We Rotten Few

Санджи не понаслышке знал, что такое холод. В Джерме холод проникал в каждую трещину, в каждую щель в камнях, проникал в самое нутро всех живущих здесь людей. Он уважал холод, как старого учителя. Его было нелегко обмануть, и ошибки наказывались соответствующим образом. С точки зрения логики, ему не стоило проводить так много времени в своей холодной спальне, запертым там так долго, что даже дрожь в теле уже не могла его беспокоить. Но Санджи не осознавал, насколько холодно ему было, пока не перестал это чувствовать. Луффи сильно излучал тепло. Туман вокруг его плеч был не просто магическим эффектом какого-то заклинания, которое он использовал, чтобы стать высшим существом, — это был ещё и пар. Он был таким горячим, что от него буквально шёл пар, как от горячего источника, и его клубы смешивались с туманным плащом. Если бы он ещё мог защитить свою гордость, Санджи и в голову бы не пришло подойти достаточно близко, чтобы украсть у Луффи его тепло. Но отец давно растоптал его гордость. От него остался лишь дрожащий, едва живой человек. Он держался достаточно близко, чтобы чувствовать, как его кожу покалывает от силы Луффи, и наслаждался тем, как его тело медленно согревается. Он старался не прикасаться к нему, боясь, что от этого в его сердце хлынет холодная кровь. Если бы он пережил всё это только для того, чтобы умереть от шока, Санджи стал бы призраком, вечно блуждающим по замку. Смерть была естественным порядком вещей. Все существа жили, все существа умирали. Посягательство на этот порядок вещей приносило магу лишь горе. Но он задавался вопросом: действительно ли стражники должны были умереть? Он даже не знал их имён, хотя много раз с ними общался. Охранники были жестоки с ним, но Санджи не мог заставить себя радоваться их смерти. Тем не менее он не пытался остановить Луффи. Он даже помог ему, зная, что всё это закончится плохо. Как будто он смотрел, как выкипает кастрюля, хотя мог просто выключить огонь. Было ли неправильно с его стороны хотеть быть свободным? Стоила ли его жизнь жизней тех людей? Конечно, нет, и всё же он не хотел быть тем, кто скажет Луффи, что тот был не прав, когда спас его. — Ну что, у тебя есть имя? В его голове пронеслась тысяча причин солгать, но в конце концов благодарность взяла верх. — Санджи. — Санджи. Мне нравится. — Луффи посмотрел на него с сияющей улыбкой, и ему пришлось отвернуться. То, как двигались его губы, было почти пугающим, и на это было неприятно смотреть. — Стой на месте. Он замер, когда Луффи схватил его за руку. Прикосновение было таким тёплым, что обжигало. Было больно, руки Санджи всё ещё были слишком холодными, чтобы выдержать такую резкую смену температуры. Но он не мог пошевелиться, застыв на месте под взглядом широко раскрытых красных глаз, которые смотрели на цепь, сковывающую его запястья. Знаки вспыхнули белым, когда эмоции Санджи нахлынули на него, а дыхание застряло в горле. Луффи обхватил пальцами одну манжету, и металл стал невероятно горячим, прежде чем чары рассеялись, и он отдёрнул цепь. Толстое звено разорвалось так легко, словно было сделано из хрупкого золота, и без труда отделилось от манжеты. Когда всё было готово, на его запястьях остались только наручники, скреплённые магией. Но теперь они были скорее декоративными, а сдерживающие символы исчезли под воздействием силы Луффи. Санджи уставился на них, не обращая внимания на то, как дрожат его руки, и чувствуя, как с его души словно сняли тяжёлый груз. Ему показалось, что его кровь наконец-то снова заструилась по венам. Он мог почувствовать, как магия течёт по его венам, поднимается по рукам и закручивается в груди, опутывая паутиной остальные части тела. От внезапного притока маны у него закружилась голова, а колени на мгновение подкосились. — Ого, как много искр! — воскликнул Луффи, откидывая чёлку, чтобы лучше рассмотреть его глаза. Искры. Он не понял, что это за слово. Санджи не знал, что он видит, но не хотел, чтобы Луффи присмотрелся повнимательнее и снова заметил его брови. Он никак не отреагировал на то, что узнал имя Санджи, но это не значит, что он не знал, кто такой Санджи. Просто он ещё не уловил связь. Санджи осторожно, боясь оскорбить человека, в чьих руках была сосредоточена такая власть, убрал его руку. «Не трогай». «Ой, я снова забыл спросить разрешения! Нами говорит, что я слишком навязчив с незнакомцами» Луффи рассмеялся, приняв это гораздо спокойнее, чем он ожидал. Он не знал, кто такая Нами, но поблагодарил ее. Санджи пару раз сжал и разжал руки, пытаясь размять затекшие суставы, а затем щёлкнул пальцами, чтобы создать простое пламя. Оно взметнулось высоко вверх, и языки пламени коснулись потолка. От волны жара, которую оно создало, он отшатнулся и чуть не споткнулся на ступеньках. «Сукин...» — выругался Санджи себе под нос, схватив пламя, как непослушную змею, и швырнув его на землю, а затем раздавил. Ему не было больно, ведь огонь был частью его тела. Он был удивлён тем, сколько маны вложилось в заклинание, хотя он хотел наколдовать лишь огонёк свечи. Он предположил, что во всём виноваты наручи: его магия была нестабильной, когда он использовал её каждый день, но вся эта мана, которой некуда было деваться, могла привести к катастрофе. Ему очень повезло, что он не взорвал всю лестничную клетку. Луффи ахнул от восхищения, как будто он не был ходячим кладезем маны, способным на такое, что Санджи даже представить себе не мог. «Мне пора, но это было очень круто! Санджи, когда все закончится, найди меня. А потом покажи мне этот трюк ещё раз, ладно?» Он нахмурился, пытаясь мысленно перевести эти слова. Пока он пытался понять, что сказал Луффи, тот развернулся на каблуках и начал спускаться по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Санджи открыл рот, но слова застряли у него в горле. Что он мог сказать? Спасибо? Конечно, Луффи не знал, насколько значимы его действия и что он сделал для Санджи. Может быть, для него это было возвратом долга, но для Санджи это было равносильно обмену бриллианта на деревянную безделушку. Он потёр металлическую полоску на запястье, проводя кончиками пальцев по выгравированным символам. Она больше не была искусственно тёплой, и стала прохладной на ощупь. Ненужное украшение, металлолом, напоминание об ограничениях, которые его больше не сдерживали. Санджи тихо рассмеялся, вспомнив последние слова Джаджа перед тем, как тот оставил его в этой тюремной камере. Ты здесь сгниешь. Он рассмеялся, и звук его смеха отразился от стен и эхом разнёсся по лестнице. Радостный, безумный смех, идущий из глубины его груди. Гниль. Что его отец знал о гнили, если он так отчаянно бежал от смерти, что прибегал к магическим заклинаниям, чтобы продлить свою жизнь? С помощью своей команды магов и ведьм, которые заставляли тела его солдат двигаться ещё долго после того, как их души покинули тела. Вечная армия Джермы и их король, который боялся естественного конца всего сущего. Санджи был свободен, а Джадж должен был сгнить в этом холодном каменном мавзолее. Он позаботится об этом. Мечтать о мести — это, конечно, хорошо, но Санджи действительно нужен был план действий. План. Цель была проста: подставить Джаджа, возможно, помочь злоумышленникам в достижении их цели и попрощаться с сестрой. К концу вечера он уже давно затерялся бы в толпе на фестивале, прежде чем кто-нибудь понял бы, кто он такой. Ему не обязательно было прощаться с Рейджу, но Санджи не мог представить, что уедет, не сказав ей, что с ним всё в порядке. Он был обязан своей жизнью старшей сестре. Она не была с ним мила, но Рейджу была доброй так, как он никогда не сможет отплатить. А может, и мог. Может, чтобы отплатить ей, Санджи нужно было уничтожить наследие их отца. Джадж был параноиком и держал все свои важные исследования под рукой. Он бы ни за что на свете не позволил им покинуть замок. Санджи мог бы на десятилетия затормозить развитие армии Джермы, просто уничтожив эти записи. Это было первым заданием Санджи. Найти результаты исследования, которые, как он знал, должны были находиться либо в личном кабинете его отца, либо в лаборатории, где он и его команда так называемых учёных проводили неэтичные магические эксперименты. Желательно не сталкиваться ни с одним из Винсмоуков. Страх столкнуться с Джаджем или его братьями был вполне обоснованным. Санджи знал, что в бою один на один он никогда не сможет победить. Но было время, когда его отец считал, что он может быть полезен, когда он пытался научить Санджи его месту в этом мире. У всех его братьев и сестёр были свои специализации, которым они посвятили всю свою жизнь, — с трудом заработанные знания в областях сомнительной морали. Санджи был создан для того, чтобы действовать скрытно. На улицах Джермы это означало, что он мог проскользнуть мимо солдат, лавочников и своего приёмного отца. Ему пришлось забыть о мантре не быть на виду, не быть на слуху. Именно Рейджу научила его находить потайные ходы и коридоры для слуг, но Санджи знал о многих из них, к которым его сестра не осмеливалась даже приблизиться. Возьмём, к примеру, потайной ход, который вёл от ниши у лестничного пролёта к лестнице, ведущей в правое верхнее крыло. Он был узким, рассчитанным на одного человека, — проход для слуг, чтобы их не было видно при дворе. Санджи задевал головой низкий потолок, пробираясь по тёмному, тесному коридору. Детям Винсмоуков не разрешалось ходить по коридорам для прислуги. Им даже не разрешалось разговаривать со слугами, и горе тому слуге, который осмелится обратиться к ним. Санджи не заботился о поддержании социального статуса, даже когда был ребёнком. Он подружился со многими слугами, когда свободно гулял по каменным коридорам и прятался от братьев в проходах. Правое крыло, где жил Джадж, представляло собой просторную часть замка с множеством пустых комнат и неиспользуемых помещений. Там же находился и личный кабинет его отца. Он давно не бывал в этой части замка, так давно, что даже не помнил, куда направлялся. Но у Санджи была цель, и он собирался её достичь любой ценой. Когда он был молод, ему было интересно, не одиноко ли Джаджу в таком холодном и пустом месте. Королева не жила там, она была слишком больна, чтобы покидать лазарет. Братья и сестра Санджи жили в комнатах рядом с его собственной, хотя и гораздо более роскошных и удобных. Теперь он старался не думать об этом, боясь проникнуться сочувствием к человеку, который обращался с ним как с грязью. Когда он наконец добрался до правого верхнего крыла, там было пусто. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Санджи пришлось присмотреться, чтобы увидеть бронированные сапоги, торчащие из ближайшего дверного проёма, и их владельца, лежащего на полу. Он не заметил ничего подозрительного в поведении мужчины, который даже не обнажил свой меч. Только у личной охраны не было винтовок, они оставались в замке и не нуждались в таком шумном оружии. Санджи оглядел пустую комнату, прежде чем присесть рядом с охранником. Его сердце бешено колотилось. Но когда Санджи попытался проверить пульс мужчины, он обнаружил, что его шея деформирована и вывернута под странным углом. Сломана. По спине Санджи пробежал холодок, когда он понял, что тот, кто это сделал, подкрался к охраннику и вполне может подкрасться и к нему. Он оставил тело мужчины там же, где оставил стражников на лестничной клетке. Во рту у него появился неприятный привкус. Проходя по помещениям, он тщательно осматривал каждую комнату и каждый угол, ожидая, что там может скрываться какое-то зло. Но он находил только новые тела. Подойдя к открытой двери в конце коридора, он понял, что не решается переступить порог. На первый взгляд, ничего особенного там не было: приоткрытая дверь и тёмная комната. Но именно из-за отсутствия опасности Санджи был на взводе. В других комнатах были стражники или были когда-то, даже в тех, что были обставлены скудно. Их трупы не пытались спрятать. Так что же такого было в этой тёмной гостиной, где не было ни души, а в открытое окно проникал лишь тонкий луч лунного света, что так напугало его? Санджи вошёл, стараясь ступать как можно тише, чтобы не было слышно, как его ботинки шлёпают по каменному полу. Как только он переступил порог, его оглушил сильный цветочный аромат. Он отшатнулся, чуть не упав от зловония, которое было похоже на удар букетом. За этим запахом скрывалось чувство, которое тяжелым грузом легло ему на сердце и подсказало, что он здесь не один. Оно пропитало комнату, его присутствие было ощутимым и безошибочно узнаваемым. Санджи прищурился, вглядываясь в темноту комнаты. Его взгляд лихорадочно метался, привыкая к очертаниям мебели и стен. Его внимание привлекли кружевные занавески, колышущиеся на ночном ветру, но не они были источником присутствия. Нет, оно исходило из самого дальнего угла комнаты, где сгущались чернильно-чёрные тени и лунный свет не мог осветить стены. И именно из этой тьмы начало разворачиваться что-то похожее на лепесток, не замечая его взгляда. Существо было многоруким, изгибалось в тех местах, где тело не должно было изгибаться, бледные руки хватались за стену и гладили её, словно ощупывая путь в темноте. В поисках. Санджи не мог отвести взгляд, наблюдая за тем, как в лунном свете, проникающем через открытое окно, появляется босая нога. Человеческая нога в такой позе, какой он никогда не видел, изгибалась, осторожно ощупывая каменный пол в поисках трещин или углублений. Это было не природное существо. Нет, это было творение. Созданное человеком нечто мерзкое, высокомерное и очаровательное. Сегодня Санджи дважды стал свидетелем силы, которую он не мог постичь. Даже в самых смелых фантазиях он не мог представить, что магия зайдёт так далеко и будет обращаться с человеческими телами как с глиной, которую можно лепить своими руками. Санджи был так же уверен в том, что находится в опасности, как и в том, что существо в углу проникло в замок вместе с Луффи, человеком, который был подобен солнцу. Он отступил назад, когда существо, казалось, стало ещё больше, а его конечности протянулись дальше вдоль потолка и пола. Под тяжестью его ботинка старый деревянный порог оглушительно заскрипел. Санджи замер, и существо тоже. Его накрыла внезапная волна цветочного аромата, и он чуть не задохнулся, но его мышцы окаменели от ужаса. Его глаза расширились, когда он увидел, как существо сворачивается в клубок, конечности к конечностям, и растворяется в тени. Но хотя он больше не видел его, что-то всё ещё двигалось. Приближалось. Сердце Санджи подпрыгнуло к горлу, когда он попытался убедить себя бежать, но эта тварь вышла на лунный свет. — Привет, — сказал женский голос, хрипловатый и выразительный. — Прекрасный вечер, не правда ли? Должно быть, у него галлюцинации. Разум Санджи не мог связать это огромное количество конечностей с женщиной, стоявшей в лунном свете. Длинные тёмные волосы струились, как чернила, по бледному лицу, которые скорее подчёркивали, чем скрывали его. На ней не было юбки, вместо неё были брюки для верховой езды, которые плотно облегали её фигуру. Большинство женщин в Джерме ни за что бы не надели такой наряд. Он не был скромным. — Прости? — Он запнулся, не на шутку смущённый таким поворотом событий. — Я сказала, что вечер прекрасный, не так ли? Женщина говорила с сильным иностранным акцентом, но бегло на его родном языке. Её накрашенные губы изогнулись в улыбке, говорившей о тихом удовольствии, а в руках она держала книгу. Она была на голову выше его, и это впечатление усиливали сапоги на толстой подошве. Лунный свет вырисовывал черты её лица, а кружевные занавески отбрасывали на кожу мраморные блики. Она была сногсшибательной красоткой. Цветочный аромат никуда не делся, но стал менее ощутимым. Он знал, что к ней нельзя относиться легкомысленно, что она опасна и, скорее всего, пытается свергнуть его отца, но она была женщиной. По крайней мере, Санджи собирался поддержать с ней вежливую светскую беседу. Он знал, как вести эту словесную игру, в которую придворные играли постоянно. В этом танце, казалось, было только одно правило: ни один из них не должен был упоминать о том, что несколько мгновений назад у неё было больше сотни конечностей. — Да, это так. Сегодня луна особенно яркая. Санджи взял себя в руки и, как ему казалось, очаровательно улыбнулся. — Хотя и не такая яркая, как вы. Простите, что помешал, я зашёл закрыть окно. Ветер пронизывает до костей. Она рассмеялась в ответ на его замечание. Они оба не обращали внимания на то, что коридор, ведущий в гостиную, был усеян трупами. Она протянула ему руку для рукопожатия. Он повернул её и склонил голову, едва не поцеловав тыльную сторону её ладони. Это дало ему возможность взглянуть на книгу в кожаном переплёте, которую она держала в другой руке. Страницы были исписаны от руки и скреплены простой кожаной завязкой. Дневник. «Мы уже встречались?» — спросила женщина, не убирая руки. Её ногти были накрашены красивым бледно-фиолетовым лаком, как цветы, которые покрывают поля ранней весной. Он с тоской вздохнул и выпрямился. «О, как бы я хотел, чтобы это было так. Меня зовут Санджи». Её глаза загорелись, их цвет был не виден в тусклом свете, и она на мгновение сжала его пальцы. — Санджи. Ты не против, если я... Санджи почувствовал, как его чёлка взъерошилась, а в воздухе запахло чем-то цветочным и приторно-сладким. Женщина не сдвинулась с места. От осознания того, что она сделала, у него в животе всё сжалось. Он пожалел, что не убежал, когда у него была такая возможность. «Ты должен быть мёртв, маленький принц», — сказала она непринуждённо, тем же тоном, каким обычно говорила о погоде. Когда Санджи убрал руку, она без возражений отпустила его. Под стать её тону, Санджи отмахнулся от замечания простым «Мне стало лучше». Но его пульс бешено колотился, а в горле стоял ком. Отрицать было нечего, Санджи знал, что его разоблачили. Если Луффи был легкомыслен и не интересовался тем, кто он такой, то многорукая женщина уже знала. Как, он не мог понять, учитывая, что Джадж стёр все упоминания о нём из королевских архивов и сжёг его изображения с портретов и картин. Он предполагал, что кто-нибудь узнает о его родстве с Винсмоуками, но чтобы кто-то точно знал, кем он был раньше? — Не волнуйся, я умею хранить секреты. — Женщина говорила шёпотом, как будто они были друзьями, делящимися шуткой. Затем она наклонила голову и посмотрела на него, и её длинные чёрные волосы ещё больше упали на лицо. — А ты умеешь? Запах вернулся, и что-то очень быстро коснулось его затылка. Это было не единственное место, где он почувствовал, как что-то нависает над его кожей. У Санджи сложилось впечатление, что ему не стоит оборачиваться, хотя волосы у него на шее встали дыбом, и он чувствовал себя загнанным в ловушку. — Это зависит от того, какой секрет я храню. — Думаю, ты уже знаешь. Она убрала волосы с лица и одарила его обворожительной улыбкой, явно наслаждаясь собственной красотой. Она умело демонстрировала свою уверенность. Санджи хмыкнул и задумался. Он уже помог Луффи, а эта женщина почти наверняка была с тем сумасшедшим. Что он терял? Она обещала сохранить его секрет, и ему оставалось только молиться, чтобы она не шутила. «Всё для прекрасной дамы, мисс...» “Нико Робин”. — Приятно познакомиться, мисс Нико. — Он поклонился гораздо ниже, чем позволяли приличия даже для отвергнутых членов королевской семьи Джерма, и у него защемило в груди от ответной улыбки. Воистину, если бы у Санджи была какая-то слабость, то это была бы красивая женщина. Может быть, именно из-за этой слабости у него развязался язык и слова полились рекой, хотя у него были все основания закончить разговор. Целый ряд причин, которые оборвались без предупреждения. «Если вы ищете коридор для прислуги, то все входы в правое крыло магически запечатаны». Выражение лица Робин стало более расчётливым, когда она повернулась, чтобы осмотреть дальнюю стену. Они оба знали, что за камнем есть потайной ход, но она не знала, что Санджи знал об этом, пока он сам не поделился информацией. Теперь он был ей полезен. “ Покажи мне." Одна рука легла ему на поясницу, а другая обхватила его за руку. Нико Робин осталась на месте, и единственным признаком того, что что-то изменилось, был приторно-сладкий запах какого-то неизвестного цветка, который сопровождал новые руки, ведущие Санджи вперёд. — Подождите, я не... — Он и его болтливый рот. Он не знал заклинания, с помощью которого слуги открывали проходы. Он даже не знал, было ли это заклинание, ведь он не ступал в правое крыло больше десяти лет. — Открой его, маленький принц. Разве это не твой дом? — спросила она тихим и опасным голосом. Одна из подвесных ламп с треском зажглась, и Санджи обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как бестелесная рука исчезает в тени светильника. Пальцы скользнули по его затылку, ногти едва коснулись чувствительной кожи, а затем обхватили его голову, словно баюкая. Но Санджи не был дураком, несмотря на свои недавние поступки. Он не хотел закончить так же, как стражники, которые когда-то патрулировали этот коридор. «Только слуги, которые прислуживают королю, знают, как его открыть. Это мера предосторожности!» Санджи почувствовал, как большой палец прижимается к его пульсирующей вене. Слишком много рук прикасались к нему, угрожали ему. Они скользнули вниз по его рукам, обездвижили его, словно он мог осмелиться сбежать. Ужас сдавил его горло, сжимая его всё сильнее с каждым новым прикосновением, с каждым дуновением цветочных духов и движением в поле его зрения. Отблески огня плясали на каменной стене перед ним, бесплодной и не желающей раскрывать ему свои тайны. Он по-настоящему облажался. — Открой дверь, — сказал Нико Робин, стоя слишком близко и в то же время невероятно далеко. — Разве твой отец тебе не доверяет? — Нет! — выдохнул Санджи, зажмурившись и отчаянно пытаясь удержать свою сопротивляющуюся магию. Ему совсем не хотелось, чтобы она подумала, будто он сопротивляется. Но как только он закончил говорить, руки исчезли. Спрятались меньше чем за минуту, и все следы этих бестелесных конечностей стёрлись с комнаты и с его тела. Как будто их там никогда и не было. В его венах всё ещё пульсировала магия, которая рвалась на свободу и кричала об этом. Накопившаяся мана отдавалась болью в висках. Но Санджи много практиковался в сдерживании магии, и ему потребовалось всего несколько вдохов, чтобы снова открыть глаза. Его пальцы покалывало от предвкушения разрушения, которое было на расстоянии одного движения, но он не обращал на это внимания. Он никогда бы не применил свою магию к женщине, даже если бы она на него напала. — Зачем ты в замке, если судья тебе не доверяет? Робин протиснулась мимо него и снова начала ощупывать стену обеими руками, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что он не двигается. «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, как я понимаю». Санджи потёр шею, пытаясь снять напряжение, всё ещё сковывавшее его мышцы. Он пережил сильный эмоциональный стресс, и утром всё его тело будет болеть от напряжения. — Ты что враг своего отца? — Я ему не друг, это уж точно. — Хм. — Она постучала костяшками пальцев по камню, услышав гулкое эхо, но затем вздохнула и отошла в сторону. — Ты знаешь другой путь в его кабинет? Какая удача, он всё равно направлялся туда. Санджи взвесил все «за» и «против» отказа от возможности провести больше времени с мисс Нико, которая, казалось, была на волосок от того, чтобы свернуть ему шею, и понял, что ему ненавистна сама мысль о том, чтобы оставить женщину одну бродить по замку. Она определённо могла позаботиться о себе сама, но это был вопрос принципа! — Я уверен, что мы сможем найти его вместе, если вы не против. Он предложил ей руку, и она приподняла идеальную бровь, явно сомневаясь в том, как быстро он забыл о её поступке. Санджи хорошо его помнил. Но он также видел, как человек протиснулся всем телом между металлическими прутьями и остался невредим после пули, попавшей ему в голову, так что он решил, что его ждёт чертовски странная ночь. Если он не примет эту странность, то просто покончит с собой. Нико Робин, похоже, пришла к тому же выводу, что и он, и крепко взяла его под руку. — Веди, маленький принц.