Клятва изгоя

Свист ветра в ушах заглушал всё — и треск ломаемых крыльями веток, и собственное хриплое дыхание. Хамелеон летел, вернее, падал, бессильно цепляясь за воздух, отчаянно пытаясь выровнять полёт. Салатовое тело больно шлёпалось о лианы, рвало папоротники. Он не понимал, куда бежит, не знал, куда летит. Единственное, что он видел перед собой — это холодные, полные отвращения глаза королевы и довольных радужных драконов, толпившихся за её спиной. «Изгнан». Слово жгло изнутри. Его. Его, чья чешуя никогда не могла быть такой же яркой и красочной, как у остальных. Урод. Чудовище. Хамелеон рухнул на землю. Узкие плечи болезненно дёрнулись, хвост судорожно обвился вокруг ствола папоротника. Он лежал, тяжело дыша, и его деформированная морда искажала каждый вдох, превращая его в отрывистый, хриплый звук. Час сна. Больше его тело не позволяло. Больше он никогда не сможет вернуться на солнечные платформы, где другие радужные, ленивые и сытые, грели свои бока. Густая злоба поднималась по горлу. Он ненавидел их. Ненавидел всех до единого. Этих самодовольных, переливающихся всеми цветами идиотов, чья жизнь состояла из сна, солнечных ванн и тупого пожирания фруктов. Они просыпались отдохнувшими и видели его — неспящего, нервного и вечно бодрствующего. Им было «неловко». Жутко. Хамелеон ненавидел все их цвета. Его собственный, неизменный, салатовый, был клеймом, проклятием, которое он носил с самого вылупления. Он встал, пошатываясь. Его зубы обнажились в беззвучном рыке. Они отняли у него всё. Дом. Солнце. Даже тот малый покой, который ему был недоступен от природы. Они вышвырнули его! Из-за чего? Из-за чешуи? Из-за того, что он портил их идеальную, разноцветную картинку? Хамелеон посмотрел в сторону Дождевого леса, где за деревьями лежало его бывшее королевство. В его глазах погас последний проблеск чего-то, кроме ярости. Он ненавидел их счастливые розовые морды и их глупую, беспечную жизнь. — Хорошо, — прохрипел он. — Вы изгнали меня за то, что я не такой, как вы. Я вернусь за тем, чтобы отнять у вас всё, что вы цените. Хамелеон развернулся и побрёл прочь от границы. Он был полон злобы, отчаяния и одной-единственной цели — власти. Власти, которая заставит всех этих радужных ничтожеств смотреть на него не с отвращением, а со страхом.