Volens nolens

Гарри шел по пустынным коридорам. В такой час мало кто отлучался из факультетских гостиных. Вдруг из темноты донеслось какое-то бормотание и запах хереса. «Интересно, у мальчишки, оказывается, тонкое обоняние, но откуда он знает, как пахнет херес? А это кто там? Наша алкоголическая предсказательница? Не стоило бы с ней сейчас встречаться. Как начнет пророчествовать, мы до полуночи не дойдем до Альбуса». Казалось, что Поттер подслушал мысли зельевара и нырнул за статую Уилфреда Унылого. Он сделал это очень вовремя. Из-за угла показалась профессор Трелони. Она что-то бормотала себе под нос, тасуя на ходу старую засаленную колоду карт, и тут же толковала их сама себе. — Двойка пик — конфликт. Семерка пик — дурной знак. «Просто безобразие! Профессор в таком виде в коридоре, где могут быть ученики! Сивилла что-то совсем перестала себя контролировать». — Король пик и валет пик – два брюнета, молодой и постарше, оба  враждебно настроены по отношению к гадателю... Брюнеты? Эм, где же они? Трелони остановилась прямо у статуи, за которой притаился Гарри. «Удивительно, она почувствовала не только Поттера, но и меня? И нужно запомнить, что парень относится к Сивилле примерно как я, хотя чему я удивляюсь. Минерва говорила, что на всех своих уроках она предрекала герою смерть». — Нет, этого просто не может быть, — проговорила Сивилла, направляясь прочь, давая тем самым возможность Поттеру добраться до Дамблдора. — Добрый вечер, сэр, — сказал Гарри, входя в кабинет директора школы. — А, добрый вечер, Гарри. Садись, — сказал с улыбкой Дамблдор. — Надеюсь, ты приятно провел первую неделю учебного года? — Да, спасибо, сэр. — Я договорился с профессором Снейпом, что ты будешь отбывать наказание в следующую субботу. «Как же, договорился он… Просто приказал!» Но Поттера сейчас это мало занимало, он оглядывался вокруг, здесь совершенно не было места для поединков. — Итак, Гарри, я решил: раз уж ты теперь знаешь, почему Воландеморт пытался убить тебя пятнадцать лет назад, пришло время поделиться с тобой кое-какой информацией. «Так-так, неужели я узнаю что-то важное!?» — С этой минуты мы покидаем твердую почву фактов и отправляемся в путешествие по мглистым болотам памяти в чащобу дичайших догадок. Отныне, Гарри, я могу так же сокрушительно ошибаться, как ошибался Хамфри Белчер, полагавший, что пришла пора для сырного котла. «Теперь я понимаю, чем ты, Альбус, добился любви мальчишки: вот таким фиглярством, а еще особыми добрыми взглядами и всякой произнесенной высокопарной чушью. Я на твоем фоне просто исчадье ада. И как мне заработать очки популярности у Поттера? Мне нужно его доверие и готовность следовать моим указаниям. Пассивное  воздействие  на мозг возможно весьма ограниченное время. Случайно можно сделать из него марионетку, которая постоянно будет ожидать указаний, как ей поступить. Я бы не отказался от такого варианта, если бы речь шла о важных решениях. Но такого придется контролировать полностью. Заставлять его есть, когда голоден, отправлять в туалет справить нужду, указывать, что кому говорить. Принимать за него абсолютно все решения по любым мелочам. Такое нам не подходит».   — Сэр, — осторожно спросил Гарри, — а то, что вы мне хотите рассказать, как-то связано с тем пророчеством? Это поможет мне... остаться в живых? — Это очень тесно связано с пророчеством, — сказал Дамблдор, — и я, безусловно, надеюсь, что это поможет тебе остаться в живых. «Да-да, остаться в живых, как же, а про «мальчик должен умереть» Поттеру знать нельзя». Дальше Альбус и Гарри смотрели в Омуте памяти воспоминания.  Познакомились с Бобом Огденом, а главное, с семейством Мракс: Марволо, Морфином, Меропой, а также Томом Риддлом старшим, отцом Воландеморта. Они увидели историю рождения Темного Лорда, и очень важные реликвии: кольцо, которое иссушило руку директора,и медальон Салазара Слизерина. Когда просмотр был закончен, небо за окном было черное, как чернила, а светильники в кабинете Дамблдора вспыхнули ярче прежнего. — Я думаю, на сегодня хватит, Гарри, — сказал Дамблдор. «Можно было и поменьше. Мозг у парня сейчас кипит, как зелье в котле под крышкой. Главное, чтобы не взорвался». — Да, сэр, — сказал Гарри. Он встал, но не ушел. — Сэр... а это было важно, чтобы я узнал о прошлом Воландеморта? — Я думаю, очень важно, — ответил Дамблдор. — А это... как-то связано с пророчеством? — Связь самая прямая. — Ясно, — сказал Гарри. Дамблдор, как обычно, отвечал так, что ничего было непонятно. Ему требовался совет, интересно, можно будет обсудить это с Роном и Гермионой? Поттер уже открыл рот, чтобы узнать мнение Альбуса по этому поводу, но Северус, обещая, что делает это в последний раз, быстренько заместил у него в голове один вопрос другим. — Сэр, — сказал Гарри, уставившись на перстень, — это кольцо... — Да, Гарри? — Оно все время было у вас? — Нет. Оно попало ко мне совсем недавно, — сказал Дамблдор. — Собственно говоря, за несколько дней до того, как я забрал тебя от дяди и тети. — То есть примерно в то время, когда вы повредили себе руку, сэр? — Да, Гарри, приблизительно в то время. Время позднее, Гарри! Спокойной ночи...

***

Всю дорогу до башни Гриффиндора Гарри пытался как-то обдумать им увиденное и услышанное от директора и запутывался все больше и больше. Поттер думал, что не уснет этой ночью. Ведь ему даже нельзя было с кем-то поговорить обо всем, но, неожиданно, стоило юноше положить голову на подушку, как он погрузился в глубокий сон, не без посторонней помощи, конечно. Гарри Поттер оказался во сне в комнате, стены которой были обиты материалом глубокого зеленого тона. На полу лежал ковер. В углу стоял массивный книжный шкаф, его полки были забиты книгами. От пылающего камина исходил свет, освещая все помещение. На каминной полке тихо тикали старинные часы. У камина стояли два удобных викторианских кресла. Одно из них занимал Северус Снейп. В его черных смоляных волосах поблескивали блики от пламени,  выражение лица казалось сосредоточенным, но в то же время спокойным. Снейп выглядел значительно моложе, чем в жизни, возможно, даже немного привлекательно. По его лицу, по крайней мере, сразу можно было определить высокий уровень интеллекта. Гарри совершенно не ожидал увидеть Снейпа здесь, в этом своем уютном сне. У него возникло сильное желание избежать общения с язвительным зельеваром. Он отвернулся от профессора  в поисках выхода, надеясь найти дверь, которая приведет его в этом сне в другое место, но тут Северус Снейп заговорил. Его голос был, как тягучая смола, обволакивающий, манящий. Он мгновенно остановил юношу. — Мистер Поттер, — произнес он, не отрывая взгляда от Гарри. — Пожалуйста, не уходите. Нам нужно поговорить. Юноша помедлил. Внутри него боролись противоречивые чувства: с одной стороны, желание рассеять во сне образ нелюбимого профессора, с другой – не хотелось прерывать эту странную магию момента. — Я… я не знаю… О чем мы можем с вами говорить? — слова Гарри произносил вяло, но в  груди храброго гриффиндорца неожиданно вспыхнул интерес к профессору, и он старался его подавить, как недостойный. Причудливая игра света и тени подчеркнула выражение глубокой задумчивости на лице слизеринского декана и какое-то ожидание в его глазах. — Это важно, — настаивает Снейп. — Есть вещи, которые вы не понимаете… Они важны именно для вас, для вашего будущего. Гарри вздохнул. Эти слова бесспорно резонировали с его внутренним беспокойством, осознанием, что одному ему во всем не разобраться. — Но почему именно вы пришли в мой сон? Почему я должен слушать вас, а не профессора Макгонагалл, к примеру? Снейп приподнял бровь и усмехнулся. — Потому что я знаю вас лучше всех, и мне известно то, чего не может знать никто другой. — Мне не нравится, когда со мной говорят загадками, — нахмурился Поттер.  — Хотите знать правду, даже если она вам совсем не понравится? Взгляд Снейпа стал максимально проницательным, словно он пытался заглянуть в душу Гарри. — Я не понимаю, — произнес Гарри, чувствуя, как в груди встаёт холодное сомнение. — Как вы можете знать меня лучше, чем другие? Вы всегда были… ну, не самым добрым ко мне. Почему теперь вы здесь, в моем сне, пытаетесь что-то мне сказать? Снейп вздохнул, его лицо немного смягчилось, но в голосе звучала решительность. — Я не тот профессор, который сейчас вас учит ЗоТИ. Я пришёл из будущего, из такого будущего, что принесет смерть многим, кто для вас важен. Вы и сами умрете, если вы не станете меня слушать. Гарри переполнило недоумение. — Из будущего? Но как это возможно? Как вы вообще здесь очутились? — Это сложный вопрос, мы к нему еще вернемся. Главное, что вы должны понять, я здесь, чтобы предупредить вас о том, что всех ждёт в будущем, если вы не измените его, прислушавшись к моим советам. — Но если вы из будущего, — тихо сказал Гарри, — значит, всё уже предрешено? Разве я что-то смогу изменить? Снейп покачал головой. — Не совсем. Будущее не так фатально, как кажется. Каждое наше действие может привести к различным последствиям. Но некоторые события неизбежны. Я пришёл, чтобы помочь вам со всем разобраться, избежать непоправимых ошибок, увидеть истинное положение дел. — А что, если я не захочу всё это знать? Что, если я предпочту игнорировать всё это? Снейп встал и сделал шаг, становясь ближе к Поттеру.  Его голос стал чуть мягче. — Истина существует не зависимо от нашего отношения к ней, Гарри. Иногда знание может спасти, даже если это знание ужасно. Вы должны быть готовы к тому, что ждет вас впереди. — Вы назвали меня Гарри? — ошеломленно проговорил Поттер. — Разве это не ваше имя? — Моё… —  Поттер был растерян. — Почему вы хотите помочь мне? — Потому что, — тихо произнёс Снейп, — в том будущем, о котором я говорю, моя жизнь тоже зависит от вашего выбора. Не буду вас обманывать. — Хорошо, — выдохнул он, — я готов слушать. Что же мне нужно сделать? — Для начала присядем… Снейп опустился в кресло, в котором сидел ранее, Гарри неуверенно занял второе. — С чего же начать… — Северус нахмурился, глядя на огонь. — С главного? — предложил Гарри, но потом поправился: — Или, лучше, с самого начала? — С самого начала… — задумчиво повторил Снейп. — А давайте! Пожалуй, так будет правильно. Зельевар щелкнул пальцами, на столике появилась большая кружка горячего шоколада для Гарри и бокал с виски для него самого. Северус взял в руку свой напиток и стал смотреть сквозь него на огонь. Золотистая жидкость мерцала в свете языков пламени, словно жидкое солнце, заключенное в стеклянную оболочку. Ледяные кубики позвякивали, касаясь стенок бокала. Снейп старался создать во сне Поттера атмосферу уюта и покоя, чтобы рассказанные им истории не пугали мальчика, а вызывали доверие. — Я был знаком с вашей матушкой еще до поступления в Хогвартс. Лили… Она была светом в моем детстве, Гарри. Мы встретились, когда еще были совсем детьми. В тот день, когда я впервые увидел ее, она играла с сестрой на лугу, неподалеку от нашего дома. Я был поражен ее смехом, который звучал как музыка, и тем, как она наполняла жизнью все вокруг себя. Она была естественной и искренней. Снейп сделал глоток из стакана, с полминуты помолчал и продолжил. — После знакомства мы стали неразлучны. Она понимала меня так, как никто другой. В ее присутствии я забывал о мрачности окружающего мира и чувствовал себя нужным. Мы часто гуляли вместе, делились мечтами и тайнами, строили воздушные замки из надежд. Лили была моей первой и единственной настоящей подругой. Когда мы попали в Хогвартс, Лили оказалась в Гриффиндоре, а я — в Слизерине. Несмотря на это, мы стремились сохранить нашу дружбу, но обстоятельства были сильнее нас. И однажды случилось то, что развело нас в разные стороны. Гарри начал стремительно краснеть. Он сообразил, какой именно случай послужил причиной разрыва дружбы его мамы и Снейпа. Тот самый момент, что он подсмотрел в омуте памяти, когда занимался с профессором окклюменцией. Вернее, тот подсмотренный момент, который послужил окончанию этих занятий. Зельевар тогда был так зол, что запустил в него банкой с сушеными тараканами. Северус же молчал, раздумывая, стоит ли прямо сегодня рассказывать о том, как он стал Пожирателем Смерти и как подслушал то самое злосчастное пророчество и рассказал его Лорду. И решил, что расскажет Гарри эту часть истории позднее, когда он станет больше ему доверять. И перешел сразу к тому моменту, когда Поттеры уже погибли, а он, терзаемый адской смесью горечи потери и чувства вины, оказался в Хогвартсе, в кабинете Дамблдора. — После того, как я узнал, что Лили и Джеймс погибли, — начал он, опустив взгляд, — я почувствовал, что мир рухнул. Лили, моя Лили, была безвозвратно потеряна, и я не мог ничего изменить. Это было невыносимо. Я пришел к Дамблдору, раздавленный и потерянный. Он, можно сказать, воспользовался тогда моим состоянием. Альбус заявил, что мальчик, сын Лили, уязвим и находится в опасности, что я должен стать щитом для сына той, кого я любил больше всего на свете. Дамблдор заставил меня дать клятву, что я сделаю всё возможное, чтобы сохранить вашу жизнь, Гарри, даже ценой собственной. Я дал слово, что буду оберегать вас, следить за вами, помогать. Это стало моей тайной личной миссией — защищать сына Лили... Снейп замолк, глубоко вздохнув, а Гарри пребывал в глубочайшем шоке от услышанного, и чтобы скрыть свое состояние спрятался за кружкой с шоколадом, отметив, что это был самый вкусный напиток, что он пробовал в жизни, пусть даже и во сне. — Я понимаю, Гарри, что вы можете мне не поверить вот так сразу. Потому сейчас вы перейдете в глубокий сон без сновидений и проснетесь утром с хорошим самочувствием и настроением. Попробуйте в течение нескольких дней вспомнить события, где ваша жизнь подвергалась опасности, и поищите рядом меня. Вы сообразительный молодой человек и вам не  составит это большого труда. И, пожалуйста, никому не рассказывайте ни о том, что вы узнали в кабинете директора, ни о том, что я встречался с вами во сне. Гарри хотел что-то ответить, но не смог. Он почувствовал, как его веки тяжелеют. Слова Снейпа эхом отозвались в его сознании, унося с собой последние обрывки тревоги и сомнений. Комната вокруг него начала плавно расплываться, границы предметов становились все более размытыми. Гарри ощущал, как его тело становится невесомым. Мир звуков постепенно стихал. Во сне, в который погрузился Поттер, он чувствовал себя защищенным и умиротворенным, словно невидимые руки оберегали его от всех бед и тревог внешнего мира. Когда рассвет проник в спальню, Гарри проснулся, ощущая удивительное спокойствие и бодрость. Легкий солнечный свет играл на стенах, и с первым проблеском осознания он вспомнил последние слова Снейпа. Нужно было все вспомнить и посмотреть на происходившее с ним под другим углом.