Volens nolens

Гарри медленно открыл глаза и уставился в потолок общей спальни мальчиков шестого курса в Гриффиндорской башне. За окнами медленно разгорался холодный рассвет, окрашивая стены в серые тона. От одной только мысли, что нужно встать, одеться и идти на завтрак, он испытал почти физическую боль: острую, режущую, словно кто-то скрутил его внутренности в тугой узел. Хорошо, что сегодня была суббота. Защиты от Темных искусств точно не будет. Он даже не знал, сможет ли вынести, если тот, другой, чужой, станет смотреть на него своим привычным презрительным взглядом. Или, не дай Мерлин, станет показывать верный взмах палочкой и прикоснется к его руке, поправляя движение. Одна только мысль об этом заставила Гарри съежиться под одеялом. Где-то в глубине души теплилась слабая, почти неосознаваемая надежда. Может быть, это всего лишь кошмар? Может быть, стоит ему позвать, и знакомый голос ответит из глубины сознания? — Северус? — позвал он мысленно. Тишина. — Северус, пожалуйста... Но в голове была все та же оглушающая пустота. Холодная, беспощадная пустота там, где месяцами жил голос, ставший ему роднее собственного. Гарри полежал еще несколько минут, подтянув ноги к животу и обняв их руками. За окном была унылая хмурость — серые тучи, мелкий дождь и ветер, который завывал где-то под крышей башни. В спальне уже никого не было, видно, все давно ушли. Сегодня же был день посещения Хогсмида, и большинство учеников отправились на завтрак, чтобы потом идти в деревню. А Гарри очень хотелось остаться одному. Совсем одному. А что если... Идея пришла внезапно и показалась единственно верной в этот момент. Поттер быстро оделся и, не заходя в Большой зал, почти бегом направился к воротам замка. Его никто не остановил — охранники видели, что он идет в сторону Хогсмида, как и полагается в день выходов. Но едва достигнув границы защитных чар замка, Гарри остановился. И вытянул руку с платиновым кольцом, украшенным тремя небольшими камнями: рубином, изумрудом и сапфиром. — Синий-синий-красный-зелёный, — шептал он, последовательно нажимая на камни нужного цвета. Мягкий рывок, и он уже был в Поттер-холле. Мгновенно рядом с ним появился домовик. — Хозяин дома! Сниффи рад! Что угодно молодому хозяину? — пропищал он, обеспокоенно глядя на бледное лицо Гарри. — Ничего, скажи всем, чтобы меня никто не беспокоил, — тихо сказал Гарри и побежал по мраморной лестнице наверх, в свою спальню. Меньше всего он сейчас хотел кого-то видеть или с кем-то говорить. Портреты в коридорах тихо шептались между собой — было понятно, что у юного лорда что-то случилось. Его лицо было таким потерянным, таким безнадежно несчастным, что предки не решились окликнуть его.

***

В спальне Гарри рухнул на кровать, не раздеваясь, и уткнулся лицом в подушку. Боль, которую он сдерживал всю дорогу, наконец, прорвалась наружу. Он плакал тихо, беззвучно, чтобы даже портреты не услышали. Слезы катились по щекам, намочив подушку, но облегчения не приносили. Северус исчез. Тот единственный человек, который понимал его, который заботился о нем, который... Которого он любил… Он просто перестал существовать. И самое страшное: никто, кроме Гарри, даже не знал, что он был. Никто не мог разделить эту боль, понять это горе. Он потерял того, кто был только его. Часы тикали, за окном здесь тоже шел дождь, а Гарри лежал, свернувшись калачиком, и пытался не думать ни о чем. Время от времени он все-таки мысленно звал Северуса, надеясь на чудо, но ответа не было. К двум часами в дверь робко постучали. — Молодой хозяин? — прозвучал обеспокоенный голос Сниффи. — Может быть, молодой хозяин соизволит покушать? Сниффи приготовил любимый суп молодого хозяина... — Не хочу, — глухо ответил Гарри, не поднимая головы. — Но молодой хозяин, как же обед... Сниффи очень беспокоится... Все очень беспокоятся... — Оставь меня в покое, — попросил Гарри, и в его голосе прозвучала такая тоска, что домовик ахнул и поспешно исчез. После этого никто не появлялся, но Гарри чудилось тихое шушуканье домовиков за дверью и перешептывание портретов.  Стало смеркаться, когда Гарри позвал домовика, чтобы тот принес ему воды. Сниффи мгновенно вернулся с большим бокалом прохладной воды, подал его юноше и осторожно сказал: — Сниффи напоминает, что уже вечер, молодой хозяин должен вернуться в школу. — Знаю, — тихо ответил Гарри. У него мелькнула мысль послать всё к дьяволу и никогда больше не возвращаться в Хогвартс. Остаться здесь, в доме предков, где его понимали и принимали таким, какой он есть. Где не нужно было притворяться, улыбаться, отвечать на расспросы друзей. Где его никто не найдет, ведь только Северус был здесь с ним. — Гарри, — раздался мягкий голос деда Карлуса, переместившегося на картину с морским пейзажем, что висела напротив кровати, — дорогой, что с тобой происходит? Гарри поднял глаза на знакомое лицо. В глазах деда читались любовь и беспокойство. Из-за его плеча выглянула бабушка Дорея. — Милый, что-то случилось в Хогвартсе? — осторожно спросила она. Гарри отвернулся к стене, прижав подушку к лицу. — Это... это личное, — пробормотал он. — Я не хочу об этом говорить. — Дорогой мой мальчик, — мягко настаивал Карлус, — мы видим, что ты страдаешь. Что бы ни случилось, ты можешь нам довериться. — Неужели настолько серьезно, что ты даже не хочешь возвращаться в школу? — добавила Дорея, и в ее голосе звучала материнская тревога. Гарри медленно сел на кровати, обняв колени. — Может быть, — глухо ответил он. — Не знаю. Просто... мне там больше нечего делать. Дорея и Карлус переглянулись. Даже в портретном виде было видно их беспокойство. — Дорогой, — осторожно начала бабушка, — я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но может быть, ты попробуешь вернуться? Хотя бы на время? — Зачем? — устало спросил Гарри. — Чтобы каждый день видеть... — он осекся, не желая объяснять. — Видеть кого? — мягко настаивал Карлус. — Что случилось, внук? Кто-то тебя обидел? Гарри покачал головой. — Это не так просто. Я... я потерял кого-то очень важного.  — Погиб кто-то из друзей?  Или твоя девушка?— ахнула Дорея. — Это другое, — прошептал Гарри. — Вы не понимаете. — Тогда объясни нам, — попросил Карлус. — Мы хотим помочь. Гарри молчал долго, борясь с собой. Наконец тихо сказал: — Я не могу. Это... это невозможно объяснить. Дорея вздохнула. — Хорошо. Но знай — если ты действительно не хочешь возвращаться в Хогвартс, никто не может заставить тебя. Ты лорд  и никто не вправе указывать тебе, как получать образование. — Бабушка права, — кивнул Карлус. — Найдем тебе лучших частных преподавателей. А экзамены всегда можно сдать экстерном. — Если захочешь, ты можешь уехать учиться куда угодно, — продолжила Дорея. — Я знаю одну прекрасную частную школу в Италии. Там солнечно и теплое море. Может быть, смена обстановки поможет тебе. Гарри слушал их, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди. Они готовы были поддержать его, что бы он ни выбрал. — Но сначала, — мягко добавила бабушка, — попробуй вернуться в Хогвартс. Дай себе еще один шанс. Если станет совсем невмоготу — возвращайся домой. Мы всегда будем ждать тебя. — Она права, — согласился Карлус. — Ни Поттеры, ни Блэки никогда не сдаются без боя. А ты и Поттер, и Блэк. Гарри долго молчал, глядя в пол. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Попробую. Но если... если не получится... — То возвращайся, — твердо сказала Дорея. — Твой дом всегда ждет тебя. Гарри кивнул. Северус тоже никогда не сдавался. Он был настоящим героем. И он тоже попробует. — Сниффи, — позвал он. — Принеси мне поесть, а потом помоги привести себя в порядок перед возвращением. Домовик мгновенно появился рядом, его глаза светились облегчением. — Конечно, молодой хозяин! Сниффи уже спешит за едой и сразу приготовит ванну и свежую одежду! Через час Гарри стоял у выхода из дома, готовый к возвращению в Хогвартс. В комнате его отца была целая коробка с одноразовыми порталами в школу. Он поел, принял горячую ванну, переоделся в чистую одежду. Внешне он выглядел прилично, но внутри по-прежнему была гулкая пустота...

***

Гарри вернулся в замок одним из последних. Коридоры были почти пустыми — часть припозднившихся старшекурсников еще ела в Большом зале, но большинство разошлось по гостиным или спальням. Он быстро шел в сторону Гриффиндорской башни, надеясь незаметно добраться до спальни. Он неважно себя чувствовал и выглядел также.  — Не так быстро, мистер Поттер! Гарри замер, и сердце болезненно сжалось. Этот голос... он никак не хотел его сейчас слышать. Медленно обернувшись, он поднял глаза и уставился на профессора Снейпа. Но это был совсем не тот Северус, к которому он привык. Это был тот самый холодный, презрительный мужчина, который видел в нем только избалованного сына Джеймса Поттера. В черных глазах были только привычная неприязнь и подозрительность, а в голосе не было ни привычного тепла, ни понимания. Гарри смотрел на него, стремительно бледнея. Словно видел призрак любимого человека: то же лицо, тот же голос, но душа... Той души нет... А профессор смотрел на Гарри с растущим недоумением. Поттер выглядел ужасно: бледный, с темными кругами под глазами, явно похудевший. Мальчишка смотрел на него так, будто Снейп только что сильно подвел его, предал, разрушил что-то важное. Это был взгляд совершенно потерянного человека. Он не выглядел таким расстроенным даже в прошлом году, когда погиб Сириус Блэк. Что, Мордред, с ним случилось? — Позвольте узнать, где вы провели этот день? — задал он вопрос. — Насколько мне известно, студенты должны находиться в Хогсмиде, а не исчезать неизвестно куда. — Я и был в Хогсмиде, разве я иду не оттуда? — буркнул Гарри, с трудом заставляя себя отвечать. — Неужели ваша обычная наблюдательность вас подводит? — А вас, кажется, подводит память, — слегка насмешливо осведомился Снейп, скрестив руки на груди в своем любимом жесте. — Я обошел весь Хогсмид — вас там не было нигде. Придумаете что-то получше? Гарри едва удержался, чтобы не закричать от боли. Его нервы были на пределе: он не хотел Снейпа видеть, не хотел с ним говорить. Каждое произнесенное им слово было напоминанием о том, кого он потерял. Хотелось крикнуть: «Ты же знаешь, где я был! Ты сам говорил мне, если что-то случится, немедленно перемещаться в Поттер-холл!» Но этот Снейп ничего такого не говорил. Этот Снейп вообще никогда с ним не разговаривал по-человечески. — О, я наблюдаю напряженную работу мысли на вашем лице, — ухмыльнулся профессор, а ирония, прозвучавшая в голосе, была такой знакомой и одновременно такой чужой. — Идемте в мой кабинет, у меня есть к вам вопросы. Вот этого Гарри точно не собирался делать. Он не мог. Физически не мог — войти в тот кабинет, где еще вчера они проводили ритуал. Где он потерял... — Можете снять с Гриффиндора все баллы и назначить мне хоть сто отработок, но я никуда с вами не пойду! — хрипло ответил Гарри и просто побежал вперед, в сторону коридора, ведущего к Гриффиндорской башне. Снейп смотрел ему вслед с крайним недоумением. В другой раз он бы  догнал наглеца и устроил ему разнос, который Поттер запомнил бы надолго. Но что-то в виде мальчишки, в его отчаянном взгляде остановило профессора. «Определенно что-то случилось, — подумал он. — И это что-то серьезное». Через десять минут Гарри уже был в спальне. Быстро разделся и обессиленно опустился на кровать, предварительно задернув полог. Его соседи уже спали. Видимо, хорошо повеселились в Хогсмиде. В голове крутилась одна мысль — нужно найти устав школы и посмотреть, нельзя ли отказаться от посещения занятий по отдельному предмету. Его нынешних знаний по Защите от Темных искусств точно хватит на сдачу NEWT с высшим баллом. Он не мог больше видеть Снейпа. Не мог сидеть на его уроках и делать вид, что ничего не случилось. Не мог смотреть в эти черные глаза, слышать в его голосе только холод и презрение, вместо того тепла, к которому привык. В сон он просто провалился, не заметив, как это произошло. А там его ждал... кошмар... Вокруг Гарри простиралась бесконечная темнота. Не обычная темнота ночи, а что-то гораздо более глубокое и пугающее. Пустота, которая поглощала все звуки, все краски, все надежды. Он бежал по этому мраку, спотыкаясь и падая, а откуда-то издалека доносился знакомый голос: — Гарри! Гарри! — Северус? — кричал он в ответ. — Где ты? Я не могу тебя найти! Но голос звучал все дальше и дальше, а Гарри бежал и бежал, пытаясь найти источник звука, но темнота была бесконечной, а голос становился все тише и тише, пока совсем не замолк. А потом его выбросило из сна в холодном поту. Тусклый свет раннего утра слабо освещал спальню. Гарри сидел на кровати, дрожа от остатков кошмара, и понимал, что больше не уснет. В общей комнате было тихо. Воскресное утро, все еще спали. Гарри бесшумно оделся и вышел. Он направился в сторону библиотеки, решив там подождать, пока придет мадам Пинс и откроет двери. К счастью, библиотекарь пришла рано. В разделе справочной литературы он быстро нашел полный устав Хогвартса: толстенную книгу в потрепанном переплете. Пролистав оглавление, Гарри обнаружил нужную главу: Индивидуальное обучение на старших курсах. Пункт 113 гласил: «Ученик шестого или седьмого курса, имевший оценки «Превосходно» по предмету в течение всех лет обучения и сдавший OWL на уровне «Превосходно», может ходатайствовать о переводе на самостоятельное изучение данного предмета с подготовкой к сдаче годового экзамена и NEWT. Исключение составляют зельеварение и трансфигурация, где практические занятия должны проводиться под наблюдением преподавателя». Гарри еще раз перечитал пункт, убеждаясь, что правильно понял. Защита от Темных искусств не входила в список исключений. Это означало, что всё получится. Он достал из сумки лист пергамента, перо и чернила и тщательно написал ходатайство: «Профессору Макгонагалл, заместителю директора Хогвартса. Прошу перевести меня на самостоятельное обучение по предмету «Защита от Темных искусств» на основании пункта 113 Устава школы Хогвартс. Прилагаю результаты годовых экзаменов (все на уровне «Превосходно») и результат OWL на пятом курсе («Превосходно»). С уважением, Гарри Поттер, 6 курс, факультет Гриффиндор». Дописав, он направился к Макгонагалл. Будучи не только деканом Гриффиндора, но и заместителем директора, именно она решала все вопросы, связанные непосредственно с учебным процессом. Профессор была в своем кабинете, проверяя какие-то работы. Она подняла голову, когда Гарри постучал, и сразу же нахмурилась. — Мистер Поттер? — Она внимательно посмотрела на него. — Боже мой, как вы выглядите! Что случилось? — Я хочу подать ходатайство, профессор, — сказал Гарри, протягивая ей пергамент и игнорируя вопрос о своем виде. Макгонагалл взяла заявление и быстро его прочитала. Ее брови поползли вверх. — Мистер Поттер, это весьма необычная просьба, — сказала она медленно. — И весьма неожиданная. Можете объяснить причины? Он молчал. — Гарри, у вас конфликт с профессором Снейпом? — осторожно продолжила она. — Может быть, он сделал что-то... особенно неподобающее? — Вы имеете в виду что-то сверх его обычных оскорблений, унижений и издевательств? — горько усмехнулся Гарри. — Нет, ничего более этого он не сделал. Самостоятельное изучение ЗоТИ — мое право по уставу и уровню оценок по предмету. Я так решил. Макгонагалл пристально изучала его лицо. — Но почему именно сейчас? Вы ведь пять с половиной лет терпели... э-э... особенности преподавания профессора Снейпа. Что изменилось? — Просто больше не хочу, — тихо ответил Гарри и повторил: — я так решил.  Профессор была явно обеспокоена. Она достала из ящика стола копию устава и нашла нужный пункт, внимательно его изучая. — Мистер Поттер, — наконец сказала она, — я должна предупредить вас о нескольких вещах. Во-первых, самостоятельная подготовка требует исключительной дисциплины. Во-вторых, вам все равно придется сдавать промежуточные контрольные работы. Я сама буду их принимать. В-третьих, если ваши результаты окажутся неудовлетворительными, вас немедленно вернут на обычные занятия. Вы это понимаете? — Понимаю и согласен со всеми условиями, — твердо ответил Гарри. — И еще, — добавила она строго, — если окажется, что это просто каприз, и вы не справляетесь с самостоятельным обучением, второго шанса не будет. — Я справлюсь. Макгонагалл долго смотрела на него, потом вздохнула и поставила подпись под заявлением. — Очень хорошо, мистер Поттер. Я удовлетворяю вашу просьбу. Первая контрольная работа через две недели в пятницу. Не подведите меня. — Спасибо, профессор. Не подведу. После выхода из кабинета Гарри бы порадовался, если бы мог. Это была небольшая победа. Вот только совсем избежать встреч со Снейпом в замке было невозможно. И уже идя на обед, Гарри увидел знакомую черную фигуру в конце коридора. Снейп шел в его сторону. Он едва успел свернуть в боковой коридор, предпочтя сделать крюк, лишь бы не встречаться с профессором взглядом. За столом он мог сидеть, уткнувшись в тарелку, и не поднимать глаз на преподавательский стол.

***

Вечером того же дня профессор Макгонагалл спустилась в подземелья. Обычно она избегала посещать владения Снейпа без крайней необходимости, но сегодня случай был именно такой. Она постучала в дверь кабинета и вошла, не дожидаясь разрешения. — Северус, мне нужно с вами поговорить. Снейп поднял голову от стопки эссе, которые проверял, и удивленно посмотрел на коллегу. — Минерва? Что привело вас в мои мрачные подземелья в столь поздний час? — Гарри Поттер, — коротко ответила она, и в ее голосе прозвучала нотка, которая заставила Снейпа насторожиться. — Что с ним? — осторожно спросил он. — Сегодня утром он подал ходатайство о переводе на индивидуальное обучение по ЗоТИ, — сказала Макгонагалл, скрестив руки на груди. — Хочу знать, что вы ему сделали. Снейп удивленно поднял бровь. — Я ему сделал? Минерва, боюсь, вам стоит быть более конкретной в ваших обвинениях. — Не прикидывайтесь дураком, Северус! — резко ответила она, и агрессия в ее голосе неприятно удивила профессора зелий. — Мальчик выглядит как инфери, отказывается от занятий по предмету, хочу заметить, по своему любимому предмету, который с удовольствием изучал все эти годы, и делает это именно после того, как преподавать его начали вы!  Так что же вы ему сделали или сказали? Снейп медленно отложил перо и внимательно посмотрел на разъяренную коллегу. — Минерва, успокойтесь и послушайте меня внимательно, — сказал он холодно. — Я не делал и не говорил Поттеру ничего сверх обычного. Я беседовал с ним последний раз вчера вечером. Я встретил его в коридоре, когда он возвращался неизвестно откуда. Я точно знаю, что его не было в Хогсмиде, я его там искал. Я задал ему об этом вопрос, он нагрубил и убежал. Всё. — И это точно всё? — недоверчиво переспросила Макгонагалл. — Это всё, — подтвердил Снейп. — Но позвольте заметить, что с Поттером определенно что-то не так. Он действительно плохо выглядит и странно себя ведёт. Устроил вчера истерику на пустом месте. Заявил, что я могу снять хоть все баллы с Гриффиндора, лишь бы не разговаривать со мной. Минерва нахмурилась. — Все баллы? — И он смотрел на меня так, словно я его глубоко разочаровал или предал. Что довольно странно, учитывая, что никаких особых отношений между нами никогда не было, — медленно произнес Снейп. — Минерва, возможно, вам стоит последить за своим проблемным учеником. С ним явно что-то происходит. Макгонагалл некоторое время молчала, обдумывая услышанное. — Если вы говорите правду... — начала она. — Я не привык лгать коллегам, — холодно перебил ее Снейп. — Тогда мне действительно стоит внимательнее понаблюдать за Поттером, — согласилась она.  После ухода Макгонагалл Снейп остался один в своем кабинете. Разговор с коллегой заставил его серьезно задуматься о вчерашней встрече с Поттером. Мальчишка действительно вёл себя более чем странно. Тот взгляд... В нём была такая боль...  Что с ним могло произойти? И при чем тут он, Северус? Профессор попытался восстановить в памяти события последних дней, и тут его охватило беспокойство. В его воспоминаниях был большой временной провал. Несколько часов пустоты. Как раз перед тем, как он очнулся вот здесь на полу рядом с Поттером.   «Что, Мордред подери, тогда здесь произошло?» — подумал он с растущей тревогой. Потеря памяти всегда была тревожным знаком для любого волшебника, а для шпиона — тем более. Снейп попытался войти в транс и глубже погрузиться в воспоминания, но... ничего не обнаружил. Словно кто-то аккуратно вырезал из его памяти определенный период времени. Это было крайне тревожно. Очевидно, что что-то случилось в тот потерянный промежуток времени. Что-то такое, от чего Поттер теперь так плохо выглядел и шарахался от него, словно от самого Темного Лорда. А ведь он как раз хотел его об этом расспросить, когда искал в Хогсмиде, когда звал в свой кабинет. Северус невесело усмехнулся. Если бы он мог покопаться в голове мальчишки... Он был уверен, что Поттер сам ничего ему не расскажет. Судя по тому, как тот вчера убежал, он даже разговаривать с ним не хочет. Профессор задумчиво постучал пальцами по столу. Может быть, стоило обратиться к Дамблдору? Или самому попытаться выяснить, что происходило в его кабинете в то потерянное время? Ясно было только одно: нужно было найти ответы. И найти, чем скорее, тем лучше.