Непростой мышонок

      Бывают такие дни, когда всё складывается как-то неудачно и у барда Лютика сегодня был именно такой. А казалось бы, начиналось всё неплохо. Он вместе со своим возлюбленным ведьмаком Геральтом прибыл в небольшой городок, где они сняли для себя комнату в одной из харчевен. Ведьмак отправился искать для себя какое-нибудь задание, а менестрель решил пойти прогуляться на местный рынок, посмотреть, что там есть интересного. В итоге, примерно через час Лютик к харчевне вернулся. Настроение было хорошим, он купил новые струны для лютни, красивую рубаху с вышивками, в которой он собирался выступать, и про любимого не забыл, купил ведьмаку новую сумку, в которой тот мог бы хранить свои зелья, а то старая совсем истрепалась… На входе в харчевню он встретился с Геральтом, выяснилось, что у него задание новое появилось. У местных жителей кто-то скот губил и выяснили они, что делала это колдунья, что на местных болотах поселилась. Только сами они с ней сражаться как-то не решились, а тут ведьмак очень вовремя появился — вот и решили ему это дело поручить и обещали щедро его наградить, если он сможет колдунью одолеть.       Геральт не хотел долго тянуть, уже всё нужное для битвы собрал, и собирался в путь отправиться. Менестрель начал просить его с собой взять, любопытно было ему взглянуть, как ведьмак будет с колдуньей сражаться, да и вдруг вдохновит его эта битва на балладу новую, но ему грубо отказали. Сказал, что мол Лютик только помешает, что он может чем-то его выдать, да и вообще не место ему на болотах. Барда слова ведьмака сильно задели, обидели, он считал, что Геральт не прав — Лютик будет тише воды ниже травы, но возразить не успел — увидел лишь что ведьмак вскочил на лошадь и уже скрылся за воротами. Вот ведь какой, сам, значит, высказался, а ему и слова сказать не дал… От этого менестрелю ещё обиднее стало, хорошее настроение как рукой сняло и в харчевню он зашёл как в воду опущенный. Хотел было в их комнату пойти, там погрустить, да передумал, присел за один из столиков, попросил служанку медовухи принести.       Он и сам не заметил, как целых три кружки выпил, вот только легче от этого как-то не стало, а даже наоборот, чувство обиды ещё больше стало, да ещё и голова болеть начала… Но как выяснилось, это были не единственные неприятности… Когда настало пора расплачиваться, Лютик обнаружил, что монет в кошеле не хватает, и в итоге пришлось ещё и рубаху ту самую, что он на рынке купил в уплату отдать и от этого ещё больнее стало, ведь она совсем новая была, красивая, он её поносить не успел и уже отдать пришлось… Аж чуть ли не до слёз было обидно, что так вышло… Расстроенный Лютик решил в их комнату пойти, да не так уж и просто это оказалось сделать. Ноги из-за медовухи заплетались, он постоянно покачивался, спотыкался и пару раз чуть было из-за этого с лестницы не упал, только каким-то чудом удавалось удержаться. И вот наконец, смог он на второй этаж харчевни подняться и отправился к их с Геральтом комнате. Долго ключ по карманам трясущимся руками искал, даже испугался, что потерял его где-то. Но, благо, нашёлся он в одном из карманов дублета, и вот наконец бард в их небольшой комнатушке оказался.       Он зажёг стоящую на столе лампу, а сам рядом сел на лавку, стал на огонь смотреть. Грустно Лютику было, тоскливо. Периодически он тяжело вздыхал, и так сейчас хотелось просто свернуться в комочек, да как малому дитя расплакаться, но старался эмоции сдерживать. Возможно, если бы он мог кому-то выговориться, рассказать о том, что его беспокоило, стало бы чуть легче, да вот только некому было… Менестрель снова грустно вздохнул, думал пойти на кровать лечь, попробовать задремать, как вдруг заметил он как будто в углу комнаты шевельнулось что-то… Поначалу бард подумал, что ему примерещилось, ан нет, действительно что-то там шевелилось, и тогда взял он лампу со стола и направил её в ту сторону, чтобы получше разглядеть, что там такое, и увидел, что в углу сидит мышонок. Он был совсем маленький, но что сразу внимание барда привлекло, так это то, что его шёрстка была не привычно серого цвета, а белого, таких ему встречать ещё не приходилось…       Но что было ещё удивительнее, когда Лютик поднялся со своего места и осторожно подошёл к мышонку, чтобы его поближе рассмотреть, то тот его заметил, но убегать не стал. И даже когда менестрель подошёл совсем близко и опустился около него на колени, он, казалось, и не испугался совсем, а даже наоборот, привстал на задние лапки и к барду мордочкой потянулся. Удивлённый Лютик протянул к нему руку, аккуратно коснулся пальцем маленькой головки, осторожно погладил мягкую шёрстку и мышонок никак этому не сопротивлялся: не пробовал убежать, даже как будто пытался как-то к нему приласкаться, вёл себя так, словно он домашний… Менестель решил кое-что попробовать и положил рядом с мышонком свою открытую ладонь, чтобы посмотреть, что тот делать будет и тот снова его удивил. Он понюхал его пальцы, а потом шустро на руку забрался и на ладони сел, как так и надо… Какой необычный мышонок, раньше бард таких не встречал… Обычно стоит только мыши услышать какой-то звук или кого-то заметить, как она старается тут же убежать, куда-то спрятаться, а этот так спокойно себя с ним ведёт, похоже, что совсем его не боится — вот удивительно! Лютик аккуратно придерживает мышонка в ладонях, поднимается и вместе с ним возвращается на своё место, садится на лавку, мышонка осторожно опускает на стол. Но, опять же, тот далеко не уходит, остаётся рядом с менестрелем, садится на стол, смотрит своими чёрными глазками-бусинками прямо на него, смешно голову склоняет и Лютик не может сдержать улыбку.       — Ох, какой же ты забавный малыш! Ручной прямо… И, наверное, ох какой голодный… Но, кажется, где-то у меня был кусочек сыра… Подожди-ка!       Сказав это, Лютик подтягивает к себе свою сумку и действительно находит в ней небольшой кусочек сыра. Он аккуратно его обрезает и отдаёт мышонку, тот кусочек обнюхивает и принимается есть, Лютик за ним с интересом наблюдает, и, казалось бы, на несколько минут он от своих горестей отвлекается, но стоит только снова вспомнить об их ссоре с ведьмаком, как снова так грустно и больно становится… Ох, и зачем только снова об этом подумал… Мышонок будто что-то замечает, от еды отвлекается, смотрит на него с любопытством и менестрель не выдерживает, решает хоть с ним тем, что его беспокоит поделиться. Конечно, навряд-ли мышонок его поймёт, но глядишь, выговорится и чуть легче станет.       — Да, малыш, грустно мне немного… День сегодня не самый удачный выдался… Обидел меня мой любимый… Понимаю, возможно и сам я виноват был, но я ведь ничего дурного не хотел… Просто вместе с ним пойти, посмотреть, как он с колдуньей сражаться будет… И ладно то, что он мне отказал, но зачем так грубо… Мог бы спокойно сказать, но нет, он с такой злостью, как будто я что страшное натворил… И мне так от этого обидно и больно… Я ведь его люблю, а он со мной так…       Бард грустно вздыхает, но набирается сил и всё-таки продолжает.       — А ведь на этом мои неприятности не закончились… Купил я себе на рынке рубаху новую, очень красивую, но пришлось мне её отдать потому, что не хватило мне монет, чтобы за медовуху расплатиться… Я ведь наивно думал, что выпью немного и легче станет, а всё только хуже… И без рубахи остался, да ещё и голова разболелась…       Лютик старался держать себя в руках, но одна упрямая слезинка всё равно прокатилась по щеке, и это не осталось для мышонка незамеченным. Он подбежал к нему, коснулся маленькой лапкой его руки, как будто старался его поддержать и менестреля это очень тронуло. Казалось бы, такое маленькое существо, а какое умное и сердце у него большое, доброе… Бард протягивает мышонку ладонь, тот послушно на неё взбирается, Лютик принимается его гладить, снова с ним заговаривает.       — Ты уж прости, что я тебе нажаловался, но просто всё внутри как ком скопилось не смог удержаться… Но знаешь, я выговорился и как будто чуть легче стало… И не знаю, понял ты меня или нет, но спасибо за то, что выслушал!       И тут Лютик, поддавшись ежеминутному порыву (или же действию медовухи), склонился к мышонку и легонько коснулся губами его носа, и стоило ему это сделать, как начало происходить что-то очень странное… Как из ниоткуда появился какой-то туман, поначалу он был полупрозрачным, но постепенно он стал более густым, белым. Когда мышонок этот туман заметил, он явно заволновался, спрыгнул с ладони барда обратно на стол. И туман, как будто этого ждал, тут же вокруг мышонка закружил, вскоре он и стол, на котором он сидел, совсем за этим туманом скрылись. Менестрель ничего понять и осознать не успел, как туман снова начал становиться прозрачным, и когда он совсем исчез Лютик удивился ещё больше, ведь на столе вместо мышонка сидел Геральт! Он был полностью голым, заметно дрожал и когда бард это увидел, он тут же в себя пришёл. Быстро со своего места вскочил, к кровати подошёл, одеяло с неё скинул, вернулся к ведьмаку и принялся его укутывать. Конечно, он до сих пор не понимает, что сейчас произошло, и вопросов к ведьмаку у Лютика немало, но он явно сейчас не в том состоянии, чтобы на них отвечать. Поэтому менестрель решает поговорить и с ним потом, а сейчас он постарается сделать всё возможное, чтобы любимому помочь.

***

      На то, чтобы привести Геральта в порядок, у менестреля уходит примерно час. Он помогает ему переодеться, отпаивает горячим чаем с мёдом. И его старания не пропали даром, поскольку сейчас ведьмак выглядит гораздо лучше и кажется, вполне может ответить на волнующие Лютика вопросы. Вот только он почему-то никак не может решиться их задать, но, видимо, Геральт сам замечает, что его что-то беспокоит.       — Лютик, мне кажется, ты спросить что-то хочешь… Так спрашивай, мне сейчас гораздо лучше, и я смогу тебе на всё ответить, — кивнул ведьмак.       — Да, вопросов у меня действительно немало… — нахмурился бард. — Я не понимаю, что случилось? Получается, что ты был тем самым мышонком? Но как так вышло? Что с тобой произошло?       — Это всё колдунья, на которую я охотился… Добрался я до болот и смог отыскать, где она скрывается, и завязалась между нами битва. Казалось мне, что я побеждаю, да в один момент она изловчилась, бросила в меня заклинанием, а я увернуться не успел…       Геральт вздрогнул, поморщился недовольно, но всё-таки продолжил свой рассказ.       — А потом всё как в тумане было… Я как будто на время сознание потерял, а когда в себя пришёл, сам никак понять не мог, что произошло… Колдуньи и болот уже не было и каким-то образом я около городских ворот оказался… Чувствовал я себя странно, решил, что с колдуньей потом разберусь, отправился к харчевне и совсем немного не дошёл, как тут что-то непонятное начало с мной твориться…       Ведьмак резко замолчал, потянулся к кружке, что рядом стояла, и, сделав пару глотков, вновь заговорил.       — Как из неоткуда появился туман, он закружил вокруг меня, а когда он исчез, всё стало таким необычным, очень большим… — поморщился Геральт. — А как выяснилось позже, так казалось из-за того, что я стал маленьким…       Лютик как представил себе, что ведьмак мог в этот момент чувствовать, так вздрогнул, руки его коснулся, чтобы хоть немного поддержать.       — Ох, бедный… Натерпелся ты у меня… — с сочувствием сказал менестрель. — А как же ты смог до нашей комнаты добраться?       — Если честно, сам не знаю… Я ведь далеко не сразу смог понять, что меня именно в мышь превратили. А когда осознал, то в ужасе был, думал, что не смогу никуда добраться, но каким-то чудом нашёл в стене харчевни щель, пробрался в неё и там по проходу идти начал и вот так неожиданно к нам добрался, как будто что-то меня до сюда довело…       — Действительно, чудо какое-то… И то, что, когда ты пришёл я в комнате оказался… А я ведь сразу как тебя в виде мышонка увидел почувствовал, что что-то необычное здесь есть, только вот и подумать не мог, что это колдовство может быть замешано и что этим мышонком ты окажешься…       — Я хотел тебе какой-нибудь знак подать, вот только не знал, как это сделать, — вздохнув, сказал Геральт. — А потом ты вдруг сам меня поцеловал…       — Признаюсь, я сам не совсем понял, как так вышло, — пожал плечами бард. — Я ведь никогда особым любителем целовать мышей не был, но тут видимо, медовуха свою роль сыграла… Но чтобы там не было — это помогло тебя расколдовать… И самое главное, что теперь с тобой всё в порядке…       — Да, быть в своём привычном теле гораздо лучше, чем в обличье мыши. Ох и устроила же мне эта колдунья неприятностей! Если встречу её, то ей точно головы не сносить!       — Эх, Геральт, тебе сейчас не о колдунье думать нужно, а о себе… После всего, что с тобой произошло тебе отдохнуть хорошенько нужно, силы восстановить. Ложись, поспи хоть немного.       — Да, что-то и правда не до конца я в себя пришёл, отдохнуть бы не помешало, — кивнул ведьмак. — Но я хотел ещё кое о чём с тобой поговорить…       — Мне кажется, это вполне может подождать и до утра, — ответил Лютик. — Мы с тобой обязательно поговорим и всё решим, но прежде, ты как следует выспишься! Кровать я уже приготовил — так что, давай-ка ложись, и я вместе с тобой прилягу.       Больше Геральт сопротивляться не стал, послушно лёг в постель, менестрель у него под боком устроился. И, казалось, что после всех вечерних приключений долго они уснуть не смогут, но что удивительно, заснуть они смогли достаточно легко и быстро. Вскоре в комнате было слышно лишь их тихое дыхание.

***

      На следующее утро Лютик проснулся, открыл глаза и увидел, что ведьмака рядом с ним нет. Менестрель сдавленно выдохнул, с постели вскочил, принялся на себя одежду быстро натягивать. В голове появилась мысль одна хуже другой, бард испугался, что Геральт проснулся и всё-таки отправился на поиски той колдуньи! И стоило только представить как ведьмак снова с ней встречается как Лютику дурно становилось. А вдруг она снова его в кого-то превратит или что ещё хуже убьёт! Нет, он не может позволить этому случиться, нужно ведьмака догнать и остановить. Менестрель быстро застёгивает дублет, собирается из комнаты выйти, но тут дверь открывается, и на пороге стоит ведьмак, и обрадованный тем, что всё с ним в порядке, бард к мужчине навстречу спешит.       — Ох, Геральт, ну и напугал же ты меня… Я уж подумал, что ты решил снова ту колдунью найти да с ней сразиться…       — Да, найти её и заставить за всё ответить не помешало бы, но, скорее всего, она уже далеко успела уйти. Однако, что радует, больше она местный скот своим колдовством губить не будет, и то ладно… Но вот если она мне ещё когда-нибудь встретится, то точно ей несдобровать!       Лютик кивнул согласно, хотя на самом деле ему хотелось, чтобы ведьмак никогда с этой колдуньей не встретился, ему вчерашней встречи сполна хватило… Нужно было вообще его как-то от этой темы отвлечь, и тут менестрель заметил, что в руках Геральт держит небольшой свёрток, мужчина его любопытный взгляд заметил.       — А вот за этим я и выходил, — кивнул ведьмак. — Кажется, это твоё…       Мужчина протягивает барду свёрток, тот его забирает аккуратно разворачивает и удивлённо замирает, когда видит, что внутри лежит.       — Это же та самая рубашка, которую я вчера купил и ей мне пришлось за медовуху расплатиться, — голос Лютика предательски дрогнул. — Как она у тебя оказалась?       — А я её у хозяина харчевни выкупил. Неправильно ведь это, что ты её только купил, а уже отдать пришлось — вот я и решил её тебе вернуть… А вообще, извиниться я перед тобой должен…       — Это за что же?       — За то, что я вчера себя так с тобой грубо повёл, — ответил ведьмак.       — Это ты из-за того, что я вчера тебе наговорил, когда ты в обличение мышонка был, — вздохнул бард — Так не стоит… Я ведь пьян был и не такое наговорить мог…       — Нет, Лютик, стоит. Я и правда неправильно себя повёл, нужно было мягче всё объяснить. Я ведь тебя с собой брать не захотел потому, что боялся, что с тобой что-то может случиться. Колдунья даже меня бывалого воина смогла в мышонка беспомощного превратить, а если бы она что-то и с тобой сделала, даже представить страшно…       Ведьмак вздрогнул, но вскоре снова заговорил.       — Понимаю, что не часто я тебе это говорю, да и выражать это совсем не умею, но я тебя люблю и не хочу, чтобы с тобой что-то дурное случилось… Я просто хочу тебя защитить — вот только порой слишком неправильно, грубо это делаю… Ты уж прости меня за это…       — Ох, Геральт… Признаюсь, вчера я действительно злился на тебя, но после того, что случилось никакой обиды во мне не осталось, — ответил Лютик. — Да и разве до этого может быть, когда тому, кого ты любишь плохо… Как бы ты не грубил и не обижал меня порой, но я всё равно тебя в беде не брошу и что угодно простить готов, только бы с тобой всё хорошо было!       Ведьмак сдавленно выдыхает, вдруг подходит к менестрелю, резко его к себе прижимает и обнимает крепко. Лютик этого немного не ожидал, растерялся, но быстро в себя пришёл, вздохнул чуть слышно и обнял Геральта в ответ. И в этот самый момент мужчина понимает, что прежде чем что-то менестрелю сказать, он думать будет и постарается с ним как можно мягче себя вести. Ведь тот, кто так любит и в беде не бросит точно злости не заслуживает, а лишь ласковых и тёплых слов и теперь Геральт постарается говорить их своему любимому барду как можно чаще.