Volens nolens

Идея Северуса насчёт портретов казалась разумной, но Гарри не знал, с чего начать. Ходить по замку, и приставать к каждому портрету с вопросами о прошлом директора было бы странно, даже для него. — Профессор, — обратился к Снейпу Гарри, — к какому портрету мне идти? В замке их сотни. — Гарри, тут нужно просто немного подумать. Вы ведь не собираетесь спрашивать у портрета какого-нибудь третьестепенного придворного колдуна века этак пятнадцатого? Это должен быть кто-то, кто мог знать Дамблдора. Гарри задумался. В Хогвартсе действительно было очень много портретов, но, как верно заметил Северус, нужно искать тех, кто мог быть современником директора. На видных, а оттого почётных местах, висели в основном портреты известных всей Магической Британии исторических личностей. Все они умерли задолго до поступления Дамблдора в Хогвартс. — Может быть, поискать кого-то из портретов, которые висят в дальних коридорах? — задумчиво предложил он. — Там больше шансов найти кого-то, кто умер не так давно. Северус хмыкнул: — Дальние, не слишком востребованные коридоры ещё хороши тем, что там некому будет подслушивать ваш разговор с портретом. Советую отправиться в западное крыло третьего этажа. Там есть портрет Адриана Дагуэрра — весьма высокомерного чистокровного слизеринца, который был профессором Древних Рун в то время, когда Альбус учился в Хогвартсе. Он презирал почти всех, кто не принадлежал к древним чистокровным родам. Такой человек, несомненно, обратил бы внимание на молодого Дамблдора и его амбиции. Гарри постарался запомнить это имя и указанное место. Он не был уверен, что ему понравится общение с кем-то вроде этого Дагуэрра, но Северус, как всегда, был прав: такие люди редко упускали возможность поиздеваться над кем-то вроде Дамблдора, а значит, знали о нём больше, чем другие. Поттер уже собирался "уйти" в настоящий сон, но Северус заметил, что Гарри хочет ему что-то сказать. — Что-то еще? — спросил Снейп. — То ожерелье, о котором все вчера говорили. Когда я видел его на столе у Макгонагалл, оно показалось мне знакомым. Я думаю, это Малфой дал его Кэти. — С этого места поподробнее, Гарри, — сказал озабоченно Северус. Снейп прекрасно помнил эту нелепую попытку заставить ученицу отнести проклятое ожерелье Альбусу. Даже если бы она и дошла до кабинета директора, и Дамблдор оказался на месте, он бы ни за что не взял эту вещь в руки. После того как Дамблдор схватил проклятие от кольца, он был очень внимателен ко всему, до чего дотрагивался. Гарри рассказал о том, как Малфой перед школой заходил в лавку «Горбин и Бэрк», и как он, Гермиона и Рон подслушали его разговор с Горбином. — Малфой что-то купил, и я думаю, это было ожерелье. Я видел его на витрине. — Ты видел Малфоя с ожерельем? — Нет. Горбин спросил, не хочет ли Малфой забрать покупку с собой, но Драко велел хранить то, что он купил в лавке. Точнее, он сказал: «Как я эту штуку потащу? Держи у себя, только не продавай никому». А потом пригрозил ему Фенриром Сивым. Северус сразу понял, что Малфой купил не ожерелье, а второй исчезательный шкаф, через который в день смерти Дамблдора он проведет в замок Пожирателей Смерти. Гарри пока об этом знать было рано. — Предположим, ты прав, но зачем Драко это сделал? Гарри задумался на минуту, а потом посмотрел на профессора и развел руками. — Ничего в голову не приходит. Кэти никто никогда не замечал в конфликтах со слизеринцами, и с Драко она даже не разговаривала. Может быть, он просто хотел, чтобы она пронесла проклятое ожерелье в замок, а он бы там у нее забрал? Подстраховался, чтобы его случайно не поймали с запрещенным опасным предметом в руках. — Скорее всего, так и было.

***

Утром Гарри проснулся с ощущением, будто его голова тяжела от непривычного груза мыслей. Сон, в котором он и Северус обсуждали слизеринцев и Дамблдора, всё ещё ярко стоял перед его глазами. По этой причине он почти не заметил, как прошёл весь путь к теплицам на практические занятия по Гербологии, и как уже натягивал защитные перчатки и надевал очки для работы с цапнем, а, вернее, с его пнём. — Гарри, профессор Слизнорт обижается на то, что ты не посещаешь его вечеринки, — проговорила Гермиона, тоже надевающая защитные очки. — Там неплохо. Он угощал нас разными вкусностями и познакомил с Гвеног Джонс. — Гвеног Джонс? Та самая? Капитан «Холихедских гарпий»? Ты мне не рассказывала об этом! — обиженно воскликнул Рон. — Мне лично она показалась зазнайкой, я с ней и не говорила, — фыркнула Гермиона. — Гарри, Слизнорт собирается устраивать приём по случаю Рождества. И уж на этот раз ты не отвертишься, потому что он специально просил меня уточнить твоё расписание, чтобы назначить вечеринку на тот день, когда ты наверняка сможешь прийти. — Фу! Праздник в «Клубе Слизней», — Рон скривил губы в издевательской улыбке, совсем как Малфой. — Просто плакать хочется! Тебе, Гермиона, стоит закадрить Маклаггена, тогда Слизнорт объявит вас королём и королевой Слизней... Гарри засмеялся, мысленно представив Кормака и Гермиону в образах садовых слизней с рожками и маленькими коронками на их лицах. Эти существа были ему хорошо знакомы, он постоянно собирал их с розовых кустов у Дурслей в саду. К его смеху присоединился и Рон, хотя он не знал, что так развеселило Поттера. На его смех обратили особое внимание две ведьмы. — А ну-ка, прекратили! — строго сказала, подходя к ним, Помона Спраут. — Не отставайте, добывайте огурцы из пня! — Ах так! — Гермиона зло посмотрела на Гарри и Рона. — Я думала пригласить кого-то из вас стать моей парой, но если, по-вашему, это так смешно, не буду навязываться! Гарри мысленно возблагодарил Мерлина, что его лишили такой чести, а вот Рон, кажется, понял, что «пролетел мимо» вечеринки. Гарри и так приглашён Слизнортом, а вот его, скорее всего, никто не пригласит. — Ты хотела пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим тоном. — Да! — сердито ответила Гермиона. — Мы можем прийти с парой. Но я, пожалуй, действительно подумаю пригласить Маклаггена. Наступила пауза. Рон с надеждой посмотрел на Гарри. — Даже не думай, — фыркнул Гарри, едва удержавшись, чтобы не отойти от Уизли подальше. Если бы Рон выглядел прилично, как Малфой или, к примеру, Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, да те же Дин или Шеймус, он помог бы ему пройти на праздник Слизнорта, только это! Но Уизли по-прежнему выглядел… как сам Гарри совсем недавно. Даже если он каждому будет объяснять, что взял Рона с собой только, чтобы тот мог попасть на вечеринку, сплетня об этом будет одной из самых популярных. "И почему Рон и Гермиона так разговаривают друг с другом? У них отношения? Или наоборот?" — размышляя на эту тему, Гарри извлёк свой первый плод цапня и распотрошил его. Теперь в его миске копошились извивающиеся семена, похожие на зеленых червяков. Северус, с одной стороны, был очень доволен тем, что Гарри даже не стал рассматривать возможность взять с собой Уизли в качестве пары на вечеринку к Слизнорту. Многие могли бы заподозрить, что их отношения ближе, чем они показывают. С другой стороны, следовало просветить Поттера, совершенно наивного в этом аспекте жизни магов, чтобы никто косо не посмотрел на то, пригласи он на вечеринку парня. Вопрос был только в Уизли. В течение остальных уроков он старался слушать профессоров и выполнять их задания, а поздно вечером, когда Уизли и Грейнджер куда-то исчезли из гриффиндорской гостиной, убедившись, что никто не следит за ним, Гарри выскользнул в коридор и отправился в западное крыло третьего этажа. Там в основном были заброшенные классы, поэтому это место редко посещали как ученики, так и преподаватели. Даже факелы на пыльных стенах горели тускло. Именно здесь, в одной из почти совсем темных ниш, нашелся портрет, который описал Северус. Адриан Дагуэрр сидел на своём портрете в рабочем кресле, одетый в изысканную зелёную мантию, расшитую серебром. Его тёмные волосы были уложены идеально, а взгляд излучал чистое презрение к окружающему миру. Он выглядел настолько высокомерным, что Гарри невольно напрягся, прежде чем заговорить. — Эм... извините... сэр? — начал Гарри. Портрет медленно повернул голову, будто был оскорблён тем, что его потревожили. — Кто ты такой и почему осмелился прервать мои размышления? — холодно спросил Адриан, разглядывая Гарри с явным неодобрением. — С виду ты не принадлежишь к достойным фамилиям. Гарри с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Похоже, Северус не преувеличивал. — Меня зовут Гарри Поттер, — сказал он. — Мне нужно задать вам несколько вопросов. Это важно. Услышав фамилию Поттер, Адриан приподнял бровь. — Поттер... Ах, те самые Поттеры, потомки Певереллов. Ладно, говори. Но не рассчитывай на моё долгое терпение. Гарри глубоко вдохнул и постарался игнорировать колкость. — Мне нужно узнать о юности Альбуса Дамблдора, помните такого ученика? Того, который сейчас директор школы. Я пытаюсь понять, почему он так плохо настроен против учеников факультета Слизерин. Есть предположение, что такое негативное отношение имеет корни в детстве мистера Дамблдора. Адриан хмыкнул, и в его глазах блеснул интерес. — Альбус Дамблдор... — протянул он, словно пробуя это имя на вкус. — Ах, да. Я помню этого мальчишку. Амбициозный... но, вместе с тем, ничего из себя не представляющий. — Почему? — спросил Гарри и тут же напомнил себе, что перебивать собеседника, в принципе, нарушение приличий, а уж того, кто много старше, вообще моветон. — Потому что он был никто, — сказал Адриан, сжав губы. — За ним не стоял Род. У его семьи не было ни какого статуса. Его отец, Персиваль, был преступником, осуждённым за нападение на маглов. Такой позор! Альбус появился в Хогвартсе вскоре после смерти своего отца в Азкабане. Слизеринцы, конечно, сразу такого бы не приняли. — Разве он хотел попасть в Слизерин? — уточнил Гарри, вспоминая, говорил ли о чем-то подобном Снейп. — О, да, — усмехнулся Адриан. — Шляпа, конечно, разглядела в нём и склонность к интригам, большие амбиции, готовность всего добиваться, жертвуя другими, безопасно для себя. Он стал бы идеальным слизеринцем. Но, увы, Альбуса высмеяли ещё в поезде. Его пафосное имя — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан — звучало для слизеринцев, да и для остальных чистокровных учеников, как забавная шутка. И, конечно, они не могли упустить шанс показать Дамблдору его место. Они смеялись над его происхождением, над его четырьмя именами, над его отцом. Когда Хогвартс-экспресс прибыл в Хогсмид, Дамблдор решил, что не хочет провести свои школьные годы среди тех, кто будет смотреть на него свысока. Он попросил Шляпу отправить его на Гриффиндор. Гарри удивился, насколько это было похоже на его собственную историю. Только все слизеринцы на него не нападали — хватило одного Малфоя. Дамблдор отверг Слизерин и выбрал Гриффиндор, как и сам Поттер. Даже Том Риддл, будущий Темный Лорд, тоже столкнулся поначалу с презрением из-за своего происхождения. — А что слизеринцы? Продолжали свои издёвки, даже после того, как Дамблдор поступил на Гриффиндор? — Конечно, нет, — ответил Адриан с презрением. — Он был слишком... мелок, чтобы тратить на него своё время. Потом он закончил школу, спустя некоторое время вернулся в Хогвартс в статусе профессора, затем стал директором. С возвращения в Хогвартс Дамблдор аккуратно стал сводить счёты со слизеринцами. Для него не имело значения, что перед ним совсем не те дети, что проинформировали его, почему он не может учиться на факультете Салазара. Гарри кивнул, поблагодарил Адриана и поспешил уйти, пока портрет не пустился в подробности, которые он даже знать не желал. Он расскажет о том, что удалось узнать Снейпу, а тот пусть решает, как использовать эту информацию.

***

Гарри снова оказался в гостиной Снейпа. Северус, в этот раз, ждал его, стоя с таким видом, будто Гарри опоздал. Он действительно очень долго не мог заснуть, все вспоминая снова и снова слова Адриана. — Я поговорил с портретом Адриана Дагуэрра, — отозвался Гарри, усаживаясь в кресло. — И? — спросил Северус, слегка приподнял бровь и усаживаясь в свое собственное, любимое. Он прекрасно слышал весь разговор Поттера с портретом, но хотел услышать его пересказ от Гарри. — Что он сказал? Гарри вдохнул глубже, вспоминая неприятный разговор с высокомерным портретом. — Дамблдор хотел попасть на Слизерин, но слизеринцы встретили его... скажем так, не очень дружелюбно. Они смеялись над его происхождением, над его именами и над его отцом. Персиваль Дамблдор, оказывается, умер в Азкабане, и это стало большим позором для семьи. Адриан сказал, что Альбус ещё в поезде осознал, что среди слизеринцев ему будет непросто, и попросил Шляпу отправить его на Гриффиндор. Северус слушал и молчал, а его лицо оставалось спокойным. Гарри решил продолжить. — Адриан утверждает, что Альбус был бы идеальным слизеринцем. Амбициозный, умный, хитрый. Но он предпочёл окружить себя теми, кто не интересовался прошлым его семьи. И... — Гарри запнулся, — возможно, это объясняет, почему он никогда не был справедлив к слизеринцам. — Возможно? — Северус подался вперёд, его голос был полон сарказма. — Это объясняет всё, Гарри. Дамблдор всю свою жизнь пытался доказать, что он лучше тех, кто отверг его в юности. Его предвзятость к слизеринцам — это не просто факультетское соперничество. Это его личная детская травма, которую так и не смог преодолеть, или не захотел. Гарри нахмурился, обдумывая слова Северуса. — Но это же глупо, — сказал он. — Дамблдор всегда говорил, что судить людей по тому, где они учатся, неправильно. Почему он сам оказался таким... таким мелочным? — Гарри, — Северус усмехнулся, — вы всё ещё смотрите на Дамблдора через розовые очки. Он такой же, как и все, простой волшебник, полный противоречий, а не идеал. Он мог проповедовать одни принципы, но действовать совсем иначе. — Но ведь это несправедливо, — возразил Гарри. — Эти слизеринцы не виноваты в том, что его давным-давно обидели их деды или прадеды. — Справедливость, Гарри, — тихо сказал Северус, — это роскошь, которую немногие могут себе позволить. Особенно те, кто стремится к власти. Дамблдор умён и дальновиден, он использует свою предвзятость для достижения определенных целей, скрывая истинные мотивы за маской мудрости и доброты. Гарри выглядел растерянно. Он всегда считал Дамблдора выше всего этого, но теперь, благодаря словам Северуса и рассказу Дагуэрра, он взглянул на директора по другому. — А вы? — спросил он вдруг. — Вы же слизеринец, вы должны ненавидеть Дамблдора, так? — Дамблдор — он сложная личность, — сказал зельевар. — Мое отношение к нему тоже непростое. Он, одновременно, может вершить добро для всех, как он считает, причиняя боль и зло кому-то конкретному. Справедливость у него всегда относительна целей, которых ему нужно достичь. Ненавидеть его не следует, но и считать святым — тоже. Гарри кивнул, он чувствовал горечь внутри. Дамблдор, действительно, всегда был для него идеалом. Нужно было принять то, что никто не совершенен. Снейп прав: люди сложны. Взять ту же тетю Петунию. Её непросто назвать хорошим человеком по отношению к нему, Гарри. Но, в то же время, она не отдала его в приют, оставила в своем доме. Это, конечно, не делает её в его глазах намного лучше, но, все же, добавляет небольшой положительный штрих к её личности. — Что теперь? — спросил Гарри, заметив, что зельевар молча смотрит на него и ждет, когда Гарри обратит на него внимание. — Теперь, Гарри, — ответил Северус, откинувшись на спинку кресла, — вы сами подумаете и решите, какой урок извлечете из этого знания. Важно, чтобы вы запомнили: понимание мотивов людей не делает их действия правильными. Это просто открывает нам глаза. Гарри кивнул. — Было сегодня еще что-то интересное? — Северус не хотел спрашивать и ждал, что Гарри сам расскажет про случай с Грейнджер и Уизли на Гербологии. Поттер был излишне доверчив, и поскольку явно проникся к нему доверием, не мог пройти мимо этого эпизода. — Я говорил с Гермионой и Роном, — начал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. — Гермиона рассказала, что Слизнорт устраивает рождественскую вечеринку и специально подстроил её под моё расписание. Рон, конечно, начал шутить про "Клуб Слизней", а потом Гермиона сказала, что хотела бы пригласить кого-то из нас на этот приём. Потом еще немного поговорили и... они поссорились. А Рон посмотрел на меня так, как будто хотел, что бы я взял его с собой в качестве пары. — И? — голос Северуса был спокойным, чтобы не смущать Гарри. — Я сказал ему, чтобы он даже не думал об этом, — продолжил Поттер. — Ну… я подумал, что это было бы странно. Если бы я привёл Рона, все бы решили, что... ну, что у нас какие-то... э-м-м... отношения. И ещё... — Гарри замялся, вспоминая свои мысли. — Рон просто не выглядит… подходящим. Я не знаю, как объяснить... Северус хмыкнул, его губы изогнулись в улыбке. — Гарри, вы говорите так, словно боитесь, что кто-то осудит вас за то, что вашей парой стал бы парень. Это совсем не то, что на самом деле вызывает у людей вопросы. Гарри заморгал, не очень понимая, что он только что услышал. — Что? — переспросил он, слегка растерянно. — Вы хотите сказать, что это неважно, кого я приглашаю? Будет это ведьма или маг? — Разумеется, — спокойно ответил Северус, глядя Гарри прямо в глаза. — В магическом обществе подобное не вызывает ни малейшего удивления. Вопрос вовсе не в том, кто вам Уизли — друг и парень. Вопрос в том, что Уизли, мягко говоря, неподходящая для вас пара ни по уму, ни по происхождению, ни по статусу. Гарри опешил. Он уставился на Северуса, словно тот только что объявил, что планирует сменить своё чёрное одеяние на оранжевую мантию. — Подождите, — сказал он. — Что значит "неподходящая"? Я не собирался приглашать его на вечеринку... — Именно, — кивнул Северус. — Но вы должны понимать, Гарри, что в магическом мире всё это серьезно. На вечеринках у Слизнорта ученики получают возможность завести новые знакомства и продемонстрировать свою, так сказать, привязанность, если только вы еще не помолвлены. В противном случае, вашей парой может быть только невеста или жених. Пригласить Уизли — это всё равно, что заявить всем присутствующим, что вас с ним связывает нечто большее, чем приятельские отношения. — Нет! — возразил Гарри, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Не может у меня с ним быть НИ-ЧЕ-ГО! Гарри вспомнил поцелуй с Чанг, который ему совершенно не понравился, но от мысли о поцелуе с Роном его едва не стошнило. — Уизли неподходящая пара для такого рода мероприятий. И вам, Поттер, стоит разобраться с тем, как магический мир смотрит на подобные вопросы. Ваше незнание делает вас уязвимым, — ответил Северус, не повышая голоса. — Разобраться? — Гарри подозрительно посмотрел на Северуса. — И как мне это сделать? Вы мне расскажите? Он покраснел от одной мысли, что профессор будет обсуждать с ним настолько личные вещи. Северус вздохнул, глядя на Гарри. Он не собирался смущать его еще больше. Пусть сначала Поттер сам изучит основы, а потом они обсудят то, что ему окажется непонятным. — Идете завтра в библиотеку, На ближайшей полке к окну в секции магической культуры и традиций, да-да, там есть такая, найдете книгу под названием "Семейные узы, браки и союзы". Она даст вам базовое представление о том, что принято и не принято в магическом мире в области помолвок, браков, партнёрства и других форм личных отношений. Прочитайте её. Потом мы обсудим то, о чем вы захотите поговорить. Гарри хотел было возразить, но потом передумал. Он чувствовал себя одновременно смущённым и раздражённым, как часто бывало после разговоров с Северусом, когда он понимал, насколько он необразован и примитивен. — Хорошо, — кивнул Гарри, потупившись. — Завтра схожу в библиотеку. — Прекрасно, — улыбнулся Северус, взъерошив поттеровские волосы, в знак утешения и одобрения. — Прислушивайтесь к умным советам и из вас ещё выйдет толк. Гарри отвернулся, чтобы скрыть своё смущение, и мысленно пообещал себе, что обязательно внимательно прочитает эту книгу. Хотя бы для того, чтобы Северус был им доволен. PS Нужна помощь с быстрым редактированием нескольких рассказов. Беты, откликнитесь! https://ficbook.net/authors/0199b3b6-3da2-7bf7-b699-97a6e274da59/blog/419463#content