Страшилка для Нюши

Он несся по тропинке так, будто опоздание можно было наверстать скоростью. Ночь была тихой, почти летней: где-то глухо кричала сова, трава пахла сыростью, а воздух щекотал щеки прохладой. Ветер налетал порывами, трепал его голубые волосы, и они сверкали под лунным светом, словно отблески воды. Ветки цеплялись за футболку и били по лицу, но он только смеялся про себя и ускорялся ещё сильнее. Лес проскакивал мимо рваным фоном — стволы, пятна света, густые тени.  Под кроссовками мягко шуршали прошлогодние листья, изредка попадался корень или камешек, и он едва удерживался, чтобы не полететь кубарем. В груди колотилось сердце, дыхание сбивалось, но это даже бодрило. Словно ночь сама толкала его вперёд. Где-то совсем недалеко уже слышался тихий смех, и тёмное небо подсвечивалось золотым отблеском костра. Поляна была совсем близко. Дима замедлился, переходя на быстрый шаг, и наконец выбрался на свет. Костёр трещал и подбрасывал вверх искры, вокруг него уже сидели друзья. Рома развалился на траве, лениво наблюдая за огнём, а Нюша, подтянув колени к груди, рассматривала яркие звезды. Услышав шаги, она повернула голову. — Крош, как это называется? — Её голос звучал знакомо раздраженно. Чем старше она становилась, тем сложнее становился девичий характер.  Дима виновато усмехнулся, проводя вспотевшей ладонью по волосам.  — Опоздание. Но я ведь здесь.  — Вообще-то. — Начал Рома, деловито поправляя очки. — Это неуважительно с твоей стороны. Мы здесь уже пол часа торчим.  Крош устроился рядом с другом. Взгляд сам уперся в сидящую напротив Нюшу. Даже на «прогулку» в лесу она вырядилась так, будто шла на подиум. Дима невольно усмехнулся, чуть качнув головой, и стараясь не выдать своего изумления, перевёл взгляд на огонь. — Ёжик, да не бухти ты, мне нужно было кое что подготовить… Точнее, дела были. Да, дела. — Выдохнул он, всё ещё не восстановив дыхание. Тепло костра быстро растекалось по рукам и плечам. Парень опёрся на ладони и полулёг. — Крошик, а где тебя так носило? — Аня скосила на его лицо недовольный взгляд. Не то чтобы девушка не привыкла к извечным синякам и ссадинам на теле друга, казалось, что они никогда не заживут. Нюша потянулась к нему с салфеткой, чтобы стереть кровь с щек. Крош дёрнулся, но быстро расслабился. — Я бы посмотрел… ай! Я бы посмотрел, как бы ты выглядела после ночного марафона по кустам. — Хохотнул он. Перед глазами тут же всплыла Аня — вся в листьях, с растрёпанными волосами. Такой он её не видел уже лет десять, с тех пор как она внезапно вспомнила, что девчонка. — Ты абсолютно себя не бережёшь. — С укором сказала Аня. — Так через пару лет от тебя ничего не останется. Дима фыркнул, но в глазах мелькнула некая доля серьёзности — ирония у него была защитой, а не пустой маской.

***

Время пролетело слишком быстро за весёлыми воспоминаниями из прошлого и украденной исподтишка банкой домашнего вина Софии Фёдоровны. Если женщина обнаружит пропажу — полетят головы. Особенно его.  Забавно было наблюдать, как лица друзей вытягиваются в удивлении, когда Дима из рюкзака вытащил свою добычу.  Оставалось только надеяться, что Совунья не пересчитывает свои закрома.  Смех постепенно стихал. Пламя костра осело, стало ниже, бросая на лица мягкие тени. Где-то вдалеке глухо стрекотали цикады, и ночь казалась гуще, чем до этого. Кто-то зевнул, кто-то задумчиво возился с веткой, ковыряя угли. — Что, уже всё? — Лениво протянул Крош, обводя друзей взглядом.  Ёжик сладко потянулся.  — Да в сон уже клонит. — Аня закивала головой соглашаясь с Ромой.  Пару секунд стояла тишина. Потом Крош вдруг распрямился, хлопнул в ладони и резко вскочил на ноги. — А если я скажу… страшные истории! От неожиданности Нюша дёрнулась, а потом закатила глаза: — О нет, только не это. — Да ладно вам! — Дима сделал шаг к костру, глаза его загорелись от озорства. — Чтобы никто не уснул, чтобы кровь в жилах забурлила! Рома покачал головой но на губах мелькнула улыбка.  — Вещай.  Крош подкинул в костёр пару веток — пламя вспыхнуло ярче.  — Итак, слушайте внимательно… Это история про Чёрного Ловеласа. — Кто это ещё такой? — Нюша приподняла бровь. — Не перебивай.. так вот. — Крош выдержал театральную паузу, нарочито понизил голос. — Однажды в один город приехал цирк с чёрным куполом, там были чёрные слоны и чёрные клоуны. Но самым главным там был такой дяденька в чёрной маске, которую он никогда не снимал. И звали его… Ловелас! Стоило ему снять маску и заиграть на своей чёрной гитаре, так все женщины забывали про всё на свете и сходили с ума-а-а… Да, все знали, что Чёрный Ловелас похищает у них сердца, но никто не мог ничего доказать, пока… пока не наступило полнолуние! И… Нюша широко раскрыла глаза, и вдруг завизжала, подпрыгнув на месте:  — Хватит! — Девушка чуть не упала но Рома успел подхватить её за локоть. — И вообще, я уже не ребенок, что бы боятся твоих страшилок!  Крош улыбнулся и шагнул почти вплотную к подруге, голос был тихий и слегка шепчущий: — Это ты пока так говоришь… пока не встретилась с ним лично.  Нюша невольно задержала дыхание. Её взгляд на секунду зацепился за него — за его улыбку, растрёпанные ветром голубые волосы и озорные глаза. Лёгкое тепло пробежало по груди, а мысли вдруг неожиданно запутались. Когда она поняла, что слишком долго на него пялится, импульсивно грубо оттолкнула Диму от себя и отвернулась.  — Я домой наверное пойду уже.  — Подожди минуту, сейчас костер загасим и проводим тебя. — Рома поднялся с места.  — Не стоит, я сама дойду. — Аня быстро зашагала к выходу с поляны. Крош замер на месте, лишь наблюдая за её удаляющейся фигурой.  — По-моему. — Рома поправил очки. — Мы её чем-то обидели.  — Да она подуется и успокоится. 

***

Нюша продвигалась по лесной тропинке, и с каждым шагом тьма сгущалась. Тучи затягивали небо, предвещая весенний дождь, а лунный свет едва пробивался сквозь густые ветви, дрожа на земле зыбкими тенями. Шорох листвы и редкий хруст веток под ногами звучали слишком громко, будто кто-то подражал её шагам. Сердце билось чаще. Лес казался живым. Где-то позади хлестнула ветка, и в зарослях что-то мелькнуло. — Спокойно, Нюшенька. Тебе абсолютно некого здесь бояться. — Повторяла она себе, стараясь заглушить дрожь — то ли от холода то ли… — Черный Ловелас, как же!  Рыжеволосая резко обернулась, уловив сзади тихое, но отчётливое движение. Сердце ухнуло в пятки, табун мурашек пробежал по спине. Девушка тщетно вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то.  — Кто здесь? — Естественно ответа не последовало. Шаги лишь стали громче — к ней кто-то приближался.  Паника радушно приняла её в свои холодные объятия. Не раздумывая ни секунды, Нюша сорвалась с места. Ну и почему она такая глупая? Зачем пошла одна? Показала свою гордость называется! А вдруг сегодня она умрёт? Это всё Крош виноват! Истерика накатывала с новой силой. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Слёзы текли по щекам, оставляя тёмные разводы и размывая взгляд. Бежать в платье и балетках, скользящих по мокрой траве, было до ужаса неудобно. Ветви, словно костлявые руки, тянулись к её волосам, цеплялись за пряди, не отпуская. Каждое движение давалось с трудом, ноги норовили подкашиваться, а руки бессильно размахивали, пытаясь удержать равновесие. Внезапно одна из ног зацепилась за скрытый под травой корень, и тело предательски опрокинулось вперёд. Земля была холодной и сырой, ладони горели от удара, колено обожгло вспышкой боли. Нюша рухнула на бок, захлебнувшись тяжёлым дыханием. Платье прилипло к телу, а грязные волосы торчали во все стороны. Время будто остановилось, оставив лишь глухое чувство бессилия и беззащитности.   Голова гудела. Тишина давила на ушные перепонки, делая каждый вдох болезненно громким. И сквозь эту вязкую тишину прорезалась музыка — лёгкая, медленная, почти прозрачная мелодия гитары. Она будто рассекала мрак и тревогу, зовя за собой. Нюша прижала ладонь к холодной земле, вслушиваясь. Каждая нота будто была обращена к ней — мягко тянула вперёд, обещая нечто неизвестное, но странно притягательное. Казалось, кто-то играл только для неё, и этот звук удерживал её в мире, не давая окончательно утонуть в страхе. Аня с усилием повернула голову, стараясь найти источник. Ноги всё ещё дрожали, руки едва слушались, но что-то внутри шептало — «Иди». Шаг за шагом она шла к звуку, словно через густой туман. То, что было страхом, постепенно смешивалось с странным притяжением, которое нельзя было назвать безопасностью, но от которого невозможно было отказаться. Каждая нота становилась якорем, вытягивающим её из хаоса, из мокрой травы и боли. Звук гитары был настойчивым, живым, и он создавал странное ощущение, что лес сам ведёт её к источнику мелодии. И вот, в полумраке, сквозь туман и тени деревьев, появился силуэт. Высокий, в чёрном плаще, лицо скрыто маской. Он сидел на низком пне, неподвижно, будто сливаясь с ночной тьмой, а пальцы легко перебирали струны, создавая мелодию, которая казалась одновременно тревожной и гипнотической. Человек чуть приподнял голову, и она уловила движение волос, которые скрывали глаза под маской. Он не делал резких жестов, лишь слегка сместился, чтобы наблюдать за ней. Аня же не могла отвести взгляд от умелых пальцев, перебирающих струны. — Чудесный вечер, не правда ли? — Бархатный голос, казалось, разлился по венам. Кровь прилила к щекам, на мгновение девушке стало стыдно за свой потрепанный вид.  — Чудеснее некуда. — Вырвалось неожиданно.  Смех эхом прошёлся по лесу. В нём было что-то знакомое — словно она знала этого человека всю жизнь. — Не стоит столь юной особе блуждать по лесу ночью. Особенно, если эта особь слишком впечатлительна.  Мир вокруг казался сном, будто она стала героиней волшебной сказки. Только вот рыжеволосая уж точно не чувствовала себя принцессой — скорее визжащей от каждого шороха свинкой. Второй раз за вечер Нюша почувствовала себя полной дурой.  — Вы кто? Вы… Черный Ловелас? — Наивно спросила она, но слова едва слышались сквозь внезапный порыв ветра. Холодный воздух пронзил плечи, и девушка невольно съёжилась. — Ну если даме так угодно. — Обронил незнакомец укутывая продрогшую не принцессу своим плащом. — Спасибо что сделали этот прекрасный вечер ещё лучше. Мне уже пора.  Он сделал шаг назад, а затем растворился в темноте леса. Тени словно поглотили его полностью, оставив лишь лёгкое эхо шагов и слабое мерцание гитары.  — Подождите! Мы ещё встретимся? — Но ответа не последовало.  Произошедшее на секунду показалось ей больной фантазией, выдумкой. Словно её израненный страхом разум придумал всё это, чтобы не сойти с ума. Но теплая ткань покоившаяся на плечах говорила об обратном. 

***

— Дорогая моя, никаких Черных Ловеласов нет и не было в нашем лесу. Уж поверь, я столько лет там грибы собираю. — София Фёдоровна носилась по кухне, колдуя над супом.  — Но я же видела! А это ты как объяснишь? — Аня раздраженно потрясла плащом.  Совунья, кажется, витала где-то в своих мыслях, не спеша реагировать. — И немного со-оли… Ой! — Крышка банки соскользнула, и вся соль  высыпалась в суп. Женщина тяжело вздохнула, потерев переносицу. — Слушай, кто-то просто решил пошутить над тобой. Почему ты вообще была одна? Аня вздохнула и села на табурет положив плащ на колени — чёрный, тяжёлый, с едва уловимым запахом дыма и чего-то приторно-сладкого, будто ночных цветов. — Хотела одна побыть.  — Понравилось?  — Смотря с какой стороны смотреть на ситуацию. — Девушка перевела изумрудный взгляд на окно. Лето врывалось в деревню шумом листвы, густым запахом зелени и пчелиным гулом за стеклом. Солнце щедро разливало свет по подоконнику, заставляя пыль танцевать в воздухе. — Это не шутка, София Фёдоровна. Он играл на гитаре… говорил со мной. Я не выдумала! — Голос дрогнул, но в нём всё ещё слышалось упрямство.  Совунья на мгновение застыла, глядя в мутное отражение супа, потом вздохнула и покачала головой: — Ну, если это и правда так, то талант этого актёра пропадает зря. Надо бы в театр его, а не по ночам по лесу бегать с гитарой.

***

  Умиротворённый сон нарушила взлохмаченная бестия, с грохотом ворвавшаяся в дом. Дверь едва не слетела с петель, а на пороге стояла Нюша — раскрасневшаяся, запыхавшаяся.  — Крош! Просыпайся! Немедленно! — В несколько широких шагов, рыжая преодолела расстояние до кровати и попыталась сорвать одеяло с друга.  — Эй! — Сонно возмутился тот, вцепившись в край ткани. — Ты с ума сошла? — Дима кое-как отвоевал одеяло и снова улегся зажмурившись. — Если ты всё ещё злишься и пришла высказаться по этому поводу, то подожди, пока я проснусь.  — Я видела Черного Ловеласа!  Крош приподнялся, моргая, волосы стояли дыбом, глаза — сонные и непонимающие. — Черного… кого?  — Ловеласа! — Торжественно выкрикнула она, будто объявляла имя древнего демона. — С гитарой! В плаще! В маске! Крош уставился на неё, потом шумно вздохнул и упал обратно на подушку. — Понятно. От меня что требуется?  — Ты не понимаешь. Он не такой, как ты его описывал. Он абсолютно не страшен и не опасен. — Мечтательно протянула Аня. — Вдруг он моя судьба!  — А Боря тебя чем не устраивает? Может это он решил разукрасить ваши однотипные и скучные будни?  — Бараш?! — Аня вытаращила глаза. — Ты когда-нибудь видел его с гитарой? Крош тихо хмыкнул. Да уж… Сегодня ему явно не светит выспаться. Девчонка теперь от него не отстанет. Он перевёл взгляд с потолка на Аню: вся нарядная, будто с иголочки — аккуратно уложенные волосы, розовое платье, чистые балетки. Даже свет комнаты, казалось, подчёркивал её свежесть и аккуратность. Вся эта картина абсолютно не клеилась с тем что он видел ночью. Контраст был одновременно комичным и тревожным, вызывая у Димы странное чувство.  — Слушай, вот ну а я при чём?  Аня вскинула руки, глаза сверкали, а щеки покрылись красными пятнами. Она резко развернулась на каблуках и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.  Крош остался лежать, лениво прикрыв глаза, а в голове прокручивались кадры сегодняшней ночи.  — Херовая вышла шутка. 

***

— Ты вообще в своём уме? — Ёжик даже бросил своё излюбленное ковыряние в кактусах, чтобы отчитать друга, словно непонятливого ребёнка. — Она теперь бегает по деревне и всем рассказывает про Чёрного Ловеласа! — Карие глаза недовольно сверкнули за стёклами очков, уперевшись в Кроша. Дима провёл ладонью по взъерошенным волосам приглаживая их и вздохнул: — Ну я же просто пошутил!  — Пошутил?! — Рома приподнял бровь и сделал шаг ближе, так что Крош невольно отступил. — Ты же её до чертиков напугал. А если бы с ней что-то случилось? Ты должен признаться.  — Чего? Нет, нет, нет! — Парень стоял, опустив глаза. Он думал, что это будет просто шутка — немного страшно, немного смешно. Но вместо смеха внутри осталась странная пустота и неприятное чувство, которое он не мог объяснить. Рома, увидев смятение друга, смягчился.  — А я и не знал что ты на гитаре играть умеешь.  Крош сел в кресло и, нервно посмеиваясь, потер глаза.  — Мне ради этой выходки даже гитару покрасить пришлось.