Никогда не бывает поздно выпить чаю.

— Да перестань, Брайан, — фыркнул Тилль, подальше от меня убирая книгу. — Я хочу спокойно посидеть и почитать. — Ну Тилль, я хочу тебя обнять, — не переставая делать попытки обвить руками своего вредного Линдеманна, сказал я и укусил его за плечо, отчего тот ещё отчаяннее начал отпихиваться. — Да за что?! — прикрикнул Тилль, наконец оторвав свои чертовски привлекательные глаза от книги и посмотрев на меня. — За то, что не даёшь мне себя потискать, — прищурился я. — Ты такой хмурый, когда на чём-то сосредоточен, поэтому хочется сильнее тебя прижать и расцеловать. Нахмурившись, Тилль не отнимал от меня сердитого взгляда. — Всё это, конечно, очень приятно, Брайан, но ты можешь это сделать в другое время, когда я не буду занят познаниями литературы. — Ничего не могу с собой поделать, ты похож на пушистого угрюмого медведя, которого так и тянет потискать. — невинно пожал плечами я. — Давай ты потом возьмёшься за книгу? — Я хочу сейчас почитать, Брайан, — устало ответил мой любимый. — Ты можешь просто посидеть со мной. Потом я, так уж и быть, уделю время тебе. Идёт? Я несколько секунд просто смотрел на него, взвешивая и думая, что будет выгоднее. — Ну, ладно, уговорил, — протянул я недовольно. — Вот и славно, — Тилль протянул руку и потрепал мои недавно уложенные волосы, и я тот час отпрянул. — Линдеманн, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты так не делал, — проворчал я, пытаясь восстановить волосы в прежний ухоженный вид. Тилль тем временем только усмехнулся и опять погрузился в книгу. Я смотрел на него, восхищаясь чертами своего любимого ворчуна. Наблюдал, как быстро бегают его глаза по мелким строчкам, как большие пальцы перелистывают тонкие, желтоватые страницы старой книги. Я часто себя спрашиваю, что бы было, если бы я не пришел к нему тогда ночью? Наверное, нас бы не было. Но судьба оказалась на нашей стороне, и теперь я вот так вот просто могу смотреть на человека, без котороо уже не представляю жизни. — Ты чего пялишься? — голос Тилля отвлёк меня от раздумий. — Потому что хочу, — легко ответил я, — нельзя что ли смотреть на такого красавца? Тилль слегка смутился, что было заметно по глазам, которые он отвёл в сторону. — Прекрати, — он потеребил краюшек страницы, усердно стараясь на меня не смотреть. — Почему? Я люблю тебя, — придвинувшись ближе, я поцеловал его в висок. — Что, тебе можно мной любоваться, а мне тобой — нельзя? Я же вижу, как ты на меня постоянно посматриваешь, Тилль. И, может, всё-таки отложишь книгу? — мягким движением я выхватил её из его рук и убрал в сторону. — Брайан... — вздохнул он. — Что ты хочешь? — Хочу провести с тобой время, медведь. — я обвил руками шею Тилля и уткнулся лицом в её изгиб, чувствуя, как его ладони легли мне на спину. — Давай хоть чаю попьём. — Ну почему медведь? — рука Тилля скользнула к моему затылку. — Неужели я такой толстый? — Ты не толстый, — усмехнулся я. — Ты мягкий, большой и уютный. И, плюсом ко всему, очень вредный. Благодать. — чмокнув его за ухом, я отпустил своего недовольного Линдеманна. — Пошли на кухню, а? Чай заварим. Тилль с ужасно тяжёлым вздохом неходя поднялся с дивана. Я встал следом за ним, и, взяв за руку, потащил, — в буквальном смысле, — на кухню. — Ты какой чай будешь? — спросил я, когда мы пришли в небольшое помещение кухни. Он сразу грузно уселся на стул. — Обычный. — буркнул в ответ Тилль, постукивая пальцами по столу. — А если точнее? — я уже наливал воду в чайник. — Любой, кроме зелёного. Поставив чайник кипятиться на плиту, я повернулся к нему и упёр руки в боки. — Тилль, мишка мой ворчливый, что не так? — я словил взгляд Тилля, и теперь смотрел только в его глаза. — Всё не так, — фыркнул он. Устало вздохнув, я подошёл к нему и навис сверху, сверля Тилля взглядом. — Чем ты недоволен, скажи? Он обиженно смотрел на меня. — Не знаю. Может, ретроградный Меркурий в Сатурне. Фыркнув, я взял в ладони его лицо и коснулся его губ своими. Кожа под пальцами была немного шершавой. Тилль замер, но не отстранился. Секунду он будто боролся с собой, а потом поддался. Его губы были горячие и немного сухие. Мои ладони спустились ниже. Я чувствовал, как под ними напряглась его шея, как он сдержанно выдохнул мне в губы. Сначала он просто позволял себя целовать, но потом — словно ожил. Руки обвили мою талию, притянули ближе; я сел к Тиллю на колени, не отрываясь от его губ. Воздуха в лёгких осталось катастрофически мало, сердце билось где-то под рёбрами, и я первый отстранился, уронив голову ему на плечо. — Люблю тебя, Тилль. Невероятно люблю. — прошептал я, прижимаясь к самому любимому на свете человеку. — И я тебя люблю, — он зарылся пятернёй в мои волосы. Нашему трогательному моменту пришёл конец — запищал проклятый чайник, и я был вынужден встать с Тилля и подойти к плите, чтобы выключить огонь. После я достал две кружки. — Так какой чай ты будешь? — усмехнувшись, я добавил: — Обычный? — Чёрный, — довольно протянул Тилль, вальяжно развалившись на стуле. — Видишь, поцелуй творит чудеса. — разливая по кружкам с пакетиками чая кипяток, сказал я. — Всего-навсего нужно было обнять и поцеловать хмурого медведя, чтобы он превратился в довольного. Тилль что-то пробормотал себе под нос. Я сел напротив, поставив две кружки с уже готовым чаем на стол и наблюдал, как он берёт одну обеими руками, осторожно отпивает, хмурится от жара, исходящего из кружки. Я смотрел на него и думал, что, наверное, счастье выглядит именно так.