претензиями на владении не радостно. Тëть Нюра, отвечающая за чистоту полов и всеми забытые фразеологизмы, что-то шептала над мешочком, периодически поплëвывая в него. Остальные же уверили, что горячо любимого Егора Сергеевича не бросят и разом написали заявления на увольнения.       Уставшему, вымотавшемуся до крайности Егору такая поддержка была бальзамом на искалеченную душу.       «Жизни он мне не даст спокойной ещё дрого, когда узнает», — выдохнул он тогда, подписывая стопку заявлений, сидя в полупустом кабинете вечером того дня когда к нему и пожаловал Михаил, адвокат и друг детства исчадия ада по фамилии Мазуров.       Михаил уже не раз пожалел, что взялся за это дело, но отступить уже не мог.       Егор Морозов его весьма заинтересовал. Из рассказов друга он рисовался ушлым шлюханом, ничего не смыслящим в бизнесе, а в зале суда он показал себя с другой стороны. Уверенно презентовал свою работу и стойко держал удар. Никакие высокие показатели не могли помочь ему отвоевать своë детище. Доказательств опровергающих тот факт, что обязательства по договору исполнены не были Егор предоставить не мог, но даже так, он шëл до конца не отступая. На последнем заседании Михаил не смог в полной мере ощутить вкус победы, как это было всегда. На языке было горько, от духоты в зале заседания противно вспотел даже зад, а мрачное серое, почти мертвенное, лицо Егора стояло перед глазами, даже когда он их закрывал.       После заседания он не пожал руку Ильке, вместо этого Миша нервно дернув галстук, в попытке расслабить, и вышел из зала суда. В спину его догонял злорадный гогот Ильки, но внимания он уже не обращал. Яростно бросив портфель с бумагами на заднее сидение, он от души хлопнул дверью, словно хотел отрезать ею змеиный хвост, влачившийся за ним на протяжении всего процесса.       — Сукин ты сын, Громов. Да чтобы ты ещё раз связался со знакомыми, пидорас несчастный! — цедил он сквозь крепко стиснутые зубы, пока пристегивался и вставлял ключ в замок зажигания. Ключ, конечно же, выпал и закатился под ноги. Нагнувшись без оглядки на габариты Миша впечатался лбом в руль, громогласно сигнализируя об этом всей округе звуком клаксона. Громов… Громогласно…       — Потише, Мишаня, праздновать и терять голову будем вечером, — самоуверенно заявил Илька, открыв дверь авто и вальяжно усевшись на переднее пассажирское.       Миша тут же пожалел, что портфель закинул назад, брось он его рядом с собой, то возможно Илька сел бы позади и тогда… Да к чëрту, ружья у него всë равно не водилось. Кобейн сегодня будет пустовать, а жаль.       — Иди ты к чëрту, Мазур. Я дело сделал, отпразднуешь как нибудь сам. Вылезай давай, у меня ещё встреча. — Нашарив ключи и едва вновь не приложившись головой, Миша, выудил удерживая за брелок кончиками пальцев.       — Да чего ты взъелся то? Мы победили, Мишаня! — пребывая в эйфории Илька упорно не замечал закипающего состояния друга. Его глаза опьянëнно блестели, а рот совсем не закрывался. — Погоди… Так вот оно что! Тебе это важный хуй приглянулся чтоли? Очаровался невинными глазками этой подстилки? Ха, друг, я был о тебе лучшего мнения…       Илька снисходительно похлопал Мишу плечу, не осознавая что каждый хлопок приближает его к инвалидному креслу. Терпение Громова лопнуло. Грубо отбросив ладонь, он перевалился через Ильку, стараясь не вдыхать отвратительный парфюм, и отварил пассажирскую дверь. Пристëгиваться как навык отсутствовал у Мазура по жизни, поэтому вытолкнуть его из машины дело было не хитрое.       Ошарашено озираясь по сторонам, Илька кричал что-то вслед уезжающему автомобилю, но за шумом крови в ушах Миша не расслышал. Да и не то чтобы от этого расстроился. Если бы не отец его зазнобы, по совместительству дальний родственник, в своë время поддержавший начинающего адвоката Громова, то он бы лучше член в мясорубку засунул, чем с этой гнидой связался. Друг детства… Тьфу! Как был блядью без понятий и принципов, так и остался.       За пеленой ярости он почти не заметил как доехал до офиса. Позже фото с камер и стопочка штрафов напомнит ему как это было, но сейчас Миша хотел только спокойствия и умиротворения в бесконечно…       — Да?! — гаркнул он в трубку, беззастенчиво отвлекшего от самоистязания аппарата. — Нет меня! Всё встречи отменить до никогда! — испуганный писк на другом конце подтвердил, что инструкции вполне понятны и будут исполнены как раз когда Миша швырнул трубку на задуманное конструктором-разработчиком место.       Миша выхаживал по кабинету, открыл окно пошире, сбросил пиджак, расстегнул запонки и расслабил таки галстук. Приток воздуха, не стеснëнный полосатой удавкой слегка охладил голову. Он не до конца понимал почему так вызверился под конец заседания. Может Илька прав и это всё эти чертовы ангельские глаза? Да не такие уж они и ангельские. Мишка видел в соцсетях студенческие фото Морозова, вот там да, там ангел во плоти. Валить и трахать. А сейчас это серьёзные мужик с характером и яйцами покрепче многих. Такой и сам завалит и сам трахнет.       — Размечтался уже, паскуда, — вздохнул устало Миша, развалившись на кожаном кресле. Вытянутые ноги, освобождëнные от туфель лежали на столе, грузом удерживая стопку бумаг от полета, подгоняемую ветром из открытого окна.       Егор и правда не так давно начал занимать его мысли не самым целомудренным образом. Чем чаще он виделся с ним на договорных обедах, где Илья неприкрыто глумился над его потугами решить всё мирным путём, тем больше убеждался, что подстилка здесь не Егор. То как он держал удар и колко, но вполне элегантно отвечал на провокации заставляли восхищаться. Чем ближе было последнее заседание, тем более нервным был Миша. Он хотел узнать какой Егор за стенами зала суда, чем живëт, какие у него интересы, какой он когда ему не нужно защищаться? Но захочет ли Егор? Позволит ли ему узнать себя другого после всего? Очевидно что нет. И на пушечный выстрел не подпустит. Миша уже пробовал, правда поводы для встреч были исключительно рабочие.       От его строгого взгляда, прямого и будто говорящего «Ай-яй-яй, Миша, как же ты докатился до жизни такой? " многое повидавшего Громову нестерпимо хочется куда-то деться.       Ещё больше хочется этот взгляд стереть. Переписать заново. Сделать обожающим и лю… И что, Миша? Ополоумел вовсе…       Из пучины душевного раздрая его вырвал «пилик» смартфона в кармане пиджака. Он потянулся за валяющимся на полу предметом одежды, благо руки не коротки. Выудив из кармана телефон, Миша взглянул на экран. На заблокированном дисплее висело окно оповещения из одного из мессенджеров.       «Столик забронирован на Ваше имя, ждëм в нашем уютном кафе в 21:00»       Вот оно, Мишаня. Это твой шанс. Никогда или сейчас. Дело закрыто, он больше не адвакат, а Егор не ответчик. Пора брать быка за рога, точнее бережно прокладывать путь к сердцу заинтересовавшего его мужчины через гастрономические удовольствия.       — Решено! — звонко хлопнул он себя по бедру, вскакивая с кресла и на ходу закрывая окно и напяливая туфли, воодушевленно погарцевал на парковку.       Подъехав к зданию, где распологалось рекламное агенство, Миша ещё пару минут сидел, крепко вцепившись в руль и сверлил взглядом своë отражение в зеркале заднего вида.       — Да что ты как девка нецелованная?! — буркнул он отражению и расправил плечи, — Распуши наконец павлиний хвост, ëбарь террорист! — бычил он на ничего не понимающее зеркало.       — Петушара, блять, — устав от третьесортной клоунады, плюнул в сердцах Миша и вышел из четырехколëстного убежища.       — Так что тебя привело? Приёмные часы давно закончились. — Егор демонстративно закрыл ноутбук и отложил бумаги на край стола, собираясь закончить работу и ретироваться в сторону дома. — Как видишь, офис мы почти освободили.       Михаил слегка ослабил галстук, точнее хотел это сделать, но не нашёл его на своём законном месте и потупил взгляд, но не более чем на мгновение.       — Хотел пригласить тебя на ужин, но понял, что не хочу делать это по телефону. ***       Всю дорогу Егор ругал себя за то, что пропустил обед и кроме крепкого кофе в желудок с самого утра ничего не попало. Удушающий аромат лилий забил ноздри и щекотал кажется самое донышко желудка, вызывая рвотные позывы. Егор ненавидел лилии.       Молниеносное движение Михаила и источник вони оказался за бортом, даруя надежду на то что остаток пути будет более приятным. Через открытые окна авто приторная удушливость быстро выветривалась.       — Так лучше? — участливо поинтересовался Громов, от которого не укрылась зеленца в цвете лица Егора.       — Да, спасибо. Мне уже полегчало. На самом деле полегчало только отчасти, но Морозов слишком устал за последние пару месяцев, что решил не грузить свою голову излишним анализаторством.       Егора с самого первого заседания… Нет, с первой договорной встречи с Илькой, в присутствии юристов с обеих сторон, немного потряхивало от с ног сшибающей энергии Громова. Он не то чтобы подавлял оппонента, а вселял чувство обманчивой безопасности. «Тише, тише, мой сладкий, больно совсем не будет, ты даже не заметишь…», транслировала его обаятельная харизма.       Вкрадчивым голосом и плавностью отточенной речи он вводил в состояние полугипноза. Заставлял верить, что уж этот обаятельный брюнет, сверкающий голубыми, слишком светлыми для таких тëмных волос глазами, точно на твоей стороне и понимает как ни кто. А когда жертва уже уверовала, что ей ничего не грозит, тут то ледяным лезвием по горлу, от кадыка до самого низа живота распорет припасëнным ножом, на последок засадив поглубже под лопатку.       Именно так чувствовал себя и Егор, его спасло от полного позора только чутьë и достаточно высокий уровень образования. Уловки Громова он распознал еще на той первой встрече и предпочел играть по своим правилам, не соглашаясь на сделки. Помогло это в процессе не слишком сильно, но пасть жертвой обольщения не позволило, чему он бесконечно рад.       Михаил же едва сдерживал себя от того, чтобы не переборщить с остротами. Он привык получать если не всë, то многое. Неприступный… Нет, скорее вовсе не заинтересованный в нëм Егор, вызывал легкий зуд под коленкой и крайнюю степень неусидчивость. Будь это кто-то другой, то он на раз пробил бы своей харизмой панцирь, но Егор случай непредвиденный.       Илька описал Егора как легкомысленную подстилку, которая только чудом еще не похерила весь его бизнез, но на деле он оказался куда умнее Мишинова друга. Дела фирмы вëл сам, консультациями с знающими людьми не брезговал и рискованных схем не проворачивал. Чем подкрепил интерес Михаила.       — Приехали, — резюмировал Михаил и заглушил двигатель.       Через окно Егор разглядел вывеску и слегка замешкался. Выглядело это со стороны так, будто он не хотел выходить самостоятельно, и Михаил галантно открыл дверь и подал руку.       — Бросьте, тоже мне кавалер, — буркнул Морозов и вылез наконец из салона, игнорируя протянутую руку и самодовольную ухмылку.       — Тебе или нет… время покажет, — усмехнулся Громов без всякой обиды, но Егор слов не расслышал. В ушах стучала кровь, ведь Михаил привёз его не в случайное заведение, а в семейное кафе его старшей сестры. С семьёй он общался мало, родственники как-то прознали о его романе с Илькой и понятное дело, отвернулись. Но с сестрой отношения поддерживал тëплые, потому не очень то хотел чтобы она видела его в компании мужчины именно здесь.       Перед входом в кафе Егор едва не навернулся, запнувшись о ступеньку, но смог таки устоять, не посрамив свою неуклюжую временами честь. Времени придумать повод и избежать неловкостей уже не осталось, поэтому Егор решил довериться воле случая. Быстро настрочив сестре сообщение, он вошёл в широко открытые для него двери. Громов, сияющий как начищенный пятак и пригладив волосы на макушке, прошагал следом.       За стойкой администратора стояла хорошо знакомая Егору девушка. Олечка лучезарно улыбнулась ему, но замялась, увидев его скорченную рожу. Всей силой и выразительностью своей мимики он пытался дать ей понять: сделать вид, что они не знакомы. Ещё он надеялся, что она прочитает по губам «Простите, всё столы заняты», но его артикуляторных спасобностей вряд ли бы хватило это изобразить достаточно быстро и чётко.       — Вам плохо? У вас инсульт? — громко и искренне спросила Оля.       — Всё прекрасно, — процедил Егор, делая ещё более страшное лицо, но так, чтобы не заметил Михаил.       — У нас забронирован столик на фамилию Громов.       — Одну минутку, сейчас проверим! — Как чёрт из табакерки, выскочила Женечка, Егорова сестра, и выхватила у Оли журнал регистрации гостей. — Прошу за мной.       Егор понял — сестра сообщение получила. В коротком смс он просил не выдавать себя и спасти его при случае. На Женю можно было положиться, но от расспросов потом не отделаться. Выпытает все секреты, аки соки из лимона.