Э/ош88

Умния: Я знаю, что опоздала, но спасибо вам! Это очень много для меня значит. Кошачьи удары: Луууукккккййй! Короче говоря, я должен был стать третьим, но первый участник так и не появился, второй не был готов, и я хотел солгать и сказать, что я тоже не был готов, но я хотел поскорее покончить с этим. Итак, я выбрала тему, которая, как я думала, все еще не затронула меня - но это произошло. А потом хлынули слезы, и чем больше я пыталась остановиться, тем больше плакала. И что ещё хуже, мой милый пожилой профессор обнял меня, и от этого я расплакалась ещё сильнее, лол. Я такая большая девочка, лол. Фу! Худший день в моей жизни! Я очень рада, что тебе нравятся другие персонажи и их истории. Надеюсь, я всё ещё обладаю магией, ведь прошло уже много времени, лол. SAMARA24: Спасибо! :) Гость 1: Ты меня завёл, лол. Во-первых, спасибо. Я рад, что тебе нравятся и другие персонажи. Во-вторых, к сожалению, эта глава не будет посвящена Хинате, но будет посвящена следующей главе! А что касается возвращения, то оно займёт чуть больше времени. Прости! Гость2: Спасибо! Извините, что заставил ждать. Гость3: Приятно слышать! Держи! Извини, что заставил ждать. Гость4: Ваш отзыв меня порадовал. :3 Извините, что заставил ждать. EAsis: Больше не ждите, я вернулся. Пожалуйста, наслаждайтесь. Neashia92: Ого, спасибо! Здесь вы найдёте немногое из этого, но с другой точки зрения, а подробнее — в следующей главе. Извините, что пришлось ждать! Китисабуро: Я знаю! Прости меня! Пожалуйста, наслаждайся и прости меня! AnonGuest0: Держи! Даже сейчас, во сне, я буду действовать осторожно Мне давно не снилось ничего подобного, но Сны о смерти не забываются. — Испуганный кролик, сон о смерти. . . Как только он выходит на улицу, его идеально очерченные брови недовольно хмурятся от пронизывающего холодного ветра. Натянув шарф на рот, он засовывает руки глубоко в карманы и направляется к главным воротам. Он идёт, и под его ногами тихо хрустят сухие листья. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз выходил на улицу. Тёплый ветерок, к которому он привык, и яркие солнечные лучи, падающие на него, остались в далёком прошлом. Хотя большинству не очень нравилась жара, люди не могли отрицать, что чувствовали себя комфортно, когда свет падал на них под правильным углом, наполняя их теплом, которое может подарить только солнце. Но теперь его нет, и его место занял этот неприятный пронизывающий ветер. Лавандовые глаза перебегают с одного предмета на другой, отмечая перемены. Вместо ярких зелёных летних пейзажей перед ним предстаёт огненно-красная и оранжевая картина. Листья — некоторые из них всё ещё цепляются за ветки, но большинство уже опало — скрывают каменную дорожку. Неджи невольно остановился, переключив внимание на большой мраморный фонтан. Он подошёл ближе и стал наблюдать за тем, как вода стекает вниз, создавая завораживающую рябь. Он не смог удержаться и протянул руку, чтобы сорвать с него сморщенный лист, и ледяная вода мгновенно обожгла его пальцы. Когда он снова опустил взгляд в прозрачную воду, то увидел, что на него смотрят лавандовые глаза. Люди часто принимают их за светло-серые, но когда свет падает под нужным углом, становится виден едва заметный оттенок. Именно это обычно и привлекает людей. Но всякий раз, когда он бросал на них взгляд, он не видел той красоты, о которой они говорят. Он видел только человека, которого презирал. Он сжимает лист в руке, кроша его в ладони, а затем медленно разжимает ладонь и смотрит, как кусочки листа подхватывает свежий ветерок. Потряхивая рукой, чтобы стряхнуть холодные капли, он поворачивается вполоборота к особняку и устремляет взгляд на знакомое окно кабинета. Он тихо вздыхает через нос, нахмурив тёмные брови. Он опоздал. «Господин Неджи. Пожалуйста!» Неджи оборачивается и смотрит на взволнованного дворецкого. Гэндзиро делает шаг навстречу, умоляюще глядя на него. «Ты уверен в этом?» «Со мной всё будет в порядке». «По крайней мере, позволь мне забрать машину...» — Генджиро, — резко перебивает его Неджи, чем заставляет его вздрогнуть. Через мгновение его голос смягчается. — Я в порядке. Бросив на старика последний взгляд, он развернулся и пошёл дальше, пока не услышал позади себя бегущие шаги. Гэндзиро подходит и встаёт перед ним, хмурясь и вздыхая. «Хоть бы оделся по погоде», — слегка упрекает он, поправляя шарф на шее. «Серьёзно. Ты просто простудился. Нам не нужно, чтобы всё повторилось». Он достаёт из заднего кармана пару перчаток и протягивает ему. — Спасибо вам. Генджиро отстаёт от него на несколько шагов, пока они идут к большим воротам. Открывая металлические ворота, Генджиро кладёт руку ему на плечо и строго смотрит на него. «Не задерживайся там надолго». Встретившись с ним взглядом, Неджи коротко кивает и уходит. С губ Гэндзиро срывается вздох, а хмурое выражение на его лице медленно сменяется печалью, пока он смотрит, как подросток удаляется от него, пока не исчезает из виду. Как бы ему ни хотелось остановить его, обнять и уговорить вернуться, он понимает, что это невозможно. Прошли годы с тех событий, но их последствия всё ещё дают о себе знать, понимает он. Ему больно видеть, как юный Хьюга продолжает отрицать власть тьмы над собой. Тьма всегда заманивает его обратно. Уничтожает его. Взгляд пожилого мужчины становится отстранённым, когда он переводит его на особняк. Он признаёт, что воспоминания о тех ужасных днях продолжают преследовать его. Но, в отличие от Неджи, он готов отпустить всё это. Однако он понимает, что просто уйти он не может. По крайней мере, пока. Устало вздохнув, Гэндзиро направляется к величественному особняку. . . Улицы пусты. Тишина. Время от времени проезжают машины, и шум оживает, но так же быстро стихает, оставляя его наедине с навязчивыми мыслями. В такие спокойные моменты он не доверяет своим мыслям, поэтому старается заглушить их, сосредоточившись на том, что его окружает. Он вбирает в себя каждую незначительную деталь. Какое-то время это действительно работает. Сначала его внимание привлекли окружающие его деревья. Он проследил взглядом за их ветвями, которые колыхались под напором сильного ветра, осыпая землю огненным дождём из листьев. Лавандовые глаза наблюдают за тем, как сухие листья в последний раз кружатся вокруг него, рисуя эту чарующую картину, прежде чем упасть на землю и рассыпаться под его тяжёлыми ботинками. Он продолжает идти, опустив взгляд. Его проницательные лавандовые глаза скользят по трещинам на сером асфальте. Он сосредотачивается на сорняках, которые разрослись в широких трещинах вместе с маленькими жёлтыми цветами. Он не смог удержаться и, присев на корточки, сорвал маленький цветок с корнем. Наклонив голову набок, он покрутил зелёный стебель между пальцами, вдыхая исходящий от него лёгкий аромат. Некоторых лепестков не хватает, и это говорит о том, сколько раз по нему топтались, но маленькие лепестки всё равно сохранили свой ярко-жёлтый оттенок. Его небольшое отступление от темы прерывается через несколько мгновений отчётливым звуком, которого он давно не слышал, и вскоре он оказывается перед домом. Забыв о цветке, Неджи медленно выпрямился во весь рост и не мог отвести от него взгляд. Всего в нескольких метрах от того места, где он стоял, располагался красивый, но простой двухэтажный дом. И чем дольше он стоял там, тем яснее ему становилось. Его привлекало не то, как свет освещал каждую комнату в доме, создавая ощущение жизни, и не дополнительные аксессуары в этом простом доме. С того места, где он стоял, он видел, как по дому бегает маленький мальчик, но не из-за страха. Он едва слышен, но Неджи улавливает детский смех. И вскоре он увидел ещё две фигуры, которые подхватили ребёнка на руки. Одной этой сцены достаточно, чтобы на его губах появилась лёгкая улыбка. Но он не улыбается. Вместо этого он смотрит куда-то вдаль — знакомое чувство тоски медленно возвращается. Напоминает ему о том, что у него когда-то было. Напоминаю ему, что ему нужно быть в другом месте. Отведя взгляд, Неджи в последний раз смотрит на маленький цветок, который держит в руке, а затем кладёт его в карман. Глядя прямо перед собой, он продолжает идти по тропинке к своей цели. К тому времени, как он добрался до места назначения, серое небо уже погрузилось в жуткую тьму, но никто не жаловался. Высокие ржавые ворота — вот что стоит между ним и ними, но прежде чем сделать ещё один шаг вперёд, Лаванда поднимает взгляд на крупные буквы над воротами. Кладбище Конохи. Некоторое время Неджи стоит на месте, глядя за ворота на то, что может предложить ему кладбище. Сколько он себя помнит, он приходил сюда, в дом, где уже много лет покоятся тела. Он приносил с собой подарки, разные цветы и слова, которые приходили ему в голову. Но в этот раз всё по-другому. В этот раз у него ничего нет, и он не может подобрать слов. Только вопросы. Он протягивает руку, чтобы коснуться холодных ржавых ворот и толкнуть их. Скрип громко отдается у него в ушах. Сделав первый шаг в затерянный сад, он почувствовал, как его ноги погружаются в мягкую землю всего на дюйм, а грязь быстро пачкает ботинки. Но его это не беспокоит. Вместо этого он сосредотачивается на открывшемся перед ним зрелище — бесконечном море могил. Его должно пугать то, что комфорт продолжает находить его в таком мрачном месте, как это. Как же он втянулся за эти годы. Через какое-то время он просто перестаёт задаваться этим вопросом. Он считает, что это нормально. Чувство тоски — нежелание расставаться с теми, кого он потерял. Так что же ещё остаётся делать, кроме как искать способы сохранить эту особую связь? Люди считают, что лучший способ — вернуться в последнее место, где они были вместе, и предаться воспоминаниям, идя по последнему пути, который они прошли вместе. Другие предпочитают вообще всё забыть. Не желая вновь переживать боль и страдания, они предпочитают держаться подальше. Он не может позволить себе роскошь оставить прошлое позади, да и не хочет этого. Они не заслуживают того, чтобы их забыли или помнили лишь один день. Поэтому для него частые визиты по мере приближения годовщины — это способ отплатить за всё, что они ему дали. Внимание Неджи привлекает прерывистый плач. Там медленно идёт толпа, но его взгляд приковывает маленькая семья, идущая позади. Высокий мужчина — отец, — обнимает двух своих дочерей, утешая и поддерживая их. Они идут по каменной дорожке и синхронно плачут. Взгляд Неджи устремляется вперёд, пока он не замечает свежевырытую могилу. Его взгляд снова устремляется на семью, и он задаётся вопросом. Это одна большая эмоциональная сцена. Все одеты в тёмное, чтобы соответствовать гнетущей атмосфере, которая витает в воздухе и заставляет слёзы литься как по маслу. Но даже это не самое страшное. Легко наблюдать за тем, как гроб опускают в холодную сырую землю, и принимать слова утешения. Это медленное, жестокое осознание того, что части тебя больше нет. Каждый день ты будешь просыпаться и вынужден будешь терпеть воспоминания о том, что было. Неджи отворачивается от скорбящей семьи и идёт по знакомой каменной дорожке. Его не захлестывает волна печали, потому что это обычная сцена. Но связь есть. Вытащив руки из тёплых карманов пальто и обхватив ими дверную ручку Мавзолея, Неджи на мгновение замирает, глядя на высокое здание, а затем с усилием тянет за тяжёлую дверь. Клубящаяся в воздухе пыль приветствует его, напоминая, как давно он здесь не был. Затаив дыхание, Неджи машет рукой перед собой, пытаясь привыкнуть к темноте. Но даже полная луна сегодня не слишком ему помогает. Порыв ветра, ударивший ему в спину, побуждает его войти внутрь, и он видит, как с каждым его шагом его тень поглощает спасительная темнота. Порывшись в кармане, Неджи достаёт зажигалку и подходит к первой попавшейся свече. Зажёгши её, он отходит назад и наблюдает, как крошечное пламя оживает, манящим образом танцуя на фитиле. Затем Неджи поворачивается и одну за другой зажигает все свечи и фонари, пока комната не озаряется тёплым оранжевым светом. Как и всегда, ноги сами несут его к декоративной деревянной скамейке, на которую он и опускается. Холод, пробирающийся сквозь одежду, почти не ощущается, потому что его мысли витают где-то далеко. Он опускает взгляд, чувствуя, как его постепенно охватывают чувство вины и печаль. Какое-то время он сидит неподвижно. Он наклоняется вперёд, упирается руками в колени и, сцепив пальцы, шепчет короткую молитву о прощении. Бывали моменты, когда он пытался отстраниться от всего этого. И даже на короткое время ему становилось спокойно. Его не мучили ни чувство долга, ни непреходящая печаль. Он наконец-то мог дышать. Но это никогда не длится долго, и он всегда оказывается в этой тёмной комнате, где тоска и чувство вины берут верх над его эгоистичными поступками. Это утомительный цикл, от которого он никак не может избавиться. И он его ненавидит. Спустя, казалось, целую вечность он вздыхает и переводит взгляд с пола на таблички с именами перед собой. Чизуру Хьюга. Хизаши Хьюга. Никко Хьюга. Тизуру Хьюга — женщина с колокольчиковым смехом и невиданной красотой. Его мать. В ней было что-то такое. Что-то, что притягивало людей. Заставляло их обожать её. Воспоминания, которые у него остались о ней, были связаны с мелочами. Например, с тем, как она целовала его в макушку и говорила самым нежным голосом, бормоча успокаивающие слова. Или с тем, как её тонкие руки обнимали его, даря утешение, на которое способна только мать, и окутывая его сладким ароматом малины, который преследовал её повсюду. Она сама была словно волшебница. От её прикосновений и слов ему хотелось закрыть глаза и верить каждому её слову, а все тревожные чувства исчезали за считаные секунды. Безусловная любовь. Защита. Воспоминания. Он получил всё это. Вот что должна чувствовать материнская любовь. Рядом с его домом — его старым домом — есть лес, в котором он часто бывал. Там так много деревьев, таких высоких, что, когда делаешь первые несколько шагов, небо почти исчезает из виду. Лишь кое-где сквозь зелёные листья пробиваются лучи света. А если зайти достаточно далеко, можно наткнуться на небольшой пруд. То, как солнечный свет падает на прозрачную воду, как образуется мелкая рябь, когда дует ветерок, нарушая её спокойствие, — от всего этого захватывает дух. А всего в нескольких метрах от него растёт плакучая ива, такая большая, что её ветви возвышаются над землёй и почти касаются мягкой плюшевой травы. В этой сцене легко потеряться. А как иначе? Казалось, что она сошла со страниц книги сказок. Он не знает или, скорее, пока не может вспомнить, почему это дерево ему нравится больше других. Он признает, что это не самое красивое дерево из тех, что он видел. Должно быть, это самое старое дерево. И оно толще остальных. Но он не может отрицать, что солнечный свет, падающий на дерево и окружающую его территорию, завораживает его и всегда приводит в замешательство. У него было много приключений, когда он с удовольствием исследовал дерево. Например, забирался на самую верхушку, чтобы посмотреть на лес с другой стороны, или просто сидел на одной из его толстых ветвей. Но больше всего ему нравилось, когда, выбившись из сил, он прятался от солнечных лучей, чтобы охладить разгорячённую кожу. А перед тем как задремать, он слушал, как шелестят вокруг него изогнутые ветви, грациозно покачиваясь на ветру и убаюкивая его. Именно такие мелочи запали ему в душу. Давным-давно, когда ночь опустилась на землю раньше, чем он ожидал, ему пришлось выйти из густого леса. После долгого дня, проведённого за играми, он устал, но был доволен. И как раз в тот момент, когда он приближается к своему дому, что-то привлекает его внимание. Он остановился, решив, что у него начались галлюцинации, когда увидел парящий огонёк. Огонёк медленно угас, а затем снова вспыхнул. На его лице появилась улыбка, когда он поддался искушению пойти за ним. И вскоре он снова увидел, как оживает лес. Вокруг него тысячи светлячков взмыли в небо в медленном завораживающем танце. Он смотрит в ночное небо, и его переполняют вновь обретённые силы и воодушевление. Казалось, будто лес делал ему прощальный подарок, убеждая вернуться на следующее утро, чтобы раскрыть ещё больше своих тайн. При этой мысли Неджи покачал головой. Каждый раз, когда он думал о матери, к нему возвращались воспоминания о лесе. И хотя эти образы были яркими, они всегда причиняли ему боль. И он не мог с этим бороться. «Вот ты где!» Трёхлетний Неджи резко оборачивается, и его большие лавандовые глаза тут же замечают незваную гостью. Она тепло улыбается ему и склоняет голову набок, длинные каштановые пряди волнами спадают на одно плечо. Его маленькое тело обмякает, когда он выдыхает, задержав дыхание. Он успокаивается, и на его лице появляется широкая улыбка, когда она подходит ближе. Он ждёт, пока она сядет рядом с ним, и только потом снова обращает внимание на захватывающее дух зрелище перед ним. Солнечный свет пробивается сквозь здоровые зелёные листья наверху. И как раз в тот момент, когда он уже готов был протянуть руки, чтобы ощутить струящийся тёплый свет, как он делал всегда, она без предупреждения подхватывает его на руки и усаживает к себе на колени. Она не смогла устоять перед желанием уткнуться лицом ему в плечо, и они оба рассмеялись. «Ты ещё не должен был это видеть», — говорит Чизуру, обнимая его обеими руками и прижимая к себе. «Я хотела подождать, пока ты немного повзрослеешь, чтобы показать тебе это место». Неджи смотрит на неё снизу вверх. «Почему?» — Ну... — она замолкает, её губы растягиваются в широкой улыбке, она прислоняется к стволу большого дерева и смотрит вверх. — Это... особенное место. На самом деле, именно здесь твой отец сделал мне предложение. — Она смеётся. Он в замешательстве запрокинул голову, и она идеально легла между её шеей и плечом. «Пред... предложил?» Чизуру рассмеялась, глядя на него сверху вниз сияющими глазами. «Просто... запомни это. Когда найдёшь подходящего человека, обязательно приведи его сюда, хорошо?» Неджи едва заметно кивает и устраивается поудобнее в её тёплых объятиях. Теперь, когда его голова лежит у неё на груди, звук её сердца, отдающийся у него в ушах, дарит ему лишь умиротворение, пока он продолжает смотреть. Он слышал её... Он просто не мог понять, к чему она клонит. Но мысль о том, чтобы делить это место — эту поляну — с кем-то ещё кажется ему невероятной. Это их поляна. Зачем ему делить её с кем-то ещё? Лавандовые глаза украдкой взглянули на неё, но улыбка не дрогнула. Если она сказала, что всё в порядке, значит, для него это не имело значения. Чизуру быстро поцеловала его в висок, отвлекая от мыслей. Он поднимает глаза и видит, что она протягивает ему мизинец. «Давай. Повторяй за мной». Неджи ухмыляется и с готовностью соединяет их мизинцы. «Я люблю тебя». «Я люблю тебя», — повторяет он. «Вчера». «Вчера». «Сегодня». «Сегодня». «Завтра». «Завтра». «Всегда». Широко улыбнувшись, она крепко обнимает его и медленно покачивает. Они долго стоят, прижавшись друг к другу, и между ними повисает тишина, но это совершенно нормально. Слова не нужны. После того дня он старался как можно чаще бывать в том месте. Он бегал, прыгал и скакал вокруг родителей с новообретённой энергией, а потом убегал вперёд, призывая их поторопиться, и углублялся в лес. Он слышал смех матери и отца, которые шли прямо за ним. Несмотря на хорошее настроение отца, он всегда предпочитал сидеть под деревом, как только они добирались до места назначения, и не любил ходить по такой жаре. Вместо этого он всегда приходил подготовленным: с лёгким перекусом в одной руке и толстой книгой в другой — и устраивался под большим деревом. Иногда он отрывался от книги, услышав их смех, и ласково улыбался. И с энергией, которая могла бы соперничать с его энергией, Чизуру исследовала бы мир вместе с ним. Поощряла бы его узнавать всё новое, что они открывают. А когда она позволяла ему уйти (правда, недалеко), он возвращался и видел, что она уютно устроилась рядом с его отцом. Она закрывала глаза и клала голову ему на плечо, их руки были переплетены. Одна только мысль о том, что его родители вместе, вызывает у него нежную улыбку. Все идеально. . . В тот момент, когда лёгкий ветерок становится холодным и пронизывающим, дикая природа пугается, а пар от дыхания он знал, что картина изменится. Листья, которые когда-то были насыщенного зелёного цвета, теперь разноцветные. Один за другим они отрываются от корней, запутываются в порывах непрекращающегося ветра и падают на мягкую землю. Растения следуют их примеру. Их цвета медленно тускнеют, увядая по мере приближения осени. Мысль о том, что их дом сильно изменится, не беспокоила его, хотя он думал, что будет переживать. Весна скоро вернётся, он думает. А когда это случится, я снова смогу ходить в лес. С каждым днём он всё больше чувствует себя запертым в безопасном стенах своего дома. Он стоит у окна своей спальни и смотрит на улицу. Время, проведённое с родителями, всегда приятно, но он не может игнорировать тоску, которую испытывает вдали от леса. А когда ему становилось мало того, что он видел за окном, он открывал форточку, и душный жар сменялся прохладным воздухом. Холодный ветерок треплет его одежду и холодит кожу. Дрожа, лавандовый глаз закрывался, и он прислушивался к звукам природы вокруг себя, вспоминая, как впервые набрался смелости отправиться в лес в одиночку. И когда он открывает глаза, в них читается не печаль и тоска, а удовлетворение. Весна для него недосягаема, но он будет терпелив. Кроме того, каждое время года по-своему прекрасно. Когда свежий ветерок сменяется более тёплым воздухом, понимаешь, что пришла весна. В это время года все кажутся на высоте. Для него сама природа могла бы с лёгкостью вернуть его в прежние времена. От того, как настоящее тепло окутывает его кожу, до аромата цветов в воздухе, наполняющего мир нежностью. Это всегда погружало его в приятное оцепенение. Лето — его самое нелюбимое время года. Он, как и большинство людей, старается как можно реже выходить на улицу, но даже он не мог отрицать его привлекательности. Золотой шар безжалостно изливает свои яркие лучи на землю, на блестящую, яркую зелень. Всё спокойно. Так тихо — словно картина нарисована. Это происходит в те моменты, когда природа находится в самом расцвете сил. Осень навевает мысли о землистом запахе, который разносится в свежем воздухе вместе с утренним туманом. Его мощное воздействие просто невозможно игнорировать. От разнообразия цветов до хруста под ногами. Он никогда не мог удержаться от того, чтобы не прыгнуть в большую кучу листьев и не посмотреть, как они разлетаются от удара, а потом снова падают на землю вокруг него. Теперь, когда он об этом думает, ему кажется, что если бы ему пришлось выбирать, то больше всего ему бы понравилось, когда он стоит на месте, а откуда ни возьмись налетает порыв ветра. Сухие листья кружатся вокруг его ног, словно заключая его в плен. Они кружатся и кружатся, поглощая его, а потом отпускают обратно в мир. Он не знает почему, но от этого у него всегда широко расплывается улыбка. Зима преподносит нам красивые, нежные подарки в виде серого неба и перьевых кристаллов, которые опускаются на землю, создавая самую живописную зимнюю страну чудес. Все сидят по домам, а морозный воздух завывает и не уходит, пока деревья и земля покрыты прекрасным девственно-белым покрывалом. Он ни разу не пожаловался. Вместо этогоон взял кружку с горячим шоколадом и устроился между родителями, позволив им обнять себя, пока между ними царила уютная тишина. Вместе они наблюдали за тем, как мягко падает снег, как белое покрывало поглощает всё вокруг. Неджи улыбается. Он доволен. . . В тот год зима пришла неспокойно. То, что когда-то было мягким шелестом перьевых кристаллов, лениво падающих на землю, теперь превратилось в яростный серебряный вихрь. За ночь температура резко упала, а порывистый ветер усилился настолько, что стали слышны резкие удары, достаточно громкие, чтобы разбудить даже самого крепкого спящего. Он дрожит, с его губ срывается прерывистое дыхание, а маленькие руки растирают предплечья в тщетной попытке согреться. Лежа на кровати, Неджи видел, что кружащийся снег настолько густой, что может ослепить даже зрячего. Как только он встаёт с тёплой постели, у него начинают стучать зубы. Босыми ногами он ступает по холодному каменному полу и подходит к окну. Неджи смотрит по сторонам, снег кружится вокруг него. Густой покров так сильно окутывает голые деревья и землю, что кажется, будто весь мир — это не что иное, как снежный шар, который хорошенько встряхнули. Положив руки на холодный подоконник, Неджи обхватывает ими голову. Он не мог дождаться, когда закончится гроза, и мысленно перебирал в голове список дел, которые ему нужно сделать. Например, он не мог сдержать восторга при мысли о том, что снова будет играть с отцом в снежки и лепить снежных ангелов вместе с мамой. И он не мог забыть о снеговике. Ему ещё предстоит его слепить, так что это обязательно нужно сделать. Внезапная мысль о том, чтобы навестить их, разжигает в нём ещё большее любопытство. Он впервые окажется в лесу, окутанном белым покрывалом. Окажет ли оно на него такое же завораживающее воздействие или вызовет смешанные чувства, размышляет он. Когда он озвучивает свою идею, Хидзаси и Чизуру обнимают его и обещают сделать всё, что он задумал, как только утихнет бушующий шторм. Но проходят следующие несколько дней, а серые тучи и пронизывающий ветер остаются. Нетронутый снег продолжает сыпаться на них, и конца этому не видно. Несколько часов подряд Неджи стоит как вкопанный у окна, ожидая хоть каких-то признаков перемены погоды. Он так был поглощён надеждой навестить их, что не заметил сгущающихся над семьёй туч. . . Лавандовые глаза приоткрываются, приветствуя новый день. Его тело ещё не отошло ото сна, поэтому он не торопится садиться. Лениво потирая глаза, Неджи прислушивается к резкому шёпоту. Тишина. Лавандовые глаза устремляются к окну и тут же расширяются. Сбросив с себя толстые одеяла, Неджи бросается к заиндевевшему окну и ахает. Буря наконец утихла. И от открывшегося вида захватывает дух. Ранним утром солнечный свет пробивается сквозь плотные серые тучи, отбрасывая бледные тени, которые может отбрасывать только зимнее солнце. Кристаллический снег выглядит глубоким и мягким. Он простирается на многие километры, скрывая все следы знакомых троп. Снова виднеется опушка леса. Высокие деревья неподвижны в этом тихом утреннем воздухе. Их очертания темны и резки под тяжестью снега. Страна чудес нарисована идеально, именно такой он её и представлял. Вся усталость как рукой сняло, и Неджи, не теряя ни минуты, выходит из комнаты и спешит по коридору. Он не обращает внимания на тихие и тёмные, жутковатые коридоры, а его пение эхом отражается от стен. Когда он подходит к спальне родителей, дверь оказывается приоткрытой. Он заглядывает в щель и видит спину отца, и его улыбка становится шире. Маленькие ручки толкают дверь, и Неджи оказывается рядом с отцом за считаные секунды. И когда он цепляется за руку отца, выражение восторга на его лице сменяется полным замешательством. Хизаши неподвижно сидит на деревянном стуле рядом с кроватью. Его волосы, обычно собранные в низкий хвост, распущены и растрёпаны. Длинные пряди спадают на плечи, почти скрывая его унылое лицо. Он медленно шевелит губами, бормоча короткую молитву небесам. Взгляд Неджи опускается на его большую руку, которая сжимает смертельно бледную руку его матери. Его взгляд автоматически скользит по её телу. Кожа Чизуру болезненно бледна. Её лоб покрыт холодным потом, из-за чего тёмные волосы неприятно прилипают к коже. Её брови нахмурены, а под ними залегли тёмные круги. Она лежит неподвижно, и единственное, что можно заметить, — это едва заметное движение её груди. Неджи медленно переводит взгляд на отца, его нижняя губа дрожит от тысячи невысказанных вопросов. Но всё, что он может выдавить, — это сдавленное: «Отец?» В его голосе слышится тихая мольба. Слабая. Но этого достаточно, чтобы привлечь внимание Хизаши. Выйдя из транса, Хизаши резко поднимает голову и встречает обеспокоенный взгляд сына. «Н-Неджи... я...» Хизаши напрягается, и его слова повисают в воздухе. Он то и дело переводит обеспокоенный взгляд с него на Чизуру. Он отводит взгляд и говорит таким голосом, каким никогда раньше не говорил: «Тебе... не следует здесь находиться...» Но Неджи не может пошевелиться. Он не хочет этого делать. Вместо этого он продолжает смотреть на него со страхом и надеждой, ожидая, что тот скажет, что всё будет хорошо. Но он никогда этого не делает. . . Вот они в уютном тёплом доме. Стоят на краю кровати, держась за её холодные руки, а в следующую секунду они уже в замкнутом пространстве с кремовыми стенами, окружённые толпой незнакомцев. Невинный взгляд Неджи устремлён на врачей, которые двигаются так быстро, как только возможно, окружают её и говорят с такой настойчивостью, что он не знает, как реагировать. Хизаши плохо скрывает свой шок и панику. Ему приходится приложить все усилия, чтобы отпустить её руку, когда они ведут её по коридору. И как только двери закрываются за ней, все силы покидают Хизаши. Стоны и крики пациентов от боли лишь усиливают нарастающий страх, который его окружает. Тиканье часов в дальнем конце комнаты звучит громко в его ушах. Оно не отвлекает. Не приносит облегчения, как будто время замедлилось. Неджи не знает, сколько времени прошло с тех пор, как они приехали. Но чем дольше он смотрит на дверь, за которой её в спешке увезли, тем сильнее накаляется атмосфера. Ощущение отцовской руки, обнимающей его, заставляет его склонить голову и закрыть глаза. Но даже этого утешения недостаточно, чтобы стереть образ матери из его памяти. То, как загораются её глаза, когда она искренне улыбается, наполняя его таким неожиданным теплом, теперь искажено. Теперь он видит только её болезненно бледное лицо и слабую фигуру. "Она была просто в порядке ..." Неджи слышит шепот Хизаши. В его глазах стоят непролитые слезы, он не отводит взгляда от двойных дверей. "Она была просто..." Хизаши качает головой. "Она в порядке". Но это не так. У неё не было ни единого шанса. . . Снег мягко падает с небес, словно рисуя самую умиротворяющую картину из всех, что когда-либо видел мир. Он окутывает неподвижные голые деревья, землю и всё, что находится в поле зрения. Они идут медленно и тихо, несмотря на сильный ветер, который пронизывает их многослойную одежду, охлаждая и бледнея их кожу. Тихий хруст снега под ногами не отвлекает его, как он надеялся. Вместо этого Неджи смотрит на гирлянду из фонарей, которая дразняще висит над их головами. Они ярко сияют на фоне безоблачного ночного неба, указывая путь к двойным дверям, которые их ждут. Не в силах отвести взгляд от завораживающей картины, он чувствует, как страх усиливается, пробегая по его спине и леденя его сильнее, чем зимняя ночь. Он снова и снова перечитывает зловещие слова над дверью — тошнотворное напоминание о том, что всё это реально. Вот что такое жизнь. Фонари для усопших. Теплота — не единственное, что встречает их, когда они переступают порог похоронного бюро. Перед ними предстают знакомые невинные глаза и незабываемая нежная улыбка — фотография, сделанная так давно, запечатлевшая красоту, которая когда-то была присуща ей. От одного взгляда на него в нём мгновенно пробуждаются старые чувства, и ему приходится приложить все усилия, чтобы не остаться стоять в дверях. Неджи, словно в оцепенении, отводит взгляд и следует за отцом внутрь. Пройдя через ещё одни двустворчатые двери, они с грохотом захлопнулись за ними, полностью отрезав их от зимнего ветра. Он переводит дух, дрожа всем телом, но не позволяет приятному теплу отвлечь его от открывшегося перед ним зрелища. Несмотря на обилие цветов, которые источают сильный аромат, в этой большой тихой комнате царит тревожная тишина. Вдоль украшенных кремовых стен расположены светильники, а некоторые свисают с высокого потолка. Яркий свет отражается от гладких полированных полов, рядов деревянных скамеек с мягкими сиденьями и длинных стеклянных окон, пропуская красивые цветные лучи. Следуя за отцом по длинному проходу, лавандовые глаза опускаются, следуя за тёмно-бордовым ковром, который был расстелен на деревянных половицах и вёл прямо к белому гробу. К ней. Неджи наслаждается густой, но успокаивающей тишиной, которая их окружает, хотя и знает, что она не продлится долго. Двустворчатые двери позади них вот-вот откроются, чтобы впустить обслуживающий персонал. Но на несколько минут эта комната принадлежит им. Для их последнего прощания. Некоторое время он стоял неподвижно рядом с отцом, не сводя глаз с букета из белых и красных роз, который лежал на нижней половине её гроба. Он боялся пошевелиться, боялся даже взглянуть в её сторону. Чем дольше он стоял там, тем сильнее его охватывало горе. Это было невыносимо. Отец сжимает руку Неджи, и тот переводит взгляд на него. Он не смотрит ему в глаза, но его молчание говорит громче слов. Сделав глубокий вдох, Хизаши нежно кладёт руку ему на затылок и притягивает к себе. Неджи упирается обеими руками в край гроба, приподнимается на цыпочках и смотрит на её спящее тело. Мягкие каштановые волосы уложены идеально, как всегда, и его сердце разрывается при виде её безмятежного тела. Такого неподвижного. Бледные веки сомкнуты, скрывая от него любовь и свет, которые она когда-то излучала, и ему остаётся лишь смотреть на её тёмные, натуральные ресницы, которые касаются щёк и блестят в свете ламп. Взгляд Неджи опускается к её маленькому носику-пуговке, на котором, если присмотреться, можно заметить крошечные веснушки. Тонкие пальцы переплетены на её животе, удерживая на месте небольшую композицию из магнолии и калл. Его переполняют тепло и отчаяние при виде кольца вечности — одного из многих символов, демонстрирующих любовь между ней и его отцом. Она лежит в гробу, и он надеется, что ей будет комфортно. На ней элегантное белое платье с длинными рукавами и кружевным узором, который придаёт ей ангельский вид, несмотря на тёмную тучу смерти, которая постоянно нависает над ней. В тумане тьмы она будет продолжать сиять. Потому что даже после смерти она будет жить. Вечная красота — вот что она такое. От прикосновения отцовской руки, гладящей его по волосам, он снова падает в его объятия, и из его дрожащих губ вырывается всхлип. «Пора». Двустворчатые двери распахиваются, и в зал втекает поток безликих людей. Один за другим они быстро рассаживаются на деревянных скамьях, готовые начать. С самого начала службы и до её конца в воздухе витает тревога. И безмолвный крик жалости и скорби, который читается в тысячах устремлённых на них глаз, не утихает. Неджи наблюдает за тем, как люди выстраиваются в очередь к её гробу, чтобы по очереди произнести прощальную молитву, в то время как остальные окружают их. Когда они пытаются утешить его объятиями и извинениями, Неджи молчит и не смотрит им в глаза. Вместо этого он позволяет отцу обнять себя. Неджи сжимает руки отца и прячет заплаканное лицо у него на шее. Это всё, что он может сделать. Он не может избавиться от запаха смерти, навязчивых слов или пристальных взглядов. Но больше всего его мучает мысль о ней — о его собственной матери, которая теперь вне досягаемости. . . Он не улыбается, стоя на месте и глядя в прозрачное окно своей спальни. С того места, где он стоял, небо окрашено в нежный нежно-голубой цвет с редкими облачками. А чуть ниже раскинулись цветы, их яркие краски выделяются на фоне росистой зелёной травы, которая колышется в такт деревьям. Это выглядит маняще. Его постепенно охватывает чувство ностальгии, и ему становится всё труднее отвести взгляд. С похорон прошло несколько месяцев, а с тех пор, как он в последний раз был у них, — ещё больше. И как бы ему ни хотелось вновь ощутить единение с природой, душевная боль не утихает. Неважно, где он был и в какое время суток, он видел только её — не здесь. Каждый день становится испытанием. Когда он просыпается, вокруг тишина. Её голос, её смех, который разносился по коридорам, остались лишь в далёких воспоминаниях. Её отсутствие ощущается остро. От стула в конце обеденного стола, который так и остался задвинутым, до фотографий с её улыбающимся лицом, которые по-прежнему стоят на своих местах по всему дому, нетронутые. Где она сейчас? Успокоилась ли она? Существует ли вообще мир? Когда я смогу увидеть её снова? Эти вопросы постоянно не дают ему покоя. Неджи знает, что не должен этого делать, но в следующее мгновение тепло солнечных лучей проникает сквозь его одежду и согревает кожу, пока он идёт по знакомой лесной тропе. Воздух свежий, пахнет землёй и сухими опавшими листьями. Он смотрит вверх и по сторонам, любуясь тем, как блестят деревья, как всегда защищая его от мягких солнечных лучей. Неджи замолкает, отводя взгляд и наблюдая за несколькими птицами, которые летят друг за другом. Звук их крыльев такой тихий, но отчётливый. Он смотрит, как они улетают, пока они не исчезают среди высоких деревьев. Он бы солгал, если бы сказал, что не испытывает того старого чувства восторга. Возможность быть свидетелем и участником всей той жизни и перемен, которые происходят в этом месте, — нет слов, чтобы описать, как ему повезло просто впитывать всё это. Сделав глубокий вдох, он выдыхает и продолжает. Он слегка хмурится, не отрывая лавандовых глаз от земли и высматривая корни или упавшие ветки. Он не хотел поддаваться искушению, но вот он здесь — нарушает обещание, которое дал себе после нескольких минут слабости. Он не мог понять, что же так притягивало его в лесу. Что было в нём такого особенного, что он проводил здесь большую часть своего времени? Может, сама природа? Шелест листвы и тихие трели птиц, которые поют где-то рядом, но прячутся среди деревьев? Одних этих звуков было достаточно, чтобы он легко засыпал. А может, дело в том, что он чувствовал себя защищённым, несмотря на огромные размеры леса. Он достаточно большой, чтобы в нём можно было легко заблудиться, но за всё то время, что он провёл в лесу, он ни разу не испугался, что его не найдут. Когда в поле зрения появляется большая плакучая ива, ему хочется побежать к ней. Но как только он ускоряет шаг, он резко останавливается. Лавандовые глаза расширяются от удивления. Хизаши поворачивает голову в его сторону, и на его лице отражается такое же удивление. Хизаши медленно поднимается на ноги и опирается рукой о большой ствол дерева. «Н-Неджи...» Если бы не его голос, то его бы выдало лицо, залитое слезами. Месяцами Неджи наблюдал за тем, как его отец носит одну и ту же поношенную маску, а его тело обмякает от усталости. Искра, которая когда-то горела в его глазах, давно угасла, превратившись в нечто неописуемое. Это его нервирует. Его голос звучит так надломленно, что он не осмеливается говорить о ней, но продолжает дышать и двигаться, доказывая, что его сердце всё ещё бьётся, даже если разум его не здесь. Увидев его здесь спустя столько времени, с горящими от переполняющих его эмоций глазами, Неджи теряет дар речи. Он ожидал совсем другого. Его ноги словно обрели разум: с каждым шагом боль становилась всё сильнее. Как давно вы здесь? Когда ты начал сюда возвращаться? Становится ли от этого легче? Как только Неджи сокращает расстояние между ними, Хизаши опускается на колени и крепко обнимает его. Перед глазами Неджи всё плывёт, а нижняя губа против воли дрожит. Он закрывает глаза и безвольно прислоняется к груди отца, чувствуя, как по лицу текут тёплые слёзы. Резкий, но внезапный крик пугает Неджи, и он напрягается всем телом, прижавшись к отцу. Он поворачивает голову, и его блестящие лавандовые глаза устремляются в гущу листвы в поисках чего-то. Через несколько мгновений в поле его зрения появляется маленькое существо. Оно быстро взлетает и садится на высокую ветку прямо над ними. Птица маленькая и худая, с красивым оперением. «Фея Питта», — шепчет Хизаши. Он переводит взгляд на разноцветную птицу, и на его лице появляется лёгкая улыбка. «Это её любимые». Неджи смотрит, как птица наклоняет свою изящную головку и трясёт хвостом, прежде чем устроиться рядом с его отцом. Неджи кладёт голову на грудь отца и слушает длинную, медленную песню, которую поёт птица. Вскоре его веки тяжелеют, а мир вокруг расплывается. Неджи засыпает. И в кои-то веки его разум погружается в карусель приятных воспоминаний. . . Неджи пошевелился. Его глаза приоткрылись, когда он почувствовал, как Хизаши толкает его, чтобы разбудить. Проведя рукой по лицу, чтобы стряхнуть остатки сна, Неджи сел и посмотрел на лес. Полосы белоснежных облаков извиваются и рябя, украшая незабудково-голубое небо. Солнечные лучи продолжают струиться вниз, согревая воздух вокруг них и пробуждая сладкие звуки дикой природы. Вздохнув, Хизаши кладёт руку на макушку Неджи. Он нежно проводит пальцами по его волосам и на мгновение замирает, любуясь лесом, окутанным ностальгией и красотой. Когда они поднялись на ноги, Хизаши взглянул на Неджи, и его губы тронула лёгкая искренняя улыбка. Хизаши кивнул и пошёл вперёд. «Пойдём». Идя рядом с отцом, Неджи не мог удержаться и не бросить на него украдкой взгляд. Улыбка исчезает так же быстро, как и появилась, но теперь он идёт, расправив плечи и высоко подняв голову. И когда он проходит сквозь один из лучей, пробивающихся сквозь высокие деревья, он замечает, что с ним что-то изменилось. В его блестящих глазах, помимо грусти, появляется тепло. Свет. Жизнь. Впервые за долгое время тяжкий груз, лежавший на его плечах, медленно, но верно начал спадать. Неджи улыбается. Неджи тянется, чтобы схватить его за руку, но внезапно налетает порыв ветра, поднимает опавшие листья и уносит их прочь. Неджи замирает и смотрит, как листья кружатся вокруг его ног, а затем разлетаются в разные стороны. Ему хочется последовать за резвящимися листьями, и он снова идёт по грунтовой дорожке. Неджи продолжает идти, пока ветер не стихает и листья не возвращаются на место. Он опускает плечи, и на его лице мелькает разочарование, но вскоре он понимает, где находится. Теперь видна плакучая ива. Как бы ему ни хотелось задержаться ещё ненадолго, он знает, что должен найти своего отца. Но как только он поворачивается, чтобы уйти, его взгляд падает на мерцающий свет. Он оборачивается к огромному дереву и слегка щурится, пытаясь понять, что он видит. Из мерцающего света появляется едва различимая фигура. Здесь кто-то есть. Как ни странно, ноги несут его вперёд, и, когда он приближается, они резко останавливаются. Его нижняя губа отвисает, и по спине пробегает знакомый холодок, пока он продолжает смотреть. Зелёные кроны деревьев по-прежнему блестят от солнечных лучей, а аромат цветов в лёгком воздухе становится ещё сильнее. Но даже этого недостаточно, чтобы успокоить его бешено колотящееся сердце. Серебряная рука скользит по стволу, и из-за толстого дерева появляется фигура. Она держится за ствол на расстоянии вытянутой руки, а её длинные волосы, изящно ниспадающие на обнажённое плечо, усыпаны мелкими белыми бусинами. Белое платье, в которое она одета, прекрасно сидит на ней, но оно не сравнится с сияющими глазами, которые смотрят на него в ответ. Вот и она. Его губы приоткрываются от удивления, а тело начинает дрожать, когда он делает шаг назад. Снова поднимается ветер, и лёгкий бриз обдувает его спину, сдувая опавшие листья вокруг него и на тропинке, ведущей прямо к ней. Это не по-настоящему. Ей... не следовало здесь находиться. Длинные каштановые волосы колышутся в такт ветру, а на тонких губах играет её естественная улыбка. Она медленно протягивает руку и предлагает свою ладонь. Одна за другой слёзы застилают ему глаза и текут по лицу, а из дрожащих губ вырывается прерывистое рыдание. Он сделал шаг вперёд. Потом еще один. И еще один. На ходу он вытирает бесконечные слёзы. Когда Неджи наконец подошёл к подножию дерева, его взгляд упал на её изображение. В образе своей Матери она неподвижно стоит — прозрачная. Она одета в то же элегантное белое кружевное платье, что и в ночь своего пробуждения. Прошло столько времени, а она всё такая же. Захватывает дух. Она по-прежнему улыбается той самой улыбкой, от которой теплеет на сердце, как он и помнил. Её глаза блестят, когда она пристально смотрит на него, а прекрасный звук её смеха разносится по ветру. Неджи не смог удержаться и потянулся к её протянутой руке. Тоска по её теплу, по её утешительным словам терзает его сердце. Это невыносимо. Он хочет рассказать ей всё, что не мог сказать раньше. Что всё изменилось с того момента, как она испустила последний вздох. Он хочет, чтобы она знала, как сильно он по ней скучал. Он хочет, чтобы она поняла, как сильно она ему нужна, но из его груди вырывается лишь прерывистый крик. «Мамочка...» Не успела она схватить его, как чья-то рука схватила его за плечо и развернула. Он оказался лицом к лицу со своим отцом, и на его лице отразилось замешательство. «Что ты здесь делаешь?» Неджи моргает, и по его лицу текут слёзы. «Мама... Она...» Неджи оборачивается к прозрачной фигуре, но, к его удивлению, её уже нет. Не находя слов, Неджи делает шаг вперёд и, оглядевшись, касается основания дерева. Когда он снова поворачивается к отцу, из его глаз продолжают литься слёзы. Хинатсу хмурит брови, настороженно оглядывая лес, прежде чем взять Неджи за руку и повести его в сторону дома. «Пойдём». Свободной рукой Неджи безуспешно вытирает слёзы, позволяя отцу тащить себя за собой. Проносится порыв ветра, и в воздухе снова раздаётся её звонкий смех. Неджи не может удержаться и оглядывается через плечо, у него перехватывает дыхание. Природа вокруг продолжает жить и дышать, в то время как она остаётся у подножия дерева пугающе неподвижной. Она склоняет голову набок, и её улыбка не сходит с лица. Больше он её не видел. По сей день он ни словом не обмолвился об этом и не задавал лишних вопросов. Он верит, что это был знак. Она хотела сказать, что всегда будет присматривать за ним и за лесом, где бы она ни была. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз был в лесу. Он знает, что его опьяняющая красота произведёт на него такое же впечатление, как и много лет назад. Старые воспоминания о прошлом быстро всплывают в его памяти. Тишина и покой нарушаются его смехом и криками, наполняющими воздух. И она тоже присоединяется к нему с не меньшей энергией. Губы Неджи растягиваются в кривой улыбке, и он издает звук, похожий на смешок. Он и забыл, как быстро она умеет улыбаться. Когда она идёт, её длинные волосы струятся и колышутся, словно жидкость. А когда она бежит, то кружится, закладывает руки за спину и сияет своей самой искренней улыбкой. Это простые воспоминания, которые он хотел бы пережить заново. Чтобы снова ощутить то счастье, которое он когда-то испытывал. Когда ты рядом с человеком, который тебе дорог, кажется, что время останавливается. Одного его присутствия достаточно, чтобы наполнить тебя счастьем. Не нужны никакие слова, и ты наслаждаешься каждым мгновением, пока его не забирают. Тебя окутывает запах страданий и одиночества. Он поглощает тебя. Он меняет тебя до такой степени, что ты даже не узнаёшь себя. И всё, о чём ты думаешь, — это тысяча вещей, о которых ты жалееешь, что не рассказал им раньше. Поэтому он шепчет небесам: «Спасибо тебе». Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. За каждый урок, который ты преподал. За то, что ты вытер тысячи моих слёз. За то, что ты поддерживал меня и утешал. Спасибо тебе... за то, что любишь меня. Из его глаза скатывается слеза, когда он смотрит на её имя. «С днём рождения, мама». Неджи на мгновение замирает, а затем переводит взгляд лавандовых глаз на следующее имя, идеально высеченное в камне. Хизаши Хьюга — сдержанный, сильный мужчина, который смело носил своё сердце на рукаве. Его отец. С Хизаши вы получаете то, что видите. Он — опора, источник доброты и тепла. Он был таким спокойным, мягким человеком. Он был немногословен, но в своих поступках всегда выражал только любовь и заботу. Хизаши был их хранителем, и в его глазах он навсегда останется героем. Если бы ему нужно было сохранить в памяти какое-то одно событие, он бы выбрал год, прошедший после смерти его матери. Это был обычный холодный зимний день. Всё вокруг было тихо и спокойно. Они вместе сидели на крыльце и наблюдали за медленным наступлением зимы. Небо окрашивается в разные оттенки серого, а с каждым днём становится всё холоднее, и голые деревья вдалеке дрожат от холода. Вытянув руку, Неджи разжимает ладонь, высыпает семена на землю и наблюдает, как стайка птиц кружит вокруг его ног. «Я слышал, как ты разговаривал». Невинные глаза смотрят на Хизаши. «У тебя есть старший брат. И у него есть ребёнок». «Да», — Хизаши слегка улыбнулся. «Её зовут Хината. Она на год младше тебя». «Хината...» — Нэдзи пробует её имя на вкус, и на его лице появляется улыбка. Высыпав последнюю горсть семян, Нэдзи садится рядом с отцом. Хизаши протягивает руку и кладёт её Нэдзи на голову, массируя её пальцами и побуждая Нэдзи положить голову ему на грудь. «Вообще-то завтра мы пойдём к Хинате на её третий день рождения». «Почему я никогда раньше с ними не встречался?» — Неджи слегка нахмурил брови. «Ты никогда о них не говоришь». «Ну, ты же был там. Во время похорон. Конечно, мы думали... о другом». Они погружаются в тишину, вспоминая тот ужасный день. Вздохнув, Хизаши смотрит на него сверху вниз, а затем поднимает руку и шутливо проводит ею по лицу Неджи. «Я знаю, ты скучаешь по ней... Я тоже по ней скучаю». Хизаши улыбается и усмехается в ответ на жалобный возглас Неджи, а затем переводит взгляд на серое небо. «Похоже, будет сильный снегопад». Отдёрнув большую руку, Неджи поднимает взгляд к небу. Его взгляд прикован к нескольким снежинкам, которые мягко падают вниз. Он выпрямляется, и с его губ срывается взволнованный вздох. «Отец, идёт снег!» Хизаши улыбается ему. «Первый снег... Он перерастёт в сильный снегопад», — предсказывает он. . . Неджи терпеливо сидит на диване и наблюдает за тем, как его отец широкими шагами ходит по дому, проверяя всё в последний раз. Когда Хизаши сообщил ему, что они поедут в гости к его двоюродному брату, он не думал, что они проведут вдали от дома больше одного дня. Волнение и любопытство пересилили все остальные чувства, и он не смог удержаться от вопроса: «Ты старше своего брата?» «Почему он не приходит к нам в гости?» «Какой он?» Несмотря на то, что Хизаши улыбался, видя его нетерпение, и изо всех сил старался дать исчерпывающие ответы, он, похоже, не был так рад воссоединению с братом, как думал Неджи. Хиаши никогда не был замечен в том, что он утаивает что-то, но это первый раз, когда он заговорил о своей семье. Неджи задаётся вопросом: почему? За несколько дней до этого у него внезапно начали дрожать руки. Даже получив ответы на тысячу своих вопросов, Неджи всё ещё не знает, чего ожидать. Они уже встречались, как утверждает его отец, но он ничего не помнит. Конечно, это было трудное время, но даже несмотря на то, что многие приходили и уходили, он не понимал, как мог их не заметить. «Отец, мы можем идти?» — спрашивает Неджи, ёрзая на стуле. Убедившись в правильности последней проверки, Хизаши с лёгкой улыбкой поворачивается к Неджи. «Давай попрощаемся с твоей мамой». Неджи сползает с дивана и следует за отцом туда, где был установлен небольшой импровизированный алтарь. По обеим сторонам стоят вазы с несколькими каллами и цветами кику. А в центре — фотография Тидзуру. Камера запечатлела, как она моргает, скрывая свои большие тёплые глаза. На её лице нет ни беспокойства, ни боли, она широко и дерзко улыбается. Сидя на мягком коврике, Неджи повторял движения своего отца. Сложив руки перед собой, Неджи опускает голову в безмолвной молитве. «Я обещаю, что присмотрю за ним», — шепчет Неджи, приоткрыв один глаз, прежде чем мысленно пообещать то же самое. Закончив, Неджи вскакивает на ноги и машет рукой в сторону фотографии. «До встречи, мамочка». Хизаши спокойно следует за Неджи к двери. Они накидывают пальто и другие необходимые в холодное время года вещи, прежде чем выйти навстречу морозному воздуху. Спрыгнув с крыльца, Неджи ждёт, пока отец запрет дверь, и оглядывается по сторонам. Как и предсказывал отец, выпал сильный снег, придав окружающей обстановке ту волшебную зимнюю атмосферу, которую он так любит. Пристегнувшись на заднем сиденье, Неджи удобно откидывается назад и поворачивается, чтобы посмотреть в окно. Он впервые расстается с лесом — с их местом, как понимает Неджи. Удивительно, но ему не грустно, как он думал. Он на удивление спокоен, ведь он уезжает не навсегда. Включая зажигание, Хизаши бросает на него улыбку через зеркало заднего вида. «Готов?» Неджи оборачивается на его голос и улыбается. «Готов». И они улетели. . . Сонные лавандовые глаза распахиваются от ощущения нежных рук, которые его слегка встряхивают. Зевая, Неджи видит улыбающееся лицо отца. Хизаши помогает ему выйти из машины, а затем идёт за сумками. Стоя на земле, Неджи слегка покачивается, а свежий и чистый воздух постепенно прогоняет сонливость. Оглядевшись, он замечает, что небо становится всё ярче по мере того, как зимнее солнце садится за горизонт. Взяв сумки, Хизаши берёт Неджи за руку и ведёт его по каменной дорожке, которая ведёт прямо к огромному зданию. За высокими железными воротами, которые открываются перед ними, гордо возвышается особняк. У входа стоит изящный мраморный фонтан, тихое журчание кристально чистой воды мелодично разносится в ночной тишине. Потирая глаз, Неджи замечает пожилого мужчину, который ждёт их у больших двустворчатых дверей. «Добрый вечер», — приветствует он, отступая в сторону и приглашая их войти. «Добро пожаловать в поместье Хьюга. Мы вас ждали». Как только Неджи переступает порог, у него от изумления отвисает челюсть. Под большой люстрой всё сверкает — от полированных полов до перил, ведущих вверх по мраморной винтовой лестнице. Стены кремового цвета украшены дорогими картинами и бесценными предметами антиквариата, которые стоят на колоннах. Неджи снова обращает внимание на мужчину, закрывающего за ними дверь. Его волосы аккуратно зачёсаны назад, а на носу красуются круглые очки. Он одет в серый жилет, белую рубашку на пуговицах и тёмные брюки. Мужчина слегка кланяется. «Меня зовут Гэндзиро», — представляется он с улыбкой. «Могу я взять ваши вещи?» Не успел Хизаши и слова сказать, как из-за угла вышли двое слуг, схватили багаж и поспешили вверх по лестнице. Хизаши удивлённо моргнул. «А. Да. Спасибо». «Я провожу вас в ваши комнаты. Как только вы устроитесь, я отведу вас в столовую, где вас ждёт Хиаши». Гэндзиро отводит руку в сторону, указывая на длинный коридор. «Сюда». Кивнув, Хизаши берёт Неджи за руку, и они вместе следуют за высоким мужчиной. Пока Хизаши ведёт светскую беседу с пожилым мужчиной, внимание Неджи рассеивается. Подняв голову, Неджи замечает на стене большой портрет. На ней изображён мужчина с бледным лицом. Длинные тёмно-каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, свет отражается от них и от его кожи. Он одет в строгий чёрный костюм, белую рубашку и консервативный галстук. Он сидит в большом кресле, положив одну руку на подлокотник, а другую — на ногу, закинутую на другую. То, как он держится: высоко поднятая голова, серьёзный взгляд, идеальная осанка — всё это излучает высокомерие. Что касается его глаз, то они кажутся знакомыми, но в то же время... другими. Они того же цвета, что и у него, и у его отца. Но в отличие от них, его глаза были прикрыты, что придавало ему холодный, пугающий вид. Он не улыбается. На самом деле его брови постоянно нахмурены. Неджи хмурится. Он совсем как отец. На следующем изображении изображена женщина. С первого взгляда понятно, что эта красота принадлежит ей. Естественные тёмные волосы, отливающие синевой в свете ламп, собраны в аккуратную причёску с мягкими локонами, ниспадающими на лицо. У неё здоровая бледная кожа, на фоне которой выделяются высокие румяные скулы. На её длинной стройной шее висит небольшой кулон. Она сидит в кресле, достойном королевы. Её поза идеальна: руки в перчатках аккуратно сложены на коленях, а лавандовые глаза смотрят прямо перед собой. На ней длинное огненно-красное платье, закрывающее ноги и ступни. От этого образа веет уверенностью. Она тоже не улыбается, но по выражению её глаз Неджи понимает, что она отличается от того мужчины. На последнем изображении изображена маленькая девочка. Её тёмные волосы отливают синевой, как и у предыдущих женщин, но они идеально уложены в причёску «химе», чуть выше лба, а пряди длиной до подбородка ангельски обрамляют её миниатюрное личико. Она сидит в большом кресле, её маленькие руки лежат на коленях, а тело слегка наклонено. Она тоже высоко держит голову и смотрит прямо перед собой. На ней длинное белое платье. Юбка расходится веером и закрывает ноги. На этой фотографии он уловил ощущение элегантности — невинности. Возможно, дело было в том, как свет падал на её бледную кожу, подчёркивая румянец на щеках. Или, может быть, дело было в мягкости её широко распахнутых глаз. У неё такой же лавандовый оттенок кожи, как и у него. Но, несмотря на теплоту в её взгляде, она не улыбается. Он задаётся вопросом почему. Они все выглядят как члены королевской семьи, думает Неджи. Даже почти ненастояще. Взгляд Неджи продолжает блуждать по комнате, пока он не замечает то, что похоже на бальный зал. Более дюжины служанок снуют туда-сюда, держа в руках тряпки для пыли или какие-то украшения в цветах розового золота и белого. Пройдя ещё несколько залов и поднявшись по лестнице, они вскоре оказываются перед большой деревянной дверью. «Это комната господина Нэдзи», — восклицает Гэндзиро, распахивая дверь в спальню. «Господин Хиаси сказал мне, что ты предпочитаешь свою старую комнату. Надеюсь, она тебе понравится». Неджи поворачивается к отцу. «Я не останусь с тобой?» Почувствовав его беспокойство, Хизаши опускается рядом с ним и кладёт руку ему на голову. «Всё будет хорошо», — уверяет его Хизаши. «Давай распакуем вещи». . . Неджи держится за руку отца, пока Гэндзиро ведёт их по многочисленным коридорам в столовую. «Я уже давно здесь не жил», — с благоговением произносит Хизаши. «Всё совсем не так, как я помнил». «Да. Хиаши недавно сделал ремонт», — сообщает Генджиро, и на его лице появляется лёгкая улыбка. «Он очень гордится всеми своими достижениями. Довольно впечатляюще, если честно». — Да, действительно... — бормочет Хизаши, снова погружаясь в раздумья. Через несколько мгновений он спрашивает: — Ты здесь давно? «На самом деле уже довольно давно». Гэндзиро благодарно улыбается, но на этом всё. Хидзаси лишь понимающе кивает. Когда они входят в столовую, их встречают восхитительные ароматы, витающие в воздухе. Там они видят длинный стол из красного дерева с высокими мягкими стульями. Из кухни один за другим выходят слуги и ставят на стол блюда с самыми изысканными деликатесами, которые только видел Неджи. «Надеюсь, вам понравится у нас». С этими словами Гэндзиро кланяется и уходит. Оставшись наедине, Хизаши смотрит на Неджи сверху вниз. «Как тебе здесь?» Неджи на мгновение задумывается. «Это... другое». Хизаши неожиданно усмехается, а его лавандовые глаза блуждают по изысканной комнате. Он не смог удержаться и пробормотал: «Это ещё мягко сказано». «Хизаси». Обернувшись на новый голос, они оказываются лицом к лицу с двойником Хизаши. Несмотря на то, что он всего на несколько сантиметров ниже, его взгляд компенсирует этот недостаток. Мужчина одет в строгий тёмный костюм и туфли. Вздрогнув, Неджи делает шаг назад, к отцу, пытаясь осознать их сходство. «Рад снова тебя видеть, Хизаши». Смелый взгляд лавандовых глаз опускается на невинные глаза. Он коротко кивает в знак приветствия. «Неджи». Хизаши кивает, и на его лице появляется едва заметная улыбка. «И ты тоже, Хиаши...» «Неджи... я не думаю, что ты официально знаком со своим двоюродным братом», — начинает Хиаши, глядя куда-то в сторону. И тут Неджи замечает маленькую ручку, которая цепляется за штанину Хиаши. — Это... — Хиаши нежно, но уверенно берёт ребёнка за запястье и подводит к себе. — Хината Хьюга. Её маленькие губки приоткрываются в немом крике. Она тут же прячется за спиной отца. Через мгновение её охватывает любопытство, и она с любопытством выглядывает из-за него. Чем дольше Неджи смотрит на неё, тем яснее становится. Это определённо была та самая девушка с фотографии. «Итак. Завтра Хинате исполняется три года», — говорит Хидзаси, дружелюбно улыбаясь ей. «Поздравляю». «Что ж. Теперь, когда мы представились друг другу, давайте поедим». Хиаши указывает на большой фуршетный стол, и на его губах появляется лёгкая улыбка. «Нам нужно многое обсудить». Подойдя к столу, Хизаши усаживает Неджи рядом с собой, прямо напротив Хинаты, а сам садится напротив брата. — Кстати, о возрасте. Хизаши, Неджи уже четыре. — Хиаши самодовольно ухмыляется. — Я так понимаю, ты ещё не начал его тренировать. Хидзаси невозмутимо отвечает: «Вообще-то да. Он начал тренироваться, когда ему исполнилось три года». «Серьёзно? Я бы с удовольствием посмотрел, на что он способен. Хината тренируется прямо сейчас». Хизаши слегка прикрывает глаза, продолжая слушать старшего брата. «Я бы с удовольствием посмотрел, как он сразится с ней. У него может быть шанс, но я гарантирую, что, когда он окажется под моим крылом, ничто его не остановит». Хизаши сухо рассмеялся. «В этом нет необходимости». «Ерунда! Помнишь, как мы участвовали в турнирах? Мы были неудержимы — особенно я. Я гарантирую, что при правильном обучении и уходе ты заметишь перемены в нём. Кроме того, это даст мне возможность лучше... узнать своего племянника». И раз уж мы заговорили об этом, — Хиаши кладёт локти на стол и упирается подбородком в сложенные руки, не сводя глаз с Хизаши, — ты уже решил, что будешь делать с моим предложением? «Да. И мой ответ остаётся прежним, Хиаши. Нас вполне устраивает то, что у нас есть». «Я в этом не сомневаюсь. Но моё предложение остаётся в силе. Я не давлю на тебя, Хизаши, но подумай ещё раз. Я думаю, это решило бы если не все, то большинство проблем, не так ли?» — Возможно. — Тогда что тебя сдерживает? Взгляд Хизаши быстро опускается на ничего не подозревающего сына, а затем снова устремляется на Хиаши, и тот понимает, что происходит. «Лучше не принимать поспешных решений». Идеальной формы брови хмурятся, а уголки губ Хиаши опускаются. «Нет. Конечно, нет». Чувствуя необходимость сменить тему, Хизаши говорит: «Я ещё не видел Никко. Она не присоединится к нам?» Хиаши пренебрежительно машет рукой. «Она, как обычно, занята своими мелкими делами. Ты увидишь её завтра на собрании. Но пусть её отсутствие не омрачает фантастическое воссоединение двух братьев». Взяв в руки бокал с алкоголем, Хиаши ухмыляется и поднимает его в знак тоста. «За нас». Хизаши смотрит на бокал в своей руке, а затем поднимает взгляд. Изобразив гримасу, которая, как он надеется, похожа на улыбку, Хизаши поднимает свой бокал. Подняв бокал, Хиаши залпом выпивает его содержимое и ставит пустой стакан на стол. Хиаши ухмыляется. «Давай поедим». . . Наевшись и переодевшись ко сну, Неджи входит в отведённую ему спальню. Направившись прямиком к большой кровати, он забирается на мягкий матрас и терпеливо ждёт, когда через несколько мгновений войдёт его отец. Хизаши закрывает за собой дверь и прислоняется к ней. Дерево приятно охлаждает его разгорячённую кожу через рубашку. Рукава его рубашки закатаны до локтей, а несколько пуговиц уже давно расстёгнуты, что создаёт ложное ощущение довольства. Но это совсем не так. Ужин, мягко говоря, превзошёл все его ожидания. Ему одно за другим подавали только самые изысканные блюда. Разговор, который в основном вёл его партнёр, не прекращался. Он хвастался своими прошлыми достижениями и будущими целями. И как будто он не демонстрировал своё безразличие ко всему происходящему, почти не участвуя в их беседах, Хиаши настоял на том, чтобы провести для него экскурсию по особняку. И он, как дурак, согласился. Хиаши по очереди знакомит их со всеми важными комнатами, личными покоями и бесценными предметами антиквариата, хранящимися в стенах замка. Несмотря на все это, Хизаши не сводит внимательного взгляда со своего брата. Всё было понятно по тому, как он держался: от непоколебимой уверенности, читавшейся в его взгляде, до манеры говорить. Он всё тот же. Через мгновение Хизаши слегка качает головой, выпрямляется и направляется к большому чемодану в дальнем углу. Расстегнув чемодан, он начинает его разбирать. Неджи рассеянно следит за движениями отца, мысленно возвращаясь к сегодняшним событиям. Наконец-то он оказался в кругу семьи, о существовании которой даже не подозревал, и это немного тревожит его. Он замолкал, когда ему задавали вопрос, и, придя в себя, уважительно отвечал, прежде чем снова опустить взгляд в тарелку. Он нервно теребил край рубашки, вполуха прислушиваясь к разговору. Для него в порядке вещей вести себя тихо или спокойно в присутствии тех, с кем он не знаком, но он никогда не стесняется. И за этим, казалось бы, бесконечным ужином девушка напротив не произносит ни слова. Большую часть времени Хината молча ела, не отрывая взгляда от тарелки. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на неё, наблюдая, как её бледные щёки заливаются румянцем, и почти сразу отводил взгляд. Но не только он бросал любопытные взгляды в течение всей ночи. В следующий раз, когда он поднимает взгляд от тарелки, он видит, что на него смотрят такие же глаза. Она так сильно его притягивала, что это ощущение длилось, казалось, часами. В её больших глазах отражалось столько эмоций, но прежде чем он успел их распознать, она отвела взгляд и опустила голову, позволив тёмным волосам закрыть лицо. Она производит впечатление любопытной, но робкой девушки — полной противоположности ему. Я хочу узнать её, — мысленно заявляет Неджи. Он не знает, сколько дней они пробудут в большом поместье, но обещает провести время с пользой. Затем мысли Неджи переключаются на его дядю. Чем больше он о нём думает, тем больше сомневается. Он не знает, как относиться к Хиаши. Судя по тому, что он видел до сих пор, Хиаши — полная противоположность человека на портрете. На изображении изображён напряжённый мужчина. Он не способен испытывать никаких эмоций, кроме гнева. Но мужчина, сидевший перед ним, казался общительным. Он был эмоциональным. Он умеет улыбаться (ухмыляться), хотя его взгляд по-прежнему напряжён. Но помимо всего этого его почему-то поражает тот факт, что у его отца есть брат — да ещё и близнец. Должно быть, приятно иметь брата или сестру, думает Неджи. Он задаётся вопросом, какими они были в молодости. Были ли у них близкие отношения? Что им нравилось и не нравилось? Эти вопросы постоянно крутятся у него в голове. И с наступлением ночи он смог увидеть разницу между ними. Его отец спокойный. Сдержанный. Сострадательный. В то время как Хиаши разговорчивый. Уверенный в себе. Энергичный. Неджи не совсем понимал, о чём идёт речь, но чувствовал, что настроение его отца изменилось. Чем дольше длился разговор, тем чаще Неджи поглядывал на отца. Он знал, что отца что-то беспокоит. Но, конечно, он никогда не озвучивал свои опасения — до этого момента. «Ты раньше никогда не говорил о дяде. Почему?» Хизаши замирает, складывая одежду в шкаф, и оборачивается, чтобы поймать любопытный взгляд Неджи. Между ними повисла тишина, они ещё мгновение смотрели друг другу в глаза, а затем с губ Хизаши сорвался насмешливый смешок. «Ты слишком умён для своего же блага, ты же знаешь?» Хизаши отворачивается от него и складывает ещё одну рубашку, прежде чем убрать её. «Мы... немного повздорили несколько лет назад», — признаётся он через несколько мгновений. «Я до сих пор удивляюсь, что он связался со мной после всего этого времени». Через некоторое время Хизаши слегка хмурит брови и погружается в свои мысли. Сюрприз — вот что он почувствовал, когда ему позвонили. До похорон его покойной жены оставалось несколько месяцев — время, когда всё в мире казалось правильным. Он много лет не слышал голоса своего брата и не собирался этого делать. «Ты звонишь по какой-то причине?» Он отошёл от Чизуру и устроился в укромном месте. Удивительно, но в его голосе не было горечи, только любопытство. На мгновение между ними повисает тишина, и Хизаши, устало потирая переносицу, всем весом опирается на холодную стену позади себя. «Послушай...» — начинает он, но его прерывает тяжёлый вздох на другом конце провода. «...Я скучаю по тебе, брат». От одних этих слов Хизаши теряет дар речи. Когда настала его очередь обратиться к Хиаши, это был тот самый день, когда Чизуру испустила последний вздох. Горе и печаль захлестывают его, затуманивая разум, и он произносит слова, которые никогда бы не сказал: «Она ушла». В день похорон Хизаши поднимает Неджи на руки и прижимает к себе его дрожащее тело. Хизаши запускает руку в его мягкие волосы и прижимает его заплаканное лицо к своей шее. Стоя рядом с нетронутым гробом, Хизаши сдержанно кивает головой и слабо улыбается, но его улыбка не достигает глаз. Бесконечная вереница людей медленно движется вперёд, произнося слова соболезнования и обнимая его, но он не обращает на них внимания. В этом тумане он не замечает приближающуюся фигуру, пока тяжёлая рука не ложится ему на плечо. Хизаши оборачивается и видит перед собой единственного человека, который в какой-то момент его жизни был для него всем. Перед ним стоит Хиаши. На его лице нет никаких эмоций, но по тому, как Хиаши продолжает смотреть ему в глаза, он понимает безмолвное послание. Мне очень жаль. По правде говоря, он не ожидал, что тот придёт, учитывая напряжённость в их отношениях и всё такое. Тем не менее он благодарен. И он рад, что видит его. Погрузившись в пучину эмоций, Хизахи теряет бдительность и прерывисто вздыхает. Не колеблясь, он бросается в крепкие объятия старшего брата. Хиаши не из тех, кто первым признаёт свои ошибки, поэтому он теряется, когда решает оставить прошлое в прошлом. Конечно, он не придал этому значения. Так проходили недели, и они всё больше общались. Но только когда Хиаши сделал предложение, что-то щёлкнуло у него в голове. За каждым его движением всегда стоит какая-то цель. Очевидно, что ему что-то нужно, заключает Хизаши. Но что именно? В какую игру ты играешь, Хиаси? «Разве ты не рад снова с ним поговорить?» Этот вопрос сбивает его с толку. И когда мудрые лавандовые глаза встречаются с любопытными, Хизаши мгновенно избавляется от всех эмоций на лице. «Да», — лжёт он. «Наверное, так и есть». Закрыв последний ящик, Хизаши подходит к кровати и откидывает в сторону толстое одеяло, чтобы Неджи мог заползти под него. Хизаши укрывает его, убирает несколько прядей с его лица и нежно целует в лоб. «Поспи немного». Неджи наблюдал за тем, как он потянулся, чтобы выключить свет, а затем выпрямился во весь рост. Когда Хизаши направился к двери, Неджи бросился за ним. «Где-» «Я скоро приду и почитаю тебе», — быстро заверяет его Хизаши. «Просто подожди меня, а пока постарайся немного поспать». Неджи плюхается обратно на стул, надув нижнюю губу. «Ладно...» «Спокойной ночи, Неджи». «Спокойной ночи... » Неджи смотрит, как за ним закрывается дверь, а затем снова забирается под одеяло. Его большие лавандовые глаза быстро привыкают к темноте, и он продолжает смотреть в пустоту. Неджи позволяет своим мыслям блуждать в догадках о том, что, по его мнению, ждёт его в этом путешествии, пока тяжесть в его глазах не становится невыносимой. Через несколько мгновений он засыпает. . . Неджи не пытается сдержать зевоту, которая вырывается у него. Учитывая его прошлое, можно было бы подумать, что, несмотря на едва взошедшее солнце и пробирающийся внутрь холодный воздух, который кружит по комнате, на него это никак не подействует. Он — сгусток энергии, но его кожа покрывается мурашками, и он вот-вот задремлет прямо здесь. Казалось, прошло всего несколько минут с тех пор, как он наконец уснул, и вот его уже будят служанки. Они снуют по комнате, торопясь подготовить его к новому дню. И когда он начал раздеваться, то понял, что не видел отца ни прошлой ночью, ни сегодня утром. Неджи спрашивает у служанки, которая раскладывает его одежду, где он находится. Она улыбается ему и отвечает: «Он ждёт тебя в додзё. Кто-нибудь спустится, чтобы проводить тебя туда». И вот он здесь. Тренировочный зал намного просторнее того, что был у него дома, отмечает Неджи. Тёмные деревянные половицы холодные на ощупь и блестят от небольшого количества света, проникающего через большие окна. В стороне сидят несколько незнакомых ему людей, и все они смотрят на него такими же глазами, как у него. Но он не обращает на них внимания. Вместо этого его лавандовые глаза устремлены на два знакомых лица, которые смотрят на него. Неджи поднимает руку, чтобы прогнать усталость из глаз, а затем переводит взгляд с отца на дядю. На мгновение он не может понять, кто есть кто, но затем замечает слабую улыбку на губах. Хизаши не смог сдержать лёгкую улыбку, которая появилась на его лице при виде замешательства на лице сына. Но как только улыбка появилась, она исчезла. На лице Хизаши не отразилось никаких эмоций, он сидел в идеальной позе, как и все остальные. Неджи борется с желанием подойти к отцу и спросить, зачем он здесь, когда слышит шаги позади себя. Оглянувшись через плечо, Неджи видит, как в комнату входит Хината в сопровождении слуги. Она одета в такую же традиционную форму, как и он. Но, в отличие от него, она хорошо скрывает свою усталость. Переведя взгляд вперёд, он замечает, как она нервно поглядывает на него. Хината садится в нескольких метрах от него. На её лице появляется смущённое выражение, когда она переводит взгляд с него на отца. Неджи вопросительно наклоняет голову, продолжая открыто смотреть на неё. Сначала он не мог понять, почему она так внезапно изменилась в настроении, но через несколько мгновений до него дошло. Она должна быть противницей. Неджи резко оборачивается к отцу, который в ответ едва заметно кивает, отвечая на его безмолвный вопрос. Рискнув, Неджи переводит взгляд на Хиаши и видит на его лице выражение ожидания. Чем дольше Неджи остаётся там, тем сильнее он нервничает. Обычно он тренируется только с отцом. Он не привык к тому, что все смотрят на него. Но это не значит, что он не выложится по полной. Хиаши поднимает голову и отдаёт приказ. «Встать». Неджи вздрогнул от его тона и невольно посмотрел на Хинату, которая вскочила на ноги. Неджи медленно поднялся на ноги и почтительно поклонился, прежде чем повернуться к ней. Приняв боевую стойку, Неджи делает глубокий вдох и тихо выдыхает. Он очищает разум от всего, что может отвлечь его, как когда-то учил его отец, и полностью сосредотачивается на текущей задаче. В воздухе повисает оглушительная тишина, а он продолжает стоять неподвижно, не сводя с неё пристального взгляда. Впервые она не отводит от него взгляд. Её поза такая же напряжённая, как и его. И вместо привычного неуверенного, застенчивого выражения лица тонкие брови дёргаются и хмурятся в притворной сосредоточенности. Она не сосредоточена, думает Неджи. Но он не успевает додумать эту мысль, потому что звучит следующая команда. «Начинайте!» В этот момент Хината бросается вперёд, чтобы нанести первый удар, вынуждая Неджи защищаться. Неджи не совсем понимает, в чём суть, но ему нравится идея потренироваться с кем-то, кроме отца. Неджи изучает её. Движения её ног. Каждую паузу, которую она делает, чтобы вдохнуть. Её манеру. И с каждой минутой он всё больше убеждается, что она не уверена в своих движениях, потому что её удары слабы. Она колеблется. Как только он осваивается, Неджи легко меняет тактику и наносит удар за ударом, пока она не спотыкается и не падает на спину. Неджи замирает на середине удара, и его тут же охватывает чувство вины при виде её заплаканных глаз. Он делает шаг назад и ждёт. «Встань на ноги, Хината!» Оба ребёнка напрягаются от этого громкого голоса и поворачивают головы в сторону Хиаши. Безэмоциональное выражение его лица сменяется глубокой хмурой складкой, а взгляд становится леденяще холодным. Как только Хината снова встаёт на ноги, она без промедления бросается в атаку. Неджи снова занимает оборонительную позицию. Он продолжает блокировать все её удары и в то же время наблюдает за тем, как её бледное лицо краснеет от напряжения. С каждым ударом её движения становятся всё более медленными и предсказуемыми. У Неджи быстрая реакция, и звук его маленьких рук, с лёгкостью преграждающих ей путь, эхом разносится по комнате. От каждого удара по её запястьям из её рта вырываются тихие крики и писки. Спар продолжается до тех пор, пока Неджи снова не отводит её запястье от своего лица и не сжимает его обеими руками. Осторожно, но уверенно Неджи опускает её на деревянный пол и прижимает к нему. Неджи слегка сжимает её руку, чтобы удержать на месте, но она не подаёт виду, что собирается продолжать. В отличие от него, у Хинаты перехватывает дыхание. Её грудь тяжело вздымается и опускается. Волосы прилипли ко лбу, щёки покраснели. Хиаши поднимает руку, его голос звучит властно, а взгляд не отрывается от дочерей. «На сегодня всё». Неджи медленно поднимается на ноги и протягивает Хинате руку. Хината остаётся сидеть на полу, ошеломлённая и смущённая. И чем дольше она смотрит на протянутую руку, тем ярче в её широко раскрытых глазах блестят слёзы. Через мгновение лавандовые глаза закрываются, она берёт его за руку и позволяет ему поднять себя на ноги. Когда оба ребёнка кланяются в знак уважения, зрители начинают перешёптываться, а их внимательные взгляды устремляются на детей. Но прежде чем они успевают понять, что происходит, слуги выводят Неджи и Хинату из комнаты. Пока они молча идут по длинному коридору, Неджи украдкой поглядывает на Хинату. Она идёт, опустив голову, и её волосы скрывают от него её лицо. Но он не упускает из виду хрустальный камень, который падает на плюшевый ковёр прямо перед тем, как они сворачивают в разные коридоры. . . Переодевшись из выданной ему униформы в более удобную одежду, Неджи направляется в столовую, где его ждут отец, Хиаши и Хината. Как и накануне вечером, стол ломится от угощений, и он, не теряя времени, приступает к трапезе. «Я должен извиниться. Я недооценил твои способности, Хизаши. Ты хорошо его обучил», — хвалит его Хиаши. В ответ Хизаши коротко кивает и гордо улыбается, понимая, о чём идёт речь. Неджи изо всех сил старается заглушить голоса отца и дяди, желая избавиться от чувства вины. Аккуратно зачерпнув немного яичницы, Неджи решается и бросает короткий взгляд на Хинату. Когда он вошёл в комнату, на её лице всё ещё было грустное выражение. Если бы не опухшие глаза, её бы выдали следы от слёз, которые никак не исчезали. Хината снова не замечает его присутствия и не произносит ни слова. Неджи опускает голову. Когда завтрак подходит к концу, Неджи видит, как Хината исчезает в коридоре, куда он выходит. Хиаши обнимает Хизаши за плечи и притягивает к себе, глядя на Неджи сверху вниз. «Почему бы тебе не пойти поискать Хинату, а?» Это явно не было предложением. Неджи смотрит на отца, но прежде чем Хизаши успевает успокоить сына, Хиаши снова заговаривает. «Она почему-то любит прятаться на тренировочной площадке. Ты без сомнения найдёшь её там». Взгляд Неджи снова устремляется на отца, молча ожидающего его одобрения. Когда Хизаши неохотно кивает, Неджи разворачивается и замирает. Он понятия не имел, куда идти. Обернувшись, Неджи открывает рот, чтобы спросить, куда идти, но Хиаши уже ведёт Хизаши по коридору, и его голос эхом разносится по стенам, пока он ведёт беседу. Неджи смотрит, как они сворачивают за угол, оставляя его одного. Неджи снова смотрит в конец коридора и, тихо вздохнув, идёт в противоположном направлении. Спустя час с лишним Неджи наконец находит тренировочную площадку вместе с молчаливым Хьюгой. На холодном деревянном крыльце сидит Хината. Она пристально смотрит перед собой, ни на что конкретно не обращая внимания, и её тело остаётся совершенно неподвижным, несмотря на морозный воздух. Она не произносит его имя вслух и даже не смотрит в его сторону. Вместо этого она молчит, погрузившись в свои мысли. Не желая нарушать тишину, Неджи присаживается рядом с ней, стараясь оставить между ними достаточно места. Лавандовые глаза через мгновение устремляются на неё, чтобы рассмотреть получше. Следы слёз давно высохли, и печаль в её глазах исчезла. Удивительно, но она способна сохранять невозмутимое выражение лица. Она похожа на дядю, когда сидит вот так. Неджи вздрагивает от этого сравнения. Проносится слабый ветерок, взъерошивая их волосы и охлаждая кожу. Крепко зажмурившись, Неджи обхватывает себя руками, пытаясь согреться, но его усилия тщетны: зубы стучат от холода. Он не делает попытки уйти. Вместо этого он отводит взгляд от неё и смотрит в серое небо. Он хочет что-то сказать, привлечь её внимание, но ничего не приходит в голову. Неджи дуется. Жаль, что он не подумал спросить совета у отца. Попасть в такую ситуацию не только неприятно, но и неловко. «Мне не... нравится драться... » Испугавшись, Неджи подпрыгивает от звука её робкого голоса. Он поворачивает голову в её сторону и видит, что она опустила взгляд на свои беспокойно теребящие друг друга пальцы. Он наблюдает, как она потирает большие пальцы, словно пытаясь успокоить нервы, но это мало помогает, и в её глазах снова начинают скапливаться слёзы. Широко раскрытые лавандовые глаза смотрят на неё дольше, чем нужно, но Неджи ничего не может с этим поделать. Она впервые обращается к нему. «Самооборона важна», — говорит он сам себе. «Ты должен быть более позитивным и уверенным в себе». На лице Хинаты появляется обеспокоенное выражение, а Неджи опускает взгляд. На его лице медленно появляется лёгкая хмурь, пока он пытается придумать ответ получше. Он видел, что ей не хочется его разочаровывать. Но если она будет давить на себя, это не поможет ей стать лучше. Неджи вспоминает, как Хиаши смотрел на них — на неё. Хиаши даже не пытался скрыть гнев в своём взгляде и разочарование в голосе. Неджи переживает за неё. Он не хочет думать о том, что происходит каждый раз, когда ожидания не оправдываются. Он не так давно знаком с Хиаши, но у него было предчувствие, что это не последний раз, когда он видит, как из него вырывается внутренняя ярость. «Твой отец страшный», — выпаливает Неджи. В ответ он получает лишь робкий кивок. Сжав кулак, он продолжает. «Я сделаю тебя сильным». Хината подпрыгивает, резко оборачивается к Неджи, и когда он смотрит на неё с непоколебимой решимостью, её щёки заливает румянец от этого неожиданного признания. Прежде чем Неджи успел продолжить выражать свою уверенность в ней, внимание обоих Хьюга переключилось на упавшую между ними снежинку. «Смотри, Хината. Идёт снег!» Хината смотрит, как он поднимается на ноги, и его глаза возбуждённо блестят. Опустив голову, Хината тихо закрывает глаза, слушая, как он рассказывает о том, как они с отцом играли в снежки. Погрузившись в воспоминания, Неджи не замечает, как уголки её губ приподнимаются в улыбке. . . Празднование, мягко говоря, было оживлённым. Когда вчера он увидел, как служанки суетятся, спеша расставить всё по местам, он не ожидал, что всё будет так. Прямо над входом прикреплён большой баннер с поздравлением с днём рождения, а по обеим сторонам от него — букеты из воздушных шаров с конфетти из розового золота. С высокого потолка свисают розовые и белые ленты, некоторые из них развеваются. Большие люстры заливают всю комнату ярким светом и отражаются в полированном полу. На противоположном от входа конце расположен главный стол. Он небольшой, рассчитан всего на три места для основной семьи. А с другой стороны стоит длинный стол, за которым могут разместиться гости. Оставшееся пространство занимают дополнительные круглые столики. Все столы и стулья покрыты белоснежной скатертью. Слева от него стоит тележка, на которой лежит самый большой праздничный торт, который он когда-либо видел. Он выглядит как гладкий, сочный, белый трёхъярусный торт с ганашем. Со всех сторон аккуратно стекает розовая глазурь. Все ярусы украшены большими розовыми и белыми цветами, сделанными с помощью кондитерского мешка. На самом верху стоят несколько свечей, окружающих огромную цифру 3. От соблазнительного аромата масла у него текут слюнки. Рядом с тележкой стоит длинный стол, уставленный закусками и напитками всех видов. Справа от него стоит ещё один стол, на котором аккуратно разложены подарки всех размеров. В центре зала стоит большинство гостей, которые общаются и наслаждаются тихой фоновой музыкой. В общем, это больше, чем просто идеальная вечеринка в честь дня рождения. Здесь так много людей, чтобы отпраздновать этот день. Её день. Хинату действительно любят. Одетый в один из своих лучших нарядов, Неджи продолжает стоять рядом с отцом, поворачивая голову из стороны в сторону в поисках чего-то. Но всё, что он видит, — это незнакомые лица. Бальный зал оказывается больше, чем он себе представлял. Чем больше времени проходит, тем больше становится толпа. Там есть дети примерно его возраста, но он отказывается уходить от отца, несмотря на его ободряющие слова. Несмотря на свой дружелюбный характер, Неджи думает только о том, как найти Хинату. Он чувствовал, что его попытка привлечь её внимание сработала. Он хочет продолжать развивать их отношения, пока он здесь. Некоторое время Хизаши молчит. По тому, как слегка нахмурились его брови, Неджи понял, что его что-то беспокоит. Взгляд Нэдзи то и дело скользит по его лицу, наблюдая, как он отводит глаза и изображает довольство, когда к нему обращаются. Хидзаши приветствует людей с величайшей добротой, независимо от того, пожимает ли он знакомую руку или представляется впервые. А как только они остаются наедине, он снова погружается в свои мысли. Но что бы ни терзало его разум, знакомый голос стирает это из памяти. «Хизаши? Это ты?» Хизаши оборачивается, услышав своё имя и знакомый голос. На его лице появляется удивление. Приближается небольшая семья. Мужчина ростом с Хизаши. На переносице у него очки, а светло-каштановые волосы уложены в стиле помпадур. Как и его отец, он одет в простую белую рубашку на пуговицах и чёрные брюки. Рядом с ним стоит женщина, которая едва достаёт ему до подбородка. У неё красивое лицо, а каштановые волосы средней длины аккуратно завиты и ниспадают на плечи. Она одета в длинное приталенное бордовое платье. А за руку женщину держит девочка. Она одета в светло-розовое платье с оборками и большим белым бантом, завязанным сзади посередине. Её волосы собраны в два пучка в китайском стиле и закреплены китайскими аксессуарами. Неджи наблюдает за тем, как Хизаши подходит ближе и крепко обнимает пару, а затем нежно целует ребёнка в макушку. «Ты надолго?» — спрашивает Хизаши. «Нет. Мы просто заехали отдать дань уважения», — отвечает мужчина, беря на руки дочь. Она машинально кладёт голову ему на плечо, и с её губ срывается тихий вздох. «Нужно доставить её домой». «Привет». Женщина подходит к Неджи и широко улыбается. «О, Хизаши. Он так похож на тебя!» «По характеру он весь в Чизуру», — говорит Хизаши, глядя на сына сверху вниз. Пара обменивается взглядами. «Как дела, Хизаши?» «Это было тяжело...» — отвечает Хизаши, и в его взгляде мелькают смешанные чувства. «Но мы в порядке.» Женщина подходит ближе и успокаивающе кладёт руку ему на плечо. «Ты же знаешь, что мы на расстоянии одного телефонного звонка». Хизаши кивает. «Я знаю». В этот момент раздаются аплодисменты, которые прерывают встречу и привлекают внимание к входу. В поле зрения появляется Хиаши. Его сопровождает стройная женщина, которая едва достаёт ему до плеча. И наконец взгляд Неджи падает на неё. Хината, держась за руки родителей, стоит в центре внимания. На её голове маленькая тиара, поблёскивающая в свете многочисленных ламп. Она одета в тёмно-фиолетовое платье, которое волочится по деревянному полу. Несмотря на юный возраст, она элегантно идёт рядом с родителями. В отличие от родителей, она не улыбается. Её щёки заливает яркий румянец, а широко распахнутые лавандовые глаза лихорадочно блуждают по толпе перед ней. Она начинает медленно придвигаться к матери, пытаясь укрыться от посторонних взглядов. Но Хиаши не слишком деликатно потянул её за руку, возвращая на место, и с её губ сорвался тихий писк. Они замирают в трансе, когда вокруг них вспыхивает множество огней и собирается большая толпа. Каждый по очереди поздравляет её, после чего они снова расходятся. «Они точно знают, как эффектно появиться». Женщина тихо вздыхает и ещё раз бросает взгляд на семью, прежде чем повернуться к Хизаши. «Я удивлена, что ты вообще пришёл, учитывая всё, что между вами произошло». Хизаши смог лишь пробормотать: «Я тоже...» «Нам пора идти...» Мужчина игриво хлопает Хизаши по плечу, но его взгляд серьёзен. «Не будь чужим, Хизаши. Я жду тебя в гости в ближайшее время». Хизаши ухмыляется. «Хорошо». В последний раз крепко обнявшись, пара желает им спокойной ночи и направляется к Хиаши и его семье. Неджи снова переводит взгляд на высокую женщину, и чем дольше он смотрит, тем сильнее становится сходство. У неё такие же тёмные волосы, круглое лицо и бледная кожа, как у Хинаты. Это была женщина с портрета — мать Хинаты. Услышав тихий вздох рядом с собой, Неджи переводит взгляд на отца. На его лице появляется непонятное выражение, и он смотрит прямо перед собой. Следуя за взглядом отца, Неджи понимает, что тот смотрит на мать Хинаты. Неджи в замешательстве хмурится и оглядывается на отца. «Что такое, отец? Что случилось?» Словно очнувшись от транса, Хизаши опускает взгляд и натянуто улыбается. «О, ничего страшного». Хизаши снова смотрит на неё, и на его лице появляется мягкая улыбка. «Ничего... » Хиаши первым заметил их. Он наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо жене, и на её лице появляется удивление. Она начинает оглядываться по сторонам. Когда она наконец замечает их, её взгляд смягчается, а на лице появляется лёгкая улыбка. Они подходят ближе. Женщины заулыбались ещё шире, когда подошли ближе. «Хизаши...» — тихо выдохнула она, быстро окинув взглядом его фигуру, прежде чем встретиться с ним глазами. «Как же я рада тебя снова видеть!» Хидзаси подходит к ней и обнимает её миниатюрную фигурку, уважительно целуя в щёку. «Я тоже рад тебя видеть, Никко». Взяв его руки в свои, Никко говорит: «Мы не были уверены, что у тебя получится». «Конечно, он придёт. Он не пропустит такой важный день для Хинаты!» — гордо заявляет Хиаши. Взгляд Никко опускается на Неджи. Осторожно, чтобы не напугать его, Никко присаживается на корточки и одаривает его самой доброй улыбкой. «Привет, Неджи. Ты меня помнишь?» Неджи уставился на него широко раскрытыми глазами и в ответ лишь яростно замотал головой, неосознанно придвигаясь ближе к отцу. Она тихо смеётся и оглядывается на Хизаши. Хизаши ободряюще сжимает его руку. «Не стесняйся», — шутит он, вызывая у собеседника лёгкий стон дискомфорта. — Слушай, — начинает Никко, обнимая Хинату. — Почему бы тебе не показать Неджи окрестности? Хината смотрит на отца, который едва заметно кивает. Не взглянув больше на родителей, Хината берёт Неджи за руку, и они поспешно выходят из комнаты. Хизаши смотрит вслед удаляющемуся сыну, пока тот не исчезает в толпе. Хизаши вздрагивает, когда Хиаши шутливо хлопает его по спине. «С ним всё будет в порядке, Хизаши. Расслабься!» Хизаши бросает на него взгляд, который тот игнорирует. Когда мимо проходит один из слуг с подносом шампанского, Хиаши хватает два бокала и протягивает один Хизаши. Осушив свой бокал за считаные секунды, Хиаши протягивает его в руки Никко. Хиаши жестом приглашает Хизаши пройти. «Пойдём, брат. Нам нужно многое обсудить». . . Чем дальше они идут, тем сильнее заглушается тихая музыка. Они пробегают мимо слуг и служанок, которые усердно трудятся, петляя по многочисленным одинаковым коридорам. Неджи не задаёт свой вопрос вслух, а смотрит на затылок Хинаты и видит, как её короткие волосы подпрыгивают из стороны в сторону, когда она ускоряет шаг. Взгляд Неджи опускается на их переплетённые руки, и одного этого зрелища ему достаточно, чтобы отбросить все сомнения. Когда они замедляют шаг, то оказываются перед двумя большими распашными двойными стеклянными дверями. Хината отпускает его руку и кладёт обе ладони на холодное стекло. Она изо всех сил толкает тяжёлые двери, и они распахиваются. Резкий порыв ветра с такой силой толкает Неджи назад, что он спотыкается. Он обхватывает себя руками, его тело дрожит. Прохладный воздух легко пронизывает его одежду. Подняв платье, Хината спешит в холодную ночь, оставив Хьюгу, у которого стучат зубы от холода, недоверчиво смотреть ей вслед. Неджи оглядывается через плечо и смотрит на длинный коридор. Он раздумывает, стоит ли ему пойти за ней или лучше вернуться в тепло дома. Дрожа, он медленно идёт за ней. Как только он оказывается в большом саду, его охватывает чувство облегчения. Ночь опустилась на них раньше, чем они ожидали. Сегодня на небе ни облачка, ни пятнышка звёзд. Единственная компания, которую предлагает ночное небо, — это полная луна. Лунный свет серебристыми лучами заливает сад, освещая всё вокруг. Ноги Неджи осторожно погружаются в толстое белое покрывало. Несмотря на пронизывающий холод, он всегда восхищается тем, как снег блестит при любом освещении. Если сад так прекрасен зимой, то он задаётся вопросом, как он выглядит весной. Неджи так заворожён увиденным, что не замечает, как она останавливается, и чуть не врезается в неё. С любопытством он снова осматривается по сторонам. Теперь они стоят на деревянном мосту, а под ними — неглубокий пруд, который продолжает вздыматься и опускаться в спокойных, тихих волнах. Пальцы Хинаты, обтянутые перчатками, нежно сжимают опорные балки. Она закрывает глаза и глубоко вдыхает, а затем выдыхает, выпуская клубы дыма. «М-моя мама любит проводить время в саду зимой», — произносит она тихим голосом. На лице Неджи появляется тень улыбки. Подражая её движениям, Неджи встаёт рядом с ней, держась за балку. Он смотрит на своё отражение в мелкой воде и говорит: «Моя мать больше любит весну, чем зиму». Хината смущённо моргает и бросает на него косой взгляд. «Рядом с моим домом есть лес, в который мы ходили каждый день. Повсюду растут цветы, и в воздухе витает их аромат. А если пойти дальше, то можно наткнуться на очень старую плакучую иву, которая такая большая, что просто удивительно». Это было её любимое место для прогулок... — Голос Неджи затихает, но улыбка остаётся такой же широкой, когда он вспоминает, как трава расступалась красивыми волнами, отражаясь в свете при движении. Не успел он опомниться, как в его голове пронеслась череда образов его покойной матери. От её нежных прикосновений и тепла до её освежающего звонкого смеха, полного юношеского задора. Неджи грустно улыбается, глядя в тёмное небо. «Она всегда выглядела счастливее всего, когда была окружена природой». Лавандовые глаза блестят. «У нас есть семейная цитата, которую мы повторяем друг другу каждый день. Это обещание, что, что бы ни случилось и как бы далеко мы ни были, мы всегда будем вместе». Неджи делает долгий прерывистый вдох. Он смотрит, как воздух превращается в туман, прежде чем набраться смелости и посмотреть ей в глаза. «Раз уж ты член семьи... я мог бы научить тебя этому... если хочешь». Хината поворачивается к нему всем телом и смотрит на него широко раскрытыми глазами. На её лице появляется лёгкая улыбка, и она энергично кивает. Неджи протягивает ей мизинец, и она принимает его предложение. «Повторяй за мной: я люблю тебя сегодня. Завтра. Всегда...» «Я люблю тебя сегодня. Завтра. Всегда...» — декламирует она. «Теперь мы официально связаны на всю жизнь», — заявляет он. На щеках Хинаты появляется лёгкий румянец, и она опускает голову, чтобы скрыть его. Но через мгновение она снова встречается с ним взглядом. Она берёт его за руку и ведёт вглубь сада. . . Когда они, держась за руки, вышли из зимнего сада, Хината взяла инициативу в свои руки и провела их через ещё дюжину коридоров, прежде чем они добрались до её спальни. Когда вы открываете двустворчатую дверь, автоматически включается свет, и лавандовые глаза с любопытством осматривают помещение. Комната слишком просторная. Она до отказа забита дорогой мебелью и необходимыми вещами. В противоположном конце комнаты стоит большая кровать с балдахином, а рядом с ней — большое окно. Белые льняные шторы раздвинуты, открывая взору плюшевое сиденье у окна. Её стены покрыты красивым розово-белым цветочным узором. На них установлено несколько полок. На полках стоят рамки для фотографий и небольшие безделушки. Справа ещё две двери, за которыми, как он подозревает, находятся гардеробная и смежная ванная комната. Слева стоит комод с шестью ящиками и трёхстворчатым зеркалом. Остальное пространство занимает большой кукольный домик с кучей кукол, мягких игрушек и плюшевых круглых сидений. Хината взволнованно тянет его за собой в комнату, пока они не оказываются перед её комодом. Рассказывая ему о том, как её мама возвращалась домой с подарками, если задерживалась дольше обычного, Хината берёт маленькую именную коробочку, которая стояла в центре, и поворачивается, чтобы показать её ему. Неджи наблюдает за тем, как она несколько раз осторожно поворачивает маленькую коробочку, и через мгновение тихую комнату наполняет нежная мелодия. Когда между ними воцаряется уютная тишина, Неджи вспоминает о маленькой безделушке в своём кармане. Достав маленькую коробочку, он вручает ей подарок. Неджи наблюдает за тем, как она открывает коробочку и достаёт сделанный на заказ медальон из стерлингового серебра. «Здесь написано: наша семья. Видишь?» — он указывает на надпись. «Мой отец говорит, что нужно вставить фотографию». Хината на мгновение замолкает, не сводя лавандовых глаз с маленького украшения, и на секунду Неджи принимает её молчание за отвращение, но затем замечает её улыбку. Хината поворачивается к нему лицом, и её улыбка становится шире. Она шепчет: «Я буду беречь его. Всегда». От неожиданного обещания его щёки слегка краснеют. Они проводят в комнате ещё несколько минут, делясь историями и смеясь, пока один из слуг не приходит за ней по просьбе самого Хиаши. Рука об руку они молча идут за слугой. Когда они возвращаются в бальный зал, Хинату уводят к родителям, а Неджи остаётся стоять в окружении незнакомых лиц. К счастью, ему не приходится долго ждать: подходит Хизаши и ведёт его к их местам. После короткой речи Хизаши начался ужин. Восхитительные ароматы разносятся по комнате задолго до того, как в неё входят слуги. Вскоре, когда все насытились, разговор возобновился. Когда пришло время торта, все окружили главную семью, которая стояла напротив них. Никко помогает Хинате, поднимая её и усаживая к себе на бедро, пока Хиаши зажигает свечи. Когда он просит приглушить свет, пламя становится ярко-золотым и танцует на фитилях. Все начинают петь традиционную песню, и Хината краснеет от смущения, прижавшись к матери. Хината задувает свечи, когда ей говорят об этом, и со всех сторон раздаются радостные возгласы и вспышки камер, которые почти ослепляют её. Когда наступает полночь, гость уходит, но перед этим ещё раз поздравляет младшего Хьюгу. Хиаши подзывает служанок, чтобы они приступили к ночной смене, а затем уводит жену и брата в общую комнату. После того как они выпили ещё по несколько бокалов и прошёл примерно час, Неджи оказывается в объятиях своего отца, а не рядом с именинницей. Пожелав семье спокойной ночи, Хизаши ведёт Неджи по длинным коридорам в спальню. . . «Ачу! » Уголок губ Хизаши слегка приподнимается в улыбке, пока он помогает сыну раздеться. «Надеюсь, ты не заболеешь из-за меня». «Это не так!» — настаивает Неджи, прежде чем снова чихнуть. Хизаши тянется к прикроватной тумбочке, берёт салфетку и аккуратно вытирает нос. «Тебе понравилась вечеринка?» Натянув рубашку через голову, Неджи кивает с широкой улыбкой на лице. Затем он рассказывает отцу, как насыщенно прошла его ночь. Хизаши усмехается, глядя на его воодушевление. Он заметил, что с момента их приезда сын ведёт себя тихо, и ему приятно осознавать, что тот чувствует себя всё более комфортно. «Итак. Что ты думаешь о своём двоюродном брате?» — спрашивает Хизаши несколько мгновений спустя, наблюдая за реакцией сына. Неджи не переставал улыбаться. «Она милая, тебе не кажется?» Хиаши слегка усмехается. «Да, это так. Она уникальна». Через мгновение он слегка хмурит брови и опускает взгляд на гладкое одеяло. Неджи не может удержаться от того, чтобы не склонить голову набок и не посмотреть, как его отец тщательно обдумывает следующие слова. «Как... ты относишься к тому, чтобы остаться здесь на какое-то время?» Неджи задумчиво отводит взгляд, а затем пожимает плечами. «И надолго?» «А что, если...» Хизаши облизывает губы, прежде чем продолжить. «Тебе было бы комфортно, если бы мы жили здесь?» Мысль о том, чтобы познакомиться с другими членами семьи, никогда не приходила ему в голову, пока он не подслушал разговор отца по телефону. Его устраивало, что в семье были только он, его мать и отец. Но когда Чизуру перестала быть его спутницей, он почувствовал себя не в своей тарелке. Теперь он больше открыт миру и на удивление легко принимает всё новое. Ему хочется проводить больше времени с Хинатой, и он хочет делать это каждый день. В нём постоянно растёт желание защищать её, направлять её и подбадривать. Но он не мог просто игнорировать то, что было раньше. «Я не знаю...» С губ Хизаши срывается лёгкий смешок, и он протягивает руку, чтобы погладить Неджи по лицу, несмотря на его протесты. «Я должен был спросить». Неджи хватает его за запястья и освобождает лицо. "... Ты хочешь здесь жить?" Хидзаси вздыхает и смотрит в потолок. «Честно говоря, эта мысль не приходила мне в голову, пока Хиаши не заговорил об этом несколько недель назад. Я отклонил его предложение, потому что это казалось немыслимым». «Что он предложил?» «Он хочет, чтобы я работал с ним в его компании. Я отказался по определённой причине. Это было не только неожиданно, но и важно для меня. Я не буду принимать поспешных решений без твоего участия». Взгляд Хизаши падает на Неджи. «Я заметил, что поначалу ты был сам не свой, но сегодня ты кажешься счастливым. Ты счастлив?» Неджи кивает. «Я счастлив». Хизаши кивает. «Потому что, если тебе будет некомфортно, скажи только слово, и мы сразу же вернёмся домой. Ты же знаешь. В любом случае...» Хизаши наклоняется и прижимается губами к его макушке. «Поспи немного, ладно? Утром поговорим об этом подробнее». Неджи открывает рот, чтобы что-то сказать. На кончике его языка вертится множество вопросов, но через несколько секунд он закрывает рот. Хизаши замирает в дверях и слегка улыбается, прежде чем закрыть их за собой. Неджи не сводит глаз с двери, раздумывая, стоит ли ему окликнуть отца. Несмотря на перемены, он ни за что не променял бы то, что у него есть, на что-то другое. Он хочет вернуться домой. Он хочет каждый день находиться на природе. Он просто хочет, чтобы всё стало как раньше. Он хочет высказать всё это. Но не делает этого. Вместо этого он подтягивает одеяло под подбородок и заставляет себя закрыть глаза. Если бы он только мог сказать то, что хотел на самом деле, всё, вероятно, было бы по-другому... . . Звук разбившейся о пол вазы, донёсшийся из коридора, нарушает тишину ночи. Испуганные лавандовые глаза открываются, и Неджи садится. Он оглядывает тёмную комнату, и на его лице отражается замешательство. Через несколько мгновений к нему возвращаются воспоминания о том, что произошло всего несколько часов назад. Неджи выдыхает, только сейчас осознав, что задерживал дыхание, и опускает взгляд, замечая, что его руки дрожат. Он не помнил, чтобы ему снился кошмар, но его не покидало предчувствие, что что-то не так. Он смотрит на закрытую дверь и сжимает в кулачках толстое одеяло, сдерживая желание побежать к отцу. Неджи открывает рот, чтобы окликнуть его, но его голос не разносится эхом в ночи. Вместо этого раздаётся женский голос. Отчаянный, пронзительный крик. Голос — громкая, полная ужаса мольба, которая пронзает его, как осколок стекла. Неджи слушает, как с каждым произнесённым словом нарастает паника, пока её не заглушают выстрелы, раздающиеся в воздухе. Шум отдаётся у него в ушах. Пульс Неджи учащается, когда он слышит множество криков, похожих на цепную реакцию. Его конечности двигались сами по себе. Отбросив одеяло, Неджи поспешил к краю кровати и соскользнул с неё, но тут же упал на четвереньки, внезапно почувствовав слабость. Он как можно быстрее заползает под кровать и прижимается спиной к стене. Горячие слёзы начинают стекать по его лицу, и он закрывает рот руками, чтобы заглушить рвущиеся наружу звуки. Лавандовые глаза внезапно расширяются, когда он смотрит в темноту и его осеняет. «Отец...» От этой мысли у него кровь стынет в жилах. Он хотел пошевелиться. Он правда хотел, но тело ему не подчинялось. Сдавленный крик застревает у него в горле, а по лицу текут слёзы, ещё больше затуманивая взгляд. Отец — это всё, что у него осталось. Дверь в спальню внезапно распахивается и так же быстро захлопывается. На секунду мысль о том, что отец пришёл ему на помощь, заставляет его пошевелиться, но он замирает, увидев босые ноги меньшего размера. Неджи остаётся неподвижным и молчаливым, наблюдая за тем, как незнакомец ходит по комнате. «Господин Неджи?» — раздался испуганный женский шёпот. «Ты здесь?» — она открывает дверцы шкафа, и скрип петель заглушается шумом за пределами комнаты. Она отодвигает всё в сторону, тщательно проверяя каждый сантиметр, прежде чем опуститься на колени. Её голос звучит тихо и панически, хотя она ни к кому не обращается. Она оборачивается на полпути, лихорадочно оглядывая комнату. От громкого удара о стену Неджи подпрыгивает и ударяется головой о каркас кровати. Краем глаза женщина замечает движение и резко поворачивает голову в сторону, чтобы увидеть плачущего ребёнка. Её дрожащая рука отнимается от рта и прижимается к бешено колотящемуся сердцу. Она с облегчением вздыхает. Горничная, спотыкаясь, поднимается на ноги и бросается к нему, вытаскивает его из укрытия и прижимает к себе. То, как крепко она его обняла, стало подтверждением того, что это происходит на самом деле. Они все были в опасности. Горничная отстраняется ровно настолько, чтобы осмотреть его на предмет травм, а затем смотрит в его испуганное лицо. «Мы собираемся выбраться отсюда, ясно? Собираемся». Вот что она говорит, но её слова не находят отклика в её розовых глазах. Она снова берёт его на руки, сажает к себе на бедро и направляется к двери. Маленькие ручки Неджи крепко сжимают её белоснежную униформу, пока он смотрит на дверь. Он хочет остановить её, сказать, что не хочет никуда идти без отца, но не может ни выдавить из себя ни слова, ни найти в себе силы разжать дрожащие руки. Как только она тянется к дверной ручке, у них обоих замирает сердце: ручка резко поворачивается. Сделав шаг назад, она быстро опускает его на пол и тихо уводит обратно в укрытие. Когда он понимает, что она не собирается оставаться с ним, его маленькие ручки тянутся к ней, чтобы схватить её. К этому моменту на её глазах снова выступают слёзы, когда раздаётся звук удара тяжёлого ботинка о дверь. «Тебе нужно остаться здесь», — резко шепчет она, вырываясь из его хватки. «Отойди и н-не выходи!» — вот и всё, что она сказала, прежде чем подняться на ноги и снова обратить внимание на дверь. В этот момент дверь распахивается, и Неджи видит, как она нерешительно отступает на несколько шагов. Чёрные ботинки тяжело стучат по полу, пока высокая мускулистая фигура приближается, оставляя за собой тёмно-красный, почти чёрный след. Повязка на его лбу насквозь промокла. Его длинные тёмно-каштановые волосы распущены, что подчёркивает его необычные зелёные радужки и красные склеры . Он носит чёрную маску, которая скрывает нижнюю половину его лица и сочетается с его тёмной одеждой. А на его видимой загорелой коже видны многочисленные швы. Вертя в руках фигурку, грубый голос произносит предостерегающее: «Я знаю, что он здесь...» Горничная в ужасе вскидывает руки и отчаянно мотает головой. «Я... я не знаю. Я не знаю, что...» Схватив её за шиворот, он притягивает её к себе и прижимает пистолет к её голове. «Моё время не стоит тратить впустую...» Он наклоняется так близко, что гладкая чёрная маска касается её щеки. «Скажи мне, где, чёрт возьми, ты его прячешь, и, возможно, ты доживёшь до следующего дня». К этому моменту она уже рыдает навзрыд, и её слова становятся бессвязными. Мужчина с силой толкает её вниз, и она ударяется спиной о край кровати. Всхлипывая, она медленно отползает в сторону, стараясь заслонить Неджи от его взгляда. Испуганные лавандовые глаза наблюдают за тем, как тяжёлые чёрные ботинки быстро стучат по полу. Сначала он направляется к шкафу, едва не срывая дверцы с петель, а затем продолжает обыскивать комнату. Их внимание привлекают два тела, рухнувшие на пол прямо за дверью. Прижатая к полу своими короткими каштановыми волосами, служанка бьётся, царапается, кричит и молит о пощаде. Но в тот момент, когда его быстрые руки выхватывают острое лезвие, её боевой дух угасает, а тело дрожит от страха. Даже когда фигура нависает над ней, его характерные фиолетовые глаза угрожающе сверкают в темноте. Его потрескавшиеся губы кривятся в садистской ухмылке. «Не останавливайся сейчас...» — воркует он. Он легонько проводит пальцем по её лбу, отводя в сторону упавшие спутанные пряди. Он проводит пальцем по её щеке и заправляет его ей под подбородок, поворачивая её голову к себе. Некоторое время фиолетовые глаза смотрят на её шею, изучая бледное лицо. Самым мягким голосом он говорит: "Ты собираешься изрезать меня на куски и думаешь, что останешься невредимой?" Он склоняет голову набок, и из его потрескавшихся губ вырывается глубокий смешок. "Разве это справедливо?" Лавандовые глаза, которые не могли оторваться от незнакомца, наконец-то сфокусировались на нём. На нём была облегающая чёрная рубашка с коротким рукавом, тонкая ткань которой была вся в прорехах и царапинах. Тонкие струйки крови стекали по его голове, спутывая зализанные седые волосы средней длины. Несколько прядей падали ему на лицо, выдавая пережитые им трудности. Он заливается смехом, его движения быстры.Кулак, сжимающий нож, опускается и с силой ударяет её. — Эми! Крики и вопли Эми сменяются удушьем и отчаянными вздохами, когда её кровь хлещет и брызжет во все стороны, заливая и окрашивая пол и её фарфоровую кожу. Обезумевший мужчина не останавливается, когда её тёплая кровь брызжет ему на лицо. Он не останавливается, когда рядом с ним раздаются новые выстрелы. Он не останавливается, когда её тело под ним начинает дёргаться и извиваться. Он весь в её тёмной крови, когда наконец приходит в себя. Его язык скользит между приоткрытыми губами и медленно слизывает тёмную субстанцию. Характерные фиолетовые глаза мерцают от удовольствия, а затем жадно устремляются к розовым глазам. Тело служанки напрягается, когда она видит, как он медленно поднимается на ноги. Ловко перебирая лезвием в пальцах, он злобно ухмыляется ей, а затем потягивается. Он делает шаг в её сторону, но что-то привлекает его внимание. И в мгновение ока он уже бежит по коридору за другой жертвой. И Неджи, и горничная заметно вздрагивают от звука падающих предметов. Вспомнив, что они не одни, горничная видит, как он протягивает руку к стеклянной вазе на тумбочке и швыряет её через всю комнату с такой силой, что стекло разбивается на тысячу мелких осколков, а его шипение переходит в громкий рёв. Он оборачивается к ней. «ГДЕ ОН?! » «Я не знаю... Клянусь! Я не знаю!» Мужчина быстро тянется за спину, чтобы снова взять в руки холодный металл. С горящими зелёными глазами он протягивает руку и направляет пистолет на неё. Она отчаянно трясёт головой и громко всхлипывает. «Я умоляю тебя... Пожалуйста...» Зелёные глаза холодно смотрят. «Ты сама навлекла на себя беду...» Время словно замедлилось. Звук выстрела оглушает. Пуля одним стремительным движением входит ей в голову, как будто это пустяк. Тёплая густая кровь заливает всё вокруг. Её тело откидывается назад, ударяясь о край кровати. Не оборачиваясь, мужчина направляется к двери и идёт по коридору, выстрелив ещё раз в воздух. И снова в ночи раздаются отчаянные крики и звук падающего тела. Но чем дольше Неджи остаётся в укрытии и вне поля зрения, тем тише становится вокруг. Его грудь тяжело вздымается, его тошнит, но он не отводит взгляд. Он не мог. Её тело медленно опускается, пока она не оказывается на спине. Мягкие черты её лица застыли. Пухлые губы приоткрываются в безмолвном крике, и между закатившимися глазами розового цвета, которые смотрят на него безжизненным взглядом, стекает густая струйка. Неджи не знает, как долго он молился о безопасности своего отца. Он не знает, когда крики прекратились. Но даже когда солнце пробилось сквозь шторы и в доме воцарилась жуткая тишина, он продолжает прятаться. Он неподвижно лежит на боку. Колени подтянуты к груди, глаза зажмурены. Слёзы согревают его холодное тело, стекая по бледному лицу. Он чувствует себя опустошённым, но сохраняет бдительность. Он напряжённо вслушивается в поисках чего-то- кого-то, но слышит только собственное дыхание. Именно тогда приглушённый стук где-то в коридоре заставляет Неджи всхлипнуть. Он ещё сильнее прижимается спиной к стене и закрывает уши руками. Один за другим шаги наполняют тишину утра, медленно приближаясь к его двери. И чем ближе они становились, тем сильнее дрожало его тело. В этот раз он не смог сдержать тихих стонов. В поле зрения появляется одна босая нога, а другая обута в кожаный ботинок. Фигура, спотыкаясь, заходит в комнату и направляется к шкафу. Неджи видит, как она на мгновение замирает, прежде чем подойти к кровати. Его дыхание становится более прерывистым, когда его охватывает паника, когда фигура опускается на колени. Из-под кровати высовывается рука и хватает его за лодыжку. Неджи кричит, пинает руку и царапает пол. Но единственное, с чем соприкасаются его руки, — это лужа крови на полу. Неджи замирает, когда несколько капель попадают ему на лицо. Широко раскрытые лавандовые глаза опускаются к тёмной липкой жидкости, покрывающей его руки. Когда его полностью вытаскивают из укрытия, Неджи сквозь слёзы узнаёт дворецкого. «Слава богу!» — выдыхает Гэндзиро, обхватив лицо Нэдзи руками, и из его глаз текут горячие слёзы. По обеим сторонам головы Гэндзиро стекают тёмные тяжёлые капли. Красные капли стекают по его подбородку и просачиваются сквозь белоснежную рубашку. На его челюсти уже образовался синяк. Его одежда взъерошена, порвана и пропитана кровью во многих местах. Гэндзиро притягивает к себе Неджи и крепко обнимает его, когда тот начинает всхлипывать. Поднявшись на ноги, Гэндзиро берёт Неджи на руки и, хромая, направляется к двери. Как только они входят в зал, их душит тошнотворный запах металла и гниющей плоти. Неджи, парализованный хваткой мужчины постарше, в ужасе ахает, широко раскрыв невинные глаза и глядя на происходящее перед ним. Повсюду в коридорах разбросаны серые тела, залитые густой красной кровью. Некоторые лежат, а другие неуклюже прислонились к испачканным стенам. От пулевых отверстий до глубоких ран — с ними обращались как с животными, которых готовят к убою. Медленно и осторожно пробираясь через беспорядок, Генджиро кладёт руку на затылок Неджи. Его пальцы нежно поглаживают мальчика, пытаясь успокоить его, но это не помогает: Неджи ещё крепче сжимает его форму. Каждый коридор, в который они сворачивают, похож на предыдущий. Ещё больше бледных трупов, лежащих в лужах собственной густой крови, в самых разных позах. Фотографии и картины, висевшие на стенах, были сорваны и выкрашены в красный цвет. Растения, стоявшие на деревянных столах в зале, были опрокинуты, уничтожены и затоптаны. Все двери были открыты, и каждая из них рассказывала свою историю. Когда Гэндзиро внезапно останавливается, его голос начинает дрожать. «Сэр...» Неджи оборачивается и видит спину Никко. Дрожащими руками она хватается за стену, чтобы не упасть. Она отворачивается от них, и её тихие всхлипы отражаются от стен. Хиаши стоит на коленях. Он сгорбился и сильно дрожит. Слёзы текут по его подбородку и падают на лицо человека, которого он прижимает к себе. В отличие от Гэндзиро, у этой пары нет ни царапин, ни синяков. Они всё ещё в одежде, в которой были прошлой ночью, но она не испачкана кровью и не помята. Но не это привлекает внимание Нэдзи. С его губ срывается громкий прерывистый вопль, и он тянется к безвольной фигуре своего отца. Внезапно почувствовав слабость в коленях, Гэндзиро опускается на пол и прижимается к Неджи. Он крепко обнимает сопротивляющегося брата и не отпускает его, пока Неджи не расслабляется в его объятиях. Гэндзиро обхватывает его затылок и прижимает к себе. С того дня остались только Неджи, Гениро, Никко, Хиаши и несколько рабочих... . . Он снова одет в тёмный костюм, который не собирался надевать в ближайшее время. Прошло несколько часов с тех пор, как он вошёл в двери похоронного бюро, миновав улыбающийся портрет своего отца. Как и в случае с его матерью, этот образ запечатлел его в незабываемом свете. Его длинные тёмные волосы аккуратно собраны в низкий хвост. На нём свободное кимоно с длинными рукавами, завязанное поясом оби. Его легко можно было бы принять за Хиаси, если бы не едва уловимое умиротворение, отражающееся в его чертах, лёгкая улыбка на губах и теплота в его всё ещё затуманенных глазах. Когда Неджи последовал за Хиаши и Никко по знакомому длинному ковровому проходу, все встали. По воздуху разнёсся тихий шёпот, и все снова устремили на них взгляды. «Ему всего четыре!» «Сначала его мать. Теперь и отец тоже?» «Как жаль». Блестящие чёрные ботинки стучат по полу, и в поле зрения появляется мужчина, одетый в строгий и аккуратный халат. Он подходит к подиуму и быстро окидывает взглядом море лиц. Он откашливается, чтобы привлечь внимание. "Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память Хизаши Хьюги. Я знаю, что сейчас тяжело, ведь мы вынуждены прощаться с кем-то очень важным для нас. Но пусть это расставание не сломит вас, ведь оно временное. Сегодня мы будем утешаться воспоминаниями об этом человеке. И мы будем двигаться дальше, как он бы того хотел. Знайте, что этот человек прожил замечательную жизнь. Он был полон жизни и стремился к счастью даже в самые мрачные времена. Он был любимым братом. Достойным мужем. Отцом. Защитником. Пастор смотрит на первый ряд. «Если кто-то хочет сказать несколько слов. Пожалуйста». Он указывает рукой на пол и отходит назад. Выпрямившись, Хиаши поправляет галстук и направляется к подиуму. Опустив голову, он на мгновение замирает, чтобы собраться с мыслями, а затем смотрит прямо перед собой. «Мой брат... Если он чем-то и был известен, так это своей непоколебимой верой в силу огня. Он страстно любил и ставил других выше себя. Я ему завидую». «В детстве мы были неразлучны. Мы смеялись. Мы спорили. И я всегда верила, что ничто не сможет встать между нами, ведь наша связь была крепкой. Но с годами мы отдалились друг от друга по нескольким причинам. И в то время я слишком поздно поняла, что без него я не была собой. И мне грустно, что как только мы снова сошлись, это произошло...»— Предложение обрывается на полуслове, когда он делает вдох. Хиаши переводит взгляд на гроб, и его глаза не выдают истинных эмоций. — Ты любим. Ты замечательный, и ты — всё, чем я стремлюсь быть... Я люблю тебя сегодня. Завтра. Всегда, брат. По какой-то причине Неджи не мог понять, почему от этих слов у него по спине пробежал холодок. Неджи наблюдает за тем, как Хиаши спускается с трибуны, а его место занимает женщина. Они обмениваются короткими взглядами, но не более того. Её каштановые волосы средней длины аккуратно завиты и доходят до плеч, а лицо слегка вытянуто. Она стоит за трибуной и не теряет ни секунды. Её губы двигаются, и звучит её мягкий голос. Должно быть, её слова были убедительными, потому что, как и Хидзаси, она завладела всеобщим вниманием. Вместе с ней в воздухе разливается волна различных эмоций. Он чувствовал это. Были моменты, когда толпа смеялась вместе с ней или хранила молчание, внимательно слушая её истории. Казалось, она подчинила себе всех. И он чувствовал это, потому что тоже не понимал, почему не может отвести взгляд. Она не пытается спрятаться. Печаль в её глазах и на лице отражает то, что происходит вокруг. Но, похоже, ей гораздо лучше удаётся сохранять ровный тон голоса. Её тёмно-карие глаза внезапно устремляются Её тёмно-карие глаза внезапно устремляются на него, и на мгновение он жалеет, что не был внимателен. В воздухе витает странное ощущение чего-то знакомого, от которого он не может избавиться. Но как только их взгляды встречаются, он отводит глаза. Секунды превращаются в минуты. Минуты сливаются в часы. И вот уже люди один за другим пользуются возможностью сказать пару слов, которые тут же забываются. И когда похороны подходят к концу, Неджи остаётся сидеть. Он смотрит прямо перед собой стеклянным взглядом, пока кто-то не попадает в поле его зрения. Лавандовые глаза встречаются с глазами Никко, и по его лицу медленно катится слеза. Никко ничего не говорит, но кладёт свою руку поверх её и другой рукой вытирает слезу. Её большой палец задерживается на его щеке, прикосновение мягкое и тёплое. Когда она встаёт, то подводит его к тому, чего он так боится. Все расступаются, пропуская их. Неджи отвергает их прикосновения и слова утешения. Он этого не хочет. Он этого не заслуживает. Никко обнимает его и прижимает к себе. Лавандовые глаза не смотрят на мужчину, лежащего в полированном гробу цвета вишни. Он отказывается принять то, что предлагает смерть, — последний шанс увидеть отца в таком свете, прежде чем забрать его навсегда. Вместо этого Неджи сосредотачивается на своём золотом обручальном кольце, которое сверкает на свету. И он долго смотрит на него. Несмотря на терзающую его печаль, мысль о том, что его отец обрёл покой рядом с матерью, согревает его сердце. Подражая другим, Никко протягивает руку, чтобы коснуться сложенных ладоней Хизаши. Она знает, что он жаждет почувствовать его. Жаждет ощутить тепло, которое он когда-то дарил, но в ответ получает лишь холодную кожу, от которой его пробирает до костей. Его наполняет пустота. Наконец лавандовые глаза устремляются на спящее лицо Хизаши. На нём нет ни тревожных морщин, ни следов улыбки. Он лежит так же, как его мать, — безжизненно. Рука Неджи сжимает рубашку Никко, потому что ком в горле становится невыносимым. Неджи сдерживает рыдания, пока его лавандовые глаза блуждают по морю лиц. Его эмоции на пределе. А сдавленные рыдания, которые вырываются у всех вокруг, только подстёгивают его. Ему плохо. Пусто. Но в этом нет ничего нового. И он боится, что это не последний раз. Неджи прячется в изгибе её шеи, изо всех сил стараясь сосредоточиться на том, как она медленно поглаживает его спину. Это успокаивает, но не помогает избавиться от образа тех испуганных, безжизненных глаз цвета розы, который продолжает преследовать его. Он не понимал тогда и не понимает сейчас: ей не следовало там находиться. Ей следовало спастись самой. Но она этого не сделала. И это долг, который он никогда не сможет вернуть. После того дня Неджи почувствовал, что он больше не ребёнок. Его невинность была утрачена, разум помутился. И какое-то время он пытался найти себя заново. Выяснить, какое место он занимает в этом мире, который он покинул. Время от времени он достаёт потрёпанную коробку, которую хранит в шкафу, и перебирает в ней фотографии. Он знал, что это момент слабости. Но он не мог удержаться и не вспомнить те старые воспоминания, которые поклялся держать взаперти. Он хочет впустить эти чувства — что в этом плохого? Он хочет, чтобы они поглотили его, чтобы он мог чувствовать. Потому что, когда он не впускает эти чувства в свою жизнь, он сидит в своей комнате в полной тишине. Его широко раскрытые глаза больше не наполняются слезами, а становятся пустыми, пока его разум прокручивает в голове эту ужасную сцену. Изображение брызг крови, оставляющих пятна на фарфоровых стенах и полированном полу. Потерянные голоса эхом отдаются в его сознании. Запах гнили... Он не знает, сколько ещё его сердце и разум смогут выдержать. Бывали моменты, когда мысль о том, чтобы полностью от всего отказаться, казалась ему божественной. И как бы заманчиво это ни звучало, он не мог заставить себя сделать это. Он не станет. Он должен был быть сильным. Но как? Он знает, что однажды снова впустит кого-то в свою жизнь. Это неизбежно. Сколько бы раз ему ни причиняли боль, желание сблизиться с кем-то заложено в человеке на генетическом уровне, и он боится того дня, когда это случится, потому что знает, что не сможет противиться этому желанию. Лавандовые глаза устремляются к фамилии на стене. Ещё одна женщина, которая оказала большое влияние на его жизнь, — Никко Хьюга. Его тётя. В отличие от своей матери, которая была воплощением необузданной притягательности, Никко была воплощением первозданной красоты — красоты, известной всем. Каждое её движение, от вдоха до шага, было грациозным. Она смотрела прямо в глаза. И говорила мягко. Вы всегда могли найти её рядом с Хиаши, с тёплой улыбкой и дружелюбным выражением лица. Её тоже все уважали и любили. Но чем больше проходило времени, тем сильнее она менялась. Она становилась отстранённой. Более уставшей — об этом свидетельствовала её болезненно бледная кожа и круги под глазами, которые с каждым днём становились всё темнее. Но, как ни странно, она научилась скрывать свои истинные эмоции за сдержанной маской. Он не так много помнит о Никко, как ему бы хотелось, но он помнит все её попытки утешить его. Она была спокойной и уравновешенной. Поэтому она не могла подобрать утешительных слов, которые он искал, потому что сама терялась в словах. Но то, как она клала подбородок ему на макушку и обнимала его, чтобы облегчить непрекращающуюся боль, говорило само за себя. За маской безразличия скрывается такое тепло, которое видят лишь немногие. Он — одно из исключений. Между ними существует глубокая связь, которую не нужно озвучивать. Но даже в присутствии родственной души он остаётся один. Его ноги несут его по знакомым коридорам, пока он не добирается до двух больших распашных двойных стеклянных дверей. Когда он выходит в сад, его лавандовые глаза устремляются в небо. По утреннему небу лениво плывут серые и белые облака. Сделав паузу, Неджи закрывает глаза и глубоко вздыхает. Он наслаждается ароматом вчерашнего дождя и прохладным ветерком, прежде чем ступить на каменную дорожку. Каждый день он задаётся вопросом, как ей это удаётся. Как ей удаётся оставаться сильной и стойкой. Как можно продолжать двигаться вперёд? Жить. Он наступает на упавшую ветку, и тонкий прутик ломается под его весом, нарушая тишину. Сидя на деревянных качелях под большим деревом, Никко напрягается, и она быстро оборачивается. И тогда он видит это. Видит её. В её глазах — море безнадёжной печали, которая говорит с ним. По её лицу текут хрустальные слёзы, а сама она застыла на месте. Её руки прижаты к животу, который теперь выпирает из-под свободной одежды. Взгляд Неджи скользит по её животу и возвращается к её глазам. Он совершенно не знает, что сказать. Никко вытирает слёзы и выпрямляется. Она снова надевает маску, скрывающую её эмоции, и продолжает смотреть на него сверху вниз. Никко осторожно сползает со своего места, опускается на мягкую плюшевую траву и протягивает ему руку. Неджи принимает её предложение и позволяет притянуть себя ближе. Вместо того чтобы обнять его за плечи, как она делала тысячу раз до этого, она разворачивает его и нежно прижимает его лицо к своему животу. Проходит много минут, а он продолжает неподвижно лежать в её объятиях. Неджи закрывает глаза, позволяя её нежному аромату отвлечь его от тревожных мыслей. Но когда он чувствует странное прикосновение, его глаза резко открываются. Когда их удивлённые взгляды встретились, Никко не смогла сдержать смех. Её смех был недолгим, но лёгкая улыбка не сходила с лица. Она возвращает его голову на место, и они снова ждут, пока не получают тот же результат. Маленькие ручки Неджи нежно сжимают её свободную рубашку, а на его лице играет улыбка. Никко успокаивающе проводит рукой по волосам, и она чувствует, как её охватывает умиротворение, пока она наблюдает за ним. Но даже в этот момент её душевная боль продолжает нарастать, пока не становится невыносимой. . . Детский труд стоил Никко жизни. Но своей смертью она дала ему то, чем он мог дорожить. Пусть и ненадолго... Был поздний вечер. Ярко светило солнце, заливая комнату тёплыми лучами. День выдался прекрасный, но Неджи по-прежнему сидит за закрытыми дверями, спрятавшись за своим деревянным столом. С книгой в руках он переводил взгляд с одной строчки на другую, быстро пробегая глазами по словам. Но через несколько минут он отпускает книгу и отодвигается от маленького столика. Голова запрокинута, лавандовые глаза устремлены в белый потолок. Прошло несколько месяцев со дня смерти Никко и рождения нового члена семьи. При мысли о том, во что превратилась его жизнь, в нём поднимается волна желания защитить. Напугать всех, кто посмеет причинить ребёнку вред. Но, несмотря на все тревожные мысли, которые роятся в его голове, это легче сказать, чем сделать. «Я ещё не встречался с ней...» Если только один из слуг не сопровождает его на ужин, тренировку или по вызову дяди — что случается редко, — он почти не выходит из своей комнаты. Если бы кто-то спросил, он бы ответил: «Я не во всём разбираюсь. Я бы не хотел заблудиться» или «Я бы не хотел, чтобы меня отчитали за то, что я не справляюсь с учёбой». Всё это, конечно, правда, но дело не только в этом. На самом деле ему просто комфортно. Воспоминания ещё свежи в его памяти, и он не хочет повторения. Ему приятно осознавать, что в ту ночь его защищали именно эти четыре стены. Поэтому он остаётся за закрытыми дверями, в безопасности своей комнаты. Но чем больше он думает о новорождённой, тем сильнее ему хочется с ней встретиться. А встреча с ней означала, что ему придётся покинуть уютную комнату. Неджи поворачивает голову, и его лавандовые глаза устремляются на дверь. Он хочет увидеть её. Узнать о ней всё, что только можно. Увидеть её улыбку и услышать её смех. Не успевает он опомниться, как вскакивает со своего места и уже стоит у двери. Нерешительная, дрожащая рука сжимает дверную ручку. Сердце бешено колотится в груди, и ему приходится приложить все усилия, чтобы не обернуться. Я не хочу снова потерпеть неудачу. Закрыв глаза, Неджи делает глубокий вдох и очищает разум от тревожных мыслей. Покрутив дверную ручку, он открывает дверь и входит в длинный коридор. Его взгляд уже застилают непролитые слёзы, когда он видит тёмно-красные брызги на стене, стекающие вниз и оставляющие пятна на всём, к чему они прикасаются. Он не знает, когда его шаг ускорился — не говоря уже о том, когда он начал бежать, — но он продолжает мчаться вперёд, пробегая мимо работающих горничных и слуг, не обращая внимания на их недоумённые взгляды и голоса. Когда он добирается до детской, его лицо покрыто испариной, а грудь почти болезненно вздымается. Лавандовые глаза смотрят на неповреждённую деревянную дверь с ужасом и полным недоверием. Это действительно происходит. Его разум тихо шепчет. Я действительно делаю это.. Я могу это сделать. Зажав рот рукой, Неджи делает шаг вперёд и прижимается ухом к прохладному дереву. При соприкосновении он закрывает глаза. Он не знает, что заставило его это сделать. Может быть, он хотел охладить разгорячённую кожу или прислушаться, не грозит ли ему опасность. Как бы то ни было, он не отстраняется. Когда до него донеслось приглушённое бульканье, он не смог сдержать охватившее его волнение. Неджи отходит от двери и опускает взгляд в пол. До этого момента он всегда думал, что ему суждено быть одному. Всё вокруг него постоянно меняется. От появления и быстрого исчезновения людей до всех этих нежелательных эмоций, которые его переполняют. Но впервые он об этом не думает. Вместо этого он сосредотачивается на том, что находится за дверью. Его губы растягиваются в искренней улыбке. Это было недолго, но он уже давно так не делал. От звука приближающихся шагов его сердце замирает. Не раздумывая, Неджи врывается в комнату, закрывает за собой дверь и прислоняется к ней. Он стоит, парализованный страхом, пока в коридоре не становится тихо, и только тогда отстраняется. Внимание Неджи привлекает смесь визга и смеха, наполняющая комнату. Когда он оборачивается к кроватке, его лавандовые глаза встречаются с маленькими любопытными глазками. Неджи нерешительно протягивает руку к гладким деревянным перекладинам и проводит пальцами по вырезанному на дереве имени. Ханаби. Он с любопытством смотрит сквозь прутья на движущийся комок. С его дрожащих губ срывается смешок, и он видит, как на её пухлом личике расплывается улыбка, когда их взгляды снова встречаются. Она нетерпеливо машет ему своими маленькими ручками и ножками. Она такая крошечная, — благоговейно шепчет его разум. Такая живая. Такая уязвимая. Просунув запястье между прутьями, он протягивает руку. Её маленькая ручка автоматически обхватывает его палец и сжимает изо всех сил. Он хочет обнять её, но тут же отказывается от этой мысли. Несмотря на свою силу, она ещё молода и слишком хрупка. Неджи вырывается из её объятий, и страх снова овладевает им. Что он там делал? Эта комната для него закрыта, верно? Ему здесь не место. Бессмысленно. Лавандовые глаза не отрываются от неё, наблюдая, как медленно исчезает подобие улыбки на её лице. Её маленькие губки надуваются, и он слышит её жалобный всхлип. Она продолжает брыкаться, протягивая к нему свою маленькую ручку. Слегка покачав головой, Неджи делает ещё один шаг назад. Нет. Я... я не должен... я не могу... «Если ты не заберёшь её сейчас, она начнёт плакать». Неджи вздрагивает от этого голоса. Обернувшись, он видит одного из дворецких — Гэндзиро. Застыв на месте, она широко раскрытыми лавандовыми глазами смотрит, как мужчина постарше закрывает за собой дверь и входит в комнату. Гэндзиро подходит к кроватке и тепло улыбается малышке. Он протягивает ей палец, чтобы она за него ухватилась, и комната снова наполняется её весёлым гульканьем. «Привет, милая», — воркует он. Неджи наблюдает за происходящим, а затем переводит взгляд на дверь, размышляя. Но все мысли о побеге отходят на второй план, когда мужчина постарше берёт Ханаби на руки. Гендзиро поворачивается к нему, не переставая улыбаться. «Хочешь подержать её?» Неджи моргает, когда пожилой мужчина жестом приглашает его сесть в большое кресло-качалку в другом конце комнаты. Взгляд Неджи внезапно опускается, глаза наполняются слезами. Почему? Он понятия не имел. Он не мог понять, почему его продолжают подводить слёзы и почему его тело дрожит. Неджи вздрагивает, но не отстраняется, когда Генджиро кладёт руку ему на голову. «Давай», — тихо подбадривает он. Неджи подчиняется и забирается в большое кресло-качалку. Он успевает лишь на несколько секунд насладиться успокаивающим покачиванием кресла, как его руки в тревоге взлетают вверх, а на колени ему кладут хнычущий свёрток. Гэндзиро хватает его за оцепеневшие руки и направляет их. «Она ещё слаба, так что твоя задача — поддерживать её за шею, вот так», — говорит он. Убедившись, что перед ним маленький ребёнок, Гэндзиро хватается за подлокотник и слегка толкает кресло, чем пугает мальчика. «Ей уже пора спать. Покачивание кресла и звук твоего голоса убаюкают её». Глаза Неджи расширяются, когда он видит, как Генджиро разворачивается и направляется к двери. Но прежде чем уйти, Генджиро оглядывается через плечо и встречается с его испуганным взглядом. «Если ты счастлив, то и она счастлива. Если ты спокоен, то и она спокойна. Но если тебе грустно, то и ей будет грустно». Так что улыбайся». С этими словами он показал ребёнку большой палец и закрыл за собой дверь. Неджи мог только смотреть на закрытую дверь и молиться, чтобы он вернулся. Он этого не делает. Лавандовые глаза опускаются, и он видит в ответ такие же. Глубоко вздохнув, Неджи поднимает палец, как и несколько минут назад, и она тут же цепляется за него, а на её лице медленно появляется улыбка. Неджи улыбается в ответ. Его задача — убаюкать её своим голосом, но... о чём именно он должен говорить с ребёнком? Младенцы должны находиться в окружении людей, которые могут обеспечить им должную поддержку и заботу. Помогите им запомнить важные вещи в жизни и просто будьте рядом с ними. Наверняка он не нужен для выполнения такой задачи. Над ним постоянно нависает тёмная туча, которая душит его. Что он вообще может ей предложить? Неджи хмурится. Почему этот дворецкий просто оставил его в таком затруднительном положении? Если он думал, что это хорошая идея, то он, к сожалению, ошибался. Он просто хотел увидеть её — ладно, может, немного подержать её в объятиях, а потом тихо уйти. Но не это. Звук её смеха снова привлекает его внимание. От того, как сияют её глаза, когда она смотрит на него с таким восхищением, у него замирает сердце. Её руки такие мягкие, такие нежные и в то же время сильные — она не хочет его отпускать. Она такая лёгкая и источает естественный пьянящий аромат, которым он не может надышаться. Она идеальна. Он хочет насладиться этим моментом — моментом, когда он наедине со своим двоюродным братом. Может быть, ты могла бы стать моим светом. Неджи откидывается на спинку стула и устремляет взгляд в потолок. «Многое произошло до твоего рождения, но это не твоя вина, поэтому я не буду утомлять тебя подробностями. Но знай, что ты не первый. У тебя была... сестра, которая была бы в восторге от встречи с тобой». Неджи по привычке прикусывает нижнюю губу. «Есть вещи, которые я не успел испытать с Хинатой, но я позабочусь о том, чтобы твои желания исполнились. Ты не будешь бояться или грустить. Тебе не придётся знать правду о том, почему их осталось так мало. И только потому, что люди бросают меня...» Неджи замолкает, и его голос срывается. И прежде чем он успевает это остановить, из его глаз скатывается слеза и падает ей на подбородок. «Я не брошу тебя. Я буду рядом с тобой — то, чего я не смог сделать для неё. Я буду поступать правильно, обещаю». Он шепчет. «Я хочу чаще слышать твой смех». Неджи нервно усмехается. Невинные глазки пристально смотрят на него. «Я хочу, чтобы ты улыбалась каждый день. Чтобы ты просто была счастлива». Неджи притягивает её к себе и нежно укачивает. «Я люблю тебя сегодня, завтра и всегда — таков девиз нашей семьи. Я научу тебя этому, когда ты немного подрастёшь и сможешь запомнить». Наклонившись, Неджи прижимается губами к её лбу, вдыхая её аромат. «Ты будешь счастлива, Ханаби. Я обещаю». Ему было семь лет, когда он дал это обещание. И он намерен его сохранить. . . Три года спустя... Наступила ночь, и он уже давно вернулся в свою комнату. Его тело устало от сегодняшних забот, и нет ничего приятнее, чем хорошенько выспаться. Но его планам снова не суждено сбыться, потому что он не может уснуть. В кромешной тьме его лавандовые глаза устремлены в высокий потолок, наблюдая за тем, как силуэты деревьев и листьев танцуют под несуществующую мелодию. Это становится ужасной привычкой. Обычно ему не требуется много времени, чтобы погрузиться в глубокий сон, но сейчас он никак не мог забыть то, что произошло всего несколько часов назад. Как обычно, они провели утро, гуляя по большому саду. Неджи двигается легко и грациозно, уворачиваясь от её протянутых рук. Смех Ханаби — это чистое блаженство, от которого невозможно оторваться. Он не может удержаться и смеётся вместе с ней. Он уже давно убегает от неё, и хотя он всё больше выматывается, она — сгусток энергии, который невозможно погасить. Неджи наблюдает за тем, как она приближается и прячется за самым большим деревом на участке. Он с лёгкостью подпрыгивает, цепляется за высокую ветку и подтягивается как раз в тот момент, когда она подбегает. В его лавандовых глазах пляшут смешинки, пока он наблюдает за тем, как маленькая девочка бегает кругами вокруг дерева, пока не начинает задыхаться и путаться. Когда он расхохотался, она подняла голову и увидела, что он сидит высоко на ветке. Неджи не смог сдержать гордость, которая переполнила его при виде её восхищённого лица. Он осторожно опускается на землю и позволяет ей обнять себя. Если у него будет ещё час или около того, Неджи обещает найти её, как только закончит свои ежедневные занятия, а затем разойтись по своим делам. Позже он осознал свою ошибку. Как и обещал, Неджи заходит в её комнату через несколько часов, но обнаруживает, что там никого нет. А когда он находит Генджиро за работой и спрашивает его о том, что происходит, тот недоумённо смотрит на него. «Я думал, она с тобой». Это вызвало у него страх. Он не знает, как долго они её искали, но когда они вернулись в сад, то застыли при виде неё. С гордого места на высокой ветке за ними наблюдает младшая из Хьюга. Ханаби радостно подпрыгивает и машет им рукой. Их обоих охватывает паника, и они бросаются к ней. Они в панике наблюдают, как она теряет равновесие и падает вперёд. Они не успевают добраться до неё вовремя. Теперь на мягкой траве сидит Ханаби. В её глазах стоят слёзы, а губы слегка дрожат. Перед ней на одном колене стоит Неджи. Он осторожно проводит рукой по её колену, вытирая небольшую царапину мягкой тканью. «Будьте внимательны, господин Неджи. Как старший брат, она будет равняться на вас», — говорит Гэндзиро в тот весенний день. Несмотря на случившееся, мужчина ободряюще улыбается детям. Мне следовало присматривать за ней, Неджи вздыхает. Но я не ожидал, что она попытается сделать то же, что и я. Неджи закрепляет пластырь на её колене, не сводя с неё хмурого взгляда. «Вот». Его трясёт. Он злится на себя и на неё за то, что они были так беспечны. Он боится наказания, которое его ждёт. Но самое главное — он рад, что с ней всё в порядке. - Пожалуйста, - настаивает Неджи, закрывая глаза. - Не никогда больше так не делай, Ханаби. Ты могла серьезно навредить себе. Когда он открыл глаза, чтобы показать ей, насколько серьёзна ситуация, он ожидал увидеть ещё более надутые губы. Но вместо этого увидел совсем другое. Несмотря на слёзы, которые текут из закрытых глаз, Ханаби кивает головой и широко улыбается. «Спасибо, Нэдзи-нии-сан!» Его охватывает тепло, когда он видит её внезапную реакцию. Шок длится всего несколько мгновений, после чего он опускает голову и выдыхает, сам не замечая, что задерживал дыхание. Я тебя не подвёл. Я рад. Это произошло в тот же день, и он не мог перестать прокручивать в голове сценарии, которые могли закончиться совсем иначе. Теперь, когда ей исполнилось 10 лет, он старается вдвойне, чтобы уберечь её от опасности. Он делает всё возможное, чтобы она была счастлива и сохранила свою невинность. В конце концов, она член семьи. Несмотря на то, что они двоюродные брат и сестра. Он относится к ней как к младшей сестре. Что странно, ведь он вырос единственным ребёнком в семье. У него не было соперничества между братьями и сёстрами за внимание и не было необходимости делиться личными вещами. У него были любящие родители, к которым он мог обратиться, когда ему было одиноко. Ему не нужно было ничего, кроме того, что у него уже было. Но как бы ни было здорово быть единственным ребёнком в семье, у этого есть и свои недостатки. Во-первых, у него нет ни знаний, ни опыта, чтобы понять, что значит быть старшим братом. В конце концов, всего три года назад он получил в дар её существование. Он никогда не просил об этой роли, но тем не менее она оказалась в его руках. «Быть старшим братом — значит защищать что-то ценное. Кто-то может возразить против того, что я собираюсь сказать, но младшие братья и сёстры всегда так или иначе равняются на старших. Поэтому я призываю вас быть более внимательными», — говорит Гэндзиро. «Это большая ответственность, но она того стоит». «Ответственность... » — размышляет Неджи. Он бы не назвал заботу о ней обязанностью. Это подарок. Честь. Возможность показать ей, как много она для него значит. И хотя он серьёзно относится к своей роли старшего брата, он в ужасе. Сейчас, в возрасте четырёх лет, Ханаби продолжает развиваться во многих аспектах. Он чувствует это в её движениях во время спарринга. Он слышит это в её речи. Он видит это в её характере. Куда бы он ни пошёл, она всегда следует за ним — всегда такая жаждущая учиться и играть. Он должен быть в восторге — и он в восторге — от того, что он один из немногих, на кого она равняется. Тот, кому она доверяет. Но это немного настораживает. Несмотря на весёлый нрав, она наблюдательна. Слишком наблюдательна. Смела. Дерзка. Он даже представить себе не может, каким человеком она станет, когда повзрослеет. Он мог бы представить её хитрой. Даже коварной. Неджи устало закрывает лицо руками от одной только мысли об этом. Мне нужно быть с ней осторожнее. Он не может не задаваться вопросом, было ли так же у его отца и Хиаши. Так же ли серьёзно Хиаши относился к своей роли старшего брата? Какие решения он принимал и какое впечатление производил? Если он когда-нибудь оступался, как он исправлял ситуацию? Поначалу Хиаши производит впечатление человека, который не боится добиваться желаемого. Он заявляет о себе. Он — воплощение уверенности, гордости и строгости. Но с годами атмосфера вокруг них меняется. Они все меняются. В нём произошли перемены. Безмолвный. Отстранённый. Пугающий — добавлено в список. В тот день, когда Ханаби появилась на свет, казалось, что ничего не произошло. Конечно он бы никогда не сказал об этом вслух, ведь не ему об этом судить. Поэтому он остаётся в тени на безопасном расстоянии и молча наблюдает. То, как двигается Хиаши — высоко поднятая голова, превосходство и сила в каждом его шаге, — выглядит так, будто на него ничто не повлияло. Как будто он не потерял брата. Как будто он не потерял жену при родах. Как будто его старшей дочери никогда и не было. Портреты самой застенчивой Хьюги больше не висят на стенах в длинных коридорах. Её имя, вырезанное на деревянной двери спальни, было закрашено и остаётся закрытым. Все следы её пребывания были тщательно стёрты. Точно так же, как приглушённые голоса больше не говорят о прошлом, лица не искажаются от ужаса или печали. Вместо этого они смотрят — безмятежно. С удовлетворением — на второго ребёнка. Но больше всего бросается в глаза выражение глаз Хиаши. В них больше нет гнева и печали. Только любовь и гордость — то, чего он не видел, когда Хината находилась рядом с Хиаши. Если Хиаши хочет нарисовать эту идеальную, безупречную картину, на которой её никогда не было, то так тому и быть. Его губы не произнесут ни слова. Ханаби продолжит жить, не зная прошлого. Не зная о своей сестре. Ханаби будет формироваться и лепиться, чтобы стать такой, какой Хиаши считает её идеальной. И такой она и была. Даже слепой мог бы заметить, как сильно Ханаби пошла в отца. От каштановых волос, ниспадающих на плечи, до лавандового оттенка в глазах. Она послушная. Умелая. Уверенная в себе. Но есть одна черта, которой у неё нет, — свет в глазах. Его взгляд острый и пугающий. Её взгляд тёплый и невинный. Копия Хинаты. Может быть, поэтому он смог улыбнуться. Не все потеряно. Но, конечно, с его стороны наивно полагать, что всё пойдёт по плану. Ночи становятся короче, а дни длиннее, и он всё реже её видит. Сначала он не задаётся этим вопросом. Он привык, что Ханаби всегда рядом, но знал, что однажды, когда они станут старше, всё изменится. И всё же, когда он точно знал, с кем она, его переполняли смешанные чувства, которые он не мог подавить. «..Ханаби... сейчас просто занята», — отвечает Генджиро тихому ребёнку рано утром. Вынужденно улыбнувшись, Генио ободряюще взъерошил его аккуратно заплетённые волосы. «Господин Хиаши хочет уделить больше времени Ханаби перед отъездом в командировку. Я уверен, что её расписание скоро прояснится. А пока почему бы нам не помочь друг другу?» Ты составишь мне компанию, пока я буду прятать тебя от госпожи Мисудзу, а? — заканчивает Гэндзиро, многозначительно улыбаясь. При упоминании имени женщины Неджи напрягается, и выражение его лица выдаёт его намерения дворецкому. Нанятая гувернантка/няня: невысокого роста. Пожилая. Немного полновата. У неё золотистые волосы, которые она обычно заплетает в одну косу. Судя по тому, что рассказал Гэндзиро, эта женщина преуспевает практически во всём, за что берётся, что делает её идеальной кандидатурой на эту должность. Но, как и у всех, у неё есть свои недостатки. Помимо её строгого нрава, эта женщина по напористости может сравниться с самим Хиаси. Она серьёзно относится к своей работе, за что он ей благодарен, но её усердие может быть чрезмерным. Он понимает, почему Неджи хочет держаться от неё подальше. Гэндзиро ухмыляется. «Твой секрет в безопасности со мной». «Спасибо...» Они идут бок о бок в уютной тишине. Неджи нечасто искал его общества, так как был занят усердной учёбой и интенсивными тренировками. Но в последнее время, кажется, мальчик увлечён всем, кроме этого. Неджи нужен перерыв. И кто он такой, чтобы это отрицать? Чтобы скоротать время, Гэндзиро давал мальчику ободряющие советы и поручал ему задания, которые выходили за рамки его зоны комфорта. Неджи считает, что последнее необязательно. Но Гэндзиро думает иначе. Когда они входят в фойе, то видят две длинные очереди из слуг, ожидающих, когда их задействуют. Эта группа стала меньше, чем была раньше. Учитывая всё произошедшее, мало кто стремился получить открытую вакансию в особняке. Неджи стоит в стороне, пока Гэндзиро раздаёт им ежедневные задания, а затем отпускает их. Гэндзиро поворачивается к Неджи с извиняющейся улыбкой. «Я знаю, что ты предпочёл бы заняться чем-нибудь другим, а не смотреть, как я работаю». Неджи качает головой. «Я не против». Гэндзиро кивает, жестом приглашая юного Хьюгу следовать за ним. «Я хочу тебе кое-что показать». Гэндзиро выводит их на балкон второго этажа. Прохлада раннего утра пробирает их до костей, приятно охлаждая кожу. На улице ещё довольно темно, но это не мешает им наблюдать за тем, как тьма медленно уступает место яркому восходу солнца, окрашивая небо в золотой и голубой цвета. Гэндзиро опирается руками на перила и спокойно дышит. «Я живу ради таких дней. Просто ради возможности наблюдать за восходом солнца. Что за чудесный способ начать утро, согласны?» В ответ он слышит молчание, чего и следовало ожидать, но по подобию улыбки, которую он замечает на лице Хьюги, он понимает, что тот действительно согласен. Гэндзиро с лёгкостью заводит и поддерживает разговор. Неджи вырос тихим ребёнком, и хотя Гэндзиро предпочёл бы видеть его таким же энергичным, как раньше, он всё равно принимает его таким, какой он есть. «Что скажете, мастер Неджи?» Улыбка медленно исчезает с его лица, а пальцы начинают теребить край одежды. Неджи колеблется и ненадолго отводит взгляд. Он старается не показывать, что ему неловко, но в его голосе слышится отказ. «Я что, расстроил дядю?» Гэндзиро тихо вздыхает. Ему жаль ребёнка. От одного вида растерянности и печали, которые постоянно отражаются в его глазах и на лице, у него сжимается сердце. Ни для кого не секрет, что Хиаши — трудолюбивый человек. Ему нужно поддерживать свой имидж. А поскольку его карьера и дочь — его главные приоритеты, у него нет времени на развлечения. У Хиаши нет на него времени. Гэндзиро открывает рот, чтобы отбросить все грустные мысли, терзающие его юный разум, но тут раздаётся голос. «У каждого из нас есть своя роль и правила, которым мы должны следовать». И Неджи, и Гэндзиро вздрагивают от знакомого женского голоса. «Чего бы от вас ни требовали, господин Хьюга ждёт от вас только самого лучшего. Поэтому вы должны выкладываться на полную, не задавая вопросов.» Обернувшись, Неджи и Гендзиро увидели Мисудзу. Её тонкие губы были поджаты, а взгляд предупреждал о чём-то. «Я была бы очень признательна, если бы ты не отвлекал ребёнка... чем бы ты там ни занимался». Она подняла голову и посмотрела на Неджи сверху вниз. «А теперь. Пойдём. У нас много дел». Она не стала дожидаться ответа. Её длинная золотистая коса молниеносно взметнулась за спиной, когда она развернулась на каблуках и зашагала обратно в дом. Переглянувшись со старшим мужчиной, Неджи молча следует за женщиной. . . Неджи сидит за столом в глубине большой библиотеки. Лавандовые глаза быстро скользят по странице перед ним, и он делает паузу только для того, чтобы записать свои ответы, прежде чем продолжить. Смена обстановки — всегда хороший выбор, но если репетитор не заботится о вашем личном пространстве и постоянно вас перебивает, это может легко разрушить любую спокойную атмосферу. Со стороны Гэндзиро наблюдает за тем, как Нэдзи — это очевидно для тех, кто видит его со стороны, — молча работает. Некоторое время Гэндзиро мог лишь наблюдать издалека, как счастье и тепло, которые он потерял и обрёл вновь, снова меркнут. Гэндзиро не имеет права вмешиваться в его жизнь, учитывая его положение. Но с каждым днём его всё больше беспокоит перемена в поведении ребёнка. Неджи — хороший мальчик. Он ни разу не ослушался. Но это не мешало госпоже Мисудзу ежедневно напоминать ему об этом. «Знание — сила. Чтобы сохранить его, нужно учиться. Вы должны быть на шаг впереди всех!» «Неприятности подобны несмываемому пятну на вашей репутации. Лучший способ избежать их — держать руки в чистоте». «Не жалуйтесь и не приспосабливайтесь. Просто делайте». И он так и сделал. Всегда молчаливый и послушный, Неджи всегда будет следовать правилам. Он боится последствий, которые могут возникнуть, если он этого не сделает. Этому ребёнку нужно всего лишь несколько минут наедине с собой, чтобы эта невыносимая женщина не дышала ему в затылок. Гендзиро хмурится, слушая раздражённый тон женщины, которая поправляет его работу. Наверняка я могу что-то сделать. С этой мыслью Гэндзиро выходит за дверь и продолжает заниматься своими повседневными делами, а в голове у него уже формируется план. . . Даже когда Хиаши остаётся один, он сидит в максимально расслабленной позе за слишком большим столом из красного дерева. На нём был его обычный костюм, но пиджак он давно снял, оставшись в накрахмаленной рубашке на пуговицах и брюках. Он усердно работал ещё до восхода солнца, и в этом не было ничего нового. Ему часто приходилось работать допоздна и вставать рано утром. По правде говоря, он бы и не хотел, чтобы было по-другому. Он живёт и дышит бизнесом. Потому что в бизнесе власть постоянна. А деньги обеспечивают её. Быть боссом — значит полностью контролировать свою судьбу. Он главный. Люди подчиняются — так и должно быть. И будь он проклят, если позволит кому-то диктовать ему, что делать. Он всегда будет выкладываться по полной, чтобы оставаться на вершине, потому что он не терпит неудач. Не отрывая сосредоточенного взгляда от экрана, Хиаши тянется за большой кружкой, стоящей слева от него. Он подносит её к открытому рту, но глотает воздух. — Тьфу. — Он отодвигает стакан, и тот с громким стуком падает на стол. Как только он начинает яростно печатать, до его слуха доносится тихий, но настойчивый стук в большие двустворчатые двери, и волна раздражения, захлестнувшая его, только усиливается. Хиаши не отрывает взгляда от компьютера, его тон суров. «Ввод». Гэндзиро проскальзывает в кабинет и закрывает за собой двустворчатую дверь. Гэндзиро почтительно кланяется. «Добрый вечер, сэр. Надеюсь, я не помешал вам. Вы можете уделить мне время?» — Что такое, Гэндзиро? «У меня есть просьба. Она касается мастера Неджи». Печатание резко прекращается. Взгляд жёстких лавандовых глаз мгновенно становится угрюмым. Хиаши складывает руки перед собой, на его лице нет никаких эмоций. «А что насчёт Неджи?» . . Неджи находит странным два момента. Во-первых, ему сообщили, что госпожа Мисудзу не вернётся. Почему — это не обсуждается. Во-вторых, он узнаёт, что теперь ему предстоит впервые пойти в государственную школу. Он не знает, как к этому относиться. . . Возможно, я немного поторопился со своей идеей. Генджиро думает об этом, убирая сегодняшний список дел в нагрудный карман. Кивком головы он провожает слуг взглядом, а затем сворачивает в коридор. Он простой человек, работает дворецким. Кто он такой, чтобы вмешиваться в семейные дела? Его мнение не имело значения. Его должны были выгнать в ту же секунду, как он произнёс эти слова. Но его не выгнали. «Я не в том положении, чтобы беспокоиться о вашем племяннике, но до меня дошли сведения, что чем дольше он здесь остаётся, тем больше его потенциал растрачивается впустую». Лаванда щурится. Гэндзиро продолжает. «Школа необходима. Она не только даёт детям больше возможностей для получения знаний, но и помогает им стать самостоятельными личностями. Ему нужно общаться с детьми своего возраста. Ему нужен опыт», — подчёркивает Гэндзиро. В комнате воцаряется напряжённая тишина, от которой пожилой мужчина должен был бы задрожать, но Гэндзиро стоит прямо, не отводя взгляда от этих суровых глаз. Через мгновение Хиаши говорит: «Я рассмотрю это предложение.» С этими словами он берёт лист бумаги, лежащий рядом с клавиатурой, и начинает читать. Сдерживая улыбку, Гэндзиро сохраняет профессиональное выражение лица и кланяется. «Спасибо, сэр». — Это было три недели назад. И всё же в поведении Неджи почти ничего не изменилось. . . «Я знаю, что тебя поднимет настроение». Генджиро лезет в нагрудный карман и достаёт сложенный листок бумаги. «А! Вот оно». Он протягивает Нэдзи листок и наблюдает, как лавандовые глаза быстро пробегают по словам. «Фестиваль», — невозмутимо отвечает Неджи. «Почему бы мне не взять тебя с собой? Как тебе такая идея?» Гендзиро наблюдает за лавандовыми глазами. Неджи пожимает плечами. «Я лучше останусь здесь...» Гэндзиро склоняет голову набок. «Ты мог бы привести друга. Может, того, кто всегда ходит с тобой в школу?» «Она не...» — начинает Неджи, и на его лице появляется лёгкая хмурь. «Откуда ты вообще об этом узнал?» «Я нашёл листовку». Это не совсем правда, но и не ложь. Однако он не собирался объяснять Неджи, как именно к нему попала листовка, а также рассказывать, как он наблюдал за многочисленными встречами между ним и другом Саида. Гэндзиро приятно улыбается, вспоминая события нескольких дней назад. Звенит школьный звонок, возвещая об окончании занятий. Стоя у ворот, угольно-чёрные глаза ищут среди учеников юного Хьюгу. Он ходит в эту школу уже некоторое время, но в глубине души его не покидает тревога. Неджи больше не сидит дома, растрачивая свои таланты впустую. Теперь у него будет много дел, ведь у него появился выбор. У него есть шанс заявить о своём мнении и найти своё место в мире. Он думает, что молодой Хьюга будет доволен этим, но, похоже, всё наоборот. Хиаши ему доверяет. Он ожидает только лучших результатов. Всё должно пройти гладко. Я не подведу, клянется Гэндзиро. В этот момент маленькая девочка окликнула юного Хьюгу, не обращая внимания на многочисленные взгляды, устремлённые на неё. Она идёт рядом с ним и оживлённо поддерживает односторонний разговор. Её волосы собраны в два пучка в китайском стиле, которые аккуратно лежат на макушке, а короткая чёлка обрамляет лицо в форме сердца. Попрощавшись с ним, она исчезает в мгновение ока. Генджиро улыбается. Если он правильно помнит, Хиаши и Хидзаши знакомы с её родителями. Он помнит, что она вместе с родителями присутствовала на всех вечеринках Хинаты, а также на похоронах. У Сабару. «Твой друг?» — невинно спрашивает Гэндзиро, открывая перед ним дверь. Неджи откидывается на спинку сиденья и смотрит в окно. ".. Одноклассник." — поправляется он. Гэндзиро едва заметно кивает, и на его лице появляется лёгкая улыбка. «Понятно». С этими словами машина выезжает на дорогу. С того дня Гэндзиро наблюдал одну и ту же сцену. Девушка всегда ждала, когда он выйдет из школы, и окликала юного Хьюгу. Она улыбалась и продолжала разговор, пока они не доходили до ворот, после чего резко уходила. «Увидимся завтра!» — застенчиво машет она рукой и убегает. Неджи ничего не отвечает. Вместо этого он смотрит, как она убегает, а затем поворачивается и садится в машину. При следующей встрече она удивляет пожилого мужчину. Она пришла раньше. Она стоит, заложив руки за спину, и покачивается взад-вперёд, терпеливо ожидая у подножия лестницы. Она изо всех сил старается выглядеть невозмутимой, но её тёмно-карие глаза то и дело устремляются к дверям школы, которые то открываются, то закрываются, но она разочаровывается, потому что он так и не выходит из здания. Но как только она замечает его, её лицо мило краснеет, и она машет ему. Она ждёт, пока он спустится по ступенькам. И снова она говорит первой — ещё более нервно, чем раньше, — достаёт из-за спины спрятанный флаер и протягивает ему. Лавандовые глаза быстро скользят по бумаге, а затем устремляются на неё с непонятным выражением. Её румяные щёки темнеют, когда она на мгновение отводит взгляд, и из её груди вырывается нервный смешок. Неджи впервые заговаривает. Он говорит коротко, но сказанного оказывается достаточно, чтобы полностью изменить её настроение. Вернувшись в своё обычное жизнерадостное состояние, девочка убегает вперёд и быстро машет ему на прощание, прежде чем он успевает произнести хоть слово. Как только она исчезает из поля его зрения, Неджи кладёт листовку в сумку и направляется к машине. Оказавшись внутри, Гэндзиро никак не комментирует увиденное. Вместо этого он заводит односторонний разговор, выезжая со школьной территории. В тот же день Гендзиро забирает сумку Нэдзи и советует ему найти свою вторую половинку, зная, как сильно он хочет проводить время с Ханаби. Гэндзиро ждёт, пока тот свернёт в коридор, и только потом с любопытством смотрит на сумку. Открыв пакет, Гэндзиро достаёт листовку и читает самое жирное объявление. На лице Гэндзиро появляется улыбка. И вот они здесь, сегодня. «Прогулка на свежем воздухе может пойти вам на пользу, мастер Неджи», — говорит пожилой мужчина. — ...я... вообще-то... — Неджи отводит взгляд и нервно теребит пальцы. — Есть ещё кое-что, что я хочу сделать... Гэндзиро с любопытством склоняет голову набок. . . «Дж-просто забудь об этом. Я передумал!» «Ерунда! Это гораздо лучше, чем просто пойти на фестиваль!» Неджи бежит трусцой, чтобы догнать быстро идущего дворецкого. «Но я больше не хочу идти». Неджи делает паузу, придумывая оправдание. «Дядя бы никогда этого не позволил». «Я думал так же, когда просил тебя пойти в государственную школу, и посмотри, ты преуспеваешь!» Неджи слегка прищуривается. «Что ты имеешь в виду?» «Я что, сказал это вслух? Тьфу. Я ужасно храню секреты». Неджи стонет. «Генджиро...» Их голоса разносятся по длинному коридору, а шаги приглушаются мягким ковром. Чем ближе они подбирались к месту назначения, тем сильнее нервничал Неджи. Тогда он решает сосредоточиться на чём-то другом — например, на достигнутом прогрессе. Хотя Неджи по-прежнему предпочитал оставаться в уютной комнате, он мог с гордостью сказать, что ему стало комфортнее жить в этом большом доме. Он больше не позволяет своим страхам и сомнениям ограничивать его движения. И, конечно, ему ещё многое предстоит сделать и узнать, но всему своё время. Он меняется. Медленно, но верно. Честно говоря, он рад, что Гэндзиро находится в пределах досягаемости. Дворецкий ему понравился, и он без стеснения это признаёт. У Гэндзиро есть эта раздражающая привычка подначивать его. Заставлять его выходить из зоны комфорта, не оставляя ему другого выбора, кроме как чаще высказывать своё мнение. И хотя он никогда не просил подталкивать его, Гэндзиро всегда рядом, чтобы заверить его, что всё будет хорошо. Это утешает, думает Неджи. Это больше, чем когда-либо делал дядя. Они нечасто пересекались. Но когда это происходило, встреча была не из приятных. Одного вида холодного, бесстрастного лица Хиаши было достаточно, чтобы он прекратил всё, чем занимался. Ни слов, ни взгляда в знак приветствия. Это больно. Погружённый в свои мысли, Нэдзи не замечает, как Гендзиро останавливается и врезается в него. Проходя мимо пожилого мужчины, Неджи с ужасом смотрит на две массивные двустворчатые двери. Ободряюще улыбнувшись, Гэндзиро умело скрывает свои эмоции и решительно стучит в дверь. Следует пауза, а затем раздается приглушенный голос. «Войдите». «Гэндзиро...» — шепчет Неджи, но его слова остаются без внимания, и двери распахиваются. Гэндзиро замирает в проёме. «Господин Хиаши...» Неджи выглядывает из-за плеча Гэндзиро и видит, как тот поднимает руку, призывая его к молчанию. Прижав ухо к плечу и зажав между ними телефон, Хиаши продолжает что-то писать в блокноте перед собой. Войдя в кабинет, Неджи с любопытством оглядел комнату. Его не каждый день вызывают в кабинет, так что он не слишком хорошо знаком с обстановкой. Кабинет был выкрашен в тусклый серый цвет. За большим письменным столом сидел бизнесмен, а за его спиной располагались три больших окна, выходящих в сад. На столе из красного дерева стояли два настольных компьютера, аккуратные стопки бумаг, придавленные небольшими пресс-папье, и другие необходимые вещи. Слева от него располагались навесные полки, заставленные фотографиями, которые были повернуты обратной стороной, и несколько книжных полок высотой до потолка. Что касается декора, то здесь и там расставлены растения, а на стенах висят унылые картины. Честно говоря, Неджи не знал, чего ожидать. Он предполагал, что в офисе будет царить более мрачная атмосфера — что-то более соответствующее характеру Хиаши, но, похоже, это не имело особого значения. Звук упавшего телефона мгновенно привлекает внимание Неджи. «Что на этот раз, Генджиро?»На лице Хиаси ничего не отражается, но по его тону понятно, что он не в восторге.Снова взяв ручку, Хиаси быстро и аккуратно подписывает документ, а затем берёт следующий. Гэндзиро жестом приглашает Нэдзи выйти вперёд, и тот нерешительно подчиняется. — Говори. У меня не так много времени. «Я хочу провести эти выходные у своего друга». Движение его руки замирает, и Неджи невольно делает шаг назад, случайно наступив на начищенный ботинок Гэндзиро. Тёмные идеальные брови опускаются, а пронзительные лавандовые глаза поднимаются и устремляются на него. На секунду Хиаши замолкает, изучая его. И чем дольше он смотрит на него, тем быстрее разрушается композитор внутри Неджи. «Ты меня спрашиваешь или приказываешь?» «П-прошу», — быстро отвечает Неджи. «М-можно мне остаться?» «Ты же не думаешь, что я просто отпущу тебя, потому что ты просишь, не так ли?» — Хиаши отводит взгляд и снова сосредотачивается на документе в руках. «Тебе нужно сосредоточиться на учёбе. Я разрешил тебе посещать государственную школу не для того, чтобы ты спустя несколько дней бездельничал». Лавандовые глаза внимательно просматривают документ, прежде чем он опускает ручку на лист и подписывает его. «У тебя здесь тоже есть обязанности, ты забыл?» «Я не... Я закончил заниматься на сегодня и... я буду продолжать заниматься, пока меня не будет...» «И ты думаешь, я тебе в этом поверю? Что ты не отвлечёшься и не забудешь, а?» У Неджи отвисает челюсть, но он не может произнести ни слова, а на его лице отражается замешательство. Он не знает, как ответить, как проявить себя. К счастью, ему не пришлось долго размышлять над этим, потому что Хиаши заговорил снова. «Где ты будешь жить?» «С моим одноклассником. У Сабару». Хиаши задумчиво отводит взгляд в сторону. «Ну и что же ты собираешься делать такого, чего не можешь сделать здесь?» Неджи откашливается. «В эти выходные её родители везут её на фестиваль, и... она пригласила меня поехать с ними». «Девочка», — заявляет он. Пристальный взгляд ещё мгновение изучает ребёнка, прежде чем он пренебрежительно машет рукой. Неджи моргает, а затем бросает на Гендзиро вопросительный взгляд. Когда Гэндзиро кивает в знак согласия, Неджи не может сдержать волнения и широко улыбается. «Спасибо, дядя». Неджи коротко кланяется в знак уважения и поворачивается, чтобы уйти, но тут до него доносится леденящий душу голос Хиаши. «С этого момента ты начинаешь заниматься, и я обещаю тебе, что ты в последний раз покидаешь этот дом». Улыбка мгновенно исчезает с его лица, когда он начинает осознавать сказанное. Неджи оборачивается через плечо и видит, что Хиаши пристально смотрит на него. Неджи сухо кивает и быстро выходит из комнаты. Гэндзиро почтительно кланяется. Взявшись за дверные ручки, он закрывает за собой двери. Оказавшись в безопасности, Гэндзиро смотрит на стоящего рядом с ним ребёнка и улыбается ему. . . Выходные наступили быстрее, чем он ожидал. Сначала Неджи почувствовал облегчение. Хиаши — хладнокровный Хиаши — на самом деле согласился отпустить его на выходные. Неджи осмысливает эту новость. И через несколько секунд его улыбка медленно сходит с лица, пока его одолевают сомнения. Впервые за много лет он уедет больше чем на несколько часов. Тем не менее в доме одноклассника. Неджи не смог сдержать раздражения. Он почти никуда не ходит, поэтому не знает, чего ожидать. Есть ли какие-то правила, которым он должен следовать? Что можно и чего нельзя делать? Не поздно ли было отменять встречу? «Да, отменять уже поздно. Было бы невероятно грубо отказаться от своего слова. Всё произошло в последнюю минуту», — говорит Гэндзиро. «Кроме того, я уже сообщил Сабару о том, что господин Хиаши дал разрешение». Гэндзиро улыбается. Неджи опускает плечи и смотрит в стену. В такие моменты он испытывает к дворецкому только ненависть. Гэндзиро с радостью помог собрать вещи, проследил, чтобы ничего не забыли, и сделал всё возможное, чтобы успокоить его встревоженные мысли. Гэндзиро опускается на одно колено и кладёт руку ему на плечо. «Я обещаю, тебе понравится», — уверяет его старший мужчина. «Но ты всегда можешь позвонить и поговорить, если тебе будет слишком некомфортно. Хорошо?» Неджи кивает. «Хорошо». Когда пришло время уходить, Неджи решил сделать ещё одну остановку. Бледный кулак тихо стучит в деревянную дверь, прежде чем он её открывает. В комнате темно, потому что льняные шторы плотно задёрнуты и не пропускают внутрь послеполуденные лучи. Но даже в темноте лавандовые глаза замечают её маленькую фигурку, уютно устроившуюся в глубине кровати. Распахнув дверь шире, Неджи входит в комнату и тихо подходит к кровати. Часть его души не хочет её будить — он боится, что она убедит его остаться своим умоляющим щенячьим взглядом. И, зная себя, он, скорее всего, так и сделает. Всё изменилось с тех пор, как он пошёл в государственную школу. У него не было времени по утрам, чтобы гулять с ней по саду, как раньше, и он не видел её во время перемен, как раньше. Ему было трудно приспособиться — и до сих пор трудно. Но он знает, что так будет лучше. Это что-то новое. То, в чём он не нуждался, пока не получил это. Ему предстоит многому научиться, помимо заучивания важных фактов из учебников. И он жалеет только о том, что не смог пойти в школу раньше. Но другая половина хочет, чтобы она проводила его. Чтобы она заверила его, что справится и без него. Опираясь одним коленом на кровать, Неджи наклоняется. Он нежно сжимает её плечо. «Ханаби. Я ухожу». Ханаби машинально начинает шевелиться, и её лавандовые глаза приоткрываются. «Хм?» «Я ухожу. Я вернусь в это воскресенье, хорошо?» Её глаза расширились, а маленькие ручки вслепую потянулись к нему. «Я хочу уйти». Неджи слегка посмеивается над её усталым, капризным голосом. «Ты... не можешь. Но я обязательно куплю тебе подарок, пока буду в отъезде, хорошо?» Даже в темноте их взгляды встречаются, и она выпячивает нижнюю губу. Без предупреждения Ханаби бросается к нему и обнимает его за пояс. «М’кей». «Послушай Гэндзиро и веди себя прилично». В ответ Ханаби лишь зарывается лицом в его рубашку. Неджи кладёт руку ей на голову. «Я люблю тебя сегодня, завтра и всегда. Хорошо?» — Хорошо, — Ханаби отрывается от его живота и устало улыбается. — Я люблю тебя сегодня, завтра и всегда! Обняв её в последний раз, Неджи укрывает её спину толстым одеялом, а затем тянется к предмету, лежащему рядом с её подушкой. Диадема. Покачав головой, Неджи кладёт тиару на тумбочку и направляется к двери. Глубоко вздохнув, Неджи бросает последний взгляд на Ханаби. Тихо выдохнув, Неджи осторожно закрывает за собой дверь. . . Был уже поздний вечер, когда они добрались до места назначения. Выключив зажигание, угольно-чёрные и лавандовые глаза устремляются к двухэтажному дому. «Кажется, это то самое место», — говорит Гэндзиро, сверяясь с небольшим листком бумаги в руке. Убедившись, что всё верно, он улыбается молодому Хьюге, но в ответ получает лишь сердитый взгляд. Генджиро невозмутимо усмехается. «Сейчас или никогда». Неджи ворчит. «Я выбираю никогда...» «Сейчас!» — Генджиро быстро выходит из машины. Неджи смотрит на него из-под полуопущенных век, пока тот спешит к нему. Одной рукой он придерживает дверь, а в другой держит собранную сумку. Тихо вздохнув, Неджи выхватывает у него из рук сумку и выпрыгивает из машины. Закрыв дверцу машины, они встали рядом и стали разглядывать дом. Это простой, но очаровательный двухэтажный дом белого цвета. Он большой, так как занимает больше места, чем большинство других домов, но невероятно маленький по сравнению с особняком. Неджи крепко сжимает ремень своей сумки, снова нервничая. Гэндзиро смотрит на часы и довольно кивает. «Пунктуальность — это главное. Всегда помните об этом, мастер Неджи», — говорит пожилой мужчина и направляется к двери, а Неджи следует за ним. Позвонив в дверь, Гэндзиро заложил руки за спину и стал терпеливо ждать. Неджи бросает на него косой взгляд. Улыбка Гэндзиро становится шире. Через несколько секунд дверь распахивается, и на пороге появляется женщина. Каштановые волосы средней длины, которые обычно аккуратно ниспадают на плечи, теперь собраны в пучок. Лёгкий макияж не обязателен, но он заметен. Её лицо в форме сердечка не выражает готовности отдавать приказы или лишено эмоций. Вместо этого она наклоняет голову, и её глаза сияют дружелюбием и замешательством, пока она смотрит на Гэндзиро. Но как только её тёплые карие глаза останавливаются на Неджи, замешательство исчезает. Пухлые розовые губы изгибаются в дружелюбной улыбке. «Привет, Неджи». Шоколадные глаза переключаются на мужчину постарше. «А вы, должно быть...» Она заканчивает фразу лёгким смешком и протягивает руку, которую Гэндзиро пожимает. «Генджиро». Он ласково улыбается и берёт её за руку. «Я работаю главным дворецким в поместье Хьюга». — Тога, — представляется Тога. Тога наклоняет голову и игриво щурится. — Знаешь. Теперь, когда ты это сказал, я тебя вспомнила. — Они тихо смеются. — Прошу прощения. — Она делает шаг назад и шире распахивает дверь. — Пожалуйста. Входите! Гэндзиро кладёт руку на спину Нэдзи и легонько толкает его, когда тот не двигается уже несколько секунд. Оказавшись внутри, любопытные лавандовые глаза начинают блуждать, рассматривая всё вокруг. В целом, это совсем не похоже на поместье. От этого места не веет холодом. Здесь нет изысканных картин и бокалов, и не пахнет смертью. Вместо этого здесь царит тёплая атмосфера. Когда Неджи снова переводит взгляд на взрослых, он чуть не подпрыгивает от неожиданности, увидев перед собой карие глаза. Теперь Тога присела на корточки, обхватила руками колени и широко улыбнулась. «Ты меня помнишь?» Неджи потребовалось мгновение, чтобы покачать головой. Тога продолжает улыбаться и пожимает плечами. «Эх. Этого и следовало ожидать. Ты была совсем юной, когда мы познакомились». Тога выпрямляется во весь рост. Оба мужчины как раз снимали обувь, когда послышались быстрые шаги на лестнице. «Ты здесь!» — раздался знакомый голос. В поле зрения появляются знакомые булочки-близнецы, и не успевает Неджи как следует поздороваться со своей одноклассницей, как она бросается на него и с силой отбрасывает назад. Неджи с трудом дышит. Её руки на удивление крепко сжимают его шею. «Тентен!» — ругается Тога. «Тентен, вставай сейчас же!» Она оборачивается к Гэндзиро. «Мне так жаль». Гэндзиро пренебрежительно машет рукой и широко улыбается. «Всё в порядке. Дети есть дети». Тентен с лёгким надуванием щёк оглядывается на мать, но неохотно отпускает его. «Прости», — бормочет она, помогая ему подняться на ноги. Неджи успел вовремя снять второй ботинок, когда она взволнованно схватила его за руку. «Пойдём! Я хочу показать тебе свою комнату!» Она не оставляет ему возможности ответить и тащит его вверх по лестнице. Тога поворачивается к Гендзиро. «Не хочешь выпить кофе, Гендзиро?» Гендзиро улыбается. «Я бы не отказался». . . Открыв третью дверь в коридоре, Тентен приглашает его войти. Комната обычного размера — такого он уже давно не видел. Стены выкрашены в светло-пурпурный цвет. В стороне стоит кровать с балдахином, сквозь шторы пробивается свет. А прямо напротив него висит телевизор. Комната обставлена соответствующей мебелью, а также другими вещами, которые его смутили. В другом конце комнаты находятся её окна. Пурпурные и белые шторы раздвинуты, чтобы впустить дневной свет. На подоконнике лежат подушки, а в центре — куча мягких игрушек. По обе стороны от них стоят две небольшие книжные полки. Он не совсем ожидал увидеть её в таком образе, ведь она известна тем, что ввязывается в разговоры о предпочтениях парней. Взгляд Неджи устремляется в другой конец комнаты, а точнее, на полку, заставленную фигурками и коллекционными предметами. Он замечает несколько игровых приставок, которые занимают большую часть пространства на подставке под телевизором. Чего и следовало ожидать. Неджи задаётся вопросом, все ли женские комнаты такие. Неджи переводит взгляд на свою одноклассницу. Она стоит, заложив руки за спину, и раскачивается из стороны в сторону. Она не поднимает глаз и смотрит в деревянный пол, её лицо слегка краснеет. «Т-так. Ч-что ты думаешь?» «Это...» — Неджи напряжённо размышляет над ответом. «Тебе идёт». «Серьёзно? Я рада». Тентен хлопает в ладоши. «Ладно, тогда. Чем ты хочешь заняться в первую очередь?» С самым серьёзным выражением лица он отвечает: «Домашнее задание». Шоколадные глаза моргают. Плечи Тентен опускаются, и на секунду Неджи думает, что сказал какую-то глупость, но тут она начинает смеяться. «Как и ожидалось от самого умного парня в классе». Неджи тихо вздохнул, наблюдая за тем, как она ходит по комнате. Взяв книги, Тентен устраивается поудобнее на кровати. «Ты так и будешь стоять здесь весь день?» Неджи качает головой. «П-правильно. Прости». Неджи садится на кровать и тоже достаёт свои книги. «Полагаю, это твоя первая ночёвка у друзей, да?» Неужели он был настолько очевиден? Неджи кивает. «Да». «Это удивительно», — Тентен вопросительно склоняет голову набок. «Разве Ли не приглашает тебя к себе на выходные?» Неджи замолкает, вспоминая их энергичного одноклассника. Неджи вздыхает. «Да. Но я редко выхожу из дома». Когда она бросает на него любопытный взгляд, он говорит: «Это... сложно». Тентен кивает, не совсем понимая, что ответить. Поэтому она решает отвлечься и открыть нужную страницу. Пока они работают в тишине, её губы дрожат, а лицо краснеет, пока она набирается смелости, чтобы произнести следующие слова. «Я рада, что ты здесь». Неджи отрывается от книги и кивает. «Я... тоже рад». — Тентен, милая, — доносится голос Тоги снизу. — Дай Неджи попрощаться. Двое детей выходят из дома и спускаются по лестнице, где их встречают Тога и Гэндзиро. Неджи следует за Гэндзиро до двери и ждёт, пока тот обуется. «Пойдём», — Тога тянет Тентен в сторону кухни. «Помоги мне на кухне. Неджи, когда закончишь, можешь присоединиться к нам». Неджи кивнул и переключил внимание на старшего мужчину. Генджиро присел рядом с ним и положил руку ему на голову. «Помни: если тебе станет слишком некомфортно, позвони, и я за тобой приеду». Он ободряюще улыбнулся. «Но я надеюсь, что ты хорошо проведёшь время. Полезно расширять кругозор и пробовать что-то новое». Неджи кивает и ахает, когда Генджиро притягивает его к себе для объятий. Неджи смотрит, как пожилой мужчина в последний раз машет ему рукой, прежде чем скрыться за входной дверью. Глубоко вздохнув, Неджи разворачивается и идёт в том направлении, которое, как он думает, ведёт на кухню. Войдя на кухню, он, как и было обещано, увидел Тентен и её мать. Тентен сидит на Острове. Она обхватила лицо руками и надула губы, а её шоколадные глаза наблюдают за тем, как мать достаёт продукты из холодильника. Кажется, они о чём-то спорят, и она, похоже, проигрывает. Неджи несколько мгновений стоит в дверях, не зная, что делать дальше. К счастью, через несколько секунд взгляд Тентен падает на него, и она мгновенно оживляется. «Неджи, поддержи меня! Не мог бы ты сказать моей маме, что ты предпочитаешь смотреть фильмы ужасов, а не скучные старые классические фильмы?» «То, что ты этого хочешь, ещё не значит, что он этого хочет. Он твой гость, поэтому будет вежливо сначала спросить, чего он хочет». «Я сделал. И он решил сначала сделать домашнее задание!» Тога смеётся и переводит взгляд на Неджи. «Это впервые». «Это не займёт много времени», — не может не сказать Неджи. «Кроме того, будет разумно сразу всё прояснить». Тога ставит на островную барную стойку последнее блюдо и смотрит на дочь игривым взглядом. «Что ж, теперь я ещё больше рада, что ты здесь. Надеюсь, твой позитивный настрой передастся ей». Тентен корчит гримасу. «Эй...» «Я знал, что ты мне нравишься», — подмигивает Тога. «Теперь мне нужна дополнительная пара рук. Идите помойте руки, чтобы мы могли приступить к ужину». . . Ближе к вечеру, с приближением ночи, всё погружается в кромешную тьму. В столовой находится Неджи. Руки заняты большими тарелками, ножами и вилками, тёмные брови нахмурены от сосредоточенности и лёгкого раздражения. Столовая выглядит элегантно. С потолка свисает небольшая люстра, а прямо под ней стоит изысканный торшер. Под белой скатертью находится стол из красного дерева, который занимает большую часть пространства, а также шесть подходящих к нему стульев, которые стоят вплотную к столу. Поставив последнюю тарелку на законное место, Неджи отходит в сторону, чтобы полюбоваться своей работой. Его первая попытка накрыть на стол была просто смехотворной. Но после того, как Тентен тщательно указала ему на каждый изъян и улыбнулась, увидев выражение неловкости на его лице, он был впечатлён. Нахмурившись, Неджи мысленно клянется, что больше никогда не совершит ту же ошибку. Раздаётся звук открывающейся входной двери, и это привлекает его внимание. Тентен радостно визжит, выбегая из кухни и спеша мимо него. Неджи не мог не услышать, как она приветствует таинственного гостя. Неджи слегка улыбается. Он вспоминает все те моменты, когда испытывал такой же энтузиазм. Когда его душили в тёплых объятиях родители. Внезапно он чувствует себя не в своей тарелке. Ему хочется... Неджи поднимает взгляд, когда в столовую входит Тентен, ведя за собой высокую фигуру. «Папа, это Неджи». Под тёмным костюмом скрывается гибкое тело, которое возвышается над ними, но не выглядит устрашающе. На светло-каштановых волосах, уложенных в стиле помпадур, красуются очки в толстой оправе. Самые мягкие карие глаза с зелёными вкраплениями, которые он когда-либо видел, излучают веселье и нежность. В сочетании с изящными бровями, высокими скулами и загорелой кожей Неджи мог бы принять этого мужчину за одну из кукол-мужчин Ханаби. «Акио», — представляется мужчина, протягивая руку для рукопожатия, которую Неджи пожимает. «Рад снова тебя видеть, Неджи». Услышав это, юный Хьюга растерялся. Тога сказала ему что-то похожее всего несколько часов назад, вспоминает он. И как раз в тот момент, когда он открывает рот, чтобы что-то сказать (он не совсем уверен, что именно), в комнату заглядывает Тога. «Детка, он нас не помнит. Это разбивает мне сердце!» — драматично произносит она и в конце концов смеётся. Акио улыбается и взъерошивает ему волосы. «Всё в порядке, сынок. Ты тогда был совсем маленьким». «Ты знал моих родителей?» Неджи сам не знает, зачем он это спросил. Это деликатная тема, и он не хочет ворошить прошлое, пока находится здесь, но уже слишком поздно. Выпрямившись во весь рост, Акио засовывает руки глубоко в карманы и вздыхает, слегка улыбаясь. «Знал их? Мы с ними выросли. В основном с твоим отцом». Акио кивает в сторону, где Тога ставит последнее блюдо в центр стола. «Мы можем поговорить за ужином». Лавандовые глаза скользят по каждому блюду, расставленному на деревянном столе. Но внешний вид — ничто по сравнению с вкусом. Если он думал, что у него потекут слюнки от одного вида, то теперь, когда каждый кусочек тает у него во рту, сдерживаться становится ещё труднее. В ту ночь Неджи узнал несколько вещей: Тога и Акио, которым чуть за двадцать, счастливы в браке. Тога — уважаемый шеф-повар, а Акио — профессор колледжа. Они дружили с его отцом с детства, а позже и с его матерью. У них всегда были здоровые отношения, но из-за того, что его родители переехали, а у всех были разные графики, им стало сложнее видеться. «Сомневаюсь, что ты помнишь, но твой отец представил нас друг другу на дне рождения твоего двоюродного брата», — сообщает Акио. Неджи хорошо помнит тот день. Он был слишком рассеян — всю ночь пытался привлечь внимание своего младшего кузена. И хотя ему это удалось, он предпочёл бы, чтобы всё закончилось на более приятной ноте. «Итак, Неджи», — говорит Акио, снова привлекая внимание юного Хьюги. «Может, ещё рано, но есть ли у тебя какие-то идеи о том, чем ты хочешь заниматься в будущем?» Неджи пожимает плечами. «Честно говоря, я об этом особо не задумывался». «Всё в порядке. У тебя ещё много времени, чтобы принять решение». — Итак, — начинает Тога, игриво сверкая тёмными глазами и небрежно откусывая кусочек от своего блюда. — Вы с Тентеном иногда виделись, когда мы были рядом с твоими родителями, но никогда не общались. Так как же вы подружились спустя столько времени? — Мама, — стонет Тентен, краснея до корней волос. — Что? Это важно. «Твоя мать права». С каждым словом Акио всё сильнее вдавливает палец в стол. «Нам нужно знать всё! Кто с кем первым заговорил?» «Тентен заговорила со мной первой», — честно отвечает Неджи. «На самом деле каждый день...» «Ты здесь новенькая и всегда одна. А когда ты не одна, то всегда молчишь». Тентен оправдывается, на мгновение отводя взгляд. «И кроме того, мы же не совсем незнакомы...» Это не было ложью. Но и не было полной правдой. Но она не могла признаться, что его общество ей нравится больше, чем чьё-либо ещё. «Ты это слышишь, милая? Наша дочь рано начала стрелять. Я так горжусь ею!» Акио подмигивает Неджи. «Она вся в меня». Тога заливается смехом. «Ты?! Позволь с тобой не согласиться!» Акио игриво смотрит на неё. «Не ходи туда...» Неджи молча ест, испытывая лёгкое любопытство и забавляясь. Лавандовые глаза наблюдают за шутливым подтруниванием взрослых, не пытаясь читать между строк и не обращая внимания на краснеющего одноклассника. . . После ужина и десерта все четверо решили перейти в гостиную, чтобы продолжить разговор. Неджи плюхается на кожаный диван, чувствуя себя более расслабленным, чем ожидал. Ему было хорошо. Он мог сидеть за столом в окружении других людей. Сначала ему было неловко, ведь он был не слишком хорошо знаком с этими людьми. Но чем больше они говорили, тем больше открывались ему, делились информацией и делали всё возможное, чтобы он чувствовал себя комфортно. Лавандовые и карие глаза наблюдают за тем, как Тога подходит к телевизору, чтобы выбрать фильм, а Акио направляется к большой полке в дальнем углу. Акио проводит пальцами по корешкам книг, пока не находит то, что искал. «Вот она», — бормочет Акио себе под нос, доставая с полки большую книгу. Он подходит к дивану и садится между двумя детьми. «Вообще-то это был подарок от твоей мамы. Она подумала, что было бы здорово собрать все фотографии вместе, и решила, что нам всем нужен альбом для вырезок». «И она была права», — усмехается Тога, бросая на него многозначительный взгляд через плечо. «Помимо того, что вы с Чизуру ссорились из-за них, ты постоянно воровал чужие фотографии и лгал об этом до посинения». «В свою защиту скажу, что я забрал большинство из них, так что у меня есть полное право претендовать на тех, кого я хочу». «Нет. Есть разница между тем, чтобы просто сфотографировать, и тем, чтобы устроить фотобомбу». Тога смеётся и встаёт. Она садится на кофейный столик перед ними и смотрит на книгу. «О! Это моя любимая». Тога указывает на неё. На фотографии она гораздо моложе. Тога обнимает юную Чизуру, прижимаясь губами к её щеке. Чизуру всё это время стоит с закрытыми глазами и открытым от смеха ртом. Неджи ещё немного смотрит на лицо матери. Он вздыхает и опускает плечи. Я скучаю по твоей улыбке... Акио дерзко ухмыляется. «Это и моя любимая фотография». — Ой, да ладно, — Тога бросает на него взгляд. — В комнате же дети. Акио отмахивается от неё. «О, они не понимают, о чём мы говорим». Он игриво толкает Тентен. «А ты понимаешь, милая?» Тога игриво шлёпнула его по плечу и снова переключила внимание на фотоальбом. «Ну вот, опять он за своё. Испортил ещё одну прекрасную фотографию». На этот раз это Хидзаси и Тога. Снимок сделан в парке. Судя по их тёплой одежде, дело было осенью. Тога сидит на качелях, и камера снимает её снизу. Лёгкий румянец от свежего воздуха мило окрашивает её щёки. На её лице сияет улыбка, когда она смотрит в камеру. А чуть в стороне стоит Хидзаси. Он подносит к лицу что-то похожее на дорогую камеру, на его лице играет лёгкая улыбка, и кажется, что он погружён в свой собственный мир. А на заднем плане едва различимая фигура Акио, которая едва попадает в кадр. Оба ребёнка смеются, пока Акио безуспешно пытается отстоять свою точку зрения. На следующей фотографии Хидзаси и Чизуру в подростковом возрасте. Снимок сделан в поезде. Солнце начинало садиться, и оранжевые лучи пробивались сквозь окна, отбрасывая золотистые блики. Они оба спали. Чизуру положила голову ему на плечо, изо рта у неё потекла слюна, которая стекала по подбородку. На её лице была сонная улыбка, пока она мирно спала. Хизаши прислоняется к ней всем телом, на его лице появляется расслабленное выражение, и он кладёт голову ей на плечо. Тога задумчиво наклоняет голову. «Я не могу вспомнить, куда мы направлялись». «Это была поездка в Сасебо с ночёвкой. Смотри, это мы сделали в парке Нагусияма. А это в парке Сэнрюгатаки», — отвечает Акио, указывая на каждую фотографию. На его лице появляется ухмылка. «Теперь у меня остались воспоминания об этой поездке». Тога закатывает глаза, изо всех сил стараясь не покраснеть. «Да прекрати ты!» Пролистывая страницы, Тентен указывает на фотографию, которая привлекает её внимание. «Кто из них твой отец?» На фотографии, сделанной в баре, Акио стоит в центре. Его лицо раскраснелось, он дерзко ухмыляется, а в руке у него большой стакан с чем-то похожим на алкоголь. Он обнимает близнецов, притягивая их к себе. У правого близнеца закрыты глаза, он так же ухмыляется, а по переносице и щекам видно, насколько он пьян. На нём белая рубашка в обтяжку, несколько пуговиц на ней были расстегнуты той ночью, а брюки тёмно-серые. Взгляд близнеца слева был рассеянным, голова слегка наклонена. Он выглядел более спокойным по сравнению с остальными, хотя нельзя было не заметить румянец на его щеках и полуприкрытые лавандовые глаза. На шее у него был голубой шарф. А поверх белой рубашки на пуговицах и галстука — простой чёрный жилет. Неджи следует за её пальцем и открывает рот, чтобы ответить, но замирает. Его брови хмурятся, а лавандовые глаза перебегают с одного лица на другое. Через мгновение он уверенно указывает на мужчину слева. «Этот». «Верно», — кивает Тога. «Поначалу нам было сложно их различать. Помимо того, что у них разные характеры, у Хидзаши есть родинка прямо над бровью и на подбородке. Здесь её почти не видно», — легко объясняет она. «Я так рад, что они перестали носить одинаковую одежду», — говорит Акио, качая головой. «То есть я понимаю. Это же близнецы, но это так сбивало с толку! Наверное, сложно следить за своими вещами, если у тебя их две одинаковых». «Думаю, иметь близнеца было бы весело», — рассуждает Тентен. Акио пожимает плечами. «Это весело только тогда, когда ты можешь обмануть других». «Это больше, чем просто шалости», — вмешивается Тога. «Близнецы — это как первый друг, который у тебя с рождения. Вот это я называю дружбой». Акио слегка усмехается и бормочет: «Да, пока это не закончится». При этих словах мягкий шоколадный взгляд мгновенно становится холодным и предостерегающим. Не нуждаясь в объяснениях, Акио кивает и снова переключает внимание на книгу. На следующей фотографии они все вместе. Хидзаси стоит на заднем плане, явно отвлечённый: он отвернулся, чтобы посмотреть на Тогу в момент прыжка — на её цель: Акио. А прямо в центре — Тидзуру и Хиаши. Тидзуру стоит позади него, её дикие карие глаза полны радости, она обнимает его, пальцами сжимает его щёки и заставляет его улыбнуться. Хиаши слегка нахмурил брови, его лавандовые глаза расширились, а на лице выступил румянец — он явно не ожидал такого игривого нападения. Неджи переворачивает страницу. На следующих нескольких фотографиях изображены Тога и Акио. И каждый из них прекрасен. Неджи не мог не задаться вопросом, как они познакомились. Что вообще их сблизило. Действительно ли такая связь долговечна? Найдя ещё несколько памятных моментов и фотобомб, Акио закрывает альбом и вытягивает руки перед собой. «Хорошо. Думаю, на сегодня хватит воспоминаний. Давай посмотрим этот фильм и пойдём спать. Звучит неплохо?» Акио встал со своего места и вернулся, чтобы положить книгу на законное место среди других. «Ты можешь смотреть её в любое время, Неджи. Наш дом всегда открыт для тебя». Неджи ошеломлён. «Т-спасибо». Тога выключает свет и возвращается на диван. Она садится рядом с Акио на кушетку и прижимается к нему. Спустя полтора часа фильм наконец закончился, и они решили разойтись: родители — на кухню, а Неджи и Тентен — в её комнату. Выполнив забытые задания и переодевшись ко сну, они вдвоём играют в её игровую приставку. «Ты быстро учишься», — прокомментировала Тентен, снова проиграв ему. Вскоре входит Тога. Она тоже готова ко сну. Её волосы собраны в высокий пучок, на ней свободная рубашка и брюки в тон. Тога предлагает показать Неджи гостевую комнату. Когда он собирается встать, Тентен хватает его за руку и тянет обратно. «Я думала, он будет спать здесь!» Тога понимающе посмотрела на неё и вздохнула. «Хорошо. Ладно, но один из вас...» Она указывает на них обеих. «На полу». Когда дверь снова закрылась, Неджи повернулся к своему однокласснику и увидел широкую улыбку, приветствовавшую его. «Ура. Теперь мы можем продолжить разговор». Тентен отпускает его и встаёт с пола. «Знаешь, — начинает она, направляясь к шкафу. Она берёт в руки одеяла и подушки. Я не понимаю, почему только один человек должен спать на полу. Обычно я, Ино и Сакура — ну, ты знаешь, две самые шумные девчонки в классе — всегда спим в моей кровати». Тентен качает головой и раскладывает вещи на полу. «В этом нет никакого смысла». Неджи мог только пожать плечами. Много ночей подряд Ханаби приходила в его комнату и забиралась в его постель. Он никогда не возражал и не видел в этом проблемы. Но если это одно из здешних правил, он обязательно его соблюдет. . . Прикроватные лампы и игровая приставка были давно выключены, единственным источником света был приглушённый телевизор. На большом экране показывали какие-то поздние мультфильмы, но никто их не смотрел. Несмотря на то, что его тело расслабилось на мягком матрасе, лавандовые глаза смотрят в потолок. Будучи гостеприимной хозяйкой, Тентен настояла на том, чтобы он лёг в постель, и, прежде чем он успел возразить, она устроилась на полу. Не оставляя ему выбора, Неджи откидывает толстое одеяло и забирается под него. Простыни пахнут розами. Неосознанно он прижимается к её мягкой подушке, наслаждаясь приятным нежным ароматом. И как раз в тот момент, когда он уже готов был заснуть, он чувствует, как кто-то пристраивается с другой стороны от него. «Пол неудобный», — последовал её ответ. Повернувшись на спину, Неджи ничего не сказал. Краем глаза он наблюдал, как она откидывает одеяло и забирается под него. Как только её голова коснулась подушек, а тело оказалось под одеялом, с её губ сорвался довольный вздох. Её тело задрожало от тепла, и она ещё глубже зарылась лицом в подушку. Он кладёт сложенные руки на живот, закрывает лавандовые глаза и умоляет свой разум отдохнуть, но теперь он бодрствует. Ему некомфортно. Он знает это, потому что его большие пальцы медленно двигаются по кругу — он так делает, когда расстроен или когда у него сдают нервы (чаще всего последнее). И ощущение её взгляда на себе не помогает. Когда он набирается смелости и поворачивает голову, то видит устремлённые на него полуприкрытые шоколадные глаза. В её голосе слышится усталость, но она продолжает ему улыбаться. «Я очень рада, что ты решил прийти. Тебе уже весело?» «Я есть. Спасибо». Тентен кивнула, и на несколько секунд их взгляды встретились, прежде чем она опустила глаза. «..Палатки?» — Хм? Неджи отводит взгляд, и на его лице легко читается замешательство. «Зачем ты пригласила меня на фестиваль?» Этот вопрос не давал ему покоя с того самого дня, как она его пригласила. Как она уже говорила родителям, он здесь совсем недавно. Он на самом деле не знает, не помнит и не интересуется своими одноклассниками. Это ясно, по крайней мере, он так считает. И вот она здесь, не совсем чужая, но и не особо близкая ему. С самого первого дня, как он переступил порог школы, она настойчиво пыталась привлечь его внимание. Почему? Тентен широко улыбается и отвечает: «Потому что мы друзья». . . С того момента, как её глаза снова закрылись и дыхание стало ровным, лавандовые глаза не сводили с неё взгляда, пока она погружалась в сон. Прошёл час с тех пор, как она пожелала ему спокойной ночи. И он бодрствует дольше, чем обычно. Неджи не понимает. Он задал мучивший его вопрос. Она дала ему, как ей казалось, самый простой ответ. Но это был ответ, к которому он не был готов. Дружба — это безусловное принятие. Сострадание. Любовь. Это он понимал. Но что его смущало, так это то, почему она сосредоточилась на нём. Несмотря на свою асоциальность, он не игнорирует окружающих. Тентен Сабару известна своей жизнерадостностью. Она нравится учителям и ученикам. Она умная. Активная. Добрая. Ему кажется странным, что каждый день она находит способ вовлечь его в разговор. И со временем его короткие и честные ответы становятся всё более развёрнутыми и уверенными. Он не показывает этого и не говорит об этом вслух, но в ней есть что-то такое, что помогает ему чувствовать себя спокойно. Неджи поворачивается на бок, чтобы смотреть на неё. Его первой ошибкой было то, что он считал её открытой книгой. Потому что в ней есть нечто такое, что ему ещё предстоит открыть. И чем дольше он размышляет об этом, тем больше ему кажется, что он не будет возражать, если на то, чтобы понять её, у него уйдут годы. Я хочу, чтобы это сработало, он молится. Чтобы было кому довериться. Чтобы было с кем поделиться воспоминаниями. Чтобы он всегда был рядом. Неджи закрывает глаза и тихо вздыхает через нос. Он просто надеется, что это надолго... . . Он стоит перед зеркалом в полный рост, слегка нахмурив тёмные брови, и смотрит в ответ на себя лавандовыми глазами. Он одет в простую тёмно-серую юкату и сандалии, а его каштановые волосы, как обычно, зачёсаны назад. Мир видит красивые, редкие по цвету глаза на бледном лице ребёнка. Он не выглядит растерянным. Одиноким. Или грустным. Так что не стоит думать, что у него есть какие-то проблемы. Но мир не видит бури эмоций, застилающей ему глаза. Его бешено колотящегося сердца. И мыслей, которые преследуют его днём и ночью. Он не должен сталкиваться с такими вещами, но это всё, что он чувствует. Неджи опускает взгляд и проводит тёплым пальцем по холодному стеклу. По какой-то причине его разум не мог успокоиться. Вместо того чтобы сосредоточиться на текущих делах, он мысленно представлял своих покойных родителей. Неджи рад, что не отказался от этой затеи, несмотря на то, как сильно он нервничал, когда впервые пришёл в дом Сабару. Но это не значит, что он не чувствует притяжения своей уютной комнаты. Первый раз уйти из дома было непросто, так почему же он думал, что в этот раз будет иначе? Сабару — любящая семья. Они дали ему больше, чем он ожидал. Они не только приняли его, признали и приютили. Они были достаточно смелыми, чтобы хоть ненадолго вернуться в прошлое. Лавандовые глаза поднимаются и снова устремляются к его отражению. Цель — получить удовольствие. Набраться опыта. Он не ожидал, что узнает о своих родителях и их прошлом. Каким бы грустным и тоскующим по дому (если это поместье можно назвать домом) он ни был, ему не стоит дуться. О них можно узнать ещё много интересного, и Сабару готовы восполнить пробелы в знаниях. Лавандовые глаза решительно вспыхивают. Он не упустит такую возможность. Прежде чем его мысли успели увлечь его в знакомое тёмное место, он почувствовал, как чья-то рука опустилась ему на плечо, привлекая его внимание. Вздрогнув от неожиданности, он крепко схватил нападавшего за запястье и развернулся, оказавшись лицом к лицу с испуганными шоколадными глазами. Тентен собрала волосы в пучок и надела чёрную юкату, украшенную разнообразными цветами, с ярко-розовым оби в центре. Тентен в ужасе отпрыгивает назад. Она обводит взглядом его напряжённую фигуру, прежде чем встретиться с ним глазами. — Прости, — бормочет Неджи, быстро отпуская её. Прижав запястье к груди, Тентен отводит взгляд, полный удивления, и невозмутимо улыбается ему. «Прости», — смеётся она. «Ты готов идти?» Неловко кивнув, Неджи выходит из комнаты и спускается по лестнице. — Ух ты, посмотрите на вас! — восклицает Тога, стоя у подножия лестницы. Без предупреждения в кадре появляется Акио с камерой в руке. Он начинает делать множество снимков, едва не ослепляя детей. — Папочка! — стонет Тентен. «Прости, Тен. Нужно начать работу над твоей фотокнигой», — восклицает он, быстро нажимая на кнопку спуска затвора. . . Как только они выходят из машины, в воздухе разносятся ароматы идеально приготовленных блюд. Дети идут рядом с родителями, следуя за цепочкой огней и смехом людей всех возрастов. Лавандовые глаза скользят по толпе вокруг них. Должно быть, в этом фестивале участвуют тысячи людей, и с каждой секундой проход становится всё более тесным. «Здесь легко заблудиться, так что держитесь поближе», — предупреждает Акио. Это побуждает Тентен робко взять Неджи за руку. Он смотрит, как её маленькие пальчики переплетаются с его пальцами в нежном, но крепком рукопожатии. Неджи часто делал то же самое для Ханаби, поэтому он не протестует и не отстраняется. Он сжимает её руку в ответ, отчего её лицо слегка краснеет. Все улыбаются всё шире, и все одеты как можно лучше. Кто-то вприпрыжку бежит, слишком взволнованный, а кто-то идёт гораздо спокойнее. Они поднимают головы к ночному небу, чтобы запечатлеть каждую деталь этого дня. Внутри каждого декоративного фонаря, висящего рядами, горит пламя, такое маленькое, но достаточно мощное, чтобы светиться, как звёзды, на фоне чернильно-чёрной ночи. Оно окутывает всех и вся мягким сиянием. Стук шагов по мощеной дорожке почти заглушается энергичным ритмом, доносящимся из скрытых динамиков. Мелодия волнами наполняет воздух, заставляя всех двигаться в такт. Они оба смотрят, как Акио берёт Тогу за руку и ведёт её в постоянно растущий круг танцующих. Когда Тентен дерзко ухмыльнулась, он уже знал, что у неё на уме. Не говоря ни слова, Неджи позволяет ей втянуть себя в круг и провести по полу. Они посетили киоски с традиционными японскими масками, запустили в небо бумажки с пожеланиями и сыграли во множество игр. Их руки были полны подарков и сувениров. И как раз в тот момент, когда Неджи подумал, что лучше уже быть не может, Акио повёл его в укромное место на холме. Оттуда открывался захватывающий вид на фестиваль внизу. Присев на скамейку, Неджи пересчитывает свой выигрыш. Его первым сувениром стала чёрно-золотая маска птицы с большим клювом. Он купил её на первом же прилавке, который привлёк его внимание. Далее следует плюшевая панда и кролик, которых он выиграл в игре с метанием колец на бутылки. Игра оказалась на удивление простой, несмотря на то, что Тога язвительно заявил, что она была подстроена. И наконец, за вторую попытку сыграть в дартс с воздушным шариком он получает талисман, приносящий удачу. Неджи довольно улыбается. По его навыкам не скажешь, что он впервые на фестивале. Чего нельзя сказать о девушке рядом с ним. Восторг, читавшийся на лице Тентен, угас, а яркая улыбка сменилась надутыми губами, когда она начала жаловаться на череду неудач. В руке она держит единственный приз, который выиграла в тот вечер. Она побывала на многих фестивалях, как она сама говорила, и это объясняло её исключительную меткость в игре в дротики. К сожалению, остальные игры не принесли ей того успеха, на который она рассчитывала. Звук, похожий на громкий хлопок, за которым следует треск вдалеке, привлекает внимание четвёрки. «Ну вот и всё», — улыбается Тога. Одна за другой в ночное небо взмывают яркие искры, зажигая ослепительные огни. Они красиво оформлены и напоминают различные узоры и формы, прежде чем погаснуть. Краем глаза Неджи замечает, как яркий свет озаряет её лицо. Тентен больше не дуется. Вместо этого она в восхищении приподнимает уголки губ, и на её щеках появляются ямочки. Неджи слегка улыбается и снова устремляет взгляд в ночное небо. Чем ближе к концу представления, тем быстрее разгорается фейерверк. А когда затихает последний залп, раздаются аплодисменты. Собирая вещи, Неджи прислушивается к спокойному разговору, который ведётся вокруг него, пока они идут к парковке. Сев в машину, Неджи откидывается на спинку сиденья и смотрит в окно. Когда машина выезжает на пустынную улицу, лавандовые глаза наблюдают за тем, как отдаляется место проведения фестиваля, но улыбка не сходит с его лица. Этот случай ни разу не всплыл в его памяти. Он не думает ни о Хиаши, ни о ком-либо ещё. И самое главное, он больше не испытывает желания вернуться в особняк. Гэндзиро вывел его из зоны комфорта. И снова оказался прав. Он не хочет, чтобы эта ночь заканчивалась. . . Войдя в дом Сабару, Акио тянется к выключателю, и небольшое фойе озаряется мягким светом. Тога прикрывает рот, чтобы не зевнуть. «Это было весело». «Так и было», — соглашается Акио, помогая жене снять лёгкий жакет, который он вручил ей несколько часов назад. Сняв сандалии, Тентен с надеждой смотрит на родителей. «Можно мы посмотрим фильм перед сном, пожалуйста?» Тога и Акио переглянулись и молча согласились. «Хорошо. Идите переоденьтесь». Тентен взволнованно хватает Неджи за руку и ведёт его вверх по лестнице. Войдя в комнату, Тентен направляется прямиком к своему комоду, а Неджи — к своей сумке, лежащей в дальнем углу. Неджи кладёт на стол сумку с выигрышем и ещё раз перебирает её содержимое. По дороге обратно Неджи вспомнил о своём обещании, данном Ханаби. Через некоторое время он решил, что плюшевый кролик подойдёт ей больше. А в благодарность за всё, что он сделал, он подарит Гэндзиро талисман, приносящий удачу. Улыбаясь, Неджи начинает искать свою ночную рубашку. «Хоть я и не выиграла в этот раз, мне было очень весело». Тентен оглядывается через плечо на Неджи. «А тебе?» «Я... я тоже так делал». Тентен улыбается. «Я рад». Лавандовые глаза скользят по плюшевой панде, которая лежит на самом верху сумки. Взяв мягкую игрушку в руку, он начинает рисовать пальцем случайные узоры на её мягком мехе. Через мгновение он поворачивается к ней. «Вот». Неджи наблюдает за её реакцией. Сначала на её лице появляется удивление, когда она смотрит на подарок, а затем её переполняет счастье. Тентен прижимает плюшевую панду к груди, её лицо краснеет. «Спасибо!» Неджи кивает, и на его лице появляется слабая улыбка. . . Одевшись ко сну, Неджи выходит из ванной в коридор. Закрыв за собой дверь, он видит, что Тентен ждёт его всего в нескольких метрах от входа. Она поднимает голову, когда он подходит, и её щёки краснеют ещё сильнее, когда она берёт Неджи за руку. Она кладёт светящийся предмет ему на ладонь и сжимает его пальцы. «На удачу», — говорит она. Она быстро отворачивается и идёт дальше по коридору. Неджи несколько секунд стоит неподвижно, глядя, как она исчезает за углом, а затем опускает взгляд на предмет. Он понимает, что это амулет. «Якуёке Омамори», — тихо произносит Неджи. Он не мог сдержать тёплое чувство, охватившее его. Не раздумывая, Неджи спешит за ней. Когда они спускаются по лестнице и входят в гостиную, из телевизора доносится знакомый голос. Тентен вздыхает. «Мы же договорились посмотреть фильм. А не новости». Тентен подходит к подлокотнику и без предупреждения забирается к отцу на колени. Акио кряхтит, когда она локтем бьёт его в живот. «Подожди минутку, Тен», — говорит он, усаживая её рядом с собой. Акио снова переключает внимание на телевизор, и его брови тревожно хмурятся. Нахмурившись, Тентен смотрит на Тогу. «Мам...» «Ш-ш-ш!» — Тога быстро машет ей рукой, не отрывая глаз от экрана. Взяв пульт, она прибавляет громкость. Неджи и Тентен переглядываются, замечая, что атмосфера вокруг них становится всё более напряжённой. Они переводят взгляд на телевизор, и через несколько секунд их лица бледнеют. По всей улице припаркованы полицейские машины, окружающие особняк. Камера приближается, показывая, насколько ужасна эта картина. Пепельно-серый дым медленно поднимается из многочисленных окон, которые теперь обожжены и разбиты. Большие двустворчатые двери сорваны с петель, и весь интерьер в полном беспорядке. Медработники быстро проходят через разрушенные двери, укладывают людей на носилки и несут их к ожидающей машине скорой помощи. Внутри не лучше: на полу валяются осколки дорогих бокалов. Рамки для фотографий порваны и выкрашены в знакомый тёмно-красный цвет. Одежда. Документы. Личные вещи — всё это было снято со своих законных мест и теперь разбросано по полу в беспорядке. Что бы ни продолжала объяснять ведущая, до Неджи это больше не доходит. Единственное, что привлекает его внимание, — это маленькая растоптанная тиара, которую крупным планом показывают камеры. Кадры были короткими. Вид её большой кровати, опрокинутой набок; разбитое зеркало на комоде; небрежно брошенная одежда — от всего этого у него по коже побежали мурашки. — Я не понимаю... — тихо произносит Тентен, переводя взгляд с телевизора на родителей. — Что происходит? Тога прикрывает рот дрожащей рукой. «Это...» — Мой дом... — заканчивает Неджи. Ему кажется, что его горло сжимает холодный кулак. Он начинает терять чувствительность в коленях и крепко сжимает подлокотник. Он чувствовал на себе их обеспокоенные взгляды, но не оборачивался. Лавандовые глаза не отрывались от экрана. Рука Неджи крепче сжимает маленький амулет. И тут же тяжесть возвращается. . . Этого не может быть. Только не снова.. Он обессилен, и деревянное изголовье кровати с мягкими подушками поддерживают его вес, когда он откидывается на них. Тяжелые лавандовые глаза остаются открытыми, наблюдая, как тьма медленно сменяется светом. Лёгкий ветерок врывается в открытое окно, заставляя шторы танцевать в такт беззвучной музыке. Мягкие тёплые лучи проникают внутрь и падают на его лицо, словно пытаясь унять лёгкую дрожь, которая сотрясает его тело. Он ничего не чувствует. То, что вчера было глотком свежего воздуха, сегодня омрачает его разум. И с каждым днём становится всё мрачнее. Он не мог согреться от ледяного холода, сковавшего его тело. Трудно сосредоточиться. Трудно дышать. Прошло несколько дней с тех пор, как он в последний раз смотрел новости. Несколько дней с тех пор, как он получал от кого-либо весточку. Несколько дней с тех пор, как он в последний раз спал. Что происходит? Раньше, когда его одолевал сон, ему снилось прошлое — то, что уже никогда не будет прежним. Но он давно смирился с этим. Потому что в эти беззащитные часы сны обретают смысл. Они приносят утешение. Свободу. Любовь. Но сейчас ему хочется только одного — не спать. Потому что, как бы приятно ни было вновь переживать те прекрасные моменты, сны — это напоминание об уродливой правде, из-за которой он ворочается с боку на бок. Тихий всхлип, эхом разносящийся по комнате, выводит его из одного кошмара только для того, чтобы он погрузился в другой. И вместо того, чтобы выразить свой ужас или броситься в утешающие объятия, как он делал раньше, он замирает, как статуя, а его разум ярко воспроизводит каждый момент, словно это какая-то глупая шутка. Почему это продолжает происходить? Поэтому он борется за то, чтобы не уснуть. Он борется изо всех сил, пока усталость не поглощает его целиком, заставляя тело и разум принудительно отключиться. И в эти моменты его разум не видит снов. И он наконец обретает покой. Он не помнит, когда она начала приходить в его съёмную комнату, но он не жалуется. Он не смог скрыть от неё свой шок — свой ужас. Он и не пытался. Она уже видела его в худшем состоянии. В последние мгновения перед тем, как его тело погрузится в сон, и когда его лавандовые глаза приоткрываются, она всегда рядом. Она рядом. Но даже этого недостаточно. Впервые за много лет ему холодно. Страшно. Одиноко. И ему это надоело. Когда же это закончится? . . Дорога до особняка проходит в тишине. Неджи рассеянно теребит мех плюшевого кролика и смотрит в окно, наблюдая за тем, как мир проносится мимо. Рядом с ним сидит Тентен. Она теребит ремень безопасности и смотрит в окно, погрузившись в свои мысли. А впереди идёт Тога. Её тёмно-карие глаза сосредоточенно смотрят на улицу. Тонкие тёмные брови нахмурены, она тоже погружена в свои мысли. Беспокойство на её лице говорит само за себя, когда Тентен просит её пойти с ней. Акио уже давно ушёл на работу, но Тентен не в первый раз остаётся дома одна. Намерения Тентен ясны. Возможно, она не до конца понимает, что происходит, но она хочет оказать подруге всю возможную поддержку. Тога тихо вздыхает. Она знала, что у её дочери большое сердце. Поэтому она неохотно соглашается. Но по мере того, как они приближаются к месту назначения, Тога всё больше убеждается, что её решение было ошибкой. Неджи не может найти себе места. Поэтому он переключает внимание на девушку рядом с ним. Даже если она не озвучивает свои опасения, ей не удаётся хорошо их скрыть. И он знает это, потому что не только чувствует это, но и неоднократно ловил на себе её нервный взгляд в зеркале заднего вида. В какой-то момент она взяла его за руку, безмолвно заверяя, что всё будет хорошо. Неджи не отдёрнул руку и не сжал её в ответ. Он тоже хочет сохранять позитивный настрой, но не знает, чего ожидать. Неджи снова и снова молился о том, чтобы всё, что он увидел в новостях, оказалось кошмаром. Чтобы, когда он проснётся, все были здоровы. Чтобы на этот раз всё было по-другому. Но в тот момент, когда машина подъезжает к дому и он видит заколоченные окна, его охватывает ужас, и надежда быстро угасает. Пока они шли по каменной дорожке к парадным дверям, Неджи обратил внимание на жуткую тишину, царившую на территории комплекса. Никого не видно. Нигде нет рабочих. Тога несколько раз звонит в новый дверной звонок, прежде чем отойти. Через несколько минут Тога возвращается к двери, но останавливается, услышав, как щёлкают замки. По ту сторону двери появляется Генджиро, на его лице удивление, которое быстро сменяется беспокойством. Оглянувшись через плечо, он помедлил, прежде чем распахнуть дверь пошире и выйти на улицу. «Гэндзиро... » — это всё, что смогла выдавить из себя Тога, увидев его. Гэндзиро поднимает руку, останавливая её. «Я в порядке», — неубедительно заверяет он всех. Он подходит ближе и нежно кладёт руку на поясницу Тоги, отводя её в сторону. Лавандовые глаза скользят по фигуре мужчины. Его чёрный пиджак остался в машине. На нём мятая белая рубашка на пуговицах, чёрные брюки и блестящие чёрные рабочие ботинки. Но помимо отсутствия дресс-кода, по его растрёпанным волосам и тёмным кругам под глазами Неджи понимает, насколько тот измотан. На его бледном лице выделялись маленькие шрамы, оставшиеся после инцидента. И что ещё хуже — его рука была на перевязи. «Я просил тебя не подпускать его... ещё немного». Его голос звучал мягко. Он бросает усталый взгляд на мальчика, а затем встречается глазами с Тогой. «Мы уже несколько дней ни от кого не получали вестей!» — резко шепчет Тога. «Что я должна была ему сказать? Не волнуйся? Мы понятия не имели, если...» Она не закончила предложение, но и так было ясно, к чему она клонит. «Всё не так просто», — начинает Гэндзиро. Видя, как они увлечённо беседуют, Неджи подкрадывается к большим двустворчатым дверям. Взявшись за золотую ручку, он тянет дверь на себя. Это, конечно, привлекает внимание Гэндзиро, но прежде чем он успевает что-то сказать, Неджи медленно входит внутрь. Ему казалось, что он снова переживает тот же кошмар. С того места, где он стоял, было видно, что чем дальше он заходит, тем хуже становится. Лавандовые глаза перебегают с одного разрушенного предмета на другой. Пока он всё это обдумывает, паника берёт верх над его разумом, и он бежит так быстро, как только может, вверх по лестнице и по коридорам. Крик Гэндзиро отскакивает от стен, но Неджи не останавливается. Он не мог. И, как он и предполагал, чем дальше он шёл, тем хуже становилось зрелище. Его взгляд падает на размазанную полосу вдоль стен. Она заканчивается в дальнем углу, где на полу засохла лужа. Когда в его голове проносятся воспоминания из прошлого, он задевает ногой ножку опрокинутого стола в таверне и едва удерживается на ногах. Придя в себя, Неджи продолжает путь. Дойдя до спальни Ханаби, он останавливается в дверях. Одна дверь полностью сорвана с петель, а в другой остались дыры и следы от порезов. Когда лавандовые глаза устремляются в комнату, Неджи отшатывается при виде знакомой алой жидкости, растекающейся по полу. Тут же появляются блестящие глаза. Ноги несут его вперёд по кровавому следу, пока он не оказывается в центре торнадо. Рука, которая дрожит, крепко сжимая уши плюшевого кролика, останавливается. Плюшевая игрушка падает на пол. И его тело следует её примеру. Неджи изо всех сил пытается унять бешено колотящееся сердце, но чем больше он старается, тем чаще дышит. Громкий грохот, эхом разносящийся по длинному коридору, возвращает его в реальность. Он не знает, что на него нашло. Ноги сами несут его из разгромленной комнаты по коридору, пока он не добирается до ещё одних знакомых двойных дверей. Двери кабинетов распахнуты настежь. И Неджи, не раздумывая, входит в комнату. У него перехватило дыхание, когда он всё увидел. Комната превратилась в кошмар. По полу разбросаны бумаги. В разных местах комнаты на полу видны лужицы чего-то, от чего пахнет алкоголем. Лампа, рамки для фотографий, компьютеры и всё, что когда-то стояло на его столе, теперь разбито вдребезги. Взгляд Неджи устремляется на стоящего перед ним человека. Когда стройная фигура выпрямляется во весь рост, Неджи может как следует его рассмотреть. Его когда-то идеально уложенные волосы беспорядочно спадают на плечи. Тёмный пиджак брошен на пол. Белоснежная рубашка на пуговицах теперь мятая, в пятнах и расстёгнута, обнажая загорелую грудь, а чёрные брюки свободно висят на бёдрах. Очевидно, что Хиаши не замечает его присутствия, когда, спотыкаясь, подходит к шкафу в углу. Его босые ноги в грязи, как предполагает Неджи, из-за опрокинутого растения. Распахнув деревянные двери, Хиаши запускает руку внутрь и опрокидывает множество маленьких стаканчиков. Они разбиваются о деревянный пол и разлетаются вокруг его ног, но он не обращает на это внимания. Налив янтарную жидкость в бокал, Хиаши запрокидывает голову и выпивает. Он зажмуривается и удовлетворенно вздыхает, наслаждаясь жжением в горле. «Господин Неджи! Пожалуйста! Подождите минутку!» Тело Хиаши мгновенно напрягается, а губы сжимаются в тонкую линию. Он оборачивается на звук своего имени, и его налитые кровью глаза встречаются с испуганными. В этот момент взгляд Хиаши становится ещё холоднее. Его губы кривятся в оскале, обнажая стиснутые зубы, а руки дрожат. Он крепче сжимает стакан. Тело Неджи парализовано от направленного на него пронзительного взгляда. Ему приходится приложить все усилия, чтобы не съежиться от страха. Рот Неджи открывается, но из него не вылетает ни слова. Он хочет отступить, но пристальный взгляд заставляет его остаться на месте. Звук приближающихся шагов должен был хоть немного успокоить Неджи, но этого не произошло. В дверях появляется Тога. Она хмурит брови, медленно обводя взглядом комнату. «Что...» Тога медленно входит в комнату. Она останавливается рядом с Неджи, на её лице застыло растерянное выражение, а взгляд прикован к пустому стакану в руке Хиаши. Шоколадные замки с лавандой. «Хиаси» «Пожалуйста!» — умоляет Гендзиро, подходя к двери вместе с Тентен. «Сейчас не самое подходящее время!» Хиаши облизывает пересохшие губы, не сводя пугающего взгляда с мужчины постарше. «Что... я сказал... о гостях?» — Я... прошу прощения, сэр. — Генджиро отводит взгляд. — Я провожу их. — Генджиро поворачивается к Тоге и кладёт руку ей на плечо, безмолвно умоляя её прислушаться к его предупреждению. Но Тога не смотрит ему в глаза. Вместо этого она делает шаг вперёд, но этого оказывается достаточно, чтобы Хиаши вышел из себя. Он взмахивает рукой, и стакан разбивается о стену, повсюду разлетаются осколки. Тентен испуганно всхлипывает и быстро прячется за спиной Неджи. Её маленькие ручки находят его руки, и она тянет его назад. «Не надо!» — предупреждает Хиаши. «Испытай моё терпение, Сабару». Тога замолкает и поднимает руки в знак защиты. - Я не могу представить, через что ты проходишь, - пытается Тога. - Но это ... это не выход! Твоя семья... «Что. Семья?!» Он горько смеётся, запинаясь. Не обращая внимания на упавшие ему на лицо шелковистые пряди, Хиаши снова сосредотачивается на бутылке с алкоголем, которая находится в пределах досягаемости. Он проводит пальцем по горлышку бутылки и некоторое время просто смотрит на неё. Сделав глоток, Хиаши издаёт приятный стон и закатывает глаза, глядя в высокий потолок. Его рука немного поигрывает с бутылкой, и слышно только, как плещется жидкость. Затем он опускает взгляд в пол и внезапно понижает голос до шёпота. «Ты сильно рискуешь, врываясь в мой дом. Критикуешь меня». «Хиаши... Это не...» «Я потерял брата». Хиаши обходит большой стол, его большие пальцы зависают над горлышком бутылки, и он наклоняет её, проливая спиртное на стол и пол. «Моя жена...» «Что ты делаешь?» «Обе мои дочери!» Обернувшись, он останавливается в нескольких метрах от неё и обильно поливает её водой. «Так что не говори мне, что это не выход!» Мягкий шоколадный взгляд становится горящим, а грудь Тоги вздымается от гнева. Она вытирает алкоголь с лица и бросает: «Ты пьян!» Но даже под её испепеляющим взглядом он больше не обращает на неё внимания. Вместо этого его грозовой взгляд скользит мимо неё, и он поднимает палец, указывая на Неджи. «Но ты...» Он грозит пальцем и сухо смеётся. «Почему из всех именно ты всё ещё здесь? Живой, в то время как они мертвы? А?» Хиаши, пошатываясь, подходит ближе и выплескивает алкоголь на Неджи, который вздрагивает от прикосновения. Горькие капли стекают по его лицу и пропитывают рубашку. «Когда я смотрю на тебя, я вижу только их. Мёртвых!» Тога мгновенно двигается, заслоняя Неджи, прежде чем он успевает подойти ближе. Отбросив бутылку в сторону, Хиаши приближается к ней и с лёгкостью нависает над её хрупкой фигуркой. Тога запрокидывает голову и встречает его вызывающий взгляд своим. Никто не двигается. Никто не осмеливается заговорить или вмешаться в этот напряжённый поединок взглядов. Губы Хиаши презрительно изгибаются. Гнев. Не дрогнув, Хиаши роется в кармане. Он поднимает руку, в которой теперь видна зажигалка, и быстро поджигает пламя. Тога сокращает расстояние между ними, их лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. В её глазах по-прежнему читается вызов. Она шепчет. «Стой». Наклонив голову набок, Хиаши переводит взгляд через её плечо на Неджи, который отступил на шаг к Тентен. «Хиаси». На этот раз говорит Гениро, и в его глазах читается печаль. «Он всего лишь ребёнок. Он не виноват...» Не обращая внимания на своего мажордома, Хиаши снова переводит взгляд на Тогу. Прикрыв глаза, он равнодушно окидывает взглядом её тело, а затем снова встречается с ней взглядом. В нос ей бьёт запах алкоголя, когда он шипит. «Убирайся с глаз моих. Все вы.» Он отворачивается и идёт обратно к своему столу. Гендзиро умоляюще делает шаг навстречу Тоге. «Я приведу мастера Неджи через несколько дней, просто... пожалуйста. Ему сейчас не стоит здесь оставаться...» Жалобно покачав головой, Тога поворачивается. Взяв Неджи и Тентен за руки, она выводит их из кабинета и из дома. . . Тога молчит, пристегивая их в машине, но на её лице написаны гнев и разочарование. Тентен и Неджи смотрят, как она закрывает дверь, а затем отходит на несколько шагов к тому месту, где стоит Генджиро с печальным выражением лица. Её слова звучат приглушённо, но по тону слышно, что она в ярости. Она злится не на него, но не может сдержать свои истинные чувства при пожилом мужчине, который может только кивать головой. Тога отворачивается от дворецкого и, не говоря ни слова, садится в машину и заводит двигатель. Неджи откидывается на спинку стула и переводит взгляд на особняк — окно его кабинета. Вскоре его глаза застилают слёзы. Когда Гэндзиро нерешительно делает шаг навстречу, ему достаточно поймать его взгляд. Гэндзиро слабо улыбается ему в знак обещания, что всё наладится. Это всё, что он может сделать. Неджи отворачивается и закрывает глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Тога в гневе сжимает руль, а его шоколадные глаза смотрят на Хьюгу через зеркало. Тога качает головой. Это неправильно. Она хочет утешить его, вытереть слёзы и просто обнять. Но желание увести Неджи из этого дома — подальше от него, — сильнее. Именно это она и сделала. Тога нажимает на педаль газа и уезжает с участка. . . Когда машина Тоги подъехала к дому, она со вздохом выключила зажигание. Закрыв глаза, Тога наклонилась вперёд и упёрлась лбом в руль. Её лицо раскраснелось от безуспешных попыток сдержать эмоции, но ей было трудно справиться с нарастающим гневом, когда в ушах у неё раздавалось хлюпанье обоих детей. У Тоги дёрнулся глаз. Она определённо не думала, что всё так закончится. Она ожидала горя. Пьянок. Криков. Но когда Хиаши посмел переложить вину на десятилетнего ребёнка, она взорвалась. Если бы там не было ни её дочери, ни сына друзей детства, она была уверена, что Хиаши был бы не единственным, кто швырял бы стаканы по комнате. Когда шоколадные глаза открываются, они устремляются вперёд, на её двухэтажный дом. Этот дом они с Акио построили много лет назад. Это место, где они всегда могут укрыться после долгого дня. Это место, которое они считают своим. Место, где они продолжат растить своих детей. Дом описывается как место, состоящее из комнат и стен, как и любое другое. Место, которое укрывает и защищает от подстерегающей снаружи опасности. Но дом — это ещё и место, где тебя обнимают. Где приветствуются объятия, смех и улыбки. Любовь зарождается в семье. Семья — это то, что объединяет людей. А семья — это то, ради чего ты должен жить. Ради чего ты должен защищаться. Как и утверждал Хиаши, у Неджи ничего этого нет — больше нет. Они с Акио отнеслись к приглашению скептически, когда получили его на третий день рождения Хинаты. Это было первое приглашение за долгое время с тех пор, как Хиаши связался с ними. Она не могла сказать, что после похорон Чизуру всё стало ещё хуже, потому что это произошло задолго до этого. Из-за того, что разногласия между близнецами становились всё сильнее, а их жизнь — всё более насыщенной, они отдалились друг от друга. И, честно говоря, она понятия не имела, увидит ли она их когда-нибудь снова. Вполне ожидаемо, что Хизаши замкнулся в себе после смерти жены, ведь она тоже отреагировала бы так же, если бы роли поменялись. Они потеряли человека, который был для них всем. Поэтому было бы правильно дать ему необходимое пространство. Она просто не ожидала, что потеряет их обоих. И всё, что осталось, чтобы доказать их существование — их любовь, — это юный Хьюга, который сидит позади неё. Тога наблюдает за ними через зеркало заднего вида, и её брови тревожно хмурятся. «Давай… давай зайдём внутрь», — только и смогла сказать она. Глубоко вздохнув, Тога выходит из машины. Она подходит, чтобы открыть его дверь, но Неджи уже выбрался наружу. От его взгляда у неё сжимается сердце. Покачав головой, Тога, не теряя ни минуты, заключает его в крепкие объятия. Она запускает руку в его волосы, массирует затылок и прижимает его голову к своей груди. Вздрогнув, Неджи поднимает руки, но замирает на полпути. Тога говорит, умоляя его внять её успокаивающим словам. Но слова, которые она произносит, не доходят до него. У Неджи начинает сжиматься горло. В его памяти всплывает яростный взгляд Хиаши, его прищуренные глаза и ненависть, скрывающаяся за резкими словами. Неджи приоткрывает рот, чтобы сделать короткий прерывистый вдох. Когда его руки оказываются на её плечах, он начинает отстраняться. Но Тога только крепче прижимается к нему, потому что это всё, что она может сделать, чтобы поделиться с ним своим теплом. Ей нужно, чтобы он знал — понимал, что он не один. В тот момент, когда грудь Неджи вздымается, он понимает, что больше не может сдерживаться. Перед глазами всё плывёт, а на глаза наворачиваются слёзы. Он не мог это контролировать. Всё, что он сдерживал в себе месяцами, годами, наконец вырвалось наружу, обрушившись на него, как приливная волна. Он впивается ногтями в её рубашку и падает в её объятия. Наконец Неджи сдаётся. . . Как и было обещано, Гендзиро приходит в дом Сабару через несколько дней. Лучи заходящего солнца пробиваются сквозь квадратные окна и опущенные шторы. В комнату врывается лёгкий ветерок, кружит и охлаждает воздух. Стоя в изножье кровати, Неджи не спеша собирает свои вещи. После того, что он увидел всего несколько дней назад, он больше не торопится возвращаться в поместье, как раньше. За те несколько раз, что он пересекался с Хиаши, он стал свидетелем множества событий. Но такого он не ожидал. Ему ещё предстоит до конца осознать и понять всё, что произошло, но, честно говоря, он больше не хочет этого делать. Он знал, что, какие бы ужасные картины ни рисовало его воображение, правда всегда будет в тысячу раз хуже. Когда его тёмные брови хмурятся, а веки опускаются, он отводит взгляд в сторону. Он чувствовал, как за каждым его движением следят чужие глаза — её глаза. По какой-то причине его беспокоит то, что она видит его в таком свете — грустного и сломленного. Тогда она не задавалась вопросом о том, что произошло всего несколько дней назад, и не задаётся им сейчас. На подоконнике сидит Тентен. В руках у неё плюшевая панда, которую он подарил ей несколько дней назад. Солнце освещает её профиль золотистым светом. Её бледная кожа купается в мягких лучах, придавая ей ангельский вид. Сегодня её тёмные волосы не собраны в привычные пучки. Вместо этого роскошные волнистые пряди ниспадают на ключицы. Каждая прядь свободно развевается на ветру, мягко отражая солнечный свет. Большие шоколадные глаза отражают уникальный цвет — сочетание светлого и тёмного с едва заметными зелёными вкраплениями, которые сверкают. В них отражаются все её эмоции одновременно. Но когда она смотрит на него, в её взгляде нет осуждения или гнева. Только любопытство, утешение и что-то ещё, что он не может понять. Она больше не демонстрирует свою энергичную, жизнерадостную натуру. Вот уже несколько дней она молчит. Держится на расстоянии. Внимательно следит за каждым его движением, и он не знает почему. Поставив плюшевого панду на пол, Тентен встаёт и подходит к нему сзади. Лавандовые глаза слегка приподнялись над сумкой. Он почувствовал тепло её тела ещё до того, как она подошла достаточно близко. И прежде чем он успел обернуться, она обвила руками его плечи и шею. Из-за своего роста Неджи заставил её встать на цыпочки и прижаться к его спине. Очнувшись от внезапных объятий, Неджи напрягается всем телом и, затаив дыхание, приоткрывает рот. Это был простой жест. Но от тепла, исходящего от её тела, у него в животе всё переворачивается. Лавандовые глаза устремлены прямо перед собой — в зеркало в полный рост. Он пытается заглянуть в её глаза, чтобы понять, что ею движет, но она прижимается лицом к его шее, и по его спине пробегает дрожь. И всё же она не произносит ни слова. Но когда она сжимает его руки чуть сильнее, плечи Неджи расслабляются, и он начинает дышать медленнее. Ему становится легче. Через мгновение Тентен медленно отстраняется от него, но остаётся рядом. Как ни странно, ему вдруг становится холодно. Но по какой-то причине Неджи не осмеливается пошевелиться. Через некоторое время лавандовые глаза поднимаются и смотрят на её шоколадные глаза в отражении. Её лицо теперь слегка порозовело, а глаза широко раскрыты, в них читается всё то же беспокойство и что-то ещё. Но прежде чем он успевает разгадать выражение её лица, снизу раздаётся голос Акио, и они поворачиваются к открытой двери спальни. Не взглянув на неё ещё раз, Неджи застёгивает сумку. Перекинув ремень через плечо, он разворачивается и направляется к двери. Тентен молча выходит вслед за ним из комнаты в коридор. Только когда Тентен хватает его за запястье, останавливая, Неджи снова встречается с ней взглядом. Лавандовые глаза опускаются на их руки, и девушка кладёт что-то лёгкое ему на ладонь. «На удачу», — говорит она, вкладывая предмет ему в руку. Она ободряюще сжимает его ладонь. «Всегда носи его с собой». Не отпуская его руку, Тентен ведёт его к лестнице. Когда оба ребёнка спускаются по лестнице, Тога, Акио и Гэндзиро выпрямляются, и их приглушённые голоса стихают. Тога встречает Неджи на полпути и приседает, чтобы сравняться с ним ростом. Схватив его за плечи, она смотрит на него полными эмоций шоколадными глазами и говорит: «Тебе здесь всегда рады, Неджи. Ты меня понимаешь?» Неджи едва заметно кивает и тут же отводит взгляд. Не говоря больше ни слова, Тога крепко обнимает его и прижимается губами к его щеке. «Я приеду через несколько дней, чтобы навестить тебя», — говорит она, вставая и бросая взгляд на Гендзиро. Гэндзиро мог только кивнуть. «Да. Конечно». Тентен отходит от своего места у подножия лестницы и встаёт рядом с родителями в дверном проёме. Сабару вместе наблюдают за тем, как они садятся в ожидающее их такси. Пока Гэндзиро называет водителю адрес, Неджи переводит взгляд на дом, и на его лице появляется тоскливое выражение. Такси выезжает на улицу. . . Поблагодарив водителя, Гэндзиро щедро даёт ему чаевые и выходит из машины. Гэндзиро обходит машину, чтобы открыть дверь со стороны Неджи. Через несколько секунд Неджи хватает лежащую рядом сумку и выпрыгивает из машины. Наблюдая за тем, как машина выезжает с территории, Гэндзиро поворачивается к тихому ребёнку. С тех пор как он покинул особняк, и до этого момента его не покидало беспокойство. Он пытался придумать что-нибудь — что угодно, чтобы объяснить последние несколько дней, но у него не было слов — не было оправданий, которые он мог бы придумать для ребёнка. С его постаревших губ срывается долгий усталый вздох. «Хиаши... через многое прошёл. Вы оба...» — начинает Генджиро и замолкает, обдумывая свои слова. «Мне просто нужно, чтобы ты знал: несмотря на слова Хиаши, ты не виноват, Неджи. Хиаши... не в себе...» Неджи ничего не говорит. Гэндзиро и не ждёт от него ответа. Неджи не смотрит на него, предпочитая разглядывать большой особняк перед ними. Подойдя к нему, Гендзиро кладёт свободную руку ему на голову и тоже любуется открывшимся видом. Он проводит пальцами по распущенным шелковистым прядям, прежде чем начать идти. Гэндзиро замирает, услышав, что за его спиной никто не идёт, и оборачивается. Неджи стоит на том же месте, прижав подбородок к груди. Его голос звучит тихо и неуверенно. «А что, если это случится снова?» У Гэндзиро отвисает челюсть, и он, запинаясь, отвечает: «Я... это не...» «Ты этого не знаешь!» — говорит Неджи, не поднимая глаз. На мгновение Гэндзиро замирает на месте, не в силах подобрать слова, но как только плечи Нэдзи вздрагивают, а губы дрожат, Гэндзиро опускается перед ребёнком на колени. Гэндзиро притягивает его к себе и обнимает, но Неджи сопротивляется. Это только подстёгивает дворецкого сжать его ещё крепче, и его собственная боль возвращается. «Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Неджи», — шепчет он. После того как эти слова сорвались с губ Гэндзиро, Неджи наконец сдался и полностью доверился ему. Его тело сильно дрожит, а на белой рубашке старшего мужчины проступают крупные слёзы. Рука Гэндзиро поднимается к его голове и снова погружается в темно-каштановые волосы. Он знал, что слова — это всего лишь слова. Сколько бы чувств они ни выражали, этого все равно будет недостаточно, чтобы исцелить. Тем не менее он пытается. Он шепчет успокаивающие слова на ухо молодому Хьюге, пока тот не перестает дрожать. Гэндзиро отстраняется ровно настолько, чтобы схватить Неджи за подбородок и приподнять его лицо. Большими пальцами он вытирает следы слёз, а затем убирает упавшие пряди. «Пойдём внутрь, хорошо? Ты, наверное, устал». Лавандовые глаза устремляются за спину мужчины, к особняку, и страх возвращается. Неджи начинает трясти головой, в его широко раскрытых лавандовых глазах читается страх. Он делает глубокий вдох. Затем ещё один. И ещё один. «Я... я не могу... я...» Генджиро берет его за руку. «Ты можешь», — подчеркивает Генджиро. «Никто в твоем возрасте, да и вообще никто, не должен проходить через то, через что прошел ты. Но, несмотря на все, что произошло, ты выжил, Неджи». Генджиро опускает голову, подбирая слова. «Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, и я, наверное, последний человек, с которым ты хотел бы поговорить, но ты должен понять, что я хочу не просто, чтобы ты выжил, — мне нужно, чтобы ты жил». Неджи переводит взгляд на него и спустя, казалось, несколько часов молча кивает. Но этого было достаточно для Гендзиро. Обняв его в последний раз, Гендзиро поднимается на ноги. Неджи следует за ним к большому особняку, не сводя глаз с каменной дорожки. «Господин Хиаси придёт в себя», — бормочет Гэндзиро себе под нос, молча молясь о том, чтобы его слова оказались правдой. Гэндзиро достаёт из кармана ключи и открывает дверь. Он придерживает её и наблюдает, как Неджи неуверенно заходит внутрь, оглядываясь по сторонам, прежде чем полностью войти в прихожую. Всё по-прежнему было перевёрнуто вверх дном, хотя и выглядело гораздо чище, чем раньше. Словно прочитав его мысли, Гэндзиро кивает, молча соглашаясь с молодым Хьюгой. Предстоит ещё много работы, но сейчас для него важно только то, что происходит с ребёнком рядом. Гэндзиро кивает в сторону лестницы. «Давай поможем тебе устроиться». Неджи едва заметно кивает. И они вместе поднимаются по лестнице. . . Пока маленькие пальчики перебирают и дёргают за мех плюшевых кроликов, Неджи всё ещё лежит на большой кровати. Он откидывается на прохладное изголовье и смотрит прямо перед собой на белую стену. Всего несколько часов назад его вернули в уютную спальню, но чувство защищённости, которое он когда-то испытывал, исчезло. Металлический запах, пропитавший воздух, теперь маскируется сильным лимонным ароматом чистящих средств и свежесобранных цветов, расставленных по всему большому дому. Его дыхание пока под контролем, но это ничего не значит, ведь его затуманенный разум продолжает метаться. По его лицу не видно, что он напуган — паника вот-вот вырвется наружу. Но чем дольше в его компании царит тишина, тем скорее она проявится. Неджи снова не стал озвучивать свои чувства или опасения, но его взгляд сказал всё за него. Не оставляя старшему мужчине выбора, Гэндзиро сдаётся. Он решил не вдаваться в подробности, чтобы не напугать его ещё больше. Но Неджи прекрасно умел читать между строк. В ту ночь погибло ещё больше людей. А те, кого пощадили, сбежали при первой же возможности и больше не возвращались. — Это объясняет, почему в доме до сих пор такой беспорядок. Но это не объясняет, почему сам Гэндзиро решил остаться здесь. Как и он сам, Гэндзиро — выживший. Но, в отличие от него, у него есть возможность уйти от всего этого. Ни один здравомыслящий человек не стал бы пытаться покончить с собой в третий раз, так почему же? Почему он остаётся? Внезапный стук в дверь отвлекает Неджи от его блуждающих мыслей, и он невольно напрягается, пока не видит перед собой Гендзиро. Мужчина постарше виновато улыбается ему, входя в комнату. Неджи наблюдает за тем, как пожилой мужчина закрывает за собой дверь и подходит к нему. В руках у него небольшая шкатулка, которую он ставит на тумбочку, прежде чем сесть на край кровати. Какое-то время никто не произносил ни слова, но когда тишина стала невыносимой, Генджиро повернулся к маленькому Хьюге. «Неджи», — начал он, но остановился. Угольно-чёрные глаза опустились на руку, которая теперь ещё сильнее теребила плюшевого кролика. В моменты затишья травма может вцепиться зубами во что угодно. Превращая вас в нечто неузнаваемое. И чем дольше Гэндзиро смотрит, тем сильнее он замечает эти резкие перемены. Там, где были любовь, свет и смех, теперь зияет болезненная пустота, которая с каждым днём становится всё глубже. Но с годами Неджи наконец нашёл причину, чтобы продолжать идти вперёд — продолжать жить. И вскоре эти мрачные дни сменились чем-то умиротворяющим. Он стал спокойным. Он смеялся. Он играл. Он был счастлив. Но на этот раз всё по-другому. Тепло, которое Огонь, что пылал в нём, — надежда, за которую он цеплялся, — в нём погасло. Неджи всегда был тихим ребёнком. Добрым. Влюблённым. Но теперь он погружён в тревожную тишину. В его некогда чистых глазах нет никаких эмоций, он сидит с невозмутимым лицом. Для такого юного, такого невинного человека, столкнувшегося с жестокостью этого мира, нет способа исцелиться. Но будь он проклят, если хотя бы не попытается. Когда Гендзиро протягивает руку, чтобы остановить его, он снова привлекает внимание Неджи. Гендзиро слегка сжимает его плечо в знак поддержки. «Нехорошо их забывать», — говорит он, протягивая руку к коробке. Положив коробку на колени Неджи, Гендзиро жестом предлагает ему открыть её. Отодвинув кролика в сторону, Неджи откидывает крышку и заглядывает внутрь. Его встречает не только запах старых фотографий, но и два до боли знакомых лица, о которых он давно не вспоминал. На лице Неджи появляется растерянное выражение, когда он лезет в карман и достаёт первую попавшуюся фотографию. Лавандовые глаза неспешно скользят по её лицу. На этот раз её волосы распущены и ниспадают на плечи, словно водопад. Она предстаёт перед миром в самом красивом платье с открытыми плечами, которое струится и расходится веером, скрывая её ноги. Она обнимает тех, кто стоит рядом с ней, и отворачивается, но даже в этом положении он видит свет и любовь в глазах матери, которая широко улыбается его отцу. Его волосы собраны в привычный хвост, а на нём надет стандартный чёрно-белый костюм, который плотно облегает его высокую стройную фигуру. Он крепко обнимает свою молодую жену за талию — как будто втайне боится её отпустить. На лице его отца сияет широкая улыбка, когда он смотрит на неё с такой же страстью. На их лицах нет беспокойства. Только предвкушение счастья, когда они позируют для фото, запечатлевая, вероятно, один из лучших моментов своей жизни. Неджи медленно отводит взгляд от изображения и смотрит на старшего мужчину, о котором идёт речь. Но вместо того, чтобы ответить на его безмолвный вопрос, Генджиро достаёт из кармана рубашки две фотографии поменьше и протягивает их Неджи. Неджи берёт их и сразу же узнаёт. На первом снимке изображена Хината. Неджи понимает, что он был сделан в ночь её третьего дня рождения. В отличие от фотографии, которая когда-то висела в холле, где она сидит неподвижно, запрокинув голову в ложной уверенности в себе, на этом снимке всё наоборот. Её щёки раскраснелись, а светлые глаза сияют ярче, чем когда-либо. Сложив руки перед собой, она стоит в арочном проёме бального зала. В камеру смотрит искренняя улыбка, которая озаряет её широко распахнутые глаза. Хината такая застенчивая и тихая, потому что она такая, какая есть. Она не спешит открываться другим, но, если вы завоюете её доверие, она готова отдать вам всё своё золотое сердце. Следующее изображение — Ханаби. Она устроилась на качелях в саду. На ней жёлтая рубашка в цветочек и юбка в тон, на колене видна декоративная повязка. Это было снято прошлой весной, после того как она их напугала, вспоминает Неджи. Неджи не смог сдержать улыбку. Ханаби не боится демонстрировать миру свою авантюрную натуру. Цветы сакуры разрослись так сильно, что лишь лучи солнца освещают её маленькую фигурку. Но этого достаточно, чтобы запечатлеть её в свете, который делает этот образ незабываемым. Прикрыв один глаз, она дерзко улыбается и показывает камере знак мира. Любовь и детская непосредственность в их одинаковых глазах говорили сами за себя. Нет боли. Нет ужаса. Только чистая невинность. «Как только ты научишься принимать то, что есть, ты начнёшь исцеляться». Поднявшись на ноги, Гэндзиро отодвигает коробку с фотографиями и берёт одеяло. Взяв плюшевого кролика, Неджи забирается под одеяло и позволяет Гэндзиро укрыть его. Как только он тянется за лампой, его останавливает тихий вздох Неджи. Гендзиро проводит рукой по волосам. «Прошу прощения. Отдыхайте, господин Неджи». Убрав руку, Гэндзиро разворачивается на каблуках и направляется к двери. Гэндзиро бросает на него последний взгляд и открывает дверь, но прежде чем он успевает выйти, его окликает голос Нэдзи. «Что с ними случилось, Гэндзиро?» Гэндзиро нерешительно замирает на месте, устремив взгляд в стену коридора, и пытается собраться с мыслями, чтобы ответить. Спустя, казалось бы, целую вечность он поворачивается к опечаленному ребёнку. — Я... я и сам не уверен, господин Неджи. С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь. Поднявшись на ноги, Неджи подходит к короткому списку имён. Подняв руку, он закрывает тяжёлые веки и прижимает два пальца к губам, а затем к холодному камню. Кончики его пальцев мгновенно холодеют. Он глубоко вздыхает, и из его рта вырывается облачко дыма, когда он произносит последнюю молитву. «Я люблю тебя сегодня. Завтра. Всегда». В последний раз взглянув на каждое имя, он наклоняется и задувает ближайшую свечу. Как только он выходит на улицу, его обдаёт порывом холодного ветра, который взъерошивает его волосы и смахивает слезинку, прилипшую к длинным ресницам. Засунув руки глубоко в карманы, Неджи запрокидывает голову, глядя в ночное небо. Ему больше не составляют компанию ни плач, ни тишина. Только шелест опавших листьев, разбросанных по земле, и одинокая яркая звезда, появившаяся сегодня вечером. И тут он почувствовал короткую вибрацию, которая так же быстро прекратилась. Порывшись в кармане, он достаёт телефон и смотрит на дюжину пропущенных звонков и несколько сообщений. Ни одного от него. Все от неё. Чем дольше он смотрел на её имя, тем сильнее ему хотелось нажать на зелёную кнопку и услышать её голос. Чтобы убедиться, что всё в порядке. Но он этого не делает. Когда дело касается его самого, он меньше всего хочет, чтобы кто-то беспокоился. Но желания говорить, снова открываться — нет. Неджи ещё мгновение смотрит на яркий экран, а затем в лицо ему дует холодный воздух, проникая под пальто и окутывая кожу ледяными объятиями. Дрожа, он плотнее закутывается в шарф и прячет телефон в карман вместе с руками. Неджи спускается по грунтовой дорожке к воротам. Как только вдалеке появляется особняк, Неджи ускоряет шаг. Всё то время, что он прожил в поместье, ему было непросто приспособиться ко всему, что на него обрушилось. Но с годами он каким-то образом научился принимать всё как есть. И какое-то время его это устраивало. Но что его не устраивало, так это то, что чем больше он думал о тех ночах, тем больше ему казалось, что что-то не сходится. Ни для кого не секрет, что у них с Хиаши напряжённые отношения. По сей день богатый бизнесмен держится на расстоянии. Продолжает держать его в неведении. Но больше так не будет. Сегодня это прекратится. Теперь. Он хочет получить ответы. Холодные руки сжимают золотые ручки, и в тот момент, когда он распахивает входную дверь, кипящий внутри гнев утихает и сменяется замешательством. Лавандовые глаза устремляются на две фигуры, которых он не ожидал увидеть. Взгляд Нэйдзи сначала останавливается на Гэндзиро. Мужчина постарше перестал расхаживать взад-вперёд, но на его встревоженном лице по-прежнему читалось беспокойство. Взгляд Неджи устремляется на неё. На их лицах одинаковое выражение. Он не мог избавиться от нарастающего чувства вины и не мог отвести от неё взгляд. Пучки в китайском стиле и отросшая чёлка, почти скрывающая её обеспокоенные сияющие глаза, развеваются на ветру. Несколько прядей выбились из причёски и теперь обрамляют её лицо. Темно-бордовый шарф надежно облегает ее шею, защищая от холодного воздуха. На ней тонкое коричневое пальто, которое плотно облегает фигуру и застегнуто на все пуговицы. В одной руке она держит мобильный телефон, который потеряла всего несколько дней назад, и прижимает его к уху. Тогда-то он и заметил слабую вибрацию в кармане. Лаванда не сводит с неё глаз и видит, как при виде него её рука опускается. Беспокойство. Гнев. Облегчение — вот что читается в её глазах после того, как проходит первый шок. Она полностью разворачивается в его сторону и начинает двигаться. Её шаг переходит в лёгкий бег, пока она не сталкивается с ним. Неджи отшатывается, рефлекторно обнимая её, чтобы удержать, и в этот момент чьи-то сильные руки крепко сжимают его шею. Её лицо было таким тёплым по сравнению с его холодной кожей, что он не смог удержаться и закрыл глаза, наслаждаясь теплом. «Идиот... » Он слышит дрожь в её нежном голосе, когда она прижимается лицом к его шее и крепче обнимает его. Через несколько мгновений Тентен отстраняется, и на её лице появляется лёгкая хмурь. «Не пугай меня так». Стоя так близко, он может видеть, как свет отражается в её тёплых глазах, делая их ещё светлее и прекраснее. Сам того не осознавая, он опускает руки и кладёт их ей на плечи. «Прости...» — произносит он достаточно громко, чтобы она услышала. Тревога на её лице исчезает, она вздыхает с облегчением и одаривает его лёгкой улыбкой — правда, она быстро угасает. Её взгляд опускается чуть ниже. Неджи замирает, когда она обхватывает его лицо ладонями и гладит его холодную гладкую кожу, а большими пальцами стирает следы высохших слёз. Это действие не застаёт его врасплох, ведь она уже делала это раньше. Именно такие моменты он ненавидит больше всего. То, как она одним прикосновением дарит тепло, которого жаждет его тело. Каждый раз ему хочется сдаться. Огонь в её душе и свет в её тёмных глазах, которые смотрят на него сквозь густые ресницы, заставляют его губы изгибаться в подобии улыбки. Эффект мягкий и ещё более притягательный. Она затмевает его тревожные мысли, и ему становится ещё труднее отгородиться от неё. И он с радостью поддался бы её настойчивым прикосновениям, наслаждаясь теплом, которое могла подарить только она, если бы тяжесть в его груди не требовала большего. Нежно взяв её за запястья, Неджи отстраняется и бросает холодный взгляд лавандовых глаз на мужчину постарше. Его голос звучит пугающе тихо. «Где он?» Генджиро на мгновение замирает, а затем переводит взгляд на белую ткань в своих руках. Через мгновение он неохотно отвечает. «Он... должен быть в своей спальне». Когда подросток отстраняется и направляется к лестнице, на лице мужчины постарше появляется страдальческое выражение, и он делает шаг вперёд. «Мастер Неджи, я не думаю…» Но Неджи не обращает внимания на его слова и проходит мимо. Холодными руками он хватается за перила, быстро взбегает по лестнице и исчезает в коридоре. — Неджи... — начинает Тентен, но тут же оборачивается к Гендзиро. — Что происходит? «Не мне об этом говорить...» Генджиро переводит взгляд на её растерянное лицо и кивает в сторону, куда ушёл Неджи. «Убедитесь, что с ним всё в порядке.» Когда в поле зрения появляются двустворчатые двери, Неджи не теряет ни секунды. Взявшись за ручки, он без раздумий распахивает двери. «Хиаши. Мне нужно поговорить...» В этот момент пламя, вспыхнувшее в нём, быстро угасает при виде движущихся округлых обнажённых ягодиц и бёдер. Затем его окутывает резкий запах пота и возбуждения, и он полностью теряет способность мыслить. С раскрасневшимися щеками и горящими фиолетовыми глазами она оглядывается через плечо, и её охватывает паника. «Боже мой!» — Какого чёрта?! Неджи застывает на месте. Лавандовые глаза устремляются на женщину с фиолетовыми волосами, которая вскакивает с него и хватает горсть атласных простыней, чтобы прикрыться от Хиаши, который теперь тоже их видит. Когда к нему возвращается способность мыслить, Хиаши опирается на предплечье и откидывает длинные шелковистые пряди с влажного лица. Тяжело вздохнув через нос, он склоняет голову набок и смотрит на ошеломлённого подростка пронзительным взглядом, в котором читается раздражение. "Нэдзи.." — говорит он низким голосом. "Я могу тебе чем-то помочь?" Внутри него что-то вспыхивает, и на мгновение Неджи почти теряет контроль над собой. Его пальцы судорожно дёргаются, а затем сжимаются в тугие кулаки, и лавандовые глаза вспыхивают с такой силой, что могут соперничать с такими же глазами Хиаши. Он под кайфом от своих бушующих эмоций, его тело напряжено, он излучает жгучую враждебность, которая оживает. Он не хочет приходить в себя. И это его пугает. Хиаши медленно приподнимается и садится, толстые одеяла сползают ему на колени, а фигура приобретает угрожающие очертания. На протяжении долгого времени горящий взгляд Неджи вызывал у него знакомое чувство. Хиаши не мог объяснить, откуда и когда в нём появилась внезапная ненависть к племяннику. Да ему и не хочется вспоминать. Он знает только то, что власть, которой он обладает над юным Хьюгой, заставляет его тело дрожать от удовольствия. Он не хочет расставаться с этим чувством. Он не планирует этого делать. «Уходи». От жара в его голосе и изгиба его губ женщины рядом с ним напрягаются. Она крепче обхватывает себя одеялом и смотрит то на одного, то на другого. «Сейчас» — Хиаши бросает ему вызов. Бросает ему вызов, чтобы тот бросил ему вызов. И Неджи почти сделал это. Ему не терпится избавиться от этого щекочущего ощущения, но он колеблется. Сдерживая гнев и ненависть, Неджи закрывает рот и пятится к двери. Он вспоминает дерзкий наклон его головы и всё более широкую ухмылку на лице Хиаши. И ему приходится собрать все силы, чтобы не опуститься до его уровня. Не говоря ни слова и не оборачиваясь, Неджи берется за ручки и захлопывает за собой двери. Тентен ускоряет шаг и переходит на бег, чтобы догнать его. Но через несколько минут непрерывных поисков она понимает, что, должно быть, свернула не туда. Тентен замирает на месте и трёт лоб рукой, пытаясь успокоиться. Когда Генджиро напомнил ей о годовщине, её охватило чувство вины. Почему он не дождался её? А ещё лучше — как она могла упустить из виду что-то настолько важное? — Чёрт возьми, — фыркает она, и в её голосе слышится раздражение. — Хиаши что, тоже сменил спальню? Осмотревшись, Тентен понимает, что стоит в знакомом зале. Воспоминания прошлого наводняют её разум и глубоко проникают в неё. И прежде чем она успевает себя остановить, она продолжает идти по коридору, пока не достигает высокой белой двери. Недолго думая, она тянется к дверной ручке, открывает дверь и оказывается в пустой комнате, где её обдаёт холодным воздухом. Комната была полностью разграблена и опустошена — остались только большие шторы. Они колышутся на ветру, обдувающем их. Даже несмотря на то, что она не сняла пальто, холод пробирает её до костей. Обхватив себя руками, Тентен входит в комнату и направляется к окну. Она положила руку в перчатке на стекло и посмотрела вниз. Она наблюдает за тем, как деревья и кусты в большом саду беспокойно колышутся под порывами ветра. Годами она знала правду между ними. И за это время свет любви в его глазах сменился заброшенностью, ненавистью и печалью. И с каждым днем она продолжает наблюдать, как эти чувства только усиливаются. Честно говоря, чего надеется добиться Хиаши, меняя свое местоположение в доме? И почему именно сейчас? Тентен сердито думает. Ей хотелось ворваться в его кабинет и устроить ему допрос с пристрастием, высказать всё, что она о нём думает, но она не могла этого сделать и понимала почему. Это было не в её компетенции. Всё, что она могла сделать, — это быть рядом с Неджи. Оказывать ему всяческую поддержку, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Тентен качает головой и тихо вздыхает. Положив другую руку на большое окно, она с силой толкает его и закрывает. Вокруг неё безжизненно опускаются тяжёлые шторы. Отвернувшись, она направляется к двери, но замирает, взявшись за ручку. Бросив последний взгляд, она окидывает комнату взглядом шоколадных глаз, пытаясь представить, как здесь всё было раньше. Ей тяжело осознавать, что это больше не его комната, а понимание того, что она практически ничего не может сделать, ранит её ещё сильнее. Она тихо закрывает за собой дверь и с грустным вздохом прислушивается к последнему щелчку. Карие глаза на мгновение устремляются в конец коридора, и тут же в них вспыхивает любопытство. Не успев опомниться, она уже идёт по длинному коридору. Когда в поле зрения появляются двойные белые двери, она замедляет шаг, и по спине у неё пробегает холодок. Мысль о том, чтобы вернуться сюда, пришла ей в голову всего несколько дней назад, когда она увидела пропавший плакат. Что-то в истории этого особняка вызывало у неё желание убежать как можно дальше, но вот она здесь. Стоит перед спальней его второй дочери. Комната Ханаби. Мысль о том, что Хиаши будет убираться и в её комнате, не радовала её. Она даже представить себе не могла, через что им пришлось пройти, но полностью стереть из памяти всё, что произошло, — стереть их самих — это просто немыслимо. Она по привычке прикусывает нижнюю губу и нерешительно тянется к дверной ручке. «Что ты делаешь?» Тентен испуганно вздыхает и быстро прижимает руку к груди. Через мгновение её широко раскрытые шоколадные глаза успокаиваются, и она с лёгкостью узнаёт вчерашнюю горничную с короткими волосами. Тентен виновато улыбнулась. «С-извини, я просто...» «Тебе туда нельзя». Тентен моргает, и её улыбка исчезает с лица, когда она замечает внезапную перемену в его настроении. Тёмно-фиолетовые глаза прищуриваются, почти дерзко, а руки начинают застёгивать пуговицы на униформе. Прочистив горло, она высоко поднимает голову, излучая властность и уверенность. «Пожалуйста, покиньте помещение». Тентен в защитном жесте открывает рот, но через секунду закрывает его и кивает. «Верно». Не отрывая взгляда, Тентен смотрит на невысокую служанку, которая проходит мимо. Служанка резко двигается, и они сталкиваются плечами. Отшатнувшись, Тентен усмехается и хватается за пульсирующее плечо. Карие глаза быстро вспыхивают от брошенного на неё косого взгляда. Горничная поворачивается к ней с высокомерным видом. Она машет рукой, приглашая Тентен пройти. Сжав руки в кулаки и положив их на колени, Ли сидит непривычно неподвижно. Единственное, что движется, — это его угольно-чёрный взгляд, который перебегает с одного предмета на другой. Когда он представлял себе свой следующий визит в поместье Хьюга, он ожидал совсем не этого. Когда Тентен ушла на поиски их друга, он согласился остаться и подождать на всякий случай. Но по мере того, как шли минуты, он начал понимать, насколько это нервно. Примерно год назад он наконец узнал правду. После стольких лет мучительных раздумий он получил ответы на многие вопросы. Как ни странно, этой информацией с ним поделился не Неджи. Он благодарен. За то, что наконец-то стал частью чего-то большего — за то, что ему доверяют. Это много значит. Но в такие моменты он жалеет, что не остался в неведении. Он понимает, что его любознательность — это проклятие. Если бы он ничего не знал, его разум был бы спокоен. Он был бы самим собой — улыбался бы и делал всё возможное, чтобы разрядить напряжённую обстановку, как обычно. А не сидел бы здесь, ожидая и чувствуя себя совершенно бесполезным. Он понятия не имеет, что может сделать, чтобы облегчить боль, которую испытывает его друг. И это ужасно. Ли резко оборачивается на звук открывающейся и захлопывающейся двери и вскакивает на ноги при виде Неджи. Он открывает рот, но не может произнести ни слова. Он может только стоять и смотреть на него — на выражение его лица, на его глаза. Он не видел Неджи несколько дней, и его переполняет чувство вины. Неджи делает паузу и лишь на мгновение встречается взглядом с Ли. Его лицо бесстрастно, как и в любой другой день, но эмоции в глазах и засохшие слёзы говорят об обратном. Неджи отвёл взгляд, и Ли увидел, как он прошёл дальше в комнату. Сняв куртку и шарф, он повесил их на один из многочисленных стульев, разбросанных по просторному помещению, а затем направился к комоду. Челюсть Ли сжимается, и он отводит взгляд. Он хочет что-то сказать. Что угодно. Но в голове пусто. «Неджи...» Когда он поднимает глаза, дверь в ванную закрывается, и он снова остаётся один в большой комнате. Услышав слабый шум воды в душе, Ли вздыхает и откидывается на спинку стула. Вскоре из ванной выходит Неджи, уже переодетый в лёгкую пижаму. «Неджи...» — произносит Ли, когда подросток проходит мимо него к своей кровати. Ли наблюдает за тем, как он откидывает толстое одеяло и накрывается им, а затем поворачивается лицом в другую сторону. Ли отворачивается и смотрит в сторону двустворчатых дверей. Мысль о том, чтобы тихо уйти, кажется ему идеальной, но он понимает, что не сможет этого сделать, не попытавшись исправить ситуацию. После долгих раздумий на ум приходит только девочка с двумя хвостиками. Ли уверенно кивает. Она знает всё уже давно, так что наверняка есть что-то, что могло бы успокоить их подругу. «Есть ли... что-то, что я могу сделать?» — с готовностью спрашивает Ли, делая смелый шаг вперёд. «Я могу пойти и...» «Выключай свет, когда будешь уходить». От такого ответа у Ли опускаются плечи. Тем не менее Ли кивает. — Да. Конечно. — Взяв сумку, он направился к двери. Нажав на выключатель, Ли открыл дверь и бросил последний взгляд через плечо. — Спокойной ночи, Неджи... Вы бы мне поверили, если бы я сказал, что в этой главе должно быть больше? Я решил разделить её на две части, потому что она слишком длинная. Больше года. Я знаю. Я прошу прощения. Выслушайте меня? 1. Моя бабушка была очень больна, и это тяжело давалось моей семье из-за её состояния и прошлых семейных проблем. Слава богу, сейчас с ней всё в порядке. 2. В последние несколько месяцев я неважно себя чувствовал. Моё здоровье повлияло на мою личную жизнь. Я взял академический отпуск на весенний семестр, чтобы больше внимания уделять себе и своему здоровью. Мне уже намного лучше, и я продолжу эту историю. Я лично хочу довести эту историю до конца. Не проходит и дня, чтобы я не думал о вас, ребята, и об этой истории, поэтому я прошу прощения и надеюсь, что вам всё ещё интересно. 3. Моей семье пришлось пережить две смерти. В прошлом году и совсем недавно. Я не буду вдаваться в подробности, но вы понимаете, что я был не в себе. Я снова надеюсь, что вы простите меня и останетесь с нами. « Первый « Предыдущий Глава 9 из 11 Следующий » так уж я горжусь этой главой, но что есть, то есть. Она была достаточно длинной. Завтра промежуточные экзамены. Молитесь за меня. EAsis: Я рад, что не разочаровал вас. :) Последняя глава далась мне нелегко. И спасибо вам. Да, моё здоровье должно/будет быть моим главным приоритетом, но, тем не менее, мне жаль, что вам пришлось так долго ждать. Гость: Лол, не волнуйся. Это всё ещё Саске/Хината, но я хочу немного уделить внимания другим персонажам, особенно Неджи. Гость: Спасибо, мне тоже нравятся их моменты! Гость: Лол, Проповедник! И не волнуйся, ты сможешь увидеть это здесь. Надеюсь, тебе понравится! Ламджунг: Спасибо! LB Кэт: Спасибо вам, правда. И вам спасибо :) Эш: Спасибо! Ха-ха, надеюсь, они скоро поймут. AnonGuest0: Лол, прости! Мне действительно нужно было написать эту главу, и я хотел затронуть предысторию Неджи. Да, я согласен с тобой насчёт цитаты и рад, что тебе понравилось :) «Я постоянно забываю, насколько напряжённым может быть вышибалы». Ино морщится и успокаивающе потирает руки. Желая сменить обстановку, пятеро подростков взяли с собой ланч и собрались на крыше — идея Ино. И неплохая. В отличие от раннего хмурого утра, когда пронизывающий холод пробирает до костей, после полудня на них падают лучи солнца. Слабое тепло смешивается с прохладным воздухом, который колышется от редких серебристых облаков. Подойдя к воротам, Ино слегка опирается на ограду и любуется открывающимся видом. Вместе с погодой меняется и цвет деревьев и опавших листьев, которые колышутся на ветру. Люди, которые внизу похожи на муравьёв, одеты и готовы к новому сезону. Она запрокидывает голову к высокому небу, закрывает свои голубые глаза, вдыхает свежий воздух и с тихим довольным вздохом выдыхает его обратно. Её полностью охватывает волна безмятежности. Подняв руку, Наруто нюхает её и корчит гримасу. «Боже, мне нужно в душ... И где, чёрт возьми, Тентен?» «Последний раз, когда я её видел, она была в спортзале с Ли», — говорит Саске, разглядывая своё яблоко. «Они всегда вместе...» — вздыхает Наруто. «Она встречается с Ли, а не с Неджи?» В ответ они закатывают глаза и стонут. Затем светло-голубые глаза устремляются на Кибу, который стоит к ним спиной. Он напряжён. Его движения скованны, когда он с ненужной силой срывает кожуру с банана. И что ещё хуже — он непривычно тих. Возвращаясь к группе, Ино подворачивает юбку, опускается на корточки позади него и стягивает с него наушники. «Что с тобой не так?» — А что с... — начинает Наруто, указывая на свою шею и разглядывая видимые царапины. Смех, который обычно искрился в его проницательных глазах, давно исчез, уступив место раздражению и гневу — тому, чего они не видели уже очень давно. Множество глаз наблюдают за тем, как Киба стискивает зубы и хмурит брови. Его кулак сжимается вокруг мягкого фрукта, банан сплющивается и размазывается между пальцами. «Ведьма и её отвратительная кошка теперь живут в моём доме, и я был так близок к тому, чтобы убить её». «Погоди. Это всё такое сделала с тобой девушка?» Моргнув, Наруто откидывается на локти и кивает. «.. Это довольно извращённо». Когда из горла Кибы вырывается низкое рычание, Шикамару откашливается. «Не хочешь рассказать нам подробнее?» «Дочь подруги моей матери вернулась после долгих лет, в течение которых они обе не подавали о себе вестей», — усмехается Киба, вытирая руку. «Не прошло и недели, а она уже стала проблемой». «Сколько ей лет?» — спрашивает Саске. «Типа, 14? Я не знаю. Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы она ушла». Ино прячет улыбку за рукой. «Что такого мог сделать 14-летний подросток, чтобы так тебя разозлить?» «Она покрасила мою чёртову собаку в синий цвет». Все удивлённо поднимают брови, и повисает тишина. «Клянусь, если она ещё раз выкинет что-то подобное, я её прикончу». Шикамару громко зевает. «Ну и надолго она здесь?» «Я понятия не имею, чёрт возьми. Тьфу!» — усмехается Киба и поднимает упавшие наушники. «Я больше не хочу об этом говорить». «..Ну ладно тогда. Меняем тему!» — заявляет Ино, снова вытаскивая наушники и не обращая внимания на сердитый взгляд, брошенный в её сторону. «Надеюсь, все ещё откладывают деньги на летнюю поездку?» — говорит она, обводя всех взглядом голубых глаз. Саске ухмыляется. «Конечно, есть. Ты напоминаешь нам об этом с первого дня первого курса». Ино слегка смущается, на её щеках появляется румянец. «Ну да. Мы должны сделать этот год особенным, понимаешь? Это наше последнее лето вместе, прежде чем мы отправимся покорять мир! Мы должны сделать его незабываемым!» «И мы это сделаем». Наруто приподнимает бровь. "..Даже если Сакуры и Чоуджи здесь нет?" «О, они идут!» — возражает Ино. «Может, мы и расстались, но это не значит, что наша дружба закончилась!» Ино крепко скрещивает руки на груди. «Я слежу за ними». «И куда, чёрт возьми, мы вообще направляемся?» — ворчит Киба. «Нам нужно сузить круг выбора. Но поверь мне, ты не пожалеешь». Ино сияет. «Мы с Шикамару всё спланировали». Шикамару оглядывается через плечо и поднимает бровь. «Мы?» Ино бросает на него взгляд. "Да, так и есть. Встретимся 22-го." Наруто указывает ему путь. «В твой день рождения?» Когда Шикамару пожимает плечами, Наруто ухмыляется. «Вы двое встретились в его день рождения, а?» — Эй, прекратите, — стонет Шикамару, поворачиваясь к ним спиной. Наруто поднимает руки в защитном жесте. "Я просто говорю. Немного подозрительно, что вы двое оказались вместе в твой день рождения. Наедине." «Мы уже много раз оставались наедине. Что изменилось?» — фыркает Ино. «И ничего не произошло? Совсем...никогда?» — Нет. Саске откусил кусочек яблока. «Так... почему мы не можем прийти?» Ино упирает руки в бока и сердито смотрит на него. «Потому что я точно знаю, что вы двое не будете помогать планировать эту поездку. Самое большее, что вы сделаете, — это выдвинете слабую идею. Будете спорить. А потом в итоге поссоритесь, и работа не будет сделана». Наруто и Саске переглядываются. Через мгновение они оба согласно пожимают плечами. Саске, спотыкаясь, входит в парадную дверь, и сильный ветер бьёт ему в спину. В его ониксовых глазах мелькает раздражение, когда он захлопывает дверь и поправляет сумку на плече. Проведя рукой по взъерошенным волосам, Саске сбрасывает обувь и направляется на кухню. Намеренно обходя каждый впечатляющий торт, стоящий на столе, Саске подходит к холодильнику и открывает дверцу. Он наклоняется, его тёмные глаза перебегают с одного варианта на другой, но он не находит того, что ему нужно. Секунды превращаются в минуты бессмысленных поисков, и голод отходит на второй план, уступая место воспоминаниям о больших лавандовых глазах, которые продолжают затуманивать его разум. Она приоткрыла рот, пытаясь выровнять дыхание. От того, как быстро поднималась и опускалась её грудь, он подумал, что она, должно быть, долго бежала. Даже с того места, где он стоял, было видно, как она тяжело дышит. Её чёлка прилипла ко лбу, а длинные пряди прилипли к лицу и шее, придавая ей такой вид, что он едва не ахнул. Её щёки порозовели, что ещё больше подчёркивало её невинность, которую он странным образом почувствовал. Казалось, он целую вечность простоял на месте, не осознавая своего состояния, пока она наконец не открыла глаза. Оникс встретился взглядом с... серым? В тот момент, когда её губы сомкнулись, его губы разомкнулись. Он вдохнул, его тело напряглось, и он понял, что его поймали. Они могли бы стоять так несколько секунд или даже минут. В тот день на её лице отразилось что-то знакомое — то, чего он сам не чувствовал уже давно. С тех пор как друзья напросились к нему в гости, он ожидал, что они будут засыпать его вопросами о Хинате, но, к его удивлению, никто не упоминал о ней. На самом деле он скорее рад, чем удивлён. Честно говоря, он не думает, что сможет снова справиться с их любопытством. Да и вообще, как он мог бы ответить на них, если сам не знает ответов? Несмотря на всё, что произошло, он не мог объяснить, почему ему становится легче, когда он её видит. Он знает, что она здесь. В безопасности. Но даже несмотря на это, его продолжают мучить тревожные мысли. Всякий раз, когда его мысли блуждают, он вспоминает о струящихся слезах, которые очищают и согревают её раскрасневшиеся щёки. Всякий раз, когда он оказывается рядом с ней, запах печали становится таким сильным, что он сам чувствует его вкус. И всякий раз, когда он бросает на неё взгляд, на долю секунды в её глазах мелькает отголосок её нерассказанной истории. Он не может её игнорировать. Не может не замечать, как она держится в своей потрёпанной одежде. Не может не замечать остроту её взгляда, когда она не погружена в свои мысли. Не может не замечать её ледяной тон. Ему кажется, что она смотрит на мир так, будто он полон лишь отчаяния и боли. И всё, чего он хочет, — это чтобы его слова дошли до неё. Он хочет, чтобы она доверилась ему. Но ей нужно впустить его в дом. И она это делает — медленно, но верно. Она признаёт его, общается с ним и не раз принимала его помощь. Пройдёт совсем немного времени, и он всё выяснит. С этой мыслью в голове... Саске захлопывает дверцу холодильника, выходит из кухни и направляется к лестнице. В его голове крутится множество вопросов, но он сосредоточен только на одном: пересекутся ли их пути снова в ближайшем будущем? Саске качает головой. Ладно, это выходит из-под контроля.. Но чем больше он пытается успокоить свои мысли, тем сильнее они становятся. От того, как он на мгновение замирает под её взглядом, прежде чем бросить ей вызов в молчаливой битве, до того, как он задерживается на её словах. Он знает, что это звучит так, будто он одержим, но это не так. Он просто... никогда не встречал никого настолько... Уязвимого. Грустного. Прекрасного. «Тц.» Какая разница, если они всё равно никогда не пересекались? Конечно, он спас её и открыл перед ней дверь, но это не сделало их друзьями. В конце концов, они же незнакомцы. Ему нужно сосредоточиться на более важных вещах — например, на летней поездке. Когда все собираются вместе, ничего хорошего из этого не выходит, хотя впервые за долгое время у него хорошее предчувствие. То ли потому, что это будет их последняя поездка вчетвером, то ли потому, что просто находиться рядом с ними приятно (иногда), — как бы то ни было, он очень заинтересован. Эта поездка может оказаться весьма перспективной, тем более что её планирует Ино. Саске мысленно отмечает, что нужно проверить свои сбережения. Как уже упоминала Ино, это их последний год вместе, после чего они разойдутся, чтобы начать новые пути. Честно говоря, он не знает, что и чувствовать. Будет странно, если они не встретятся утром на своём обычном месте, прежде чем вместе отправиться на вокзал, или не потусуются в Ичираку после школы. Эта компания почти неразлучна. Они смеются. Ссорятся. Ввязываются в неприятности — это их конёк. Так что мысль о том, чтобы оставить всё это в прошлом... Как с этим справиться? Он долго и тщательно обдумывал свои планы на будущее. Раньше он не боялся покидать дом, в котором прошло его детство. И сейчас не боится. Но если бы он сказал, что эта мысль ему приятна, он бы солгал. Его беспокоит не то, что он покидает родной дом. Его беспокоит его семья, а точнее — его мать. Смерть отца много лет назад стала для неё тяжёлым ударом. А потом, не успела она опомниться, Итачи был более чем готов покинуть родительский дом, и вкус взрослой жизни показался ему невероятно сладким. Теперь почти настала его очередь. Она будет одна. Он знал, что колледж ему необходим. А с его оценками он, без сомнения, получит много хороших предложений о работе. Он почувствует, каково это — быть самостоятельным. Он познакомится с новыми людьми. Наберётся опыта. Идея заманчивая. Но выбрать что-то поближе к дому будет не хуже. Он всегда планировал пойти по стопам отца и поступить на службу в полицию вместе с Итачи. И он по-прежнему этого хочет. Однако он ещё не говорил об этом с матерью. Но он хорошо представляет, как пройдёт этот разговор. Саске горько усмехается. Она будет против. Саске вздыхает. Размышляя о будущем, Саске не мог не задаваться вопросом, как обстоят дела у остальных. Наверняка они уже поговорили с родителями. Поддержат ли они их или будут против их мечты? Время от времени он ловит себя на мысли о том, какими они были в детстве. Поскольку их семьи росли вместе, их дружба была нерушима. Особенно его отношения с этим крикуном и болтуном. Наруто не был застенчивым или неуклюжим, но с ним приходилось считаться. Он был страстным. Он никогда не боялся выставлять свои чувства напоказ. Он был немного наивным и глупым, потому что ему требовалось время, чтобы понять самые простые вещи. И он был тем ещё нарушителем спокойствия, ведь он известен своими проделками. У него было много недостатков — и сейчас есть. Но, несмотря на все его недостатки, он привлекает всех. Его обожают. Не поймите меня неправильно: даже с годами он не перестал вести себя как ребёнок. Но он также повзрослел, что люди склонны недооценивать. В конце концов, Наруто известен своими громкими выходками, оскорблениями и драками. Именно поэтому люди сомневаются в их отношениях. У них противоположные характеры, и в этом нет ничего плохого. Если сравнивать их, то Саске всегда оказывается на высоте. У него есть навыки. Интеллект. Последователи. А у Наруто... нет. Но что делает их сильными — что делает Науто сильным, так это жестокая честность с примесью соперничества, которая скрепляет их отношения. Если бы Наруто перешёл черту, Саске без колебаний поставил бы его на место, и наоборот. Как и у всех, у Наруто бывают моменты, которые удивляют даже его самого. Например, то, как он спокойно и уверенно реагирует на плохие ситуации и находит в них что-то хорошее. Или то, как он заботится о защите других, вместо того чтобы эгоистично беспокоиться о себе. И хотя другие считают, что блондин прячется в своей тени, Саске с этим не согласен. И даже если бы это было правдой, сейчас он точно не может так говорить. Наруто больше не идёт у него на поводу. Он сам прокладывает свой путь. И где бы он ни оказался, Саске знает, что с ним всё будет в порядке. Наруто преданный. Амбициозный. Смелый. Он всегда будет таким. Дело в том, что он — воплощение всего, чем втайне мечтает быть Саске, и даже больше. Конечно, он никогда не скажет об этом вслух и не признается в этом. В любом случае, они вдвоём через столько прошли, что слова других не имеют значения. Ничто и никто не сможет встать между ними. Саске вздрагивает, когда в его памяти всплывают завораживающие землисто-зелёные глаза. — Ну, больше не буду. Саске быстро отгоняет эту мысль. Проходя мимо знакомой двери, Саске замирает и отступает на шаг. Наклонившись, он упирается виском в гладкое прохладное дерево, поднимает руку, чтобы постучать, но останавливается. Её тихий голос звучит слабо, но отчётливо. «-Люблю тебя сегодня. Завтра. Всегда.» Слегка нахмурившись от недоумения, Саске выжидает несколько секунд, прежде чем легонько постучать в дверь костяшками пальцев. Получив подтверждение, он берется за дверную ручку и поворачивает ее. Открыв дверь, Саске просовывает голову в комнату и быстро осматривается, прежде чем его ониксовые глаза останавливаются на ней. Лавандовые глаза встречаются с ониксовыми, и, как и всегда, он замирает в изумлении. Он должен был привыкнуть к тому, что его ждёт: широко раскрытые глаза, устремлённые на него, пронизывающий холодный взгляд и тишина. Хотя сегодня всё по-другому. В её сиреневых глазах не было ни гнева, ни горечи — только шок. Её тёмные волосы были мокрыми и прилипали к шее и плечам, пропитывая верхнюю часть рубашки. И впервые она сменила его рубашку на одну из тех, что принесла его мать, отмечает он. Это была светло-розовая рубашка с коротким рукавом, которая облегала её, как вторая кожа, подчёркивая фигуру красиво. Хината выпрямляется и слегка напрягается, поджимая бледные губы. Ониксовые глаза снова поднимаются, чтобы увидеть, что лавандовые глаза теперь прикованы к нему, застыв в шоке. Как будто он последний человек, которого она ожидала. По крайней мере, она не смотрит свирепо. Распахнув дверь пошире, Саске засовывает руки в карманы и, прислонившись к дверному косяку, закидывает одну ногу на другую. «Как ты себя чувствуешь?» «Я... я... мне... лучше!» — её тихий голос звучит на удивление высоко, заставая их обоих врасплох. В этот момент её бледные щёки начинают краснеть, и она быстро отворачивается, как только с его губ срывается смешок. Удивлённый Саске склоняет голову набок и разглядывает происходящее. Мгновение спустя Саске кивает, отталкивается от косяка и собирается уходить, но её голос останавливает его. «Как... как ты?» Саске моргает и смотрит на неё. «О, э-э. Я в порядке.» Он не знает, почему ему потребовалась целая минута, чтобы ответить, и почему у него внезапно вспотели ладони. Должно быть, она на меня влияет. Хината слегка кивает, её взгляд задерживается на нём ещё на мгновение, а затем они оба резко отворачиваются: она переключает внимание на скулящее пушистое животное перед ней, а он опускает взгляд в пол. Вокруг них воцаряется тишина, но она недолго длится. Саске трёт нос большим пальцем, обдумывая, что сказать дальше. «Если ты не против, я сделаю домашнее задание здесь». Не поднимая глаз, Хината едва заметно кивает, и Саске сдерживает улыбку, которая так и хочет появиться на его лице. Закрыв за собой дверь, Саске пересекает комнату и направляется прямиком к компьютерному столу. Сбросив сумку, он устраивается в кресле за компьютером и достаёт несколько книг и свои задания. Больше не было произнесено ни слова. Слышалось только, как маленькое животное ворочается на кровати, как ручка скользит по бумаге, когда его рука плавно движется по листу, или как нажимаются клавиши на телефоне, когда он отправляет ответы в виде коротких сообщений. . . Он признается, что его мысли постоянно возвращаются к девушке, которая стоит прямо за его спиной, и он удивляется, что уже давно закончил с заданиями. Прошло уже два часа, а он все еще не уходит. Вместо этого он решил делать бессмысленные наброски в своем блокноте. Ловко перебирая пальцами ручку, Саске подпирает подбородок другой рукой. Он хочет поговорить с ней, но не знает, что сказать. Просто что же делает её такой... уникальной, не так ли? Очаровательной? Незабываемый. Может быть, дело в таинственной ауре, которая окутывает её, словно плотное одеяло? Может быть, дело в том, что эмоции на её лице никак не проявляются, но её гипнотические глаза говорят о душераздирающей боли? Или в том, что её голос каждый раз пронзает его насквозь? Такой неожиданно холодный. Злой. Настороженный. Она говорила как раз в тот момент, когда он подошёл к двери, но она по-прежнему была одна. Сначала он подумал, что у него разыгралось воображение, но это было не так. Он прокручивал в голове её слова, её голос, и в кои-то веки в нём не было ни напряжения от недавних слёз, ни горечи. Только мягкая уверенность. Что она там говорила? Ручка замирает между средним и указательным пальцами, а уголки его губ приподнимаются в лёгкой ухмылке. Он не знает, сколько времени прошло, но ощущение её взгляда на своей спине начинает его раздражать. Из любопытства Саске оборачивается, смотрит через плечо и, конечно же, встречает любопытный оникс в настороженных сиреневых глазах. Обычно, когда ты ловишь чей-то взгляд, ты можешь на мгновение отвести глаза, но она этого не сделала. «Полагаю, с твоей ногой тоже всё в порядке», — говорит Саске, кладя руку на спинку стула и бросая быстрый взгляд на её поджатые ноги. Хината коротко кивает, и её влажные пряди цвета полуночи колышутся, отражая свет. Открыто глядя на неё, Саске замечает, что к ней вернулся естественный цвет лица. Бледная кожа выглядит более здоровой, чем раньше. И, к его большому облегчению, тёмные круги под глазами тоже исчезли. Айнкс наблюдает, как одна за другой капли скатываются по центру её лба, спускаются по изгибу щеки и на мгновение задерживаются на подбородке. Маленькие капельки воды медленно собираются в одну, пока та не становится слишком тяжёлой и в конце концов не падает, испаряясь на ткани её рубашки. Затем она перестала гладить котёнка по шёрстке и прижала его к себе. Хината слегка дрожит, на её бледной коже уже появляются небольшие бугорки. Не придав этому значения, Саске лезет в сумку и достаёт свой свитер. «Вот». Он взмахивает рукой и бросает его. Свитер падает ей на колени и накрывает котёнка. «Мяу!» Хината в ужасе смотрит, как котёнок пытается найти выход на свободу, а затем забирает его. Если Сасукэ считал, что её свитер на размер больше, чем нужно, то его свитер был просто огромным. Когда она накинула капюшон, он скрыл большую часть её лица, оставив на виду только губы. Саске фыркает. Хината слегка хмурится, хватается за край капюшона и оттягивает его назад, её щёки краснеют. Его внимание переключается на телефон, который мигает уведомлениями. Не беря устройство в руки, он разблокирует его и отправляет короткое сообщение. Как только он поднимает взгляд, их внимание привлекает стук в дверь. Входит Куруми с двумя маленькими тарелочками, на которых лежит торт. «О, Саске. Ты дома». Она протягивает первую тарелочку Хинате, который молча принимает её и подходит к Саске. «Можешь взять мой». — О. Нет, я не... — Саске слегка опускает плечи, когда ему в руки вкладывают подношение. — .. Спасибо, Куруми. Как только дверь закрывается, Оникс смотрит на торт. Он выглядит впечатляюще, но Саске не может сдержать гримасу отвращения. Он ставит тарелку на стол и отодвигает её в дальний конец. Лавандовые глаза с любопытством смотрят на него. «Ты... не любишь сладкое?» Сасукэ оборачивается на звук её голоса. «Не совсем, нет. Но я так понимаю, что ты знаешь». — говорит он, глядя на помаду в уголке её рта. «Хм. Тебя зовут Хината. Ты живёшь одна. Любишь сладкое. Обожаешь животных. И ты скрытная... Звучит правдоподобно». — перечисляет он, подначивая её. И, как он и предсказывал, она клюёт. «Я знаю только твоё имя», — говорит Хината, поднимая маленькие тарелочки над головой, подальше от любопытного котёнка. Животное издаёт жалобный звук и нежно тянется к ней лапками. — Тогда 21 вопрос. — Саске разворачивает стул так, чтобы полностью видеть её. — Мы будем задавать вопросы по очереди. Я начну. — Он не даёт ей возможности отказаться. — Какой твой любимый цвет? Хината дважды моргает. «У меня их много». Саске пожимает плечами. «Перечисли их». Сиреневые глаза на мгновение затуманиваются. "Л-Лаванда. Серый. Белый.. Полуночно-синий." Хината рассеянно опускает взгляд, когда котёнок начинает грызть её большой палец. "Я-я не знаю, о чём спрашивать.." «Спрашивай меня о чём угодно, Хината. О чём ты думаешь?» Лавандовые глаза задумчиво устремляются в сторону. «У тебя есть домашнее животное?» — Вообще-то да, — Саске не смог сдержать улыбку. — Хочешь с ним встретиться? Возможно, это была игра света, но он мог бы поклясться, что увидел огонёк в этих больших прекрасных глазах. — О-окей... Убрав телефон в карман, Саске встал со своего места и подошёл к кровати. Недолго думая, Саске протянул ей руку. Внешне он сохраняет невозмутимое выражение лица и ничего не выдаёт. Но внутри он не так спокоен. Его охватывает лёгкая паника, во рту внезапно пересыхает, а сердце нервно замирает, когда он осознаёт, что сделал. Когда бледные пухлые губы смыкаются вокруг вилки, другая рука, которая продолжает гладить котёнка по спинке, останавливается. Хината смотрит на свою руку. Чем дольше она смотрела на него, тем больше ему хотелось не отступить в смущении. Не говоря ни слова, Хината подходит к краю кровати и нерешительно принимает его предложение. Когда её маленькая рука ложится в его ладонь, они не переплетаются. Вместо этого маленькие, тонкие, холодные пальцы обхватывают его большую, тёплую ладонь. Выдохнув, он и не заметил, что задерживал дыхание, Саске смотрит на их переплетенные руки, совершенно удивленный, но довольный. Наконец придя в себя, он крепко сжимает ее руку, разворачивается и выходит из комнаты, ведя ее за собой. В доме относительно тихо, слышен лишь звук их мягких шагов по ковру. Коридоры были длинными и широкими, но не пугающими. Лавандовые глаза отрываются от недоеденного пирожного в её руке и задерживаются на их соединённых ладонях. «Это странно, — думает она. » Нет того удушающего, контролирующего давления, к которому она так привыкла, — от одной мысли об этом она неловко вздрагивает. Она понимает, что, когда она рядом с ним, она не испытывает страха. Когда он смотрит на неё, в его глазах нет озорного блеска. Его губы не кривятся в усмешке, а слова, которые он произносит, не вызывают отвращения и не пронизаны ненавистью. Вместо этого он слегка ухмыляется, а его голос звучит мягко и успокаивающе. Но самое главное, он не радуется, когда другим больно. Он протягивает руку помощи. Он защищает. Он добрый. Он — всё, чего она жаждет. Лавандовые глаза поднимаются и устремляются на затылок Саске. Она замечает, как яркий свет отражается от его тёмных волос, придавая им приятный оттенок. За те несколько раз, что она бродила по этим коридорам, она поняла, что этот дом — настоящий дом. Свет, смех, любовь — вот что она видит и слышит. Это в их голосах. Это в их одинаковых ониксовых глазах. Это даже в семейных фотографиях и картинах, которые были сделаны много лет назад. По какой-то причине её охватывает лёгкая ностальгия. Открыв дверь в свою спальню, Саске проходит первым и тихо закрывает за собой дверь. Как только Саске открывает рот, чтобы что-то сказать, тишину нарушают многочисленные уведомления. Любопытные сиреневые глаза переводятся с Саске, проверяющего сообщения, на новое окружение. Комната оказалась намного просторнее, чем она себе представляла. Судя по тому, что она успела увидеть, цветовая гамма состоит из красного и белого с небольшими вкраплениями тёмно-синего. «Ты же знаешь, что тебе не обязательно здесь стоять». Голос Саске вывел её из задумчивости. Хината поворачивается к нему и видит, как он хмурит тёмные брови и яростно печатает что-то на телефоне. Кивнув, Хината медленно высвободила свою руку из его и осторожно сделала то, что он велел. Хината идёт вдоль большой кровати, слегка проводя рукой по гладкому одеялу и наслаждаясь ощущением прохлады под пальцами. Остановившись у его прикроватной тумбочки, она ставит на неё маленькую тарелку и берёт первый попавшийся портрет. Снимок сделан в погожий день: небо ярко-голубое, а высоко в небе плывут густые белые облака. Судя по всему, снимок сделан в открытом поле. На заднем плане видны покачивающиеся высокие деревья, которые делают изображение ещё более выразительным. Первое, на чём останавливаются лавандовые глаза, — это мужчина с бледным лицом. Он выглядит молодо, ему около 30. Его серебристые волосы торчат в разные стороны, а солнечный свет, отражаясь от них, делает их ещё светлее. Он одет в повседневную одежду: зелёную куртку без рукавов и тёмно-синюю рубашку с длинным рукавом. Он надел тёмную маску, закрывающую нижнюю половину лица. Если не считать болезненного на вид шрама, который вертикально пересекал его глаз, кожа у него сияла. Судя по тому немногому, что она видит, на его лице нет ни злобы, ни презрения. Единственное, что выдаёт его истинные чувства, — это то, как его закрытые глаза слегка прищуриваются, словно в извинение. Но, несмотря на это, у неё было хорошее предчувствие, что он всё равно улыбается. Он высокий, но наклоняется вперёд, чтобы оказаться ближе. Его руки в перчатках без пальцев лежат на головах двух мальчиков. Следующее, что привлекает её внимание, — это знакомая копна светлых торчащих волос, обрамляющих ярко-голубые глаза. На этом снимке он выглядит гораздо моложе, чем тот подросток, которого она видела всего несколько дней назад. Он невысок для своего возраста, хотя теперь она, наверное, не может так сказать, потому что он практически возвышается над ней. Чем дольше она смотрит в эти лавандовые глаза и чем пристальнее вглядывается, тем увереннее становится в том, что у него действительно есть эти странные и притягательные отметины от усов на лице. Как и мужчина, он одет в повседневную одежду. На нём оранжево-синяя куртка с белым воротником, и, присмотревшись, она замечает белый завиток с кисточкой на левой стороне. В отличие от дня их первой встречи, когда в его взгляде было больше любопытства и игривости, на этой фотографии в его голубых, как океан, глазах нет ничего, кроме гнева. Он оскалил белые зубы и крепко скрестил руки на груди, пристально глядя куда-то вправо. Хината моргает. Он... интересный. Она ещё мгновение смотрит на блондинку, а затем переводит взгляд на следующего человека. По чертам лица и волосам, похожим на мамины и братские, Хината точно поняла, на кого смотрит. Солнечные лучи падают на него, и от их тепла тёмная длинная чёлка, спадающая на лицо, приобретает голубой оттенок. Теперь, когда она может видеть его в обоих обличьях, она замечает, что Саске немного отрастил волосы. Он одет в простую тёмно-синюю рубашку с высоким воротником и короткими рукавами, которая ему велика, а также в белые нарукавники с завязками. Уперев руку в бедро, он даже не смотрит прямо перед собой, а отводит взгляд в сторону. На его лице написано раздражение, которое не меняется, когда дело касается блондинки, как ей хотелось бы думать. Переведя взгляд с чёрных волос на светлые, а затем обратно, она замечает небольшую разницу в росте. И если бы ей пришлось угадывать, она бы сказала, что им около 12 лет. Хината невольно вспомнила тот день, когда они с Саске впервые встретились. Этого никто не ожидал. Она была напугана. Даже беспечна. Но даже несмотря на страх, который пронизывал каждую клеточку её тела, её рассеянный разум не мог сосредоточиться на текущей опасности, пока её взгляд не встретился с глубокими, любопытными ониксовыми глазами. Звук отпирающегося замка и скрип открывающейся входной двери тихо разносятся в послеполуденном воздухе. Хината нерешительно просовывает голову в маленькое окошко и с облегчением вздыхает, когда её встречает тишина. Она не могла позволить себе тратить время впустую, поэтому даже не стала разуваться и тихо поднялась по лестнице, прошла по длинному знакомому коридору и добралась до своей спальни. Бесшумно открыв белую деревянную дверь, она закрывает её за собой и оборачивается, чтобы осмотреть просторную комнату. На этот раз не было никаких признаков проникновения, взлома или повреждений. Поэтому, когда мы увидели, что в комнате чисто и всё на своих местах, мы были крайне удивлены. Она не в первый раз уходит из дома без предупреждения и каждый раз расплачиваются за это. И все эти разы она говорит себе: «Все в порядке.» И она искренне в это верит. Что однажды ее молитвы будут услышаны и она наконец-то освободится от этого дома. Она наконец-то воссоединится с ним. Она не даёт угаснуть своей надежде. И если ей когда-нибудь понадобится небольшое напоминание о том, как далеко она продвинулась, ей достаточно будет взять в руки этот сувенир, закрыть глаза и прошептать обещание, которое говорит больше тысячи слов, и всё будет хорошо. С решительным взглядом и уверенным кивком Хината отходит от двери и направляется к комоду. Открыв средний ящик слева, она отодвигает одежду в сторону, пока её рука не натыкается на гладкую деревянную шкатулку. Взяв шкатулку в руки, она открывает крышку. И едва заметная улыбка, появившаяся на её губах, тут же исчезает. Лавандовые глаза расширяются от ужаса. «Нет...» Пустая коробка трескается пополам, когда её выскальзывает из дрожащих рук. Она открывает один за другим все ящики и выбрасывает из них одежду. «Г-где же она? Где...» Хината оборачивается, и её лавандовые глаза, полные паники, останавливаются на тумбочках, стоящих по обе стороны большой кровати. Она быстро пересекает комнату и тщательно обыскивает её, но результат тот же. Чем дольше она искала, тем сильнее паника и отчаяние затуманивали её разум. Хината крутилась как могла. Она бросала, толкала и отбрасывала предметы в сторону. За несколько секунд большая комната была перевернута вверх дном. И в конце концов ухоженные ногти впиваются в её растрёпанные тёмные волосы, когда она опускается на колени посреди этого хаоса. Сделав несколько глубоких успокаивающих вдохов, она берет себя в руки настолько, что успевает выскользнуть из дома и пройти несколько кварталов, прежде чем наворачивающиеся на глаза слезы вырываются наружу и она дает волю чувствам. Ее рука вслепую тянется к кирпичной стене, и она прислоняется к ней, чтобы не упасть. Она хватается за грудь, и ее сотрясают тихие рыдания. Улицы полны жизни. Люди снуют туда-сюда, болтая на ходу, и повсюду блуждают их взгляды — ей нужно двигаться. Всхлипнув, Хината вытирает глаза тыльной стороной ладони и отстраняется от стены. С каждым медленным, успокаивающим шагом и оживлённой атмосферой, кружащейся вокруг неё, она всё больше погружается в свои мысли. Вместо этого в её голове царит хаос — она пытается вспомнить всё о нём. О том, какой искренней была его улыбка. О его мягком, уверенном голосе. О неожиданной теплоте в его больших, таких же, как у неё, глазах. Воспоминания вызывают у неё слабую улыбку, а на глазах выступают слёзы, застилая обзор. При ощущении теплой слезы и душераздирающего всхлипа, которые пытаются вырваться из горла и сорваться с губ, она делает паузу, чтобы собраться с силами. Лавандовые глаза закрываются, она глубоко вдыхает через нос и медленно выдыхает через рот. Она найдёт памятную вещь. Она найдёт его. В конце концов.. Но пока ей нужно сохранять спокойствие и дышать. Как и учил меня Космо. По румяным щекам скатывается одинокая слеза, и лавандовые глаза открываются. Наклонив голову, она пытается сфокусировать взгляд на том, что её окружает, и тут до её слуха доносится тихое хныканье. Слева от неё стоит потрёпанная коричневая коробка среднего размера. Присев на корточки, лавандовые глаза читают слова, небрежно написанные на лицевой стороне: «Пожалуйста, приютите меня». Заглянув в коробку, она видит грязное белое одеяло. На нём лежит маленький серый котёнок, который свернулся калачиком и дрожит на свежем осеннем воздухе. Она оглядывается по сторонам: люди продолжают идти мимо, не обращая внимания ни на неё, ни на скулящее животное. Её переполняют благоговение и печаль, когда она протягивает руку и осторожно берёт на руки его слабое тельце. Оно такое маленькое. Хрупкое. Хината нежно проводит рукой по его спинке, успокаивая его. Кажется, это помогает: он перестает тихо поскуливать и прижимается к ее теплому прикосновению. При виде этого у нее вырывается смешок. Треск над головой привлекает ее внимание. Она поднимает голову, лавандовые глаза смотрят на мрачное серое небо. - Скоро пойдет дождь. Как только она произносит это, она испуганно моргает, когда легкая капля попадает ей прямо над глазом. Затем еще одна на верхнюю губу. — И что же у нас здесь? От знакомого голоса по её спине пробегает холодок, и она заметно вздрагивает. "Я надеялся встретить тебя, Татибана." Аккуратно положив котёнка обратно в потрёпанную коробку, Хината изо всех сил старается не обращать внимания на тихое мяуканье, раздающееся в воздухе из-за потери тепла. Хината медленно поднимается на ноги. Обернувшись, она видит перед собой три знакомых лица, которые возвышаются над ней. «И где же ты пряталась?» — дразняще спрашивает тот, что в центре. Он выше и выглядит более устрашающе, чем остальные. Его рыжие волосы взъерошены, а светящиеся глаза смотрят на неё сверху вниз. Он вторгается в её личное пространство, наклоняясь, чтобы поиграть с прядью волос, спадающей на её напряжённые плечи. Его губы растягиваются в широкой ухмылке, а рубиновые глаза внимательно наблюдают за тем, как она ёрзает от неловкости. «Ты заставила почти всех снова искать тебя, принцесса». Позади и слева от него стоит подросток, который на несколько дюймов ниже его. Его растрёпанные светло-русые волосы развеваются на ветру, падая на карие глаза. Он лезет в карман пиджака и достаёт мятую листовку. Он подносит её к лицу девушки и говорит: «Должно быть, твой папочка очень любит тебя, раз готов добавить ещё несколько нулей с тех пор, как в последний раз». Лавандовые глаза переводят взгляд с пропавшей листовки на карие глаза. Затем на красные. Затем на ореховые. «Кому-нибудь ещё не понятно, что в ней такого особенного?» — наконец произносит тот, что справа. Карие глаза окидают её взглядом, прежде чем снова устремиться к её лицу, в котором не видно никакого интереса. Блондин усмехается, карие глаза бесстыдно задерживаются на нем. - Не я." Увидев их прищуренные, настороженные взгляды и дерзкие ухмылки, Хината отступает, но они делают шаг вперёд. Хината сдерживает всхлип, который вот-вот сорвётся с её губ, когда красная рука хватает её за запястье и сжимает так сильно, что они оказываются так близко друг к другу, что их носы почти соприкасаются. Он злобно ухмыляется. «Ты идёшь со мной». — Н-нет! — изо всех сил пытается она вырвать запястье, но когда он сжимает его и поворачивает, она едва не падает. Лавандовые глаза расширяются от боли, когда она смотрит на него сверху вниз. Не обращая внимания на боль, она громко хлопает его по лицу свободной рукой, а затем отталкивает. Рыжеволосый спотыкается и падает навзничь. Он подносит руку к правой щеке, а его широко раскрытые красные глаза могут лишь смотреть вслед удаляющемуся силуэту. Шок на его лице длится несколько секунд, а затем сменяется яростью. Он рычит. «Какого чёрта вы, идиоты, стоите?! Возьмите её!» . . Всё болело. Промокшие поношенные туфли скользят по очередной луже, когда она сворачивает за угол. Тяжелые пряди развеваются у нее за спиной, бледные губы приоткрываются, она с трудом дышит, и холодный вечерний воздух обжигает ее горло и легкие при каждом вдохе. Холодные капли за считаные секунды выбили из её тела все остатки тепла, оставив её дрожащей и обессиленной. Она больше не слышит их воя и злобного смеха. Но это не избавляет её от страха, который охватывает её. Она продолжает бежать под проливным дождём, и каждый плеск воды пропитывает её джинсы, стекая по коже. Она едва слышит гневные крики, пробираясь сквозь толпу. Её разум слишком сосредоточен на боли и панике, которые пронзают её измученные конечности. Ей не следовало возвращаться. Ей не следовало... Ей нужно было просто спрятаться и никогда не возвращаться, но мысль о том, чтобы оставить память о себе, — она просто... не могла. Но какая же это была пустая трата времени. У неё его больше нет. В кои-то веки она благодарна за сильный ливень, ведь так гораздо проще скрыть несколько пролившихся слёз. Когда она наконец останавливается, то оказывается под навесом магазина. Он почти не защищает её, но, по крайней мере, это хоть что-то. Прижавшись спиной к большому окну, девушка с лавандовыми глазами наблюдает за тем, как её дыхание вырывается глубокими вздохами и растворяется в воздухе. Затем она закрывает глаза, и быстрое движение её грудной клетки вверх и вниз становится болезненным напоминанием о том, что ей нужно сосредоточиться на том, чтобы взять под контроль своё дыхание и нервы. Она с трудом сглатывает, ударяется затылком о стекло и указывает носом на плачущее небо. Её чёлка слиплась и прилипла ко лбу, а длинные пряди прилипли к лицу и шее. Одежда облегает её, как вторая кожа, и она не может припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя так некомфортно. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она наконец открывает глаза. Сквозь проливной дождь и туман она видит, что она не одна. Лаванда встречается с ониксом. На противоположной стороне улицы стоит мальчик, на вид лет пятнадцати. Он не промок с головы до ног, как она, но несколько капель всё же попали на его волосы и школьную форму, сделав несколько участков на тон темнее остальных. Она инстинктивно опускала взгляд, встретившись с кем-то взглядом, не желая привлекать к себе внимание. Но по какой-то причине она этого не сделала. Она этого не хочет. Глядя ему в глаза, она с удивлением обнаруживает, что в его ониксовых глазах нет отражения бесконечной печали и боли. Когда его тёмные любопытные глаза устремляются на неё, она может думать только об одном: как два тёмных овала могут излучать такой свет? Она замечает, что он смотрит на неё, и поджимает губы, а он делает вдох, и его грудь поднимается, тело напрягается. Тёмные глаза. Бледное лицо. Школьная форма. Она его не узнаёт. Но осознание того, что он не преследует её, сильно успокаивает. В небе появляется яркая ослепительная вспышка, за которой следует громкий хлопок. Она напрягается и невольно вздрагивает, но этого недостаточно, чтобы отвести взгляд. Она сглатывает, и её губы снова приоткрываются. Её сердце продолжает бешено колотиться, а мышцы так и норовят заставить её рухнуть на месте, но она сопротивляется. Это лишь вопрос времени, когда они её настигнут. Она должна продолжать идти. Ей это нужно. Лавандовые глаза отрываются от него и оглядывают незнакомую пустынную улицу. Звук тяжёлых капель, ударяющихся о бетон, громко отдается у неё в ушах. Сладкий, свежий аромат приятен для её обоняния, и всё, чего она хочет, — это сосредоточиться на нём, чтобы забыть об одиночестве и душевной боли. Её нижняя губа дрожит, и с холодных губ срывается тихий вздох. Она делает мучительно глубокий вдох, от которого всё её тело сотрясается. И как раз в тот момент, когда она отталкивается от окна, собравшись с последними силами, из её лавандовых глаз скатывается блестящая серебряная слеза, и она ещё раз смотрит на оникс, прежде чем броситься под проливной дождь. Может быть, то, что её заметили в тот день, было не так уж плохо. Если бы ей не пришлось свернуть с дороги, чтобы оторваться от них, она бы с ним не познакомилась. Лавандовые глаза устремляются на последнего человека в центре: девушку, чьё лицо кажется незнакомым. У неё здоровая светлая кожа и длинные шелковистые розовые волосы, обрамляющие её маленькое личико. В отличие от двух мальчиков, стоящих по обе стороны от неё, она не выглядит сердитой. Её глаза закрыты от удовольствия, она мило подпёрла подбородок руками, а на щеках играет лёгкий румянец. Тонкие губы растянуты в улыбке, а на лице такое непринуждённое выражение, как будто ничего плохого никогда не случится. На ней длинное красно-белое платье с короткими рукавами. На рукавах простой белый узор в виде кругов. Положив фотографию на стол, лавандовые глаза переходят к следующей. Тонкие брови удивлённо вздрагивают, когда изящные пальцы берут рамку. На этой фотографии только Саске и девушка, хотя она намного старше. Если посмотреть на задний план: деревянную скамейку, высокие деревья, отбрасывающие тени, и опавшие листья, то можно понять, что это снято в парке, — говорит она. Девушка одета в тонкий розово-белый шарф, свободно повязанный вокруг шеи. На её плечи накинут чёрный жакет на размер больше, чем нужно, и он расстёгнут, открывая короткое кремовое струящееся платье. Она привлекательная девушка. От того, как изумрудные глаза переливаются на свету, говоря о красивой, живой душе, до изгиба естественных бледно-розовых губ, растянувшихся в широкой улыбке и обнаживших ряд идеальных ослепительных зубов. Ей не нужен макияж, но её лицо слегка подкрашено, словно для того, чтобы подчеркнуть естественную красоту. Саске одет в простую чёрную рубашку с воротником и длинными рукавами, которая расстёгнута, открывая серую рубашку под ней. Чёрные джинсы, порванные на коленях, плотно облегают его фигуру. Сидя на скамейке, девушка с розовыми волосами прижимает одну руку к груди Саске, а другой обнимает его. Она прижимается лицом к лицу Саске и дарит камере одну из самых прекрасных улыбок. И даже несмотря на то, что его личное пространство нарушено, Саске одной рукой обнимает её за плечи, притягивая к себе, а другой протягивает камеру, чтобы сделать снимок. На этот раз он смотрит прямо в камеру. На его лице приятное выражение — он расслаблен, а не раздражён или зол, как она привыкла видеть. Лавандовые глаза задерживаются на нём. Ей ещё предстоит увидеть его с этой стороны. Хинате нравится, как он выглядит счастливым, — замечает Хината. «Кто она такая?» — шепчет про себя Хината. Вздрогнув от звука взволнованного вздоха и увидев маленькое устройство, лежащее рядом с ней на кровати, она не смогла удержаться и с любопытством пробежалась глазами по строчкам. Наруто: Это не ответ на девятый вопрос, придурок! Хината моргает. У них странные отношения. Несмотря на дружелюбный и живой блеск в глазах, блондин бывает вспыльчивым и шумным. В то время как Саске изображает из себя спокойного, тихого и загадочного парня, но не боится показать, каким устрашающим он может быть, если его разозлить. Она понимает, что, за исключением редких вспышек раздражения, Саске привык скрывать свои истинные эмоции. Поначалу она задавалась вопросом, чувствует ли он что-то ещё. Но за последние несколько дней она поняла, что это не так. Он приютил её и открыл перед ней свой дом. Он заботился о ней, как будто они были не просто незнакомцами. И делал всё возможное, чтобы ей было комфортно. То, как его большая тёплая рука обхватила её лицо, когда он наклонился к ней. Он заправил ей за ухо чёлку и низко наклонил голову, пока их лбы не соприкоснулись. Он заботливый. Сострадательный. Герой. Но он также стал свидетелем её слабости — того, что, как она поклялась, никогда больше не повторится. Но хотела она того или нет, она не могла пошевелиться. Она была так поражена его добрым поступком, что словно впала в транс от одного его взгляда. Его ониксовые глаза были такими проницательными, раздражающе любопытными, но в то же время нерешительными. Так много вопросов, на которые нет ответов. Так много пробелов, которые так и хочется заполнить. Но она отказывается это делать. Она не могла. Кроме того. Она всё равно не планирует задерживаться здесь надолго. Услышав приближающиеся шаги, Хината оборачивается. Лавандовые глаза опускаются к его шее и тому, что обвивает её. Её пухлые губы приоткрываются, лишая дара речи. Саске не сдерживает широкой ухмылки, которая появляется на его лице. Ониксовые глаза внимательно наблюдают за тем, как она изо всех сил старается сохранять невозмутимое выражение лица. «У-у тебя есть змея...» — Да, — Саске перевёл взгляд с неё на рептилию. — Его зовут Адоа. Хината не могла отвести взгляд от крошечного язычка, который высовывался и издавал характерное шипение. «Хочешь подержать его?» Идеальные брови мгновенно нахмурились, а губы сжались. Но через несколько мгновений любопытство взяло верх, и она подошла ближе. Саске сокращает расстояние между ними, осторожно удерживая рептилию. Из длинного рукава свитера выглядывает маленькая изящная рука. Её бледные пальцы нежно касаются головы. Она скользкая, но гладкая на ощупь. Удивительно, но она не дрожит от страха. Она легко поддаётся, и её губы изгибаются в лёгкой улыбке. Лавандовые глаза расширяются от тёплого интереса. Но потом она вспоминает где она находится. И кто стоит перед ней. Свет в её лавандовых глазах меркнет, а улыбка становится натянутой. И её лицо снова лишается эмоций. Она отдёрнула руку, и её лавандовые глаза встретились с любопытным взглядом оникса. «Почему ты всегда грустишь?» — Я... — Хината замолкает, не готовая к такому вопросу. Отведя взгляд, она пытается подобрать нужные слова. — Жизнь сама по себе печальна, если задуматься. Саске увидел что-то в её глазах — что-то, что он мог бы легко разгадать, но сдерживает вопрос. Отведя взгляд, он вслушивается в её слова. Когда непоколебимый взгляд Саске снова устремляется к ней, в глубине её глаз он видит печаль. Боль. Одиночество. И ему это не нравится. Хината первой отводит взгляд и ненадолго смотрит на змею. «В-в чём настоящая причина, по которой ты мне помог?» — почти шёпотом спрашивает она, снова переводя взгляд на него. В её глазах снова появляется знакомый защитный огонёк. «Что ты надеешься получить?» Саске приподнимает бровь. «Выигрыш?» «Не каждый протянет руку помощи незнакомцу, если не будет ждать чего-то взамен». Хината слегка наклоняет голову, и её взгляд становится холодным. «Так чего же ты хочешь?» Саске понимающе кивает. Не говоря ни слова, он отворачивается. Он делает движение, чтобы положить Адоа обратно в свой чемодан, и предпочитает оставаться к ней спиной. Его руки сжимают край полки, когда он говорит. "Я.. Причина, по которой я решил помочь, в том, что я видел тебя за несколько дней до этого. Глядя через его плечо, темные глаза легко находят ее взгляд. "Шел дождь. И я мог сказать по тому, как ты дышал, что ты бежал уже некоторое время. Твоё лицо такое... взволнованное. — Он отвёл взгляд, вспомнив тот день. «В ту же минуту, как я увидел тебя, я...» — Саске сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. «Даже когда начался сильный дождь, я не мог отвести от тебя взгляд. Я смотрел, как ты пытаешься взять себя в руки, и в тот момент, как бы странно это ни звучало, я не мог не заметить это... это выражение на твоём лице. Выражение, которое я слишком хорошо знаю: печаль». В тот момент, когда её губы сомкнулись, его губы разомкнулись. Он вдохнул, его тело напряглось, и он понял, что его поймали. Они могли бы стоять так несколько секунд или даже минут. «Страх». Хината с трудом сглатывает. Скрестив руки, она неосознанно двигает большими пальцами в медленном круговом движении. «Как будто ты боялась, что кто-то тебя увидит. Как будто я был тем, от кого ты убегала...» Лавандовые глаза наблюдают за тем, как его рука сжимает край полки. «А когда я моргнул, ты исчезла». Саске поворачивается к ней всем телом, и его взгляд становится таким же твёрдым, как и её. «Через несколько дней я снова увидел тебя. Когда я увидел, что ты убегаешь от этих ублюдков, моим первым порывом было броситься за тобой. Так я и сделал. Потому что я такой человек». Его тон прозвучал немного резко, и, осознав это, он отвёл взгляд и вздохнул. «Возможно... я кажусь... безразличным». Но я не из тех, кто будет сидеть сложа руки и смотреть, как кому-то причиняют боль». Они стояли в противоположных концах комнаты, обе пары холодных, настороженных глаз. Саске выпятил подбородок, когда говорил, молча надеясь, что его слова дойдут до нее. "Итак, отвечаю на твой вопрос: ничего. Я ничего не хочу. Мне ничего не нужно". Хината уже давно перестала теребить пальцы, что, как он предположил, было признаком нервозности. Теперь длинный ноготь был глубоко вонзён в её кожу. Но прежде чем он успел что-то сказать по этому поводу, его взгляд снова метнулся вверх, когда она опустила голову. Капюшон полностью скрыл её лицо, и длинные влажные пряди выскользнули наружу. «Я... я прошу прощения». Саске опускает плечи и тихо вздыхает. «Всё в порядке, Хината. Тебе не нужно извиняться...» Он замолкает и снова опускает взгляд, наблюдая, как она царапает ногтями свои руки, и её бледная кожа краснеет. Его тёмные брови хмурятся, он быстро пересекает комнату и протягивает к ней руку. «Эй. Прекрати». От неожиданной близости у неё перехватывает дыхание. Когда лавандовые глаза в сотый раз за день встречаются с его ониксовыми, она отступает назад и оказывается зажатой между тумбочкой и ним. Лавандовые глаза опускаются на его большие руки, которые разнимают её пальцы. Он держит её крепко, но нежно. Тепло. Утешение — то, чего она давно не испытывала. При этой мысли её глаза вспыхивают. «Хината... Просто скажи мне, кто были эти парни». Тонкие брови хмурятся, и она отдёргивает руки, как будто его прикосновение обожгло её. Она расслабленно встряхивает руками, позволяя длинным рукавам опуститься и скрыть их от его пристального взгляда. «Почему ты постоянно об этом спрашиваешь?» — Потому что ты не ответил ни на один из моих вопросов. — Саске опускает руки и наклоняет голову, чтобы лучше её рассмотреть. — Я просто... пытаюсь тебе помочь... «Я никогда не просил тебя о помощи». Теперь настала очередь Саске нахмуриться. «Ты права, ты не спрашивала. Но тебе это явно нужно». Она резко поворачивает голову, и он видит её горящий, но слабый взгляд сквозь тёмные тени, отбрасываемые её чёлкой. Уголок её глаза дёргается — он задел её за живое, как он и предполагал. Он продолжает. «Я, по сути, рисковал жизнью ради чужого человека». Самое меньшее, что вы можете сделать, — это честно отвечать на мои вопросы, чтобы я мог и дальше вам помогать. Хината медленно поднимает голову, и её обычно широко раскрытые глаза прищуриваются, чтобы встретиться с его суровым взглядом. Она изучает его — бросает ему вызов. Розовые губы приоткрываются, словно она хочет мгновенно ответить, но лицо Саске остаётся невозмутимым. И в доказательство этого он наклоняет голову и принимает свой самый устрашающий вид. Их взгляды встретились всего на несколько мгновений, после чего она со вздохом опустила глаза. «Они учатся в моей школе». Откинув чёлку, Саске засовывает руки в карманы. «Есть какая-то история?» «Т-они просто... хулиганы». Хината слегка отворачивается от него, уже начиная уставать. Лавандовые глаза снова устремляются на фотографию, а голос становится совсем тихим. «Кто она?» Оникс следит за её взглядом, и когда его глаза встречаются с изумрудно-зелёными, с его губ срывается тихий вздох. Саске подходит и встаёт рядом с ней. Взяв фотографию в руки, Саске опускает голову, чтобы скрыть тень улыбки, которая промелькнула на его лице. Хината внимательно наблюдает за ним: волна устрашения, исходящая от него, сменяется мягким спокойствием. И пока его ониксовые глаза продолжают смотреть на неё, в них мелькает что-то — совсем как на картинке. Счастье. Восхищение. Любовь. По какой-то причине в ней медленно зарождается желание, и она не может от него избавиться. Все эти эмоции отражаются в его тёмном взгляде, и с его губ срываются слова, произнесённые с придыханием: «Она... очень важна для меня». Когда раздаётся сигнал о множественных уведомлениях, Саске бросает на фотографию последний долгий взгляд, прежде чем поставить её на законное место, и берёт телефон. Лавандовые глаза наблюдают за тем, как он разблокирует устройство. «Я вижу, как тебе больно, несмотря на все твои попытки это скрыть», — небрежно говорит он, отправляя оскорбительный смайлик. Покачав головой, он нажимает «Отправить» и бросает телефон обратно на кровать. «Хочешь рассказать мне почему?» «Люди... странные», — начинает Хината. «Мы хотим быть счастливыми и впитывать это счастье всем существом. Наслаждаться каждым простым, приятным моментом, который оно нам дарит. Это затягивает. Поэтому мы жаждем большего. Но это длится недолго. Мы знаем это, но продолжаем стремиться к большему. Ищем большего, хотя знаем, что не должны». Хината протягивает руку и слегка касается края первой фоторамки. «Есть несколько вещей, которые мы не принимаем во внимание. Мы не только не задумываемся о цене, которую приходится платить за обретение счастья, но и не можем в полной мере оценить его, не познав истинной боли». Когда тёмные брови хмурятся, а ониксовые глаза вопросительно прищуриваются, Хината отвечает на его безмолвный вопрос. «Подумай вот о чём: если у тебя чего-то никогда не было, ты никогда этого не потеряешь». Лавандовые и ониксовые глаза устремляются друг к другу, а затем к двери, когда до их слуха доносится царапанье. Подойдя к двери, Саске открывает её и видит у своих ног пушистое животное. Котёнок тихо мурлычет, потираясь о его ногу. Присев на корточки, Хината протягивает руки. Увидев свою хозяйку, котёнок жалобно мяукает. «Мяу!» Котёнок подбегает к её протянутым рукам. Хината успокаивающе гладит его по шёрстке. «Я не могу изменить прошлое. Но мне хочется верить, что я смогу уберечь себя от боли в будущем». «Это... не способ жить, Хината». Закрыв дверь, Саске заходит в комнату. «Ты всего лишь ребёнок. Откуда у тебя вообще такие взгляды на жизнь?» Хината хмурится. «Возраст не важен. Важен опыт, тебе не кажется?» Ониксовые дуги для бровей. «И что же такого ты мог пережить, что заставило тебя думать иначе?» Сасукэ встретил молчание, и ему с трудом удалось сдержать желание провести руками по лицу. Он знает, что всё не наладится за один день, и она определённо не готова открыться ему полностью после одного разговора. Поскольку она так зациклена на негативных аспектах, он не уверен, что может сделать, чтобы доказать ей свою неправоту. просто успокойся и подумай. Осознаёт она это или нет, но за последние пару дней он многое узнал. Её слова — он легко мог читать между строк. Ей причинили боль, из-за чего она стала с опаской относиться к людям. Она слишком скрытна, особенно когда дело касается её семьи. Её жизнь — её прошлое, очевидно, болезненная тема. Ей грустно. Она защищается. Любит кошек — список можно продолжать. Но даже с учётом всей собранной им информации этого всё равно недостаточно. Закрыв глаза, Саске делает ровный, спокойный вдох. Если он попытается ускорить процесс, это ни к чему не приведёт. Делай всё постепенно. Саске медленно открывает глаза и смотрит на неё сверху вниз. Она намеренно избегает его взгляда. На её лице снова нет никаких эмоций, но блеск в глазах говорит об обратном. Саске опускается на пол и садится перед ней, заставляя её встретиться с ним взглядом. Он пытается снова. «Ты сказала, что живёшь одна. С кем ты жила раньше?» Пока её тело неподвижно, а лицо сохраняет нейтральное выражение, она едва заметно вздрагивает, и это сразу бросается в глаза. «Это... Это не важно...» — Так и есть, — перебивает он. — Я подумал, что ты захочешь поскорее вернуться к ним. Или хотя бы дать им знать, что с тобой всё в порядке. «..Ты хочешь, чтобы я ушёл». «Я этого не говорил», — быстро возражает Саске. «Я не просто так привёл тебя к себе домой. Было бы неправильно выгнать тебя, когда ты ещё не до конца восстановилась», — говорит Саске, быстро осматривая видимую часть её кожи своими ониксовыми глазами. Синяки на её ногах теперь странно выделялись на фоне бледной кожи. «Ты уже знаешь, на чьей я стороне, когда речь заходит о твоей истории». Взгляд Саске быстро перемещается на котёнка, который энергично прыгает рядом с ней. Ответ был таким тихим, что он едва расслышал холодный шёпот. «Это твой выбор». Спокойные ониксовые глаза встречаются с настороженными лавандовыми. В такие моменты её взгляд меняется. В течение нескольких дней она умело скрывает любые проявления эмоций. Она продолжает смотреть на него в упор, как будто её не беспокоит его присутствие и вопросы. Но сегодня она не притворяется. И всё, что он видит в её взгляде, — это то, от чего он хочет избавиться. Она бросает на него взгляд прекрасных, загадочных, сердитых глаз, но это всё напоказ. Он столкнулся не только с гневом, чтобы думать иначе. Эмоции, читающиеся в её глазах, притягивают его, словно умоляя раскрыть всё. Чтобы раскрыть ее. И независимо от того, готова она к этому или нет, она теряет контроль. Он это знает. Она это знает. И она это ненавидит. «Хината-» Хината резко поднимает голову. Зубы стиснуты, а глаза горят внезапной страстью. «Я не знаю, где они...» «Мы с тобой оба знаем, что это неправда». И вот так просто — огонь, который в ней горел, угас. Когда она ничего не отвечает, Саске терпеливо повторяет: «Где твоя семья?» «..У меня нет семьи». Когда на её лице появляется тревожное выражение, Саске почти жалеет, что задал этот вопрос. Вокруг них повисает такая напряжённая тишина, что становится почти душно. Но он не нарушает её и ждёт, когда она продолжит. «Семья — это то, ради чего ты живёшь. И, честно говоря... если бы я больше никогда их не увидела, мне было бы лучше». «Почему так?» Молчание. Саске пытается снова. «Знаешь, разговоры помогают. Я готов тебя выслушать. Что бы ты ни сказал, это не выйдет за пределы этой комнаты». Во время их разговора Хината уже давно перестала нежно поглаживать котёнка, за что тот разразился жалобными мяуканьями, на которые никто не обратил внимания. Поэтому, когда Саске встречается взглядом с котёнком, разъярённый зверь бросается на него. «Мяу!» Он прижался своей маленькой головкой к ладони Саске, побуждая его проявить больше нежности, и довольно замурлыкал, когда его желание было исполнено. «Судя по твоим словам, тебя преследуют воспоминания о прошлом, и это в какой-то степени объясняет, почему ты такой, какой есть. У тебя много проблем, и одна из них — недоверие». Хината отворачивается, и её голос звучит лишь как горький шёпот. «Что ты знаешь о болезненных воспоминаниях?» «Я знаю, что самые болезненные воспоминания — это те, которые стоит сохранить. На самом деле именно они представляют наибольшую ценность. Как бы безумно это ни звучало, эти воспоминания хуже, чем твой обычный злодей. Неважно, принимает ли этот злодей форму человека или препятствия, потому что рано или поздно злодей будет повержен. Но твои воспоминания всегда будут с тобой. Они будут насмехаться над тобой, преследовать тебя». Это почти довело тебя до безумия, ведь это постоянное напоминание. Напоминание о том, что привело тебя к нынешней ситуации. Но эти воспоминания так ценны, потому что ты сказал ранее: всё дело в опыте — Оу. Саске наклоняется вперёд и тянется рукой назад. Пока он говорил, всё его внимание было сосредоточено на Хинате, и он на мгновение забыл о маленьком нуждающемся зверьке. Котёнок забрался ему за спину и легко подпрыгнул, зацепившись когтями за ткань школьной рубашки. Рука Саске нащупывает застрявшего котёнка, и он осторожно, но уверенно тянет его на себя. «Мяу!» Взяв котёнка за загривок, Саске опускает его на уровень глаз. Положив котёнка к себе на колени, он успокаивающе проводит руками по его спинке. «В тот момент, когда ты чувствуешь себя наиболее уязвимым, тебе кажется, что тебя лишили всего, что было для тебя важно. Но взамен ты получаешь кое-что: знания. Для такого молодого человека, как ты, у тебя неплохое представление о том, как устроен этот мир. Каким несправедливым он может быть. Какая опасность подстерегает за каждым углом. Какими жестокими могут быть люди. Но знаешь, что самое безумное во всём этом?» По иронии судьбы, ваш повседневный злодей может оказаться тем, кого вы видите в зеркале, а это худший злодей из всех, с кем вам придётся столкнуться. Лавандовые глаза становятся подозрительными. «Я пытаюсь сказать, что, как бы ты ни старалась убежать, спрятаться или игнорировать эти воспоминания, они никуда не денутся. Единственное, что мешает тебе получить необходимую помощь, — это ты, Хината». В её глазах мелькает недоверие. «И разговоры помогают?» «Это зависит от того, кого ты впускаешь. Когда ты это делаешь, ты даёшь им возможность снять часть груза с твоих плеч и позволить им нести его вместо тебя». Саске пристально смотрит на неё. «Но только если ты им доверяешь». Лавандовые глаза внимательно изучают его. Хорошо. Она прекрасно понимает, о чём он спрашивает. Но примет ли она его предложение — вот в чём вопрос. «Хината, я не могу гарантировать, что это лучшее решение для тебя, ведь все люди разные. Но я хочу попробовать. Даже если это будет разовая акция, я хочу понять. Я хочу увидеть всё, что сделало тебя такой, твоими глазами. Но я не смогу, если ты не рискнёшь». — Я... — Она слегка опускает голову и отворачивается. — Я не знаю, что сказать. «Делитесь тем, чем хотите поделиться». Хината вяло пожимает плечами, переводя взгляд лавандовых глаз на котёнка — не зная, куда ещё смотреть. ".. Честно говоря, тут и сказать нечего." Саске садится, почти с нетерпением. «Хорошо. Давай начнём с твоего отца? Он на фотографии или...» «Он — человек, который заботится только о себе и своих деньгах. Ни о чём больше». Её автоматический ответ сбивает его с толку, но он быстро приходит в себя. «Должно быть что-то ещё». Саске упирается локтями в колени и наклоняется вперёд. Мгновение тишины, и безэмоциональные глаза устремляются на него — слишком пугающе, мог бы добавить Саске. «Он вспыльчивый. Гордый. И... просто задира». Она сдерживает эмоции, но всё видно по её голосу. Этот низкий, полный ненависти шёпот пронизывает его до костей, напоминая, как тяжело ей даётся этот разговор. Но всё же это должно произойти. «Он не способен быть отцом. Из-за работы он часто бывает вне дома. Но когда он дома, он редко обращает на меня внимание. А если и обращает, то только для того, чтобы напомнить мне, какое я для него неудобство». Лаванда опустила глаза, и её хмурый взгляд стал ещё мрачнее. Слова, которые она держала в себе, теперь вырвались наружу, и она почувствовала себя ещё более уязвимой, чем раньше. "Он не хотел меня с самого начала.. Выражение отвращения и злости сказало все. Хотя я не могу винить его за то, что он чувствует то, что чувствует. Это моя вина, что я возлагаю большие надежды на того, кто неспособен любить ". Чем больше она говорила, тем больше ее выдавали глаза, ее тон. Каждая эмоция оживает с каждым страстным словом, слетающим с ее губ. Такое ощущение, что стены, которые она годами возводила вокруг себя, чтобы укрыться от мира, дали трещину и позволили ему увидеть то, что ему нужно. Лавандовые глаза щурятся. Саске Учиха: Настырный. Любопытный. Опасный. Хината отворачивается к окну. С её губ срывается короткий сухой смешок. «С чего бы ему? В конце концов, я ему не родная дочь». Что? Саске открывает рот, вопрос вертится у него на языке, а на лице отражается замешательство. Но он сдерживается. Наклонившись вперёд, Саске прижимает колено к груди и обхватывает его рукой. Хината продолжает. «Мейса, она... та, кто приютила меня. Она терпелива. Доброта. Великодушие. Это и благословение, и проклятие, на самом деле... Она защищала меня, когда другие этого не делали. Она жертвовала собой, чтобы я был счастлив. И я был счастлив». Она кивает. На её лице появляется отстранённое выражение, пока она отважно копается в своих потаённых воспоминаниях, и на её лице медленно появляется тень улыбки. «Хоть она и не моя биологическая мать, я знаю, что она любит меня так, словно я её родной ребёнок. Словно я действительно член семьи». Опустив взгляд на свои руки, Хината начинает кругами водить большим пальцем. «Она спасла мне жизнь.. И благодаря ей я живу у своей близкой подруги. Космо. Она знает о моей ситуации и с тех пор п-помогает мне». Словно читая его мысли, она добавляет: «В-в данный момент она на работе, так что я... я живу у неё дома». Саске понимающе поднимает голову. «Ты и Мейса. Похоже, вы с ней близки». — Да, — тихо отвечает она. — О-она много путешествует, но не по работе. В последний раз я видела её за несколько дней до отъезда... Пока она говорила, он сделал паузу, чтобы запечатлеть её образ в памяти. Сейчас её лицо спокойно. Между бровями не залегла морщинка, и она выглядит расслабленной. Её глаза, которые когда-то были полны гнева, теперь широко раскрыты и сияют ярче, чем когда-либо. Бледно-розовые губы — осмелится ли он сказать — дарят ему лёгкую, но приятную улыбку, когда она говорит. В её голосе нет той ледяной горечи, к которой он так привык. Вместо этого он звучит тепло. Нежный шёпот, словно она разговаривала с ребёнком, а не с ним. Именно такую Хинату он хотел бы видеть чаще. Лишь однажды он видел такое незначительное, но выразительное проявление эмоций. И, как и прежде, он не может удержаться и открыто смотрит на неё, впитывая всё, что она ему даёт. Переваривая её слова, он спрашивает: «Как она спасла тебе жизнь?» Хината продолжает, как будто он ничего не сказал. «Она рассказывала мне о своей жизни до моего появления. Например, в тот день, когда она вышла замуж за Таро, она сказала, что это был один из самых счастливых дней в её жизни, потому что она стала мачехой его единственного сына». «Значит, у тебя есть брат». Как будто кто-то щёлкнул выключателем. Её левый глаз дёргается от дискомфорта, а маленькие руки сжимаются в тугие дрожащие кулачки на коленях. Нежность, звучавшая в её голосе всего несколько мгновений назад, мгновенно сменяется выражением крайнего отвращения. «Он не мой брат». На лице Саске отражается смесь замешательства и любопытства. Но когда он открывает рот, чтобы подбодрить её, его останавливает тихий стук в дверь. Обе головы поворачиваются, когда дверь открывается и Микото просовывает в комнату свой нос. «О, хорошо. Вы оба здесь», — говорит Микото с облегчением на лице, переводя взгляд на Хинату. В тот же момент на её лице появляется нерешительность. Она задумчиво поджимает тонкие губы, а её ониксовые глаза нервно перебегают с одного на другого. «Не могли бы вы спуститься на минутку?» Саске в замешательстве хмурит брови и переводит взгляд на маленькую девочку. Помимо того, что её лицо умело сохранять бесстрастное выражение, её лавандовые глаза отражают его собственные. Поднявшись с места, Саске направляется к двери и следует за матерью. Оказавшись в коридоре, Саске оглядывается через плечо и видит, как Хината выходит из комнаты. В то же время она теребит левый карман толстовки, держа на руках котёнка. Вместе они следуют за Микото по длинным коридорам. Когда Хината замедляется, чтобы увеличить расстояние между ними и Микото, серьёзные лавандовые глаза встречаются с ониксовыми. «Всё, что я тебе говорил...» «— Это останется между нами», — заканчивает Саске. Довольная его ответами, Хината едва заметно кивает и продолжает путь, оставив его смотреть ей вслед. Когда они поворачивают за угол и поднимаются по лестнице, четыре пары глаз отрываются друг от друга и устремляются на них. Ближе всех к входной двери стоит седовласый грузный мужчина, одетый в дорогой серый деловой костюм. Но не он привлёк внимание Саске. Позади мужчины стоит стройная фигура, немного в стороне. Сквозь аккуратно зачёсанные седые волосы на него смотрят скучающие блёклые зелёные глаза. Веки опускаются, и ониксовые глаза останавливаются на знакомом школьном гербе на его форме. Нахмурившись, Саске переводит взгляд на подростка, и на его лице появляется осознание. До его слуха доносится тихий испуганный вздох, который его пугает. Повернув голову, Саске в замешательстве смотрит на Хинату. Она застыла на месте, её лицо стало смертельно бледным. Она отступает на шаг, её нижняя губа опускается, и она делает прерывистый вдох. В этот момент его охватывает желание защитить, но прежде чем Саске успевает что-то сделать, его внимание привлекает монотонный голос худощавого подростка. «Я же говорил, что она будет здесь». Насыщенные, выгоревшие на солнце зелёные глаза с ониксом. «Где ты, чёрт возьми была?» — шипит мужчина, которого Саске принимает за Тароу, и делает шаг ближе. Светло-карие глаза с отвращением смотрят на Саске, а затем снова на Хинату. «Ложись. Мы уходим». Хината не двигается, и вид её явно дрожащего тела, кажется, ещё больше злит его. Тароу делает угрожающий шаг ближе. «Сейчас!» Положив руку на перила, Саске преграждает ей путь, не давая пройти. Саске хмурится. Что-то не так.. Микото в замешательстве хмурится. «Саске?» Ониксовые глаза обозревают сцену. Бросив короткий взгляд на свою мать, Итачи замечает выражение беспокойства и замешательства на ее лице, которое умело вытирает, хотя его глаза не отрываются от стройного подростка напротив него. Хорошо, значит, он тоже что-то замечает, если что-то не так. Переведя взгляд на стройного подростка, Саске хмурится ещё сильнее при виде его кривящихся губ. Выцветшие зелёные глаза скользят по нему и задерживаются на Хинате. «Я впервые увидел его, когда он и ещё какой-то тип заявились в школу». Он пожимает плечами. «Я не понимал, что хулиганы делают в моей школе». — Простите? — усмехается Микото, скрещивая руки на груди. «Оказывается, это он подрался с несколькими моими одноклассниками, которые оказались моими близкими друзьями. Они сказали мне, что он преследовал девушку, которая подходила под описание моей любимой сестры. А вчера я случайно встретил его в театре. Слава богу, я его узнал...» Брови приподняты, ониксовые глаза прищурены. «Ты следил за мной до самого дома?» «Ради Хинаты», — шипит он. «Я подумал, что она спрячется там, куда мы точно не осмелимся заглянуть». Его блёклые зелёные глаза блуждают по дому, а на лице застыло выражение отвращения. «Я был прав». Тару усмехается. «Дело не только в мальчике. Она тоже виновата». — А ну-ка подожди, — сердито начинает Микото, спускаясь по оставшимся ступенькам. — Во-первых, не смей так говорить о моём сыне или Хинате — вы оба, — резко произносит Микото, приближаясь к ним. Итачи быстро хватает её за руку, останавливая. «Во-вторых, господин Татибана, они ни в чём не виноваты. Это мой сын помог Хинате, на которую напали трое парней, которых ваш сын называет своими друзьями. Они оставили на ней синяки!» — объясняет она, указывая на маленькую девочку. «Ты ничего не знаешь! Она известна своей ложью!» — кипятит Тару. «Думаешь, она сбежала в первый раз?» — сердитый взгляд карих глаз устремляется на Хинату. «Избалованная и эгоистичная, вот какая она! Мы отдаём ей всё, что можем, а она вот так отплачивает нам! Ложью. Ужасными оценками». И постоянно убегает, зачем?» — с каждым словом его голос становился всё громче. Он проходит мимо Итачи и Микото и направляется к лестнице. «Я терплю её только ради жены, но будь моя воля... Будь моя воля, она бы...» «Как ты можешь так говорить о собственной дочери?» — кричит Микото, вырываясь из рук Итачи. «Очевидно, что-то идёт не так, раз она так себя ведёт. Проблемы дома или...» — Нет. Она — проблема. — Тару резко оборачивается к ней. — Мы отдали её в одну из лучших школ. У неё хорошая семья — что ещё мне нужно сделать, чтобы она прекратила этот бред?! Карие глаза пронзили холодные лавандовые. «Мне любопытно, какую ложь она придумала на этот раз? Что ей не хватает внимания? Что мы плохо с ней обращаемся или что-то в этом роде? В чём дело? Я хочу знать!» «Она ничего такого не говорила!» — защищается Микото. Ониксовые глаза молча предупреждают мужчину. «Сделайте вдох, мистер Татибана. Потому что то, как вы сейчас себя ведёте, ничего не решит». «После всего, что я сказал, ты всё ещё её защищаешь?» — Тару насмешливо разводит руками. «Что за шутка...» Тару переводит горящий взгляд на Хинату. «Томоя, забирай свою сестру. Мы уходим». Хината крепко сжимает кулаки, а её нижняя губа дрожит. Холодный блеск в её глазах меркнет, и они начинают наполняться слезами, но она не даёт им пролиться. Проходя мимо Итачи и Микото, Томоя поднимается по лестнице до середины. Его блёклые зелёные глаза не задерживаются на Саске, всё его внимание приковано к Хинате. На его губах играет уверенная ухмылка, когда он протягивает ей руку. Выпятив подбородок, Саске опускает веки цвета оникса и смотрит на него сверху вниз. Что-то в его поведении не даёт ему покоя. Он говорит так, будто важны только его слова. И то, как он продолжает молча бросать ему вызов своим пронзительным взглядом. Но что действительно заставляет Саске нервничать, так это уверенность и что-то ещё, что мелькает в его глазах, когда он смотрит на Хинату, ожидая, что она примет его протянутую руку. Усмехнувшись, Саске крепче вцепился в перила, сверкнув глазами цвета оникса. Будь он проклят, если подпустит этого ублюдка к ней хоть на шаг. Когда маленькая дрожащая рука ложится поверх его руки, тёмные брови хмурятся, а ониксовые глаза расширяются. Он не понимает. Гнев в её голосе и словах говорит ему о том, что она предпочла бы оказаться где угодно, только не с ним. Так почему? Хината низко опускает голову, её влажные спутанные волосы выбиваются из-под свитера и спадают на плечи. Она осторожно высвобождает его руку и, не отпуская её, тихо проходит мимо. Она игнорирует предложение Томои, но это не останавливает его. Переплетя их пальцы, он ведёт её вниз по лестнице. В один момент он стоит там — потрясённый, сбитый с толку и совершенно неподвижный, а в следующий — уже у подножия лестницы, прямо за ней. Сасукэ хватает её за руку и притягивает к себе. Сдерживая гнев, он смотрит в её потускневшие зелёные глаза и говорит тихо, только для неё. «Хината, тебе не нужно идти — ты знаешь это». Дрожащее тело Хинаты прижимается к нему, и того, как она сжимает его руку, достаточно, чтобы ему стало легче. Томоя оборачивается на полпути и крепче сжимает её руку. Выцветшие зелёные глаза дерзко встречаются с ониксовыми. "Пойдём, Хината." Ониксовые глаза вспыхивают. «Эй, ублюдок...» Сильная рука ложится ему на плечо и сжимает его. Итачи говорит властным тоном. «Саске, хватит». Саске даже не смотрит на него, чувствуя, как её пальцы выскальзывают из его ладони, когда она отдёргивает руку. Хината молча надевает туфли. И как только она собирается выйти за дверь, тяжёлая рука Тароу опускается ей на плечо, заставляя вернуться. Он грубо вырывает котёнка у неё из рук и бросает его в сторону Итачи. «И оставь эту грязную тварь здесь, где ей и место!» Хината, толчком вытолкнутая вперёд, спотыкаясь, выходит за дверь. Она больше не могла сдерживаться. Её плечи тряслись, грудь вздымалась и опускалась, пока она пыталась взять себя в руки. По её лицу текли блестящие слёзы, а губы беззвучно всхлипывали. Лавандовые глаза быстро скользят по размытому взору, оценивая обстановку. Но не успевает она сделать ещё один шаг, как Томоя оказывается рядом и больно сжимает её плечо. Он ускоряет шаг, ухмыляясь всё шире, и тащит её к ожидающей машине. Он шипит. «Даже не думай об этом». Выйдя на крыльцо, Саске с трудом сдерживался, чтобы не побежать за ней. Микото подходит и встаёт позади него, а за ней по пятам следует Итачи. Микото успокаивающе кладёт руку ему на плечо и бросает на младшего сына обеспокоенный взгляд, прежде чем повернуться и посмотреть на маленькую семью у машины. Тару открывает свою дверь, но прежде чем сесть в машину, бросает на него последний злобный взгляд. «И можешь забыть о награде, раз уж ты всё это время держал её здесь!» Забравшись в машину, он захлопывает за собой дверь. Итачи моргает. «Награда?» Микото скрестила руки на груди, прислонившись к дверному косяку, и покачала головой. «Что-то не так... Мне не по себе от мысли, что я оставляю её на их попечение». Саске шипит сквозь стиснутые зубы: «Так давай вернём её». «Всё не так просто, братишка». Это говорит Итачи. «Как бы нам ни хотелось, мы не можем». Это не её семья — вот что он хочет сказать. Скажи им, что она на самом деле чувствует. Покажи им, как ей страшно находиться рядом с ними. Но он этого не делает. Он не может. Всё, что он может сделать, — это до боли прикусить язык и держать рот на замке. Три пары ониксовых глаз наблюдают. Когда раздается звук зажигания, ониксовые глаза устремляются на Хинату. Толстовка теперь расстегнута, но он едва может разглядеть ее лицо из-за длинных темных прядей, которые закрывают обзор. Саске едва сдерживается, молча молясь, чтобы она посмотрела в его сторону. Ему нужен всего один взгляд. Знак. Что угодно, и он уйдет. Он так и сделает. Но она этого не делает. И машина трогается с места. Он ставит последнее блюдо на сушилку и сверлит взглядом приближающийся мыльный пузырь, который вот-вот лопнет в нескольких сантиметрах от его лица. Киба отбрасывает губку в сторону и тянется за маленьким полотенцем, чтобы тщательно вытереть руки. Он устало вздыхает и обводит кухню проницательным взглядом. Они с Югито провели всю прошлую ночь и раннее утро, устраняя нанесённый ими ущерб. Оникс опускает взгляд на свои руки, покрытые длинными царапинами и ссадинами. Они всё ещё красные и свежие, и жжение постоянно напоминает ему, что всё это происходит на самом деле. Но как бы плохо это ни выглядело и ни ощущалось, это ничто по сравнению с тем, что происходит с его костяшками. Акамару быстро забегает внутрь, и его скулёж становится громче. Его тёмные глаза слегка расширяются, а рот приоткрывается, когда он видит, как его собака облизывает его ноги, а вода просачивается сквозь его спортивные штаны. Перед ним его маленькая, скулящая и мокрая собака, которая когда-то была белой, а теперь в нескольких местах была залита тёмно-синей жидкостью. «Чёрт возьми, нет». Акамару дрожит и царапает его лапой по ноге, а его скулёж громко отдаётся в ушах. Киба сжимает телефон в руке. «Чёрт, нет». Бросив телефон на кровать, он направляется к двери. Схватившись за дверную ручку, Киба распахивает дверь и выбегает в коридор. Он тяжело и быстро спускается по лестнице. Завернув за первый угол, он входит в гостиную. Его горящие ониксовые глаза сканируют пустое пространство. Затем его слух улавливает едва различимые звуки, доносящиеся из кухни. Сжав кулаки, Киба направляется на кухню. Дверь кухни распахивается, и на неё тут же устремляется взгляд ониксовых глаз. Губы Кибы кривятся в усмешке. "Югито.." Обернувшись на голос, маленькая блондинка подносит к губам стеклянный стаканчик и делает глоток. «Что случилось, Киба?» — Югито прикладывает руку к сердцу и изображает разочарование. «О нет... Тебе не нравится цвет... Может, мне стоило выбрать что-то поярче?» Правый глаз Кибы дёрнулся. "Ты мёртв." Киба приближается к ней, но Югито держится на расстоянии, повторяя его движения вокруг кухонного стола. «Да ладно тебе, Инудзука. Это была шутка!» Рыча, Киба обегает стол, и на его лице появляется убийственное выражение. «Это что, выглядит так, будто я, чёрт возьми, смеюсь?» Ещё раз обежав вокруг стола, Юигито хватается за его край. «К-Киба, расслабься! И-И оно может выйти...» Без предупреждения Киба запрыгивает на стол, а затем бросается на неё. Под его весом стол отъезжает на несколько футов. Югито испуганно вскрикивает, когда он грубо сбивает её с ног. Чашка в её руке выпадает, красная жидкость разливается по полу вместе с осколками стекла. Но беспорядок был наименьшей из их проблем. Она крепко зажмуривается и размахивает руками, пытаясь поцарапать его и оттолкнуть. Но её сопротивление мгновенно прекращается, когда его большая рука хватает её за рубашку и притягивает к себе, так что их носы соприкасаются. Его горящие ониксовые глаза затмевают её испуганные. Киба тяжело выдыхает через нос, и его тёплое дыхание развевает упавшие ей на лицо пряди. Не раздумывая, Югито поднимает ногу и бьёт его в живот, после чего переворачивается на живот. Она пытается встать на ноги, но Киба хватает её за лодыжку и тянет назад. Он применяет ровно столько силы, сколько нужно, чтобы не причинить ей вреда, но при этом не дать ей сбежать.Его руки крепко обнимают её. Югито откидывается назад и глубоко вонзает ногти ему в шею. Она царапает его и хватает, пока не сжимает его крепко, вместе с рубашкой. И со всей силы переворачивает его, прежде чем броситься к двери. Мгновение Киба лежит на мокрой от пота спине, ошеломлённый, не до конца понимающий что только что произошло. Но чем дольше он лежит на земле, тем сильнее его охватывает ярость. Поднимаясь на ноги, Киба шипит. Он смотрит на свои руки и видит, как на них начинают проявляться длинные воспалённые рубцы. Он может только представлять, как выглядит его шея. Оникс бросает взгляд на дверь кухни. Вернувшись в гостиную, Киба обходит большое помещение и осторожно осматривается. Но как только он оборачивается, Югито бросается на него, и они оба падают на пол, перелетев через диван. Оказавшись сверху, Югито начинает быстро наносить сильные удары, которые Киба блокирует, но некоторые всё же пробивают защиту и задевают его нижнюю губу. Грубо оттолкнув её, Киба садится. От силы толчка она ударяется подбородком о край кофейного столика. Застонав, Югито медленно поднимается и бросает на него раздражённый взгляд. Она видит, как он осторожно прикладывает руку к кровоточащей губе, а затем пристально смотрит на неё. Его губу жгло. Нахмурившись, Югито начинает отползать назад, медленно поднимается на ноги и поворачивается к ней. Он приближается, возвышаясь над ней, и его ониксовые глаза бегают по сторонам. Она быстро хватает упавшую подушку и швыряет ему в лицо. Поймав подушку, Киба отбрасывает её в сторону. Ониксовые глаза наблюдают за тем, как она вскакивает на ноги и убегает. Рыча, Киба бежит за ней. Игра в кошки-мышки продолжается в бесконечном цикле: они прыгали по дивану и через него, сбивали семейные фотографии, чуть не разбили телевизор с плоским экраном, врезались в стол, из-за чего лампа упала и разбилась об пол. С него хватит. Поэтому, как только он её ловит, он крепко обнимает её за плечи. «Попалась, маленькая проказница!» Но его маленькая победа длится недолго: она снова и снова бьёт его локтем. А когда Киба хватается за живот и сгибается пополам, она, не теряя ни секунды, переворачивает его ещё раз. Перепрыгнув через его упавшее тело, Югито бежит к лестнице, но Киба уже у неё на хвосте. Как только его палец касается её рубашки, она спотыкается и падает, а Киба следует её примеру. Поднимаясь на ноги, Югито спотыкается и врезается в стену, но тут же выпрямляется. Киба морщится и медленно поднимается. Поднимаясь по лестнице, он переходит на опасно спокойную походку. Ей некуда бежать. Он её поймает. Легко. Как только он появляется из-за угла, Югито бежит к первой двери и, не успев захлопнуть её, в следующую секунду перед дверью появляется Киба. Хрипя, он хватает дверь и толкает её изо всех сил, с лёгкостью преодолевая сопротивление. Когда дверь врезается в стену, ониксовые глаза встречаются с испуганными. Югито делает несколько шагов назад. «К-К-Киба...» Он быстро сокращает расстояние между ними. Толстые пальцы сжимают и тянут за собой её рубашку, и он толкает её назад, прижимая к кровати. Но затем он замирает, и в этот момент он действительно видит её. На этот раз она даже не пытается сопротивляться, а просто лежит совершенно неподвижно. Одна её нога стоит на кровати, другая — на полу, а руки раскинуты в стороны и лежат на голове. Но выражение её лица — пухлые розовые губы приоткрываются, она делает несколько глубоких вдохов, её грудь тяжело вздымается и опускается под тяжестью его кулака. Длинные светлые пряди выбились из тугого хвоста и теперь рассыпались по плечам. Но что действительно поразило его, так это тёмные, полные страха глаза, которые смотрят на него в ответ. Звук его собственного тяжёлого дыхания, отдающийся эхом в ушах, и ощущение её быстрого сердцебиения под его кулаком говорят ему о том, как далеко всё зашло. Он делает глубокий вдох, и напряжение в его теле спадает. Он отпускает её рубашку и уже собирается отстраниться, но мускулистая рука хватает его за шею и притягивает обратно. Киба испуганно ахает и давится, когда его дергают, разворачивают и ставят на колени. Он поднимает руки и несколько раз быстро хлопает по руке, которая его душит, умоляя отпустить. Цуме разжимает пальцы, и Киба, тяжело дыша, падает на руки. «Какого чёрта...» Цуме с силой хлопает его по затылку и поднимает на ноги. «Ты же знаешь, что нельзя распускать руки в отношении девушки». Она с силой выталкивает его из комнаты, и он спотыкается. Прижав руку к горлу, Киба слабо смотрит на неё, пытаясь отдышаться. «Успокойся. Сейчас же!» Цуме смотрит, как он уходит в гневе, и звук удара его тяжёлого кулака о стену эхом разносится по сотрясающимся коридорам. Цуме переводит взгляд на Югито, который съёживается под её суровым взглядом. Он не гордится собой. То, как мгновенно вспыхнуло его лицо. Жгучая ярость, которая пузырится прямо под поверхностью его кожи - Он так давно не чувствовал ничего подобного. И для него так легко вернуться к старым привычкам.. Киба вздыхает. Она определённо не заслуживает того, чтобы из-за неё у кого-то были проблемы. Качая головой, Киба усмехается, вспоминая свою мать. Выражения гнева и разочарования, запечатленных на ее лице, было достаточно, чтобы заставить его мысленно и физически съежиться в ответ - но ее слова были чем-то другим. - Ты прекрасно знаешь, что не стоит поднимать руки на девушку. Не то чтобы он на самом деле ударил её. И он не собирался этого делать! Может, притянул бы её к себе и выкрикнул бы что-нибудь угрожающее. Или заставил бы её понять, что он в ярости, разбив пару вещей в доме, чтобы напугать её, — но физически нападать на неё? Нет. Нет. Он не такой. Он знает лучше. Мне просто нужно сохранять спокойствие. Сохранять спокойствие.. Киба закрывает глаза и несколько секунд пытается выровнять дыхание. Оникс переводит взгляд на дверь кухни, услышав царапанье. Дверь открывается, и Акамару подбегает к нему. Обрадованный тем, что видит своего хозяина, пёс среднего размера ложится у его ног. Киба ложится на спину и обеими руками проводит по своей бело-голубой шерсти. Тяжело вздохнув через нос, Киба поджал губы. Он вырос в хорошей семье и прекрасно понимает, что оставить всё, что он знал и любил, будет непросто. Но он не из тех, кто пускает слюни или рыдает навзрыд, столкнувшись с чем-то новым. Это его последний год в школе. Суровая реальность, в которой выпускной уже не за горами, сильно его задевает. Но вместо того, чтобы плакать от грусти, он широко улыбается, и его глаза блестят от волнения. Он буквально считает дни до того момента, когда получит билет на свободу. Пока все остальные готовятся к следующему этапу своей жизни — будь то поступление в колледж, поиск работы или что-то ещё, — он планирует весело провести время. Изучить и рассмотреть все варианты, прежде чем принять окончательное решение. Предполагалось, что дальше всё пойдёт как по маслу. Но теперь он не видит, чтобы что-то шло по плану. Издав долгий усталый вздох, Киба поднимается на ноги. Он направляется к двери и выходит из кухни. Акамару следует за своим хозяином по пятам. Пройдя через безупречно чистую гостиную, Киба поднимается по лестнице и сворачивает за угол. Справа от него находится первая дверь. Деревянная дверь приоткрыта, на ней висят наклейки разных форм и размеров. Цвета выцвели, на них были порезы, но он легко смог разобрать надпись: «Комната Ханы». Взгляд Оникса на мгновение задержался на потускневшей росписи на двери, а затем он прислушался к доносившимся голосам. Любопытство берёт верх, и Киба заглядывает внутрь. Его взгляд сначала останавливается на Хане, которая лежит на полу. Она опирается на руки, запрокинув голову и глядя в потолок с довольным выражением лица. Она давно сняла рабочую форму и теперь одета в повседневную одежду: простую жёлтую рубашку с коротким рукавом и выцветшие синие джинсы. Его взгляд ненадолго задерживается на её татуировке, а затем перемещается на мать, которая лежит на кровати. В чёрной майке, облегающей её стройную фигуру, и длинных пижамных штанах она готова ко сну. С того места, где он стоит, видны тёмные круги под её проницательными глазами, а хмурое выражение лица никуда не делось. Вместе с остатками гнева в нём нарастает чувство вины. Если он что-то и ненавидит, так это разочаровывать, беспокоить или злить свою мать. Отведя взгляд от матери, Киба наконец смотрит на неё. Югито стоит перед зеркалом в полный рост, любуясь своим нарядом. Белая рубашка на пуговицах без единой морщинки идеально облегает её миниатюрное тело. Юбка такая же короткая, как и всё остальное. Длинные носки облегают её стройные бёдра. Обычные коричневые туфли закрывают её маленькие ножки, сияющие в свете ламп. Югито оборачивается, и её юбка колышется при каждом движении. Глаза цвета оникса, глаза длиной с юбку. Заметив в зеркале свою вторую, младшую половину, Хана переводит взгляд на него и слегка ухмыляется. «Знаешь, пялиться невежливо». Теперь все взгляды прикованы к нему. Цуме скрещивает руки на груди. «Ты уже закончила с кухней?» «Готово». «Отлично», — Цуме кивает головой. «Залезай сюда». Киба молча засовывает руки в карманы и подчиняется. Он делает несколько шагов в комнату, но остаётся у двери. «Вам двоим нужно извиниться друг перед другом и забыть о том, что произошло, прямо сейчас». «Ты хочешь, чтобы я извинился?» — Киба поднимает бровь. «Я извинюсь перед тобой. Но вот она, с другой стороны...» Хана вздыхает. «Киба...» «Нет. Чёрт возьми, нет. Я не сделал ничего плохого!» «Ты что, не видишь на ней синяки?» Оникс переводит взгляд на Югито и быстро осматривает её, прежде чем заметить небольшой синяк на подбородке. Киба слегка пожал плечами. «Не то чтобы я ударил её. А как же я?» — он грубо оттянул воротник рубашки, обнажив царапины. «Она причинила мне больше вреда, чем я ей». «Дело не в этом, Киба! Во-первых, тебе нужно держать себя в руках», — резко отвечает Цуме. «Во-вторых, ты тоже виноват в том, что разгромил дом. Неважно, кто начал, ведь ты старший. Ты не должен так себя вести, особенно когда дело касается девушки. Не думай, что я не воспитывала тебя должным образом!» — ругает его Цуме. Сдержав ответную реплику, Киба ненадолго встречается взглядом с матерью, а затем отводит глаза. «Тьфу!» «Прости, Цуме... Киба», — сказала Югито. Когда все взгляды устремились на неё, она почтительно склонила голову. «Я беру на себя всю вину. Прости, что я устроила беспорядок в доме, особенно после того, как ты впустил меня в свой дом». Югито поворачивается к Кибе. «Я знаю, это была глупая шутка». Я прошу прощения за то, что сделал это и поцарапал тебя. Я обещаю, что заглажу свою вину. Ониксовые глаза прищуриваются, глядя на неё сверху вниз, а затем отводят взгляд. «Тч». Цуме откашливается и бросает на него сердитый взгляд. Закатив глаза, Киба ворчит: «..Прости». Цуме устало качает головой. «Ладно, иди спать. Утром в школу. Югито, не забудь повесить остальную форму в шкаф». Киба отступает в сторону, пропуская мать, и его грудь опадает. Он смотрит, как она идёт по коридору к последней двери, за которой находится её спальня, а затем бросает косой взгляд на блондина. Не поднимая головы, она смотрит на него сквозь длинную густую чёлку. Бледные веки слегка опускаются, и искренний блеск в её глазах сменяется озорным. Острый взгляд скользит по её фигуре, а уголки губ приподнимаются в хитрой ухмылке. Выпрямившись, Югито подмигивает и поворачивается к кровати, где лежит остальная форма. Сжав руки в кулаки, Киба направляется в свою комнату. «Подожди!» — Хана вскакивает с пола. Но Киба не ждёт. «Я не в настроении, Хана». Он захлопывает за собой дверь как раз в тот момент, когда она появляется в нескольких сантиметрах от него. Хана снова открывает дверь, на её лице читается лёгкое раздражение. "Спокойно, сопляк." Аккуратно закрыв дверь, Хана прислоняется к ней спиной и наблюдает за тем, как Киба проводит руками по волосам, пытаясь успокоиться. Уперев руки в бока, Хана устало вздыхает и обводит взглядом комнату. Полы завалены грузами и использованной одеждой. А её острый нюх не мог не уловить слабый запах, всё ещё витающий в воздухе. Хана морщится от отвращения. Хана в испуге подпрыгивает, когда Киба одним резким движением сбрасывает все предметы со своего стола на пол. «Знаешь, я никогда не понимала, почему люди так делают». Она закатывает глаза. «Тебе просто придётся потом убирать всё это дерьмо». — Просто... — Киба пренебрежительно машет рукой, крепко сжимая другой рукой край стола. — Киба. Дыши глубже, — властным тоном произнесла Хана. Она подошла на шаг ближе, но старалась держаться на расстоянии. Она смотрела, как он дышит, и с каждой секундой его плечи расслаблялись. «Послушай... Я знаю, ты не в восторге от того, что она здесь. Но она здесь». «Но почему?» «Я не могу ответить — и не потому, что не хочу. Честно говоря, я понятия не имею.» Она пожимает плечами. Киба резко оборачивается. «Тогда что ты можешь мне сказать?» — В том-то и дело. Я в такой же растерянности, как и ты. Только мама может ответить на твои вопросы. — Хана садится на неубранную кровать и хлопает по месту рядом с собой. — Иди сюда. Садись. Тяжело вздохнув, Киба подходит к кровати и опускается на неё. Голос Ханы звучит гораздо мягче. "Знаешь. Причин, по которым она здесь, может быть множество. Это могут быть проблемы в школе или дома." Киба вздохнул. Конечно, она так и сказала бы. "Хм. Значит, её выгнали из дома или что-то в этом роде? Это не наша проблема." «Послушай. Что бы ни случилось, сейчас это не имеет значения. Она здесь. И хоть мы не кровные родственники, она всё равно часть нашей семьи». — Тьфу. К чёрту это. «Киба, перестань вести себя как ребёнок». «Ты что, забыл, что это она покрасила мою чёртову собаку? Почему вы с мамой ведёте себя так, будто я не имею права злиться?» — раздражённо спрашивает он. «Из-за твоего вспыльчивого характера ты чуть не разрушил дом, Киба!» — невозмутимо говорит Хана. «Ты мог бы справиться с ситуацией иначе, а не гоняться за ней по всему чёртовому дому, пытаясь убить». Отдёрнув голову, Киба корчит гримасу. «Я бы её не убил...» «Не думай, что она сошла с крючка, Киба». Хана наклоняется вперёд, чтобы лучше его рассмотреть. «Но вам двоим нужно прекратить эти детские выходки и поладить». Киба глубоко нахмурил брови. «Я не очень хорошо играю с другими». «Что между вами произошло? Что со всеми этими... ненавистью и насилием? Откуда вообще это взялось?» «Она меня раздражает. Она со мной ссорится. Она мне не нравится. Что тут непонятного, Хана?» — Киба поворачивается к ней. «Послушай, я знаю, что ты уже уходишь, но не могла бы ты просто... вернуться сюда на какое-то время?» — на его лице появляется надежда. «Или я мог бы остаться с тобой?» Хана усмехается. «Я люблю тебя, Киба, но какой бы я была сестрой, если бы не дала тебе возможность разобраться во всём самому?» Хана откидывается на руки и смотрит в потолок. На её лице появляется лёгкая улыбка, когда она начинает вспоминать прошлое. Из них двоих, по её словам, она была лучшим ребёнком. Конечно, у неё тоже были свои моменты бунтарства, но она выросла нормальной. И если она смогла справиться со всем, что преподнесла ей жизнь, то и он сможет, без сомнений. «И кроме того, что изменится, если я останусь? Я не всегда буду рядом, чтобы помочь тебе сдерживать гнев, малыш». Она кивает в сторону его снаряжения. «Ты ведь всё ещё сдерживаешь свой гнев, верно?» «Я прекрасно справлялся со своим гневом, пока она не прилетела в город», — ворчит Киба. Хана кивает. «Это хорошо.» Она успокаивающе проводит рукой по его волосам, а затем наклоняется и прижимается губами к его лбу. Она встаёт с кровати. «Послушай, мне скоро нужно будет уйти». «Уже?» «Не волнуйся. Я зайду утром. Кто-то же должен убедиться, что Югито ещё жив». Она шутит. Дойдя до двери, она остановилась, и её лицо смягчилось. «Я скажу так: тебя не учили убегать от проблем или искать временные решения. Ты встречаешь их лицом к лицу! И именно это ты и будешь делать». «Как, чёрт возьми, я должен это сделать, если проблема в ней? Она переезжает. Я не могу её выгнать. Я не могу её ударить…» — стонет Киба, сжимая пальцы в кулаки. Хана могла только покачать головой. «Я не всегда могу дать тебе ответ, Киба». Она улыбается ему. «Всё наладится. Я знаю». Киба смотрит, как она закрывает за собой дверь, а затем медленно проводит руками по лицу. Он падает на спину, сердито смотрит в потолок своими ониксовыми глазами, а тонкие губы постоянно поджаты. Почему мне кажется, что это только начало? Мысли? Комментарии? Жалобы? Пламя? « Первый « Предыдущий Глава 10 из 11 Следующий »Опоздание на шесть месяцев.* *На написание этой главы уходит неделя.* Я приношу свои глубокие извинения.. Умния: Без проблем. Спасибо, что прочитали. Гость: Надеюсь, это ответило на ваш вопрос. :) LB Кэт: Я ценю это! 6:25 утра Она должна была спать. Лежать, укрывшись тёмным атласным одеялом, положив голову на одну из многочисленных подушек, которыми усыпана верхняя часть кровати. Но она не могла заставить себя погрузиться в глубокий сон, которого так жаждет её тело. Сквозь остатки сонливости она видит, как садится на скамейку перед комодом. Тонкий, шелковистый, белоснежный халат сползает с её плеч, обнажая облегающую ночную рубашку в тон. В ответ на тебя смотрят тёмные круги под большими опухшими глазами, а тёмные волосы беспорядочно спадают на лицо и плечи. Слева от неё приоткрыто окно, через которое в комнату проникает свежий воздух и колышет розовые занавески в лёгком танце. Ночное небо и звёзды сдались час назад. Тьма медленно рассеивалась, наполняя небо оттенками оранжевого, пурпурного, янтарного и розового, а мерцающие золотистые лучи раскрывали истинную яркость природы. Мягкое сияние солнца обещает начало нового дня. Но оно не может развеять удушающий страх, который окутывает её. Затем раздаётся хор птичьих трелей. Они перепрыгивают с ветки на ветку и машут крыльями в воздухе, и их песня — такая высокая и нежная — не смолкает. От этой нежной мелодии ей хочется последовать за ними. Распахнуть окна и смотреть, как их силуэты парят в небе вместе с восходящим солнцем. Но ноги отказываются её слушаться. Лавандовые глаза закрываются, с губ срывается прерывистый вздох. Всю ночь она не может уснуть, вспоминая каждый день, который провела без боли. Она до сих пор чувствует запах проливного дождя и ощущает нарастающий страх, когда её тело прижимают к твёрдой земле, а тяжёлый ботинок, придавливающий её к земле, служит напоминанием о том, что у многих есть власть над ней. Она до сих пор слышит, как кулак снова и снова врезается в кожу. Она помнит, что думала о худшем — о новой боли, унижении, — но в конце концов была удивлена. Она не могла сдержать выражение благоговения, замешательства и страха на своём лице, потому что в кругу стонущих и избитых подростков, которые её преследовали, стояла одинокая фигура, которую она не знала. Из-за дождя, его мокрых волос цвета оникса и того, что она стояла низко, она могла разглядеть лишь часть его лица. Но когда он оглянулся через плечо и его острые, как оникс, глаза остановились на ней, она поняла, кто стоит перед ней. Парень, которого она видела всего несколько дней назад, стоял, высокий, с размазанной красной кровью, которая стекала по его всё ещё дрожащему кулаку. В его острых, как оникс, глазах читались гнев и что-то ещё, чего она не могла понять. Но это было не важно, потому что её внимание привлекли его губы. Он нахмурился, и из его рта вырвалось облачко дыма. Она не может точно вспомнить, что именно он ей сказал. Она была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы ответить. «Этого не может быть на самом деле», — шептал её разум. Кто-то — незнакомец — без раздумий бросился в бой. Ради неё. Она давно перестала пытаться сохранять позитивный настрой. Верить, что всё будет хорошо, потому что, как бы она ни молилась об этом, в таком мире, как этот, ничто прекрасное и доброе не может длиться вечно. Она усвоила это на собственном горьком опыте. Даже под проливным дождём его шаги громко отдавались у неё в ушах с каждым его медленным шагом. Ей хочется уйти — убежать подальше от этой отвратительной сцены, но у неё перехватывает дыхание, и она снова замирает под его суровым взглядом. Она может только представлять, как она выглядит: вся в грязи и синяках с головы до ног. Широко раскрытые глаза и рот, застывший в безмолвном ужасе. Это неловко. Это печально. Это жалко. Но это не помешало ему протянуть ей свою распухшую, багровую руку. И тут что-то изменилось. То ли это было интуитивное чувство, бурлившее где-то глубоко внутри неё и боровшееся с её всё ещё работающими инстинктами, то ли это было изнеможение, охватившее её тело и желавшее отключиться прямо в этот момент, затуманившее её мысли и убеждения, — но что-то изменилось, потому что теперь она действительно раздумывала, стоит ли сделать этот шаг — снова поддаться сладкой надежде или отвернуться и продолжать двигаться механически, как раньше. С трудом переводя дыхание, она взяла его за руку. С тех пор ей было всё равно, чем себя занять, потому что эти тёмные ониксовые глаза всегда возвращались. И как же это нервировало. Она всегда чувствовала на себе его проницательный взгляд. (Он даже не пытался это скрыть.) И когда она развлекала его, встречаясь с ним глазами, она практически видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Он хочет разрушить её стены. Пробиться сквозь её непроницаемую маску и увидеть всё, что делает её той, кто она есть. Но тогда он увидит все её слабости, все недостатки и воспользуется ими. Нет, она не могла этого допустить. Она держалась особняком. Она скрывала свои эмоции и говорила отрывисто. Но её глаза говорили об обратном. За годы практики она научилась передавать чёткие сообщения одним лишь холодным взглядом. Но чем дольше она пыталась сопротивляться, чем дольше находилась рядом с ним, тем сложнее ей было всё скрывать. И вскоре её холодный взгляд теплеет, и она наконец-то всё ему рассказывает. Хината тихо усмехается. Вопреки здравому смыслу она открыла рот, чтобы поделиться с кем-то частью себя. Это был большой шаг, но она никогда ещё не чувствовала себя такой жалкой. Она слышала, как слабо звучит её голос, и ощущала, насколько горек страх. Но она не могла остановиться. Она всегда боялась, что её осудят, что её используют. Но она не могла отрицать, как приятно было открыться. Поделиться чем-то сокровенным с кем-то и получить возможность выслушать. Она знала, что он давно заметил её беспокойство, знал, что она что-то скрывает. От этого не так просто избавиться, и не так-то легко так долго кого-то обманывать. Но это нормально — чувствовать себя так. Так почему же он решил сделать всё возможное, чтобы защитить её? Он не знает её историю. Он едва её знает, но его слова убедили её, что она не одна. Его действия доказали, что она в безопасности. И его голос умолял её остаться. Вырваться из удушающих объятий. Довериться ему. Но я не сделал этого. Я не смог. Вместо этого она позволила себе затеряться в тени двух зловещих фигур. Она не оборачивается — она знает, как тяжело, должно быть, было наблюдать за тем, как она уходит после всего, потому что она сама это чувствует. Но это всё, что она знает. Саске.. Микото... Если бы не защита, кров и терпение, с которыми она столкнулась, ей было бы гораздо хуже, чем в тот момент, когда они впервые её увидели. Она бы не узнала, что такое доброта. Они её подлечили. Они её накормили. Они её одели. Они дали ей более чем достаточно оснований для того, чтобы она задумалась о доверии. Они относились к ней так, словно... словно она была той, от кого они не отказались бы. Они защищали ее. Они делали всё это, ничего не требуя взамен. Но как долго это могло бы продолжаться? Этого бы не случилось, — отвечает её разум. Ей не стоит погружаться в эту... иллюзию только для того, чтобы в конце концов испытать ещё большее разочарование. Нет, она не станет так поступать с собой. Только не снова. Она погружена в свои мысли и не может не думать обо всех глупых ошибках, которые совершила. Она погружена в свои мысли и не может не думать обо всех глупых ошибках, которые совершила. Во-первых, она знала, как рискованно долго оставаться на одном месте. Она знала, что нужно быть осторожной, держать свои эмоции под контролем, но она была так погружена в свои мысли и слишком глубоко погрузилась в свои чувства, что, по сути, сама себя подставила. Она может злиться только на себя. Но откуда мне было знать, что они ищут меня? Я не думал, что кто-то, кроме Томои, стал бы беспокоиться.. Но как только они показали и объяснили, зачем они отправились на охоту, всё стало ясно. Как бы она ни была благодарна, этого дня не должно было случиться. Проблема была не только в том, что друзья Томои застали её врасплох, — с этой проблемой она могла справиться. Но она не могла справиться с тем, что невинные люди попадали в её постоянно растущую паутину неприятностей. Ей придется изменить свой план, решает она. Как только ее раны заживут, она незаметно ускользнет. Затем она вернется обратно в "Космо" и там во всем разберется. Просто, по глупости подумала она. То немногое, с чем она столкнулась за время своего пребывания в доме своего спасителя, заставляло её каждый день размышлять о том, как они живут, потому что это было просто необычно. Будучи сторонним наблюдателем, она даже чувствовала едва уловимый аромат печали, который всё ещё витал в воздухе. Но она недолго переживала, потому что это место пропитано сильной любовью и приятными воспоминаниями. Она видела это на картинах, которые висели на стенах длинных коридоров. Она видела это на их лицах, когда они проходили мимо или здоровались с ней. В том, как они общаются друг с другом, и в том, как они обращаются с деликатными вещами. Она проработала там совсем недолго, но эти вещи она не могла ни игнорировать, ни забыть. Это странно. Для неё они были чужими. Чужими, которые открыли ей свой дом, но не злоупотребляли властью, которая у них явно была. Они не торопились, а старались понять её. Они не выгнали её, несмотря на её молчание и отсутствие словесной благодарности. Вместо этого они позаботились о том, чтобы ей было комфортно в их чужом доме. Они не кричали и не шипели, а говорили мягко и доброжелательно. И хотя эти перемены были как глоток свежего воздуха, именно поэтому она предпочитает держаться особняком. Мало того, что такая доброта была для неё как разговор на совершенно другом языке, так ещё и было трудно изменить чьё-то мнение о ней после того, как оно сложилось. Она не хотела, чтобы он смотрел на неё так же, как все остальные. Но он делает это. Она практически физически ощутила гнев, замешательство и разочарование, исходящие от тела и голоса Саске, когда её рука выскользнула из его ладони. Это едва не сломило её. Но она была рождена для одиночества и смирилась с этим. Это проще. Меньше чувств. Меньше людей, которых можно подвести. О, как же она ненавидит свой тёмный, извращённый разум. Она больше всего на свете хочет, чтобы разум перестал воспроизводить каждое воспоминание, как какую-то дурацкую шутку. Неважно, сколько сейчас времени суток или насколько она устала, разум просто не даёт ей отдохнуть. Напряжённая атмосфера. Крики. Скрытый блеск в глазах Тару, когда он бросает резкие слова, заставляя её чувствовать себя никчёмной. Всё это не даёт ей уснуть. Но всё это не идёт ни в какое сравнение с тем, как оба мужчины нависли над ней, как только вернулись домой. Карие глаза сверкали от ярости, а выцветшие зелёные — от ликования и удовлетворения. И если это не было показателем их истинных чувств, то тогда как объяснить пульсирующую боль в щеке и плече? Хината съеживается. Сжав пальцами её плечо, Томоя быстро ведёт её к ожидающей машине. Открыв дверь, он заталкивает её внутрь, а сам обходит машину с другой стороны. «— Можешь забыть о награде, раз уж ты всё это время держал её здесь!» Спэт Тару. Тароу в гневе плюхается на водительское сиденье и захлопывает дверь с его стороны. Двигатель оживает, заглушая напряжённую тишину. Его мясистые руки сжимают руль, а нога давит на педаль газа. Его карие глаза, широко раскрытые от ярости, бросают последний взгляд на всех троих Учиха, прежде чем он трогается с места и уезжает. Хината опускает голову, позволяя волосам прикрыть обзор в ложном ощущении комфорта. У неё нет сил обернуться и посмотреть на дом. На него. Как же легко было вырваться из его объятий — не потому, что он хотел, чтобы она ушла, а потому, что каждая клеточка его тела замерла, пока его мысли пытались осмыслить происходящее. Пытались осмыслить каждое слово, которое было произнесено. И за это короткое мгновение она смогла ускользнуть — чтобы избавить его и Микото от стресса, который она, несомненно, вызвала бы, если бы осталась. Ей не нужно видеть, как его глаза расширяются от шока, замешательства и гнева, потому что она и так это знает. Она едва уловила это в его голосе, когда он разговаривал с братом и матерью в прихожей. Прошло всего несколько минут с тех пор, как они вышли на улицу, а они так и не сказали друг другу ни слова. Поэтому она решается: её влажные лавандовые глаза нерешительно поднимаются с колен, чтобы взглянуть на его профиль сквозь тёмную чёлку. Лицо Тару, как и в любой другой день, застыло в мрачной гримасе. Ненависть и гнев волнами исходят от него, а в его горящих глазах пылает огонь. Она сравнивает его ярость с бурей. То, как его тело заслоняет яркий свет, когда он выпрямляется во весь рост, нависая над ней, подобно тёмным зловещим тучам. Вспышки молний в карих глазах, когда он устремляет на неё свой мрачный взгляд. Устрашающий рык и резкие слова, слетающие с его искривлённых губ, напоминают гром — внезапный раскат в воздухе, который пугает её. Она уже столько раз видела эти признаки, что знает: шквал скоро утихнет. Но на этот раз всё по-другому. Теперь он сидит в молчаливой ярости, которую она может описать только как застывшую, но обжигающую ярость. Он не шипит. Он не говорит. Он даже не переводит взгляд на зеркало заднего вида, чтобы бросить на неё неодобрительный взгляд, как делал раньше. Вместо этого он игнорирует её. Тару выпрямляется на своём сиденье, обе его покрасневшие докрасна руки лежат на руле, сжимая его до побеления костяшек. Впервые в жизни Хинате захотелось, чтобы он накричал на неё — лучше бы он выпустил пар прямо сейчас, чем держал свой гнев в себе, пока тот не достиг точки кипения. На этот раз она понятия не имеет, что творится у него в голове. И это её пугает. Внутри у неё всё переворачивается. Отведя от него взгляд, Хината смотрит в зеркало заднего вида и видит настороженный тускло-зелёный цвет. Томоя тоже молчит. Но она легко замечает самодовольство в его блестящих глазах. Томоя так пристально смотрит на неё, что она не удивилась бы, если бы он действительно мог видеть её насквозь. Как будто всё её существо было прозрачным, и он был очарован тем, что видел. Его глаза, в которых раньше читалось такое успокаивающее, мягкое выражение, теперь стали совершенно другими. Каждый раз, когда она встречается с ним взглядом, ей кажется, что она встречает зловещего незнакомца в темноте, и от этого у неё сводит желудок. В этих долгих взглядах, которые он бросает на неё, она видит необъяснимую горечь. В этих долгих взглядах, которые он бросает на неё, она легко угадывает запретную страсть — в них таится опасность. Эти долгие взгляды заставляют её нервничать. Лавандовые глаза быстро скользят по окну, разглядывая проплывающий пейзаж. Но даже улыбающихся людей и уютных маленьких домиков недостаточно, чтобы развеять нарастающую лёгкую панику. Без предупреждения их с Томойей вдавливает в кожаные сиденья, когда Тару резко поворачивает руль, объезжая другие машины. Водители возмущенно сигналят в ответ на этот безрассудный маневр. Но он, конечно же, не обращает на это внимания и продолжает увеличивать скорость. Хината сжимает руки, большие пальцы кружат друг вокруг друга, пока ногти по привычке не впиваются в бледную кожу, но она этого почти не замечает. Единственное, что она чувствует, — это биение своего сердца в грудной клетке. Что бы она ни делала, она не может заставить своё тело слушаться. Чем сильнее она напрягается, тем больше сдерживаемых эмоций вырывается наружу. Она не может скрыть растущий страх в своих глазах. Не может сдержать прерывистое дыхание, когда пытается дышать медленно. А дрожь в теле говорит о том, как мало она на самом деле контролирует себя. Её высокие стены. Её несокрушимая маска. Крошечный лучик надежды — всё это рушится. В сотый раз рушится, оставляя её беззащитной и снова погружая во тьму. Проходит много времени, но когда машина наконец подъезжает к дому, лавандовые глаза не двигаются с места, пока не раздается звук вытаскиваемых ключей и не стихает гул мотора. Какое-то время Хината не двигается. Не заставляет себя сделать первый шаг. Даже не моргает, наблюдая за тем, как Тароу отстёгивает ремень безопасности и за считаные секунды выпрыгивает из машины. Тару не стал ждать — он обошёл машину и, кипя от злости, распахнул перед ней дверь. Ждёт. Дверь машины слева от неё громко захлопывается, выводя её из оцепенения. Хината отводит взгляд от возвышающегося перед ней мужчины и пытается отстегнуть ремень безопасности. Маленькие липкие бледные руки на мгновение замирают, пытаясь мысленно подготовиться к тому, что, как она знала, должно было произойти. Но как только страховочный ремень оказался у неё на шее, большая рука Тару схватила её за предплечье и рывком подняла на ноги. Быстрым движением Тару притянул её к себе и крепко обхватил рукой за шею. Он идёт быстрым шагом и тащит её за собой, а Томоя плетётся следом. Расстегнув дверь, Тару, не утруждая себя тем, чтобы снять обувь, первым входит в дом и подталкивает её вперёд. Хината едва успевает опереться на колени и руки, как по её конечностям пробегает тупая боль. «Ты меня так смущаешь, что у меня нервы на пределе». Он упирается ногой ей в плечо, заставляя её перевернуться на бок. Тело Хинаты дрожит, когда она с трудом принимает сидячее положение, съёживаясь под возвышающейся над ней фигурой Тароу. «Я не понимаю, почему ты продолжаешь выставлять меня полной дурой! Я много работаю. Я держу крышу над твоей проклятой головой, а ты только и делаешь, что навлекаешь позор на семью». Ты принимаешь всё, что я делаю, как должное, и с меня хватит, Хината!» Его мясистые пальцы сжались в кулаки, но тут же разжались и снова сжались, словно он пытался убедить волну ярости отступить и не накатывать на него. Но избавиться от многолетнего гнева непросто. Он не единственный, кого ослепили эти сильные чувства. Она тонет в эмоциях, которые никогда не собиралась испытывать — или выражать. Они давно копились у неё в животе, а теперь тяжело лежат на языке, и их вот-вот можно будет сглотнуть — вот только она не издаёт ни звука. Она отказывает ему в извращённом удовольствии унизить её до своего уровня. Чтобы она по-настоящему пала перед ним. Чтобы она раскрыла всю глубину слов, чувств и мыслей, которые бушуют внутри неё. Хината пытается отползти назад, но Тароу хватает её за толстовку и ставит в неудобное положение, прижав к земле. Она пытается вырваться из его хватки, но она слишком слаба — её руки даже не могут обхватить его запястье. «Это будет последний раз, когда ты снова выкинешь что-то подобное, слышишь меня?» Хината замирает. Белки её глаз покраснели от горячих слёз. Но она не сводит с него глаз. Плотно сжав губы, она держится из последних сил. Именно эта маленькая искорка неповиновения в её глазах доводит его до предела. Гнев бурлил в его глазах, как потоки воды, а безупречный голод терзал его изнутри, когда он бросился на девушку со светящимися лавандовыми глазами. Она постоянно насмехалась над ним. Отказывалась подчиняться правилам и проявляла лишь неуважение. Но теперь этому придёт конец. Мысль о возможных последствиях не успевает сформироваться, как в следующую секунду его тяжёлая рука с громким хлопком ударяет её по правой щеке. Хината отшатывается и падает, её громкий крик разносится по всему фойе. Тару не останавливается на достигнутом — он чувствует, как её тело дрожит и извивается под его тяжестью, когда он прижимает её хрупкую фигурку к себе. Он видит, как по её лицу текут слёзы. Слышит её прерывистые всхлипы. Чувствует, как её ногти слабо впиваются в его кожу. И это только злит его ещё больше. Выпрямившись во весь рост, Тару поворачивается на пол-оборота, его карие глаза темнеют, когда он сжимает руку. «А теперь убирайся с глаз моих, пока я не сделал то, о чём пожалею». Его ботинки стучат по полированному полу, пока он удаляется от её дёргающегося тела. Хината сворачивается калачиком. Её плечо дрожит, она всхлипывает, горячие слёзы обжигают её измученное лицо и стекают между пальцами. Боль, печаль и гнев накатывают волнами, одна сильнее другой. Погружённая в пучину боли, она почти не слышит приближающихся шагов. Когда перед ней останавливается пара коричнево-белых ботинок, она всхлипывает. Но когда её ослабевшее тело не пронзает внезапная боль, лавандовые глаза нерешительно поднимаются сквозь мокрые от слёз пальцы и видят поблёкшую зелень. Томоя не утруждает себя попытками скрыть свои чувства. Он широко улыбается, демонстрируя идеальные зубы, и смеётся, глядя на неё. Присев на одно колено, он протягивает руку и нежно гладит её по голове. Хината вздрогнула от прикосновения. Рука Томои опускается, чтобы погладить её нетронутую щеку, и на его лице появляется выражение восхищения и самодовольства. «Я рад, что ты вернулась, Химэ». Наклонившись, он нежно целует её в макушку, а затем прижимается лбом к её лбу. Выцветшие зелёные глаза закрываются, и он глубоко вздыхает. Напуганная лаванда могла только смотреть, как он медленно открывает глаза и пристально смотрит на неё. Затем он отстраняется и поднимается на ноги. Томоя поворачивается и идёт за отцом, но довольное выражение на его лице исчезает. И тут же, как по щелчку, его потускневшие зелёные глаза предупреждающе устремляются на неё. Лавандовые глаза возвращаются к реальности. У неё в животе всё переворачивается, и она замечает, что обхватила себя руками, впившись ногтями в шёлковую ткань, от чего на коже появляются новые царапины. От неприятного ощущения она быстро отдёргивает руки, но они так и остаются в воздухе, и она не знает, что с ними делать. Через мгновение Хината медленно перекидывает длинные тёмные волосы на одно плечо, а затем опускает руки на колени и неосознанно сжимает их, поглаживая большими пальцами. Взгляд светлых глаз скользит по обнажённой коже, пока не останавливается на ссадине под глазом, куда попали его кольца. Несколько раз. Крови не было, но боль и отёк всё ещё ощущались. Лавандовые глаза поднялись к нескольким фотографиям, которые украшали верхнюю часть высокого зеркала перед ней. Уголок её губ не изгибается в лёгкой улыбке, когда она живо вспоминает каждого из них. На большинстве из них она запечатлена вместе с Мейсой, и на всех снимках всё выглядит приятно. Есть также несколько фотографий, на которых они с Томоей запечатлены в молодости, когда всё было проще. И только одна семейная фотография спрятана в правом верхнем углу. Поднявшись на ноги, Хината осторожно снимает фотографию со стены и без сил опускается обратно на стул. Она опускает тяжёлые веки и смотрит на них четверых. Они сделали этот снимок в честь праздника. Прошёл целый год с тех пор, как она переступила порог и вошла в их жизнь. Мейса выбрала красивый белый блейзер, рубашку цвета лосося, белые брюки и туфли-лодочки. Она слегка накрасила лицо, а её длинные волосы красивыми волнами ниспадали на плечи и спину. Хината практически ощущала, как от подпрыгивающих женщин исходит волна возбуждения. Лавандовые глаза смотрят на её блестящие белые туфли, выглядывающие из-под коротких рукавов расклешённого розово-белого платья в стиле лолита. Мейса столько раз восторгалась её внешностью, что сбилась со счёта, и от каждого комплимента её розовые щёки становились ещё ярче. Не то чтобы она не привыкла к этому — Мейса любит наряжать её в красивые платья. Делает ей причёски и фотографирует, чтобы сохранить воспоминания, или по какой-то другой причине. Но сегодня всё по-другому. Мебель в гостиной была переставлена, чтобы освободить место, которое явно было не нужно. Куда бы вы ни посмотрели и куда бы ни повернулись, вам в лицо будут смотреть мягкие розовые и белые украшения. Комната до отказа набита незнакомыми гостями, которые то приходят, то уходят, слоняясь по большому дому. И когда они замечают её, то тепло улыбаются и поздравляют её, а она смущается от такого внезапного внимания. Помимо улыбающихся гостей, декораций и сбивающих с толку поздравительных речей, трудно не заметить, что Мейса как-то оживилась. На её лице сияет улыбка, достойная награды, и она гораздо шире, чем обычно. Мейса ходит по залу и со всеми разговаривает — это нормально, но волна восторга не утихает. Рядом с ней стоит Томоя в накрахмаленной синей рубашке на пуговицах, брюках цвета хаки и ботинках, которые, как ни странно, Мейсе не пришлось на него натягивать. Он выглядит послушным и спокойным, его седые от природы волосы по-прежнему аккуратно уложены, а одежда чистая. Хотя она видит, что его спокойствие постепенно улетучивается, когда он снова начинает теребить воротник рубашки. Томоя замирает, заметив устремлённые на него широко раскрытые, полные беспокойства лавандовые глаза. Убрав руку с воротника и положив её на затылок, он застенчиво улыбается. Лавандовые глаза на мгновение опускаются, а затем устремляются на мужчину, возвышающегося над ними. Тару в белоснежной рубашке на пуговицах, заправленной в чёрные брюки, с чёрным галстуком на шее стоит позади Томои. Его такие же натуральные седые волосы зачёсаны назад и разделены посередине, чтобы ниспадать на плечи. Лицо Тару, как обычно, хмурится, пока он возится с запонками на манжетах. Только когда пара ухоженных рук ложится ей на плечи, Хината отрывает свой любопытный взгляд от мужчины. Присев на корточки, Мейса понижает голос и наклоняется к ней, чтобы прошептать на ухо, как будто собирается поделиться самым большим секретом. «Сегодня особенный день, Хината. Знаешь почему?» Хината качает головой. «Сегодня тот самый день, когда я привела тебя домой. Это твоя первая семейная фотография. Разве это не здорово?» — восклицает Мейса. Она крепко обнимает малышку и целует её в румяные щёчки. Целый год... Внезапно волна тоски и печали окутывает её, словно плотное одеяло. Неужели прошло столько времени с тех пор, как она в последний раз видела своих родителей? А его? Не проходит и дня, чтобы она не вспомнила ту ночь. Ощущение от прикосновений родительских рук, когда они вели её в бальный зал. Улыбка на их губах. Их успокаивающее присутствие. Всё было идеально. Теперь ей остаётся лишь вспоминать их довольные и сдержанные лица, чтобы успокоиться, чтобы убаюкать себя после того, как она в сотый раз залилась слезами. Но она также не могла игнорировать всё то, что Мейса сделала для неё. Мейса дала ей всё, что ей было нужно. То, чего ей так не хватало. Ей не стоит грустить или задаваться вопросом «а что, если?». Она искренне благодарна. Мейса делает всё возможное, чтобы она была счастлива. Комфортно. Улыбка. Хината слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть в сияющие глаза Мейсы. Возможно, она никогда не сможет избавиться от этих чувств, глубоко укоренившихся в её юном сердце. Но она может их игнорировать. Для Мейсы. Для себя. На её детском личике появляется невинная улыбка, но она отводит взгляд, и улыбка медленно исчезает. Лавандовые глаза устремлены прямо на терпеливо ожидающего фотографа. Уголки его губ приподнимаются в доброй улыбке, на которую она не отвечает. «Давай уже покончим с этим», — ворчит Тару. Он обнимает жену одной рукой и прижимает к себе. — Хорошо, — Томоя придвигается ближе, слегка краснея, когда его плечо задевает её. Фотограф прячет лицо за внушительной на вид камерой, слегка касаясь пальцем кнопки. — Скажи «сыр»... — Подожди! Все в испуге оборачиваются на Мейсу, и толпа разражается смехом над её выходкой. Она нежно обнимает Хинату за плечи и поворачивается к мужу. «Поменяйся со мной местами». — Ха?! — воскликнул он. Но Мейса не ждёт. Она подталкивает его к себе и встаёт позади, чтобы взять его за руку. Положив руку на плечо Томои, Мейса либо не замечает, либо намеренно игнорирует неприятную дрожь, которая пробегает по телу Хинаты, когда она широко улыбается фотографу. «Хорошо. Теперь мы готовы!» Тароу закатывает глаза и снова обнимает её. «И что это было?» Хината тоже молча задаётся этим вопросом, но ни один из них не получает ответа. «..Если вы уверены», — улыбнулся фотограф. Тароу не кладёт руку ей на плечо, как это сделала Мейса. Но его близость всё равно заставляет её нервничать. Их не предупреждают — ослепительная вспышка застаёт её врасплох, а затем раздаются аплодисменты гостей. Хината вздрагивает от этих неожиданных возгласов. Она сжимает маленькие кулачки, чтобы потереть глаза, и тем самым невольно заставляет взрослых умиляться её невинному жесту. «Теперь ты официально член нашей семьи!» — Хината поворачивается к Томое. Она смотрит, как он переплетается с ней пальцами, а затем переводит взгляд на его яркие, поблёкшие зелёные глаза. «Я рада». Широко раскрыв заплаканные глаза, Хината отвечает ему доброй улыбкой. По сей день она так и не получила ответа, хотя у неё была догадка. Ей казалось, что Мейса пыталась наладить отношения между ней и Тару. У Мейсы много талантов, но умение быть незаметной не входит в их число. Сначала она не придала этому значения, когда Мейса заговорила о том дне и начала восхищаться тем, как идеально они смотрятся вместе. Но теперь, оглядываясь назад, она понимает мотивы Мейсы. Она создавала ситуации, в которых участвовали эти двое, в надежде, что это что-то пробудит в них и они откроются друг другу. Тароу не славится добрыми словами (по крайней мере, в её присутствии), так что, возможно, Мейса надеялась, что Тароу проявит доброту на деле. Но этого не произошло. И никогда не произойдёт. Когда она впервые увидела его, то почувствовала, как от Тару волнами исходят страх, гнев и сила. Он никогда не признавал её существования, но это было нормально, потому что она тоже держалась на расстоянии. С годами Хинате ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что из их более близкого знакомства не выйдет ничего хорошего. Это подтолкнуло её к сближению с Мейсой. Она не только чувствовала себя наиболее комфортно в её присутствии, но и знала, что её любви всегда будет достаточно. Мейса дарила материнскую любовь, ободряющие слова и надежду. Её привлекали уверенность, защита и нежная атмосфера, царившая в Томое. Своими действиями и ободряющими улыбками он внушил Томое, что она всегда будет на первом месте. Что её будут любить. Что она важна. И она поверила в это, цепляясь за каждое проявление внимания, похвалу и прикосновение, как будто от этого зависела её жизнь. Она могла представить, как нуждалась в этих воспоминаниях, чтобы они остались с ней. Чтобы утешить её, когда плохие воспоминания прорываются наружу и стирают всё хорошее. И иногда они ей всё ещё нужны. Она нечасто обращается к ним, предпочитая, чтобы они исчезли и оставили её опустошённой, но это были более простые времена — времена, в которые она не может вернуться. Это просто напоминание о всём, что у неё отняли и чем заменили. Если бы она могла поступить по-своему, она бы избавилась от всех воспоминаний. Потому что воспоминания вызывают мимолетные мысли — болезненные и тоскливые чувства, без которых она могла бы жить. Тихо вздохнув, лавандовые глаза снова устремляются на слабое отражение самой себя. Она не могла сказать, что довольна тем, что видит, потому что это не так. Ей нужно уйти. Она это знает, но не может. Пока нет.. Лавандовые глаза снова устремляются на улыбающееся лицо Мейсы. Мне очень жаль. Найдя в себе силы подняться со стула, Хината отодвигает картину и вешает на её место другую, а затем на подкашивающихся ногах медленно направляется к шкафу. Открыв дверцу, она окинула взглядом ряд аккуратно развешанных дорогих платьев, блузок, юбок и туфель. Отодвинув одежду в сторону, она взяла одну из свежевыглаженных униформ. Собрав всю необходимую одежду, Хината выходит из своей комнаты и тихо идёт по тёмному коридору в ванную. Заперев за собой дверь, она сбрасывает с себя ночную рубашку, и гладкий атласный материал спадает до лодыжек. Когда она заходит в душ, от ледяного кафельного пола по её ногам пробегает дрожь, которая распространяется по всему телу. Она поворачивает регулятор, и из высокой душевой лейки под сильным напором начинают падать горячие капли. Вскоре ванная наполняется паром. Опустив голову, Хината закрывает глаза, позволяя тяжёлым каплям воды намочить её волосы и стечь по спине. Ощущение стекающей по телу воды творит чудеса с её ноющими мышцами. Заправив длинные пряди за уши, Хината застёгивает заколку и упирается руками в затылок, наблюдая за тем, как прозрачная вода кружится и стекает в слив. Она размышляет, что же ей делать. Уйти непросто, даже если это единственный доступный вариант. Она много и упорно думала об этом — сбежать не так просто, как кажется. Чтобы побег был безупречным, нужно многое учесть. Если бы её спросили много лет назад, она бы ответила, что этот дом — то место, куда она всегда будет с нетерпением возвращаться. Чтобы проснуться пораньше и увидеть улыбающиеся лица, которые стали ей родными. Она полагала, что из-за сильной привязанности к этому месту ей будет ещё тяжелее уезжать. Она могла представить себе это: в тумане, совершая последний круг по дому своего детства, она будет медленно проводить пальцами по всему, что ей было дорого, в кратком, но значимом прощании. Её юная версия наверняка расплакалась бы, если бы ей сказали, что однажды ей придётся оставить всё позади — разорвать связь, которая, как она считала, была нерушимой. Но из-за того, что этот образ дома — та безопасность, в которой она чувствовала себя слишком комфортно, — был разрушен слишком рано и неожиданно, она скорее возненавидела эти запятнанные воспоминания, чем простила их. Теперь при мысли об отъезде у неё не возникает ощущения, будто её сердце пронзает кинжал. Она готова. Но без чёткого плана, без собранного самого необходимого и без определённого места, куда можно отправиться, она просто напрашивается на неприятности. Хорошо, что ты давно собрала и спрятала в надёжном месте в «Космосе» сумку с важными вещами, так что это решает проблему, услужливо подсказывает ей разум. Тем не менее она не могла забыть о самом важном — о людях, которых больше всего затронет её отсутствие. К счастью для неё, список довольно короткий. У неё нет друзей. Нет семьи. Ничего. Томоя использует её для своих извращённых развлечений, а Тароу видит в ней лишь помеху. Мейса была той, кто показал ей, какой должна быть материнская любовь. И если бы не она... Хината качает головой. Она не станет заканчивать эту мысль. Конечно, это не мешает её мрачному разуму напоминать ей о внезапном исчезновении и неожиданно долгом молчании Саида, который был для неё как мать. Где она сейчас? Ладно, это несправедливо... — упрекает Хината. Несмотря на то, что она её опекает, Мейса не может уделять ей всё своё время. У Мейсы есть своя жизнь, и, кроме того, она её не бросила. Мейса никогда не давала ей повода усомниться в себе, так что она бы этого не сделала. Она сдержит своё слово и поможет ей. Так и будет. Конечно, процесс поиска её семьи продвигался медленно. Но она не может никого за это винить. Она знала, что пройдёт какое-то время, прежде чем они наткнутся на стоящую зацепку. И не только это — они в основном полагаются на её воспоминания, которых не так много. Она была слишком мала, когда это случилось, поэтому не помнит всего, не говоря уже о причинах. И, честно говоря, отчасти она этому рада, потому что не хочет заново переживать травмирующие воспоминания. Тем не менее эта информация необходима. Она помнит, что в результате инцидента в ночь её рождения были убиты люди, а её саму похитили. Похищена.. Случались разные вещи. Вещи, свидетелем которых она была вынуждена стать. Она никогда никому не рассказывала, даже Мейсе, обо всех ужасах, которые видели её юные глаза, пока она находилась в том тёмном месте, в страхе, что слухи дойдут до них. До него. Список людей, которые ей небезразличны, может быть и невелик, но есть длинный список тех, кто больше всего на свете хотел бы заполучить её. Чтобы она корчилась в муках у их ног. Она знает это, но, что бы она ни делала, она просто не может перестать привлекать к себе нежелательное внимание. Она не выпячивает грудь и не стоит свысока, изображая уверенность или запугивая. Она не одевается соответствующим образом, не заговаривает первой и не улыбается легкомысленно, потому что она не такая. Она маленькая. Слабая. Лёгкая добыча. Неужели это то, что отличает её от остальных? То, что порождает такую ненависть и негатив? Она постоянно находится в окружении множества людей и на собственном опыте убедилась, что любой из них может представлять угрозу. Поэтому она старается не ошибаться и никого не провоцировать, но почему-то именно это она и делает. А когда их гнев вырывается наружу, за этим неизбежно следует насилие. Это неизбежно. Хината тянется за красно-белой бутылочкой, стоящей на полке для душа. Открыв крышку, она выдавливает приличное количество средства на ладонь и медленно взбивает его в густую белую массу, прежде чем нанести на волосы. Такое случается редко, но в те дни, когда её разум был достаточно благосклонен, чтобы подарить ей тишину, которая длилась весь день, она с нетерпением ждала момента, когда сможет закрыть глаза, положив голову на подушку, и позволить своему разуму погрузиться в царство грёз. Она мечтает о том месте, с которого всё началось... Дыхание ровное, сердце бьётся сильно, шаги приглушаются мягким ковром, по которому она бежит. Она пересекает множество одинаковых длинных коридоров, но ни разу не останавливается, чтобы оглядеться. Когда она сворачивает в последний коридор, её бег замедляется, и она переходит на спокойную ходьбу, пока не оказывается в нескольких шагах от цели. Её дыхание не учащённое и не поверхностное, а мысли в голове не мелькают с бешеной скоростью. Её тело не дрожит от страха, потому что она не боится... ничего. На самом деле она остаётся неподвижной. Спокойной. Она стояла одна в хорошо освещенном зале. Она не стала оборачиваться, чтобы увидеть лицо того, кто бормотал что-то у нее за спиной, потому что вскоре эти звуки заглушил сильный ветер, который внезапно поднялся, ударяя в стены дома и раскачивая двустворчатую дверь перед ней — стеклянную дверь, через которую на нее смотрели старые лавандовые глаза. Поначалу это пугало — замечать мелкие, случайные изменения, которые, по её мнению, стоило внести. Но со временем она привыкла. Теперь это похоже на игру — определять, что изменилось, а что нет. Например, её слух улавливал тихую музыку, доносившуюся из бального зала, расположенного всего в нескольких коридорах от неё, — знакомую мелодию, которая обычно звучала приглушённо, но больше не звучала. Или как она смотрит мимо своего отражения в сад — в частности, на блестящий снег, который много лет назад лежал нетронутым. Теперь на нём видны свежие следы, которые, как она знает, не принадлежат ей, если судить по размеру. Или как вместо своего молодого отражения в прозрачном стекле она видит себя нынешнюю. Аккуратно выщипанные брови слегка нахмурены, а ровные зубы покусывают блестящую пухлую нижнюю губу, пока она разглядывает себя. Она одета в дизайнерскую одежду: кашемировый свитер-водолазку кремового цвета, который сидит до раздражения плотно. Черно-белая плиссированная юбка, которая слишком коротка, и неудобные, но стильные высокие черные сапоги. Длинные темные волосы, дорого подстриженные, зачесаны набок, закрывая обзор с правой стороны, а с левой стороны заправлены за проколотое ухо. При каждом ее движении украшения на шее, запястьях и пальцах сверкают на свету, привлекая внимание. В этот момент она не сопротивляется, когда идеально ухоженные ногти впиваются в материал маленькой дизайнерской сумочки, привязанной к её запястью, при виде собственного отражения. И всё же, несмотря на отвращение, бурлящее где-то в глубине её желудка, лицо остаётся спокойным, потому что на этот раз в её позе нет и следа усталости. По её лицу не текут слёзы. В её глазах нет скрытого страха. Нет шрамов. Но что больше всего выделяется в этом роскошном образе, так это поношенный объёмный свитер, который она предпочитает носить, свободно накинув на плечи. Дыры, разрывы и пятна портят идеальный образ, которого от неё ждут. Тёмные пряди падают ей на лицо, когда она опускает взгляд на выцветший свитер. С нежной улыбкой Хината закутывается в тонкую ткань. Через мгновение она поднимает голову и смотрит на двустворчатую дверь. Моргнув, Хината протягивает руку к холодному стеклу, а затем подносит к нему вторую. И изо всех сил толкает тяжёлые двери, пока они не распахиваются. Хината инстинктивно реагирует: она поднимает руку и наклоняет голову набок, закрывая лавандовые глаза от сильного порыва ветра. Прохладный воздух треплет её волосы и одежду. Она почувствовала, как волосы на её руке встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Но когда яростный шёпот ветра стихает, Хината смело опускает руку и смотрит дальше. Хината закрывает глаза и на мгновение задерживает дыхание, вдыхая свежий воздух. Открыв глаза, она выдыхает и смотрит, как её дыхание поднимается белыми облачками. Затем она запрокидывает голову и смотрит вверх. Она предпочитает ночь, потому что это единственное время, когда она может сделать паузу. В её голове постоянно роятся беспорядочные мысли, но именно в это время она может увидеть их более ясно. Ей проще абстрагироваться от суеты этого дня и делать то, что ей никогда не позволили бы сделать при свете солнца. Быть самой собой. Она не ловит на себе недоумённых или обеспокоенных взглядов, когда сбрасывает с себя одежду, обнажая шрамы, которые собирала годами. Она не сталкивается с негативной реакцией, когда наконец даёт волю слезам, которые сдерживала несколько часов назад. И она может без осуждения выплеснуть всю свою неуверенность в ночное небо. Ей комфортно шептать, обнажая свои недостатки и несовершенства, потому что после того, как всё будет сказано, лёгкий ветерок пронесётся через открытое окно и затанцует на её обнажённой коже. Это как делиться секретом с другом, подумала она. Это обещание, что всё сказанное никогда не всплывёт на поверхность до следующей ночи. Это успокаивает. И всё же это не останавливает демонов, живущих внутри неё. Они всё ещё хотят поиграть. Наслаждаются её обострившимися эмоциями и стараются пробудить в ней самое худшее. Но сегодня всё по-другому. Сегодня ночью в безмолвной и пугающей тишине ощущается чьё-то успокаивающее присутствие. Мягкие облака не плывут по тёмному небу, а пятнистые звёзды исчезли, оставив его чёрным. Но даже несмотря на то, что кромешная тьма пытается скрыть от неё большую часть мира, полная одинокая луна выглядит ещё прекраснее. Ни ветер, ни снег не колышут листья, но температура постепенно снижается, хотя теперь она стоит неподвижно. Сильный снегопад уже давно прекратился. Все, к чему он прикасался, становилось идеально белым, а это означало, что она упустила возможность по-детски высунуть язык, чтобы поймать нежные снежинки. Разочарование было недолгим, потому что ей захотелось выбежать на улицу, подбросить в воздух горсть снега и покружиться под падающими хлопьями. Снег окутал всё вокруг спокойным, но безмолвным холодом, который по-своему утешает. Пушистый снег выглядит таким нежным и пышным. Ей хочется зарыться в него с головой. Хочется ощутить его мягкий, но пронизывающий холод, и от одной мысли об этом её внутренний ребёнок пытается вырваться наружу, но она медленно приходит в себя, когда её лавандовые глаза останавливаются на следах. Блестящие губы смыкаются, прерывая слышимые вздохи, и он прислушивается. Ночь настолько тиха, что она не слышит ни скрипа снега, ни голосов, ни чего ни вблизи, ни вдалеке. И несмотря на то, что она идёт по знакомой тропинке, вокруг ни души. Лавандовые глаза устремляются в беззвёздную ночь, словно задаваясь вопросом, и впитывают жутковатое спокойствие. И это само по себе способно заглушить все вопросы и развеять сомнения. Поплотнее закутавшись в свитер, Хината спешит навстречу холодной ночи. Проходя через двустворчатую дверь, она ожидает, что её окутает тёплое молочное сияние полной луны, как и во всех предыдущих случаях, когда ей снился этот сон. Но вместо этого её ослепляет белый свет, который мешает ей видеть. Зимний воздух больше не пробирает её до костей сквозь одежду, потому что заснеженный сад у дома, где прошло её детство, исчезает вместе с сезоном рождения. Тепло, которое она потеряла несколько мгновений назад, возвращается к ней, словно её обнимает старый друг. Следом затихает хор птичьих трелей, такой нежный и успокаивающий. Слышно, как хлопают их маленькие крылышки в небе. Затем поднимается сладкий аромат разных ярких цветов. И, наконец, весна накатывает, как прилив. Теперь, когда белое покрывало исчезло, она может дать глазам привыкнуть к яркому освещению и в полной мере насладиться свежим морем зелёной травы, лососево-розовых и лазурных оттенков. Лавандовые глаза перебегают с дерева на дерево, устремляясь высоко в небо. Затем с цветка на цветок, напоминающие о счастье своими яркими оттенками. И, наконец, на аккуратно подстриженную траву, которая колышется на ветру, становящемся всё теплее. Какая же это настоящая красота, глоток свежего воздуха. Земляной запах достигает её ноздрей как раз в тот момент, когда лёгкий ветерок окутывает её, погружая в состояние покоя. Она не сопротивляется, когда её ноги начинают двигаться сами по себе, но на мгновение опускает голову, ощущая, как нагретый булыжник касается её босых ног. Тихое эхо от стука её ног по камню доносится до её слуха, пока она не сворачивает с каменной дорожки на блестящую зелёную клумбу. Хината шевелит пальцами ног в подстриженной мягкой траве. Легко потеряться в окружающем её великолепии, но она здесь не для этого. Подняв голову к ярким тёплым лучам, Хината протягивает руку ладонью к голубому небу, и множество лепестков сакуры осыпаются на неё. Когда на руку падает светло-розовый лепесток, она обхватывает его. Хината закрывает глаза и выдыхает, прижимая кулак к груди. Если бы только она могла взять с собой частичку дома... Когда лавандовые глаза распахиваются от внезапного появления знакомого, тёплого и успокаивающего присутствия, на её лице появляется широкая улыбка. Хината оборачивается и смотрит в такие же яркие, как у неё, глаза. Он такой же, каким она его запомнила. Молодые. Счастливый. Живой. В нём есть доброта, мягкость. Она это видит. Чувствует это. В его глазах — таких широких и таких невинных, когда он смотрит на неё, стремясь к более глубокой связи. И когда она наконец согласилась, он в ответ показал ей свою человечность — таким, какой он есть на самом деле. В его голосе — в выбранном им тоне. Мягкий тон, когда он обсуждает деликатный вопрос из своей юности, или неподдельный восторг, когда он вспоминает весёлые времена. В его улыбке — улыбке того, кто может легко и искренне смеяться. Когда он становится таким, каким его хотят видеть другие, она видит в нём любовь и счастье, которые будут ярко гореть вечно. Как всегда, его губы растянутся в милой и уверенной улыбке, и он протянет руку, подзывая её к себе. И она каждый раз соглашается. Её руки не дрожат от волнения, как раньше, — она крепко сжимает их, отдавая ему тепло и нежность своих рук. Слова, которые она не могла произнести вслух, она произнесёт сейчас. Здесь она никогда не отстранится. Никогда не прольёт горькую слезу и не убежит. Она хочет заверить его, что, несмотря на её мрачный мир и расстояние между ними, она в безопасности. Здесь она всегда будет с ним. Здесь она будет улыбаться до самого конца. Движение его губ отвлекает её от мыслей. Она смотрит на его губы и напряжённо вслушивается, но слышит только свист ветра. Он продолжает говорить, отводя взгляд и указывая влево от себя — на деревянный мостик, нависающий над мелким прудом. Лавандовые глаза расширяются от удивления, но прежде чем она успевает что-то понять, он тащит её за собой. Хината смотрит, как его маленькие пальчики осторожно сжимают опорные балки. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, прежде чем выдохнуть. Хината стоит рядом с ним. Благодаря разнице в росте она может свободной рукой ухватиться за самый высокий брус. Она смотрит на своё отражение в мелкой воде, и в этот момент снова поднимается ветер. Внезапно тепло, которое она ощутила несколько минут назад, усилилось и проникло в самую её суть. Она не могла думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы крепче вцепиться в балку. И тут это случилось- В следующий раз ветер дует не так яростно, как зимой, но достаточно сильно, чтобы его намерения были очевидны. Прохладный ветерок ласкает её обнажённую шею, а кончики тёмных волос щекочут щёку. Лавандовые глаза бегают туда-сюда в поисках следующего предмета, который нужно изменить. Всё вокруг неё — деревья, кажется, стали ещё выше, мост, на котором она стоит, стал намного длиннее, а рука, которую она держит, которая раньше казалась маленькой, теперь стала больше. Широко раскрытые лавандовые глаза смотрят на их соединённые руки. Нет, дело не в том, что его рука больше, а в том, что её рука меньше в его. Хината шагнула вперёд и просунула голову между балками, чтобы посмотреть на пруд. На её голове надёжно закреплена маленькая тиара, поблёскивающая в лучах солнца. Длинные тёмные пряди больше не струятся по её спине, а уложены в идеально подстриженную причёску. Её взрослое накрашенное лицо сменилось пухлыми румяными щёчками. Сделав шаг назад, Хината неосознанно отпускает её руку и с благоговением смотрит на её маленькие ручки в белых перчатках. Лавандовые глаза опускаются на тёмно-фиолетовое платье, которое развевается, касаясь деревянного пола и скрывая её туфли. Она превратилась в себя в молодости. Молодые водянистые лавандовые глаза расширяются, но как только пухлые губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, ветер снова свистит, заглушая её слова. Когда я смотрю на него, мне кажется, что я вижу застывший во времени снимок. Длинные каштановые пряди мягко развеваются, одежда колышется на ветру, а солнечные лучи отражаются на его юном лице. На нём нет ни капли страха. Ни печали. Ни боли. Он в мире. Эта мысль приносила ей облегчение за облегчением. Она даже представить себе не могла, через что ему пришлось пройти. Он этого не заслуживал, но тем не менее ему пришлось это пережить, потому что мир полон жестокости и горя. Его боль была недолгой. Она рада. По спине пробегает холодок, отвлекая её от мыслей, и в ней снова разливается тепло. Вместо свиста ветра, шепчущего ей на ухо, в лёгком бризе успокаивающе звучат колокольчики и воркование траурных голубей. Хината инстинктивно оборачивается на звук и видит две высокие фигуры всего в нескольких шагах от себя. Они медленно поворачиваются, и на их лицах появляется тёплая улыбка. Только улыбка. Люди всегда с радостью и одобрением хвалят детей за внешнее сходство. Она и сама слышала такие слова, но чем дольше она смотрит на двух стоящих перед ней существ, тем больше не видит сходства. То ли её зрение становится всё более затуманенным каждый раз, когда она поднимает взгляд на их лица, то ли её разум снова вносит ненужные изменения в память. Что бы это ни было, это не отменяет того факта, что они здесь. Они окружают её теплом и любовью, и всё, чего она хочет, — это запечатлеть эти улыбки, чтобы сохранить их навсегда. Если бы кто-то попросил её выбрать самое прекрасное воспоминание о них, она бы не смогла. Но она бы выбрала именно этот момент, потому что они всё ещё здесь. Пара одновременно опускается на уровень её глаз, протягивая руки, и она без колебаний идёт в их объятия. И вот так просто мечта подходит к концу. Да, она будет цепляться за эти мечты, потому что они каким-то образом помогают ей держаться на плаву. Даже если это не по-настоящему, это помогает ей двигаться вперёд. Надеяться на лучший финал. Откинув упавшие на лицо пряди, Хината перекидывает их через плечо и рассеянно проводит по ним руками, мысленно возвращаясь к мальчику с невинными глазами. Если бы он был с ней сегодня, были бы у него такие же волосы, как она помнит? Длинные пряди кофейного оттенка, собранные в низкий хвост, всё ещё развевались бы на ветру, или он устал от них и подстригся? Отразится ли в его глазах та же тоска, что и в её, или они будут по-прежнему светиться безудержным счастьем? Теперь, когда прошло несколько лет, как звучит его голос? Тогда его детский голос легко поднимал ей настроение, и, честно говоря, как она могла не проникнуться этим? Он возвышается над ней, как и все остальные? Сможет ли он улыбнуться так, чтобы его улыбка коснулась прекрасных глаз, после всего, что произошло? Мучают ли его по ночам те же мысли, что и её? Это то, что она должна знать. То, что она должна была узнать, пока они росли бок о бок. А что с её родителями? Скучали ли они по ней? Ищут ли они её до сих пор? Ждут ли они её возвращения с распростёртыми объятиями? Кто-нибудь из них пережил ту ночь? Она столько раз ловила себя на том, что погружается в раздумья, выстраивая сценарии того, какой могла бы быть её жизнь. Это одновременно и воодушевляет, и пугает её, потому что какая-то часть её кричит, что нельзя сдаваться, но всё, что она может представить, — это будущее здесь... Вловушке. Сжав руки в кулаки, она несколько раз ударяет ими по голове. «Прекрати. Прекрати. Прекрати...» — тихо плачет она. Выключив воду, Хината, спотыкаясь, выходит из душа. Она хватает серое плюшевое полотенце, висящее на ближайшей вешалке, и заворачивается в него. Стоя перед раковиной, она смотрит на своё отражение большими лавандовыми глазами. Она не видит того, что видит Мейса. Глядя в зеркало, она не видит юную девушку с идеальной причёской «химе», естественными пухлыми губами и нежной детской кожей. Она не видит девушку, которая раньше могла спокойно бродить по знакомым местам, не оглядываясь по сторонам. Она не видит ту девочку, которая раньше мирно спала, видела сладкие сны и просыпалась с чувством безопасности. Это юное, невинное дитя... Куда она пропала? Она больше не хочет видеть эту сломленную версию себя. Она смотрит на меня широко раскрытыми знакомыми глазами, которые говорят громче любых слов. Хината обнимает себя, впиваясь пальцами в кожу рук и оставляя на ней полумесяцы. Перед ней стоит не красивая, добросердечная и счастливая девушка. Та, кем она стала сегодня, — это просто... печальное разочарование. Открыв шкаф, Хината достаёт аптечку. Она роется в ней, пока не находит большой бинт, и аккуратно прикладывает его под правым глазом. Не оборачиваясь, Хината подходит к своей одежде и медленно одевается. Закончив, она выходит из ванной, волоча ноги по коридору, и направляется в свою комнату. Но она замедляет шаг и останавливается, услышав приглушённую иностранную мелодию. Она знает, что та доносится из её комнаты. Оказавшись в своей комнате, она прислоняется спиной к двери и закрывает её, не сводя глаз с кровати, а точнее с подушки. Она, не теряя времени, отбрасывает подушку в сторону и смотрит на чёрную толстовку с капюшоном, которая слабо светится. Засунув руку в карман, она достаёт светящийся экран, и иностранная мелодия становится громче. Тонкие пальцы берут в руки вибрирующее устройство и нажимают на белое уведомление в верхней части экрана, заглушая шум. Затем, спустя мгновение, она вводит правильные цифры и разблокирует устройство. Хината несколько секунд просматривает многочисленные приложения, прежде чем обратить внимание на белый пузырёк с зелёной надписью. Чувство вины поселилось не в её груди, а в голове. Она взяла за правило не рыться в чужих личных вещах, но то, что она сделала, уже нельзя было исправить. И в любом случае вряд ли вы когда-нибудь снова встретитесь, уверенно заявляет её разум. Ты убедилась в этом в ту же секунду, как твоя рука выскользнула из его, сказав ему, что тебе не место рядом с ним, как бы тебе этого ни хотелось. Хината отмахивается от этой мысли, просматривая ветки обсуждений, а затем возвращается к началу и выбирает последнее сообщение. Как бы некомфортно ни было находиться в комнате и вести светскую беседу с людьми, она предпочла бы это одиночеству с устройством, как сейчас. Конечно, она видит привлекательность и преимущества такого способа общения, но он не позволяет оценить истинные эмоции человека. При близком общении люди склонны демонстрировать свои истинные чувства, даже если они этого не хотят. Резкое подпрыгивание ноги — признак нетерпения. Прикусывание нижней губы — признак нервозности. Сжатый кулак — признак гнева. Общение с помощью языка тела — это то, что она умеет лучше всего. И даже если у неё не будет сил остановиться, если ей причинят вред, по крайней мере, она сможет предупредить об этом и морально подготовиться к вспышке гнева. Лавандовые глаза быстро перемещаются слева направо, внимательно вчитываясь в слова. Что касается Саске, то его ответы, как правило, довольно короткие и по существу. Но когда он отвечает более развернутыми сообщениями, то добавляет несколько ругательств и почти не использует смайлики. А вот тот, кто пишет громкоговоритель#1, — полная противоположность. Большинство его ответов написаны с заглавной буквы, и, если она не ошибается, он кричит. Но, учитывая, как отреагировал Саске в тот день, когда все его друзья пришли к нему домой, она не совсем уверена, был ли это спор или просто их обычная перебранка. Скорее всего, второе, раз Саске прилагает усилия, чтобы продолжить разговор. Но если бы ей пришлось гадать, то единственным, кто выглядел так, будто без необходимости пишет каждое слово с заглавной буквы, был бы блондин с голубыми, как океан, глазами. Она тратит несколько минут на то, чтобы прочитать ещё несколько тем и сопоставить имена с лицами, но в голове у неё пусто. Она нажимает на маленькую кнопку питания и выключает устройство. Убрав его обратно в карман тёмной толстовки, она накрывает его подушками. Не нужно, чтобы кто-то наткнулся на него. Она не могла не задаваться вопросом: что произойдёт, если они снова встретятся? И если да, то поможет ли он ей снова, если понадобится? Жалеет ли он о том, что помог ей? Он ясно дал понять, что не доверяет ей - или не доверял.. Она не уверена, чего он стоит. Но если и был слабый шанс, то теперь он упущен. После всего, что он сделал, а она расплачивается за это, воруя прямо у него из-под носа. Без сомнения, он разозлится, мысленно огрызается она. Зачем я вообще взял телефон? Ты знаешь почему. Так и есть. Но ей гораздо легче притворяться, что это не так. Она вспоминает, как в её голове всё перемешалось, когда Микото прервала её небольшое признание и попросила спуститься вниз вместе с Саске. Её голос звучал не так успокаивающе, как обычно. Вместо этого она слегка нахмурила брови и перевела взгляд с неё на Саске. По выражению её лица было нетрудно понять, что она в замешательстве и беспокоится. И в этот момент она поняла. Её захлестнула волна паники и страха, и она впала в панику. К счастью, Микото отвернулась и пошла впереди них, прежде чем заметила перемену в её поведении. Как обычно, она скрыла свои страхи, прежде чем тёмные глаза Саске обратились к ней и отразили его замешательство в полной мере. Он пошёл за матерью, дав ей более чем достаточно времени, чтобы взять его телефон. «Он был там», — мысленно добавляет она. Если бы всё было по-другому — если бы Томоя и Тароу не появились, я бы вернула его! Хината яростно трясёт головой, но останавливается, почувствовав усиливающуюся боль. Ей не стоит зацикливаться на этом. Что сделано, то сделано. В конце концов, для неё Саске по-прежнему всего лишь незнакомец. Красивый, добросердечный незнакомец, которого она... была бы не против увидеть снова. Лавандовые глаза расширились, а волосы на затылке встали дыбом от громкого стука в дверь. Не в силах пошевелиться, она медленно и осторожно наблюдала за тем, как поворачивается дверная ручка. Она хочет закричать, выкрикнуть требования и запретить кому-либо из них входить, но во рту у неё пересохло, и из горла вырывается лишь сдавленное карканье. Наконец дверь со скрипом открывается. Он предстаёт перед ней во всей красе, одетый в свежевыглаженную тёмную школьную форму. Его мягкие, похожие на перья седые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая живые и полные энергии глаза блёкло-зелёного цвета. Если бы не то, как он гордо и приятно улыбается ей, давая понять, что он уже забыл о вчерашних событиях, то воздух вокруг него говорил бы об этом громче. Он притворился очаровательным и любящим братом. Она не знает, что ненавидит больше: то, что она слишком часто поддавалась его фальшивому состраданию и доверию, или то, как искусно он умеет подбирать слова, чтобы расположить к себе других. Каждое его слово звучит умно, красиво и многообещающе, и это отвратительно. Засунув руки в карманы брюк, Томоя прислоняется к дверному косяку, и его блёклые зелёные глаза встречаются с лавандовыми. «Доброе утро, Химэ». Взгляд лавандовых глаз становится ледяным, но это мало на что влияет: Хината, спотыкаясь, отходит от кровати и направляется вглубь комнаты. Нежная улыбка легко превращается в ухмылку, когда он следует за ней, пока она чуть не спотыкается о скамейку и не опирается на комод, загнанная в угол. Хината отстраняется, когда он протягивает руку и, обхватив её подбородок большим и указательным пальцами, поворачивает её голову. Без всякого предупреждения он срывает пластырь, отчего она слегка вздрагивает. «Выглядит не очень.» — сочувственно бормочет он, проводя большим пальцем по всё ещё чувствительной коже. Хината вздрагивает от внезапной боли, задевает скамейку ногой и отодвигает её в сторону. Она хочет отойти — дрожь в её движениях пробуждает инстинкт «бей или беги», но прежде чем она успевает что-то сделать, он оказывается рядом. Его руки сжимают её с обеих сторон, прижимая к комоду. Она вся взмокла, и холодная испарина покрывала её кожу, заставляя дрожать от страха. Она чувствует себя ничтожной. Слабой. Безнадёжной. И заикание, которое не даёт ей думать, только подтверждает это. Но прежде чем слова в панике срываются с её губ, они застревают у неё на языке при звуке его фырканья. Томоя продолжает посмеиваться, глядя на её широко раскрытые глаза, а затем с обожанием склоняет голову набок. Рука, которой он придерживал её лицо, опускается, чтобы поиграть с влажными кончиками её волос, перебирая мягкие пряди между пальцами. Он подносит тёмные пряди к лицу, чтобы полюбоваться их блестящей, мягкой текстурой, а затем подносит их к носу и глубоко вдыхает. Выцветшие зелёные глаза закрываются, и он одобрительно хмыкает. Лавандовые глаза отводятся в сторону, а зубы прикусывают нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Лавандовые глаза наблюдают за тем, как он подносит к лицу тёмные пряди, чтобы полюбоваться их блестящей, мягкой текстурой. Выцветшие зелёные глаза закрываются, когда он подносит прядь к носу и глубоко вдыхает. Томоя одобрительно хмыкает. Лавандовые глаза отводят в сторону, белые зубы прикусывают нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Хината вздыхает, и её тело заметно расслабляется, когда он отпускает пряди, позволяя им снова упасть на плечо. Но она напрягается, когда он наклоняется ещё ближе и его лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от её лица, а его дыхание щекочет ей кожу. Выцветшие зелёные глаза на мгновение встречаются с её взглядом, пока он тянется к ней за спиной. Когда он выпрямляется, Хината опускает взгляд на его руки и видит галстук на её школьной форме. Встав, Томоя отгибает воротник её рубашки и оборачивает тонкую ткань вокруг него. Он не торопится, стараясь завязать галстук идеально. Наконец его проворные пальцы опускают воротник, и он ложится ей на плечи. Томоя оглядывает её и одобрительно кивает. Выцветшие зелёные глаза, переведшие взгляд на лаванду, были единственным предупреждением, которое она получила перед тем, как он сжал её крепче. Томоя низко наклоняет голову и нежно, медленно целует её в уголок губ. «Буду через 10 минут». С этими словами он отстраняется. Как только за ним закрывается дверь, Хината выдыхает и без сил прислоняется к комоду. . . Она сжимает ремешок сумки своей маленькой рукой и делает вдох. Она слышит голоса Томои и Тароу на нижних этажах, которые, без сомнения, обсуждают её. Ей хотелось развернуться и запереться в своей комнате, но она знала, что всё закончится не так, как ей хотелось бы. Об этом ясно говорит ноющая боль во всём теле. Собравшись с духом, Хината поудобнее поправляет школьную сумку на плече и отталкивается от стены. Как только она появляется из-за угла, их приглушённые голоса стихают. Лавандовые глаза устремляются на них, а выцветшие зелёные и грязно-коричневые глаза смотрят на неё снизу вверх с такой напряжённостью, что она неосознанно сжимает холодные перила. Опустив взгляд, Хината смотрит себе под ноги. Она не торопится спускаться по лестнице, изо всех сил стараясь отсрочить неизбежное. Она останавливается на полпути, увеличивая расстояние между ними. Ей не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что в карих глазах Тару по-прежнему горит тот же огонь, что и вчера, — тон его голоса говорит сам за себя. «Иди сюда». Это было единственное предупреждение, которое ей было нужно. Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, Тару тычет своим толстым пальцем ей в грудь. «Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, и ты увидишь, что я с тобой сделаю». Она всхлипывает от сильного удара, от которого отшатывается на шаг назад и морщится. — Отец, хватит. Она больше не уйдёт, — перебивает Томоя, бросая на неё взгляд. — Разве не так, Химэ? «Присматривай за ней, Томоя», — Тароу указывает пальцем на старшего подростка. «Мне больше не нужны проблемы. Ты хочешь, чтобы она была здесь, так что ты за неё отвечаешь, слышишь меня?» «Громко и чётко». С этими словами Тару бросает на неё последний испепеляющий взгляд, которого она не замечает, и, скорее всего, топает по коридору в свой кабинет. Подойдя к ней, Томоя ставит ногу на первую ступеньку и протягивает руку. Он приятно улыбается. В ответ она лишь крепче вцепилась в перила. Выцветшие зелёные пряди на лавандовом фоне. «Ну же, Химэ». Спускаясь по оставшимся ступенькам, Хината ненадолго замирает, а затем осторожно кладёт свою маленькую руку в его большую. Томоя быстро поднимает её на ноги и, взяв под руку, ведёт к входной двери. Выходя из дома, Лаванда автоматически смотрит на лицо шофёра. Сцепив руки за спиной, он терпеливо ждёт возле блестящего чёрного мини-лимузина. Его рыжие волосы уложены в аккуратную, но профессиональную причёску: начинаясь прямо над ушами, они постепенно удлиняются и плавно переходят в стильную короткую стрижку на макушке. Он всего лишь простой человек, который выполняет простую работу для очень строгого начальника. Но взгляд его рубиновых глаз и звук его голоса говорят о том, что он живёт в своё удовольствие. Хината не знакома с ним лично, но она не чувствует ничего, кроме полного спокойствия. На мгновение она сосредотачивается на нежной ауре, которая его окружает, и её разум затуманивается образом его мягкой улыбки. Она считает, что он в курсе всего, что происходит, потому что слухи неизбежно распространяются. Если у вас ясный взгляд и вы умеете мягко улыбаться, когда это необходимо, никто никогда не заподозрит, что вы что-то знаете. Правильные вопросы не будут задаваться, если вы просто будете выполнять свою работу и не будете высовываться. Так что, даже если кто-то и делится сплетнями в узком кругу, он не осмеливается произносить их вслух, но его пристальный взгляд говорит об обратном. И, как и любой другой сотрудник, он хранит молчание и маскирует любые другие эмоции непринуждённым выражением лица в присутствии вышестоящих. Подойдя к Шофёру, он одаривает их улыбкой и почтительно кланяется. «Доброе утро», — приветствует он, открывая дверцу машины. Слабо кивнув, Хината первой садится в машину. Она забирается на заднее сиденье и кладёт рядом с собой сумку. Лавандовые глаза намеренно избегают тускло-зелёных, когда Томоя садится в машину следом за ней. Он, конечно же, воспользовался этим как прекрасной возможностью ущипнуть её за щёку, напоминая, что она не одна. Хината в испуге резко оборачивается и видит весёлый тускло-зелёный взгляд. Томоя улыбается. «О чём ты думаешь?» Хината молчит и отворачивается к окну. Зная, что до школы им добираться ещё долго, она не могла унять волнение. Возвращение в кампус — последнее, о чём она думает, но сейчас у неё нет особого выбора. По крайней мере, она будет вдали от Томои хотя бы несколько часов, так что это уже что-то. — Химэ, — мурлычет Томоя. Он обхватывает её подбородок указательным и большим пальцами и поворачивает её голову к себе. — Ты ведёшь себя невероятно грубо, игнорируешь меня, как будто меня здесь нет. Поговори со мной. — Выцветшие зелёные глаза опускаются на её нахмуренные пухлые губы, а затем снова поднимаются к холодным лавандовым глазам. Когда Томоя наклоняется и слегка проводит указательным пальцем под её подбородком, лавандовые глаза не дрогают. Когда попытка смутить её не увенчалась успехом, Томоя отстраняется. Он откидывается на спинку стула и слегка вздыхает. «Нам нужно многое обсудить». Ледяные лавандовые глаза отводят взгляд. «Ну, во-первых, твои оценки. Они резко упали. Так что с сегодняшнего дня перед первым уроком у тебя будет встреча со школьным психологом. Тебе также нужно будет продемонстрировать успехи — таковы правила отца. Я предлагала нанять тебе репетитора, чтобы ускорить процесс, но потом я придумала решение получше — зачем нанимать кого-то, если я могу заниматься с тобой сама!» Выцветшие зелёные глаза игриво сверкают. Томоя потирает запястье. «Но тебе всё равно понадобятся доказательства, кроме моих слов. Поэтому я предлагаю тебе наверстать упущенное, а также встречаться с учителями в конце каждой недели». Через мгновение он продолжает: «Я заеду за тобой, чтобы мы могли пообедать вместе. А в конце дня я заеду за тобой после последнего урока, и мы вместе пойдём домой». Томоя отворачивается и смотрит в окно, вся его игривость улетучивается. «Знаешь, я убедил отца увеличить вознаграждение. Он, конечно, был категорически против, но не смог мне отказать». Тишина. Томоя скрещивает ноги и смотрит прямо перед собой, в маленькое окошко, отделяющее их от водителя. «Но я боюсь, что, если что-то случится снова, последствия будут ужасными. И я не виню его, Хината. Отец не отличается терпением, ты же знаешь». Тишина. Выцветшие зелёные глаза устремляются на неё. «Как самый старший, я должен позаботиться о том, чтобы ты не пострадал, но не думай, что ты не получишь справедливого предупреждения». Тишина. «Скажи мне. Ты правда думала, что будешь в безопасности, прячась у Космо?» Хината резко поворачивает к нему голову, и её длинные тёмные локоны рассыпаются по плечам. Она открывает рот, но тут же закрывает его, увидев его ухмылку. Томоя выпячивает подбородок. «Сначала я не был уверен, но теперь я спокоен. В любом случае я бы рано или поздно это понял. Я имею в виду, что ты уже должна знать меня, Химэ». В этот момент к школе подъезжает небольшой лимузин. Но лавандовые глаза не отрываются от блестящего тускло-зелёного. Как только её рука тянется за сумкой, его рука ложится поверх её. Томоя сокращает небольшое расстояние между ними, и его губы расплываются в широкой ухмылке. Она замирает, а он тянется к её тёмным волосам. Его голос понижается до дразнящего шёпота, предназначенного только для неё. «Я сделаю всё, чтобы вернуть свою младшую сестру. Томоя разжимает руки и смотрит, как каждая прядь медленно выскальзывает из его пальцев и ложится на её застегнутую на пуговицы грудь. Когда Томоя оборачивается, чтобы взять свою сумку, и закрывает за собой дверь лимузина, Хината откидывается на спинку сиденья и выдыхает. Но облегчение мгновенно улетучивается, когда она переводит взгляд за окно. Вместо того чтобы наслаждаться редкими лучами солнца, пробивающимися сквозь серую облачность и проникающими в комнату через окно, она чувствует, как по коже бегут мурашки, а от вида железных слов, написанных на высоких воротах, её пробирает холод. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь серую облачность и проникающие в комнату через окно, не приносят того утешения, которого она так жаждет. Вместо этого по её коже бегут мурашки, а при виде железных слов, начертанных на высоких воротах, её пробирает озноб. Академия Голубого Пламени Лавандовые глаза устремляются к открытым воротам, через которые проходят ученики, одетые в стандартную форму. Некоторые заходят в большое здание, а большинство остаётся на территории школы, не обращая внимания на смену погоды. Все они держатся с достоинством и уверенностью, которых ей не хватает. Погружённая в свои мысли, Хината оборачивается на звук открывающейся двери и видит протянутую руку. Хината поднимает взгляд и видит лёгкую ухмылку на губах Томои, который ждёт её реакции. Не обращая внимания на предложение, Хината хватает свою школьную сумку и выходит из машины. Она успевает сделать два шага, прежде чем он крепко хватает её за запястья. Если не считать лёгкого подрагивания глаза, на её лице не отражается никакого дискомфорта. Томоя плавно берёт её за руку и встаёт рядом с ней. Он наклоняется, и его седые волосы закрывают тускло-зелёные глаза. — Следи за языком, дорогая сестра. — шипит он, касаясь губами её уха. — Не стоит устраивать сцену в твой первый день после возвращения, не так ли? В этот момент Хината остро ощущает на себе все взгляды, устремлённые на них. Как бы ей этого ни хотелось, Хината подавляет в себе желание сбежать. Плотно сжав губы, она едва заметно качает головой. Томоя ослабляет хватку и ведёт её к главному зданию. Студенты расступаются, когда они идут по каменной дорожке, и тысячи глаз и шёпотов провожают их. Пока Томоя проводит своим удостоверением по считывающему устройству, Хината ощупывает себя и тщательно проверяет свою сумку, но ничего не находит. Из-за этого им приходится сделать небольшой крюк и зайти в главный офис, чтобы получить ещё одну справку, и, если честно, Хината была не против, что это помешало её встрече с психологом. Пока Томоя ведёт её по длинным коридорам, он снова начинает говорить, но на этот раз Хината полностью заглушает его голос. Лавандовые глаза не отрываются от свежевымытого пола, она разглядывает узоры на нём. Вскоре Томоя резко останавливается, и Хината врезается ему в спину. «С-извини...» Извинение скорее по привычке, и они оба это знают. Тем не менее Томоя улыбается. Поднимает её подбородок пальцем, на котором блестит зелёная краска с лавандовым оттенком. «Я зайду к тебе на обед». Наклонившись, он целует её в щёку и уходит. Хината смотрит ему вслед, пока он идёт по коридору. Как только он сворачивает за угол и исчезает из виду, лавандовые глаза снова обращаются к двери перед ней, где написано жирным шрифтом: «Советник», и она раздумывает, стоит ли ей уходить. Должно быть, она простояла там дольше, чем думала, потому что выбор был сделан за неё. Внезапно дверь открывается, и на пороге появляется женщина лет тридцати. "О, Татибана! Я как раз гадала, когда ты придёшь. Пожалуйста, заходи! Заходи!" Открыв дверь пошире, женщина приветливо улыбается. Хината смотрит мимо неё в комнату, но почти ничего не видит. Она не замечает, как улыбка вожатой постепенно угасает по мере того, как Хината стоит на месте. Женщина склоняет голову набок. «Татибана?» Хината закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем снова открыла их и перевела печальный взгляд на себя. Хината молча делает шаг вперёд и входит в кабинет, не обращая внимания на оглушительный звук закрывающейся двери. . . Поворачивая дверную ручку, Хината слегка приоткрывает дверь и проскальзывает в образовавшуюся щель. Деревянная дверь захлопывается, маленькие ручки сжимают серебряную ручку. Лавандовые глаза закрываются, и она прижимается лбом к прохладному дереву. Она делает несколько успокаивающих вдохов, прежде чем отойти от двери и пойти по пустому коридору. Как только она села в большое кресло, предназначенное для неё, она изо всех сил постаралась морально подготовиться к тому, что, как надеялись женщины, должно было произойти. Но она не могла собраться с мыслями, унять дрожь в руках и сдержать слёзы. Через 20 минут вожатый, имя которого ей назвали, но она не потрудилась запомнить, предложил ей минутку, чтобы прийти в себя. Услышав это, Хината подняла голову и впервые за всё время заговорила, спросив разрешения выйти в туалет. В глазах вожатой читалась нерешительность. Удивительно, но она уступила, но перед этим сказала: «Не задерживайся. Нам нужно многое обсудить, касающееся твоего будущего». Но она не хочет разговаривать — отвечать на вопросы, которые могут дойти до людей, от которых она больше всего хочет держаться подальше. Лёгкий ветерок пробирается сквозь её одежду и колышет множество листовок, прикреплённых к доске объявлений, мимо которой она проходит. Но когда она переводит взгляд на одну из них, её ноги медленно останавливаются. Взгляд лавандовых глаз останавливается на конкретной листовке. Подойдя ближе, лавандовые глаза скользят по строчкам. ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ: ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ: Коноха Дата отсутствует: xx-xx-xxxx Возраст: 16 лет Высота: 5 футов 0 дюймов Вес: 120 Цвет волос: Индиго Цвет глаз: лавандовый Хината Тачибана Награда: xxxxx Пожалуйста, позвоните по этому номеру: xxx-xxxx Одна за другой маленькие ручки протягиваются, хватают листовки и комкают их в огромный комок. Хината разворачивается и выбрасывает его в ближайший мусорный бак, а затем продолжает свой путь в конце коридора. Распахнув дверь в ванную, она проскальзывает внутрь. Хината направляется к большой раковине. Она рада, что кабинки свободны, потому что, как только она смотрит на своё отражение, самообладание окончательно покидает её. Она проводит рукой под раковиной, и из крана начинает литься холодная вода. Она смотрит, как прозрачная вода стекает по её коже, а затем складывает ладони лодочкой. Она быстро умывается, наслаждаясь ощущением прохлады, особенно на нежной коже. Всхлипывая, она закрывает лавандовые глаза, а мокрые руки проводят по тёмной чёлке и длинным волосам, смыкаясь на затылке. Она изо всех сил старается сохранять спокойствие, медленно и глубоко вдыхая через нос. 1..2..3..4. Она задерживает дыхание на 7, а затем, сжав губы, выдыхает на 8. Ей всё равно, придётся ли вожатому искать её или писать на неё докладную. Это не сработало. Так что теперь она будет ждать оставшиеся минуты. Хината ещё несколько раз повторяет дыхательную технику, не обращая внимания на звук открывающейся и закрывающейся за её спиной двери в ванную. Но она вздрагивает от знакомого слащавого голоса. «Значит, слухи правдивы, маленькая невинная Татибана наконец вернулась». Лавандовые глаза распахиваются. В зеркале она встречается взглядом с двумя парами золотистых глаз. Ёсиэ и Сидзука Ватанабэ. Они олицетворяют собой красоту для всех, потому что, когда кто-то говорит о красоте, он обязательно упоминает их имена. Их симметричные, безупречные лица и волосы, которые отражают любой свет, как сама суть лета, приковывают внимание. Жаль, что их характеры — полная противоположность. Обидно, правда. В этих золотистых глазах сквозит озорство, а каждая улыбка на их губах полна противоречий. Когда они покачивают бёдрами, проходя мимо; когда они сверкают белыми зубами и фальшиво улыбаются; когда они говорят и делают всё остальное, это никогда не сулит ничего хорошего. Но это, конечно, не останавливает студентов — а иногда и преподавателей — от того, чтобы поворачивать головы или краснеть от желания. И знают они об этом или нет, но они постоянно подпитывают эго близнецов, подталкивая их к ещё более отвратительным поступкам и упиваясь их славой. Их легко отличить друг от друга. У Йоши золотистые волосы, уложенные в волнистую причёску, которая обрамляет её лицо. Её рост — 157 см. Она более вспыльчивая и склонна к физическому насилию, когда выходит из себя- я бы знал. И несмотря на то, что её приняли в эту престижную школу, она гордится тем, что это произошло не благодаря её высоким оценкам. В отличие от своей сестры, рост Сидзуки составляет 163 см. Она предпочитает носить идеально прямые и длинные волосы, ниспадающие на плечи. Сидзука оказалась самой умной из них двоих. Она не стесняется это демонстрировать, хвастаясь своими оценками за тесты и задания. Сидзука более худощавая, чем Йоши, но всё равно у неё красивая фигура. Хината отводит взгляд от зеркала и тянется за мягким белым бумажным полотенцем, чтобы молча вытереть капли с лица и рук. Она даже не пытается пройти мимо них, уже зная, что они просто заблокируют дверь, если она это сделает. Или ещё хуже. Поэтому Хината благоразумно остаётся на месте, прижимаясь спиной к широкой раковине и широко раскрыв глаза. Откинув короткие волосы с лица, Йоши сердито скрещивает руки под своей большой грудью и наклоняется вперёд. В золотых глазах вспыхивает огонёк. «Я удивлена, но мне ещё интереснее узнать, кто, чёрт возьми, тебя нашёл?» Шизука упирает руку в бедро и отводит её в сторону, небрежно взмахивая запястьем. «А я-то думала, что мы наконец-то от тебя избавились...» В этот момент Хината вообще перестала прислушиваться к их словам. Со средней школы и по сей день они поют одну и ту же песню и притопывают в одном и том же ритме при каждой встрече, и она просто перестала обращать на это внимание. Честно говоря, она не помнит точно, когда или почему они решили выместить на ней свою ненависть. Возможно, им было больно, а может, просто скучно. Причин могло быть тысяча, но, в конце концов, какой смысл был выбирать именно её? Она держится особняком. Она молчит. Она никогда не вмешивается в их жизнь. Так почему же кажется, что у них с ней какие-то личные проблемы? Когда лавандовые глаза встречаются с золотыми глазами, расположенными в нескольких сантиметрах от неё, она снова сосредотачивается на настоящем. Йоши отталкивает её в сторону, прежде чем она успевает отреагировать. Хината спотыкается и едва успевает удержаться на ногах, прежде чем парочка набрасывается на неё. «Ты что, игнорируешь меня?» Шизука протягивает руку и хватает её за подбородок, поднимая её лицо, чтобы рассмотреть его. Хината видит, как на её лице медленно появляется отвратительная ухмылка. «Хм... Твой богатый папочка подарил тебе этот прекрасный подарок в честь возвращения домой?» — Шизука проводит большим пальцем по красной коже, надавливая. Хината вздрагивает и машинально тянется, чтобы оттолкнуть назойливую руку. «С-стой...» — но её руку легко отводят в сторону. «Готова поспорить, что это тот, кто её нашёл. Но у меня такое чувство, что она сделала это сама», — горячо говорит Йоши, с отвращением глядя на неё своими золотистыми глазами. «Вечно ты ищешь внимания, шлюха, да, Татибана?» Сжав кулаки, Йоши топает ногами и поворачивается к сестре. «Фу! Как Томоя может быть с ней связана? Меня от этого тошнит!» — Действительно, — соглашается Шизука, поднимая глаза на лаванду. — Надеюсь, ты поняла, как сильно он за тебя переживал. Он несколько дней был сам не свой! Йоши кивает. «Да! И нам пришлось собирать всё по кусочкам. Не то чтобы я был против проводить время с Томойей, но это не оправдывает тебя за то, что ты его обременяешь! Кем ты себя возомнил, чёрт возьми?» Разглагольствования Йоши прерывает школьный звонок. Он громко звенит, возвещая о начале первого урока. Обернувшись к Хинате, она видит, как сквозь маску проглядывает облегчение, и сердито смотрит на неё. Прижав палец к груди, она шипит: «Послушай, плохо уже то, что все только о тебе и говорят, но это ни черта не значит». Ты всё такой же бесполезный плакса, которого мы все знаем и ненавидим. И тебе лучше вести себя прилично и не путаться у меня под ногами. Моей Томое больше не нужно переживать из-за твоего дерьма, ясно? Лавандовые глаза бесстрастно смотрят куда-то мимо неё. Йоши снова толкает её. Сильнее. «Ты что, не слышала меня?» — Д-д-да... Ухмыльнувшись, Йоши отворачивается и направляется к двери, ведя за собой Шизуку. «Было намного лучше, когда люди не ныли и не жаловались на тебя каждый день». Шизука бросает на него последний злобный взгляд и усмехается. «Лучше бы ты и дальше пропадал без вести.» С этими словами близнецы уходят, оставив Хинату в недоумении. . . Сверху видно, что зелёные листья, всё ещё цепляющиеся за толстые ветви, покрыты оранжевыми, жёлтыми и красными крапинками. И когда дует свежий ветерок, он окрашивает кожу людей в тёплые тона. Он также заставляет листья изящно опадать: мелкие кружатся, а более крупные падают, создавая медленный моросящий дождь. Хината сидит прямо, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки на коленях. Она сидит за круглым столом под декоративной металлической беседкой в одном из школьных садов. Это была бы приятная прогулка, учитывая разнообразие роскошных и сочных блюд, из которых она может выбирать, и вид на возвышающиеся огненные деревья, которые плавно переходят в жёлтые с зелёным оттенком. Но она не может расслабиться в присутствии своих спутников. Внимательный взгляд Лавандовых глаз на мгновение встречается с холодным взглядом Алых, прежде чем опуститься к едва заметной царапине и синякам на его щеке. Не в её характере злорадствовать за чужой счёт, но она не могла отрицать, что он сам напросился. Рыжеволосая девочка-подросток — Нацумэ, как она наконец вспоминает, — усмехается. «Покрепче держи её на поводке». Красные глаза сужаются. «Не хотелось бы, чтобы она снова сбежала, не так ли?» Хината не вздрагивает от его слов и не переводит взгляд влево, чтобы увидеть реакцию Томои. Достаточно того, что его рука, лежащая поверх её руки, дёргается, чтобы понять, что он задел за живое. Отложив вилку, Томоя достаёт салфетку с колен и вытирает уголки рта. «Знаешь, я так и не поблагодарил тебя за помощь в поисках моей сестры». Вытащив руку Хинаты из-под стола, Томоя подносит её к своим губам и нежно целует, а затем сплетает их пальцы. «И я прошу прощения за те неприятности, которые она доставила. Моя мать постоянно в разъездах, а отец переживает из-за работы, так что моя семья... нам многое пришлось пережить и преодолеть. Поэтому, когда Хината ушла... это было невыносимо. Я искренне благодарен». Вы все показали, как далеко вы готовы зайти ради меня. Выцветшие зелёные глаза обводят взглядом всех присутствующих, прежде чем остановиться на Хинате. «Но как бы то ни было, следи за тем, как ты говоришь с и о Хинате». Его губы изгибаются в приятной улыбке, но в глазах читается предупреждение. И тут же безмолвная угроза в его глазах исчезает, когда он поворачивается к Хинате, и в его выцветших зелёных глазах мелькает беспокойство. «Хината. Поешь, пожалуйста. Ты уже пропустила завтрак. Ты не сможешь нормально функционировать, если пропустишь и обед». Безэмоциональные лавандовые глаза старательно избегают его взгляда, когда она бормочет: «Я не голодна». «Тебе нужно поесть», — настаивает Томоя, предупреждающе сжимая её руку. Тихо выдохнув, она окинула взглядом предложенные блюда. После долгой паузы она потянулась к ближайшей простой тарелке. Взяв вилку, Хината отрезала кусочек клубничного чизкейка и откусила. Несмотря на густую текстуру и начинку с приятным сладким вкусом, тающую во рту, она сохранила невозмутимое выражение лица. — Еда, Химэ, — упрекает Томоя, проговариваясь о своём ласковом прозвище. Но чем дольше он смотрит на неё, тем труднее ему сдерживать улыбку, которая вскоре появляется на его лице. — Но, по крайней мере, это что-то. Пятеро подростков, сидящих напротив, наблюдают за происходящим со смесью замешательства, недоверия и раздражения. «Мне кажется, у нашего дорогого Томои комплекс сестры», — комментирует Хакуро, кладя локоть на стол и подпирая подбородок рукой. Карие глаза с натянутой улыбкой перебегают с одного на другого. Томоя приподнимает бровь. «То, что я беспокоюсь о том, что ест моя сестра, означает, что у меня комплекс старшей сестры?» «Ты же не отрицаешь этого». Нацумэ закатывает глаза. Хината уже начинает уставать от этого разговора и откладывает вилку. «Мне... мне нужно в туалет». «Ты почти ничего не ел». Тем не менее Томоя встаёт. «Пойдём. Я провожу тебя». По спине Хинаты пробегает неприятный холодок, когда он поднимает её на ноги. Хината открывает рот, чтобы возразить, но её опережает приторно-сладкий голос. «Томо-кун, останься! Я уверена, что она знает, где находится ванная». Йоши, стоявшая рядом с ним, вскочила и вцепилась в его руку, надув губы. Золотой взгляд устремляется на лавандовые глаза. «А ты, Хината?» «Я... я согласна...» «Ничего страшного», — Томоя улыбается ей сверху вниз и крепче сжимает её руку, когда она пытается вырваться. «Ты зря тратишь силы, Йоши». Шизука взмахивает рукой и пронзает его взглядом. «Томоя много лет назад ясно дал понять, что для него нет никого дороже, чем его милая маленькая Хината-тян.» «Похоже, ты ревнуешь», — дразняще говорит Харуку. — Как будто! Я говорю очевидные вещи. — Золотой взгляд снова устремляется на Томою. — Он всегда будет её опекать. «Она моя младшая сестра. Я всегда буду о ней заботиться», — говорит Томоя. «Кроме того, разве можно меня винить? Я только что вернул её». «Мне любопытно. Где ты её нашёл?» — спрашивает Нацумэ, откидывая чёлку, но ветер тут же возвращает её на место. «И кто получил награду?» — спрашивает темноволосый Эитаро, наконец-то вступая в разговор. «Кому какое дело? Я просто рад, что поиски закончились!» Оттолкнув Хинату (не слишком нежно) в сторону, Йоши разрывает их рукопожатие и хватается за другую руку Томои. «Я устал видеть повсюду одни и те же объявления о пропавших без вести. Это угнетает». Хината отступает в сторону. Она наблюдает за тем, как Ёсиэ занимает своё место и усаживает Томою рядом с собой. Хината вздыхает, глядя на жалкую попытку флирта и борьбы за внимание — или вздыхала бы, если бы не была загнана в угол. Не упуская возможности отвлечься, она больше не задерживается. Хината отступает, разворачивается и выходит из металлической беседки. «Подожди! Хината...» «Я... я вернусь», — говорит она с должной долей уверенности. Не оглядываясь, она спешит по тропинке, не замечая устремлённых ей вслед горящих взглядов. . . Она оттягивает края рукавов и прерывисто выдыхает, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Чем дальше она отходит от толпы студентов, сосредоточенно склонившихся над тарелками, от которых исходит насыщенный аромат, тем больше расслабляется. Узкая мощеная дорожка, по которой она идет, ведет к изысканному саду, утопающему в цветах: лилиях, космеях и хризантемах. Приятный аромат природы по-прежнему силен, и цветы не утратили своей красоты. Но если присмотреться, можно заметить, что они увядают и теряют цвет. Вскоре в поле зрения появляется деревянная постройка. Это сарай среднего размера, увитый глицинией. Вдоль стен с обеих сторон расположены два больших стеклянных окна, а над ними — половина солнечной крыши. Маленькие ручки кладут ладонь на дверную ручку, а лавандовые глаза смотрят поверх её плеча, быстро осматривая помещение. Не обнаружив ни садовников, ни студентов, Хината отпирает защёлку. Открыв высокую дверь, она заходит внутрь. Ей достаточно того небольшого количества солнечного света, которое проникает через окна и крышу. Вдоль стен расположены плавающие, регулируемые и металлические стеллажи, на которых хранятся необходимые для сада вещи. Но даже несмотря на все этикетки и попытки навести порядок, здесь по-прежнему царит хаос. Чем глубже она заходит в сарай, тем сильнее закручивается вихрь из частиц пыли, которые спокойно отражаются и кружатся в солнечных лучах. В дальнем конце комнаты прямо перед окном стоит старый деревянный стул. С того места, где она стоит, он не кажется достаточно прочным, но она знает, что это не так, ведь она не в первый раз сюда заходит. Лавандовые глаза сканируют окружающее пространство. Тем не менее других вариантов не было, поэтому Хината позволила своим ногам подвести её к потрёпанному стулу. Деревянный пол скрипит при каждом её шаге, нарушая тишину вокруг. Она с любопытством заглядывает в окно. Она понимает, что если сядет здесь, то глициния не скроет её от посторонних глаз. Схватившись за спинку стула, Хината тащит его по полу подальше от окна. Температура в комнате опускается в соответствии с осенним сезоном — воздух проникает сквозь деревянные стены прямо к ней. Поэтому, когда она садится, она наслаждается теплом, которое исходит от стула, простоявшего под солнечными лучами бог знает сколько времени. Блаженный миг быстро заканчивается, когда раздается скрип открывающейся деревянной двери. Она готова извиниться, но как только лавандовые глаза встречаются с выцветшими зелёными, слова застревают у неё в горле. Она испуганно ахает и пятится назад, чуть не спотыкаясь о стул. «Ты всегда плохо играл в прятки». — Т-Томоя... — Хината с трудом сглатывает. — Что ты здесь делаешь? «Я должен был бы спросить тебя о том же, но у меня есть вопрос получше...» Дверь за его спиной захлопнулась, отрезав свет и погрузив его в тень. Его ботинки стучат по деревянному полу, когда он подходит ближе, и его тускло-зелёные глаза становятся ярче. Светятся. «Ты что-то ищешь?» От веселья, которое сквозит в его глазах, и от его дразнящего тона на её лице появляется замешательство. Хината смотрит, как он роется в кармане брюк и достаёт тонкую цепочку, на которой мягко покачивается кулон в виде сердца. В широко раскрытых лавандовых глазах мелькают шок и гнев. «Ты украл моё ожерелье...» «Скорее, нашёл», — уточняет Томоя. «За день до твоего отъезда мы только закончили ужинать, и я заметил, что на тебе его нет. Я собирался спросить об этом, но ты так внезапно убежала в свою комнату. А на следующий день просто взяла и исчезла». — Он подходит ближе и раскачивает ожерелье на указательном пальце, прежде чем положить медальон на ладонь. Хината отодвигается, пока её спина не упирается в возвышающуюся позади полку, и расстояние между ними увеличивается. Хотя у Томои другие планы... «Несколько дней я просидел в твоей комнате, гадая, что же на этот раз пошло не так». Он спокойно и размеренно сокращает расстояние между ними, не останавливаясь, пока не оказывается прямо перед ней. Он поднимает свободную руку и обхватывает её правую щёку, глядя на неё сверху вниз и говоря тихим шёпотом. «Хорошо, что я его нашёл. Я знаю, как он важен для тебя». — Г-где это было? «Надежно спрятана в одежде на дне твоего шкафа. К сожалению, цепочка была не в лучшем состоянии». Лавандовые глаза расширяются. «Я... он сломан?» «Так и было. Я всё исправил. Видишь?» Ожерелье свисает с его указательного и среднего пальцев, отражая тонкий луч света. Когда Хината протягивает руку, Томоя убирает ожерелье в недоступное для неё место. «Думаю, я оставлю его себе. Чтобы быть уверенным, что ты всегда вернёшься ко мне...» Выцветшие зелёные глаза смотрят на лавандовые, наслаждаясь бушующими в них эмоциями. Бросив на него последний взгляд, Томоя переводит глаза на медальон. «Ты же знаешь, что никогда не рассказывал мне его историю». Он открывает медальон. Его брови удивлённо взлетают вверх, когда он смотрит на фотографию. «То есть я понимаю, что кто бы это ни был... он, должно быть, важная персона, раз ты носишь с собой его фотографию. Но кем он тебе приходится?» Лавандовые глаза сверлят его, но он остаётся невозмутимым. «Томоя...» Хината снова тянется к медальону, но Томоя отворачивается, и на его лице медленно появляется ухмылка. «П-пожалуйста...» «Умолять тебя не пристало, Химэ. Но» — он сокращает расстояние между ними и упирается руками в полки по обе стороны от её головы, загоняя её в ловушку. Должно быть, он не заметил, как напряглось её тело, когда она вжалась спиной в стену, — или заметил, но предпочёл проигнорировать. В любом случае он не сдвинулся с места. Рука, в которой он держит ожерелье, нежно, но крепко обхватывает её подбородок. Он опускает голову, и их взгляды встречаются: выцветшие зелёные глаза на дрожащих пухлых губах. «Если ты докажешь мне, что действительно заслуживаешь этого, то, может быть, я верну его. В конце концов, ты снова от меня сбежал». Она вдруг осознаёт, что он стоит всего в нескольких сантиметрах от неё. Как сильно от него пахнет. Как медленно исчезает его дразнящая ухмылка и как странный взгляд чего-то омрачает его настороженные, потускневшие глаза. Лавандовые глаза расширяются, когда большой палец, удерживающий её за подбородок, поднимается, скользит по нижней губе и прижимается к ней, а рука, сжимающая полку, отпускает её, чтобы убрать длинные пряди с плеча. Томоя низко наклоняет голову. От ощущения его горячего дыхания, а затем и от прикосновения его губ к её шее по её телу пробегает волна паники. Он замирает, почувствовав, как заметно дрожит её тело, прежде чем снова наклониться к ней. Он целует её нежно и неторопливо, думая, что по её телу пробегает волна чистого удовольствия, хотя на самом деле ей было тошно до глубины души. Она хватает его за запястье, впиваясь в кожу ухоженными ногтями, и пытается вырваться. «О-остановись!» Она не успевает возразить, как он обхватывает её лицо руками и запрокидывает ей голову, чтобы с такой настойчивостью прижаться к её губам. Услышав её всхлип, он прижимается к ней всем телом и прикусывает её нижнюю губу, отчего она болезненно вздыхает. Лавандовые глаза прищуриваются. Одной рукой она сжимает его школьный пиджак, другой хватает его за чёлку и изо всех сил тянет, царапая ногтями. Томоя отступает на шаг и громко шипит, а Хината хватает ртом воздух. Рыдание отвращения вырывается из груди, когда дрожащие руки энергично вытирают рот. Лавандовые глаза горят, когда она видит, как он прикасается рукой к виску и вздрагивает. Гнев, бурлящий в ней, мгновенно улетучивается при виде того, как вспыхивают его выцветшие зелёные глаза. Когда Томоя снова приближается, Хината закрывает лицо руками. «Чёрт, Хината...» Томоя хватает её за запястья и притягивает к себе. Он опускает веки, глядя на неё с любовью, и нежно прижимается лбом к её лбу. Она напрягается, когда он предупреждающе сжимает её запястья. Он зарывается лицом в её шею, а затем отстраняется и зарывается в её тёмные волосы. Он глубоко вдыхает и выдыхает, и на его лице появляется выражение чистого блаженства. «Боже, как же я скучаю по твоему запаху». Как только его хватка ослабла, она вырвалась из его объятий и споткнулась о стул. Пыль, покрывавшая пол, взметнулась вверх, образовав вихрь. — Т-Томоя... — она задыхается и отползает назад, когда он в два длинных шага оказывается рядом с ней и приседает на корточки. Жар в его взгляде сменяется весельем, когда он окидывает её взглядом. Сначала он замечает жар и печаль в её глазах. Затем его взгляд падает на её раскрасневшиеся щёки. Он демонстративно игнорирует ссадину на её щеке, которая портит картину в его воображении. Затем его прикрытые веками выцветшие зелёные глаза опускаются на её губы. Её бледно-розовые губы распухли от поцелуев, приоткрылись и нахмурились. Её грудь тяжело вздымается и опускается. Рубашка на ней всё ещё застёгнута, но уже помялась. Наконец его взгляд останавливается на обнажённой коже её бёдер. Она сгибает одну ногу, и её юбка открывает, но в то же время скрывает то, что его заводит. Когда он кладёт руку ей на бедро, его затуманенный взгляд встречается с испуганным лавандовым, но прежде чем он успевает поддаться своим желаниям, вдалеке раздаётся школьный звонок. Томоя вздыхает и опускает голову. Через мгновение он поднимает голову и снова смотрит на неё дразнящим взглядом. «Кажется, обед окончен». Ни один из них не двигается — потускневшие зелёные глаза устремлены куда-то вдаль, словно он погружён в свои мысли, в то время как лавандовые глаза лихорадочно блуждают в поисках защиты. К сожалению, единственное, что находится в пределах досягаемости, — это горстка пыли, мелкие обломки деревянной половицы и маленький гвоздь. Пока она обдумывала варианты, почувствовала, как кто-то сжал её руку и провёл большим пальцем по коже, привлекая её внимание к подростку, стоявшему перед ней. Теперь, опустившись на одно колено, Томоя не прекращает ласкать её большим пальцем и открыто смотрит на её испуганное лицо. Он гораздо ближе, чем она думала. Но прежде чем она успевает что-то сделать или произнести хоть слово, он нежно целует её пухлые губы. Томоя очаровательно улыбается. «Я люблю тебя, Химэ». Сделав последнее усилие, он поднимается на ноги и отряхивается. Он протягивает ей руку, но, как он и предполагал, она остаётся неподвижной. Настороженной. Вздохнув, Томоя засовывает руки в карманы брюк и направляется к деревянной двери. Хината отшатывается, и стул с грохотом падает на пол. «Я заеду за тобой после последнего урока». Томоя открывает дверь, впуская в комнату осенний прохладный воздух. В комнату врывается сильный ветер, поднимая в воздух частицы пыли. Боль в лёгких говорит ей, что она задержала дыхание, но она выдыхает только тогда, когда остаётся одна. И когда она выдыхает, из груди вырывается всхлип отвращения. По коже пробегают мурашки, и она начинает сильно дрожать. Как раз в тот момент, когда она приподнимается, её внимание привлекает что-то блестящее на свету. Она встаёт на четвереньки, и на глаза наворачиваются слёзы, пока она быстро ползёт по грязному полу. Хината прерывисто вздыхает, нежно сжимая в руках кулон в форме сердца. Открыв медальон, она смотрит на маленькую фотографию лавандовыми глазами, и волны облегчения оказывается достаточно, чтобы по её щекам потекли горячие слёзы. Прижав кулон к груди, Хината нервно оглядывается на дверь и окна. Она прислушивается, не донесётся ли до неё хоть какой-нибудь звук, но не видит ни Томои, ни кого-либо ещё. Только шум сильного ветра, бьющегося о старый сарай. Поднявшись на ноги, Хината, не утруждая себя тем, чтобы отряхнуться или привести себя в порядок, быстро направляется к двери. Дверь за ней закрывается, и она выбегает из сарая в сторону школы. На этот раз печаль скользит по её коже, не проникая глубоко внутрь. Крошечный лучик надежды всё ещё теплится. . . Как только она заходит в свою спальню, то тихо запирает дверь и всем телом прислоняется к ней. Она приоткрывает губы, чтобы сделать судорожный вдох, и от этого движения сумка сползает с её плеч, но ей всё равно. Сегодня... фигово. Краем глаза она заметила какое-то движение, и её лавандовые глаза устремились к танцующим шторам. Прежде чем она успела что-то понять, ноги сами понесли её к окну. Она взялась за холодное стекло и открыла его шире, впустив в комнату свежий осенний воздух и дневной свет. Закрыв глаза, Хината вдохнула, задержала дыхание и выдохнула. Отвернувшись, Хината подходит к большой кровати и забирается на неё, пока не оказывается в центре. Хината благоговейно проводит пальцами по шёлковому матрасу. Одеяло было толстым и невероятно мягким, словно клубящееся облако. Она падает на него, с облегчением опуская усталые ноги и прижимаясь щекой к прохладной бархатной подушке. Тепло и сон манят её, словно сирена. И всё, чего она хочет, — это подчиниться, но убаюкивающей силы притяжения недостаточно, чтобы она перестала сворачиваться калачиком и прятать лицо в подушках, заглушая тихие всхлипы. На самом деле в данный момент её разум очень активен. Её мысли кружатся, как прекрасная карусель, словно для того, чтобы не упустить ни одной детали. Одна за другой они проносятся мимо, танцуя, как листья на ветру, но в то же время вызывая навязчивые ощущения, когда они душат её своими яркими образами и жестоким шёпотом. Боль то приходит, то уходит, всегда подкрадываясь в самые тихие моменты. Болезненное напоминание о том, что она действительно одна. Осознание этого должно было заставить её мысли опустеть, но вместо этого она почувствовала лишь пустоту. Это побудило её разум блуждать и исследовать, задавая все самые сложные вопросы. И как только это началось, этому не было конца. И как бы ни был ужасен её больной разум, пытающийся убедить её, что всё наладится, и рисующий ложные картины нормальной жизни, она ненавидит себя за то, что так сильно хочет остаться в этой безопасной гавани. Она ненавидит это, потому что в конце концов реальность всегда берёт своё. Она позволяет ей оседлать спокойную волну, и та наконец возвращается на место. Она всегда остаётся с этой нескончаемой грустью, которая кажется, не собирается её покидать. Ей неприятно это признавать, но со временем она перестала помнить лица своих родителей. Она больше не может с уверенностью сказать, кто из них кто, во сне, потому что каждый раз, когда она погружается в этот конкретный сон, он меняется. Она всегда гадает, правда это или нет, и ей больно. И она боится того дня, когда полностью его забудет. С тех пор прошло так много времени, что она уже забыла звук его голоса и прикосновение его кожи. Всё, что у неё осталось, — это редкие мимолетные воспоминания о нём, и от осознания этого у неё щемило в груди. Как его глаза блестели от счастья, как сверкали зубы, когда он улыбался, и как он тихо смеялся — всё это с трудом всплывает в её памяти. Хината сжимает ожерелье в руке. Если, чтобы преодолеть боль, нужно забыть тебя, тогда я предпочту страдать всю свою жизнь. Чтобы устроиться поудобнее, Хината засовывает руку под подушку — и натыкается на что-то плотное и мягкое. Она сжимает пальцы в кулак и вытаскивает тёмную ткань. Хината прижимает свитер к груди и зарывается в него носом, глубоко вдыхая. Она и подумать не могла, что ей так сильно захочется, чтобы он был рядом. Так близко, чтобы она могла чувствовать исходящее от него тепло. Чтобы слышать его голос и находиться под его успокаивающим, заботливым взглядом. В случае с Саске он не пытался скрыть свою боль или отмахнуться от неё. Он заставил её признать это. Когда она впервые осознала его мотивы, это выбило её из колеи. Заставило нервничать. Но теперь, когда она размышляет об этом с гораздо более спокойным сердцем, она ценит его поступок. Он хочет, чтобы она поняла, что ей не нужно нести это бремя в одиночку. Что, если она захочет, кто-то может сделать это вместо неё. Но на кого она могла положиться в таком деле? Кому захочется иметь дело с таким проблемным человеком, как она? Её ноздри улавливают тонкий аромат смягчителя и естественный запах, который можно описать только как приятный. От этого ей стало теплее на душе, и она ещё глубже уткнулась в него лицом. В её голове всплывают образы Саске. Она не сопротивляется. В нём есть какая-то сила — одно его присутствие заставляет любого замереть на месте, а выражение его лица одновременно пугает и завораживает, как в тот день, когда она впервые его увидела. У него сильное и выразительное лицо, густые и блестящие тёмные волосы. Его тёмные брови всегда слегка опущены, как будто он о чём-то серьёзно задумался. А прямо под ними — завораживающие глаза цвета бездны, от которых захватывает дух. Он возвышается над ней, но не угрожающе. И под всеми этими рубашками и объёмными свитерами она чувствует его подтянутое тело, которое всегда остаётся тёплым, когда он прикасается к ней и прижимает к себе. Поначалу она не могла понять, что он за человек, потому что он держался отстранённо. Но чем больше она сосредотачивалась, изучала — наблюдала, тем труднее ей было игнорировать эту едва заметную особенность. Единственным намёком на эмоции были его ровный голос и изгиб губ. Его голос был низким и мягким, но достаточно властным, чтобы по её телу пробежала приятная дрожь. Хината закрывает глаза, погружаясь в воспоминания о его голосе. Его голос был низким и мягким, но достаточно властным, чтобы по её телу пробежала приятная дрожь. Хината закрывает глаза, погружаясь в воспоминания о его голосе. Его губы — когда он смеётся, у него есть привычка наклонять голову так, чтобы длинная чёлка закрывала лицо, но потом он поднимает голову, и тогда она замечает, как приподнимаются уголки бледных губ, дёргается щека и прищуривается один глаз. Это не полноценная улыбка, но всё же приятный знак. Единственный раз, когда она увидела настоящую улыбку, было на фотографии, которая стояла на его тумбочке. Хината задаётся вопросом, увидит ли она когда-нибудь эту искреннюю улыбку вживую. И она не может забыть его любопытный взгляд. В его ониксовых глазах, которые не сводят с неё взгляда, читаются честность и нежность. Для неё он был незнакомцем. Но теперь? Теперь он... Лавандовые глаза трепещут, открываются и тут же покрываются стеклянным слоем слёз. Она моргает, и солёные капли стекают с век по щекам. Кто он для неё теперь? Знакомый? Друг? Хината запускает руку в карман и достаёт маленькое устройство. Шмыгнув носом, она закрывает глаза, чтобы избавиться от пелены, и по её щекам текут солёные слёзы, пропитывая подушку под ней. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она открывает лавандовые глаза и смотрит на своё отражение в тёмном экране. Она легко разблокирует телефон и замирает, наконец увидев фон. Это он и та девушка с фотографии. Как она могла этого не заметить? Лавандовые глаза опускаются к значку телефона. Её дрожащий палец зависает над ним. Сделав глубокий прерывистый вдох, она нажимает на зелёный значок и прокручивает вниз до слова из четырёх букв. Преодолевая нарастающее волнение, она собирает всю свою храбрость и продолжает. Лаванда закрывает глаза, прижимает телефон к уху и слушает гудки. «Саске?» От неожиданно низкого, но знакомого хрипловатого голоса у неё перехватывает дыхание. Она остаётся неподвижной, легко узнавая в нём старшего мужчину из семьи Учиха, чьё лицо никогда не выражает никаких эмоций. «Почему ты...» Она завершает вызов. Удерживая кнопку в правом верхнем углу, Хината ждёт, пока появится опция «сдвинуть для выключения", а затем проводит пальцем по экрану. Мы продвигаемся вперёд, несмотря на то, что я так долго тянул с обновлением. Если вы всё ещё следите за этой историей, большое вам спасибо! Поэтому я чувствую необходимость раскрыть спойлер следующей главы — но не потому, что я чувствую себя ужасно виноватым или что-то в этом роде, я делаю это, потому что просто хочу... Я полностью чувствую себя виноватой. Спойлер: наш парень Саске снова спасает нашу девушку. Поделитесь со мной своими мыслями и, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, берегите себя. Соблюдайте дистанцию, мойте руки и оставайтесь дома! « Первый « Предыдущий Глава 11 из 11