We Rotten Few

Не прячься, трус. Санджи был кем угодно: поваром, беглецом, неудачей, пленником, братом. Но он не был трусом, и человек с тремя мечами не имел права так его называть. Ему и не нужно было отвечать, незнакомец, скорее всего, не знал, что он прячется именно в коридоре. И всё же это слово жгло его изнутри, как кислота, разъедая его разум. Между ним и свободой стоял человек, обладающий достаточной физической силой, чтобы убить дюжину или около того стражников, и он подначивал его сразиться с ним. Рисковать было бы самоубийством, но Санджи всё равно нужно было пройти мимо него в другую часть большого зала, чтобы добраться до выхода для слуг. Он прошёл в конец коридора и ещё раз начертил на камне простую спираль, на этот раз постучав носком ботинка по основанию стены. Мир накренился и встал на место, когда он вошёл в большой зал. Он была таким же величественным и прекрасным, каким он его и помнил. С толстых железных цепей, протянувшихся вдоль потолочных балок, свисали люстры размером больше него самого. Гранёный хрусталь и зачарованные свечи создавали иллюзию разбитого стекла, наполняя комнату мягким рассеянным светом. Каменный пол был выложен мрамором с узором в виде тонких прожилок, которые тянулись по всему полу и сходились в центре, образуя замысловатый круглый символ. Большая часть символа была скрыта под лужей крови, красной и блестящей в свете свечей. Среди кровавой бойни стоял фехтовальщик, расслабленно и невозмутимо державший в руках клинки. Казалось, он не видел в Санджи угрозы. Это было бы хорошо, если бы так не задевало его гордость. — Ты не солдат. И снова Санджи столкнулся с новым акцентом. Или нет, не новым. Знакомым? То, как этот человек произносил ты, было поразительно похоже на манеру Луффи, но его голос был низким и монотонным, почти скучающим. Он окинул взглядом растрёпанного Санджи, скользнув по пятнам крови и пепла на его рубашке. Санджи нервно поёжился под его пристальным взглядом, стараясь не поправлять свои отвратительные волосы. Ему не нужно было одобрение незнакомца, который, вероятно, собирался его убить. — Чья это кровь? — Мужчина кивнул в сторону пятна крови, растёкшемуся по груди Санджи, не обращая внимания на то, что сам оставлял за собой красные следы. — Я не знаю, — ответил Санджи, прекрасно понимая, что только усложняет себе задачу. Он слишком устал, чтобы придумать правдоподобную ложь. — А это важно? Мужчина приподнял бровь и задумчиво хмыкнул, не ожидая такой откровенности. «Думаю, нет. Тебе в любом случае не следует здесь находиться, нам сказали, что весь персонал будет в другом месте на время фестиваля». Это было интересно. Да, большинство персонала и слуг работали бы вдали от основных помещений, чтобы не попадаться на глаза во время праздников и других мероприятий. Но не лорды и леди, ожидающие аудиенции, и не личный персонал судьи. Тот, от кого этот человек получил информацию, неплохо разбирался в жизни в замке, но не настолько, чтобы быть надёжным источником. Что будет с помощниками, пажами и другими слугами, которые должны были присутствовать на празднике и последующем балу, который король устроит после захода солнца? Был ли мечник с Луффи? И если да, то неужели они действительно думали, что смогут штурмовать замок и не столкнуться с никем из персонала? Это было не просто неразумно, это вызывало ярость. — Это замок, а не какая-то... — Санджи запнулся, подбирая подходящее слово для обозначения казармы, и наконец остановился на варианте «поле боя». «Здесь живут люди, а ты здесь чужой». — Полегче, кудряшка. Я не единственный, кто тут натворил дел. — Он многозначительно посмотрел на руки Санджи, на засохшую кровь, которая не стиралась, а потрескалась на его сжатых кулаках. Кудряшка. Он не мог понять, то ли мечник просто указывал на отличительную черту, то ли намеренно издевался над Санджи, показывая, что знает, с кем разговаривает. Робин быстро всё сопоставила. Кто сказал, что этот человек не пришёл к такому же выводу, как и она? Он мог бы отшутиться, сделать вид, что всё это недоразумение и что он просто похож на покойного третьего сына короля Джаджа. В Джерме не было ничего необычного в том, чтобы видеть такие черты лица: изогнутые брови были таким же признаком, как крючковатый нос или щель между передними зубами. Да, у королевской семьи были странные брови, но такие же были и у многих представителей коренных семей. В конце концов Санджи решил, что проще и лучше всего будет проигнорировать этот комментарий. «Это была самооборона». — Конечно. — Мужчина ухмыльнулся, привлекая внимание к красноватым линиям, которые тянулись вниз по его подбородку, словно он пускал слюни крови. Должно быть, это из-за меча, который он сжимал в зубах несколькими мгновениями ранее. Свидетельства его жестокости стекали по клинку и покрывали его рот. — Я тоже так думал. Как грубо. У него не было времени стоять и болтать с каким-то парнем, у которого нет никаких манер. Кто-то должен был выйти из тупиковой ситуации, в которой они оказались, и он без проблем мог это сделать. Санджи отступил в сторону и поднял руки, показывая, что не собирается причинять вред. «Я просто проходил мимо...» Улыбка мужчины исчезла в ту же секунду, как он сдвинулся с места, и он обошёл Санджи, чтобы преградить ему путь. Его хватка на мечах слегка изменилась, но большинство людей этого бы не заметили, но Санджи не был обычным человеком. Он знал, что делает этот мужчина, — тот готовился к атаке. Санджи оставалось только замереть и надеяться, что тот не начнёт слепо размахивать мечом. — Тебя здесь быть не должно. Ему не нужно было повторять, Санджи услышал его с первого раза. «Да, и я уйду, если ты сдвинешься с места». Мужчина склонил голову набок и уставился на Санджи единственным серебристым глазом, который резко выделялся на фоне его смуглой кожи. Другой глаз, покрытый шрамом, дёрнулся, как будто под повреждённой тканью всё ещё был глаз. Возможно, так оно и было. — Зачем мне это делать? Нехорошо. Санджи нужно было убираться оттуда прямо сейчас. Ему может не повезти в четвёртый раз, кто-нибудь обязательно поймёт, что он на стороне противника. Если бы ему удалось пересечь холл, он мог бы проскользнуть в другой коридор, который заканчивался главной кухней. А на кухне, если он правильно помнил, был служебный вход в кладовую для доставки продуктов, который вёл на городские улицы. Это был его лучший шанс, поскольку двойные двери, ближайшие к фойе для персонала, были заблокированы безумцем с тремя мечами. Ещё немного, и он будет свободен. Мечник шагнул к нему, и Санджи тут же отпрянул, боясь приблизиться. Люстры отбрасывали жуткие тени на его лицо, из-за чего его глаза казались светящимися. «Ты тот самый маг, от которой повсюду воняет». Санджи совсем не этого ожидал услышать от него, но он понимал, что нужно попытаться уйти от ответа. — Я не... — Так и есть, я практически чувствую это. Магия исходит от тебя с каждым чёртовым вздохом. У меня от этого дерьма голова идёт кругом. — прорычал мечник, надвигаясь на него, как хищный зверь. Люди, особенно чувствительные к мане или присутствию магии, были редкостью и представляли ценность. Человеческий детектор заклинаний был гораздо точнее, чем чары или символ, созданные для той же цели. Если этот человек действительно способен чувствовать магию поблизости, то присутствие Санджи должно было привлечь его внимание, как костёр. — Это тоже твоя вина. Из-за тебя меня ударили ножом. — Он потянул большим пальцем за пояс штанов, обнажив глубокую рану на бедре, из которой всё ещё медленно сочилась кровь. Рана выглядела глубокой и болезненной, и находилась в таком месте, где она никак не могла бы повлиять на его движения. Как он мог так ловко двигаться? «Я ничего не делал, мы только что встретились!» — сказал Санджи, выставив руку перед собой в надежде сохранить дистанцию между ними. Но какая-то его часть, чувствовавшая себя виноватой, прекрасно понимала, о чём говорит этот человек. Когда он случайно ударил Фрэнки током за пределами зала Совета, тот, должно быть, почувствовал разряд. «У тебя нет протечек?» “Нет!” — Тогда колдуй, прямо сейчас. — Мечник снова засунул клинок с белой рукояткой в рот и повел плечами. Он был сплошным мускулом, а здоровая прослойка жира на животе никак не скрывала, насколько он крупнее Санджи, несмотря на то, что они были примерно одного роста. Санджи в панике огляделся в поисках пути к отступлению, но увидел только тела. Они лежали друг на друге, распростёртые на окровавленном камне в бесполезных доспехах, и тянулись руками, словно пытаясь вырваться из хватки смерти. Он встретился взглядом с солдатом с остекленевшими глазами, тем самым, которого он видел в коридоре, хватающимся за горло, чтобы остановить кровотечение. Этот человек был уже давно мёртв. «Это не я. Я не маг честно! “Лжец”. Лезвие, рассекающее воздух, было единственным предупреждением, которое получил Санджи, прежде чем он оказался на животе, уставившись на отброшенный шлем. Его тело отреагировало раньше, чем он успел отдать приказ, и это была единственная причина, по которой он не превратился в очередной труп. Он схватил шлем, перевернулся на спину и швырнул его в мужчину, который небрежно отбил его в сторону. «Встань и сражайся, ведьма». Он сказал это так, словно сам не был магом, и меч никак не повлиял на его слова. Санджи не был чувствителен к магии, но нужно быть идиотом, чтобы не заметить остатки маны, витающие вокруг клинков мечника и искажающие воздух, как волны тепла. Люди не могут делать такое без использования каких-либо чар или манипуляций с ними, так что он не имел права вести себя так, будто Санджи был каким-то особенным. То, как он двигался, словно мечи были продолжением его рук, завораживало. Санджи поднялся на ноги и тут же отпрыгнул назад, чтобы избежать очередного удара. Его ботинки скользили по луже крови. Из-за этого он едва не пропустил удар сверху, и лезвие рассекло его чёлку. «Я не хочу драться!» Он хрипло рассмеялся, сжимая ручку. «Всё, что ты говоришь, — это ложь. Зачем отказывать себе в этом? Покажи мне, на что ты способен!» О чём он говорит? Я ни в чём себе не отказываю. Санджи отмахнулся от странных слов и снова отпрыгнул в сторону, намереваясь обойти его. Он хотел сразиться с Фрэнки, но это был момент кратковременного безумия, вызванного дневным стрессом. Он ни за что не рискнёт своим единственным шансом на спасение, сражаясь с каким-то грубияном, который даже не разбирается в правильном обращении с мечом. В любом случае, никто в здравом уме не станет сражаться с мечом во рту. Уклоняясь от удара, Санджи заметил нечто странное. Мужчина изменил стойку и оставил проход с одной стороны. Казалось, он сделал это нарочно, словно провоцируя Санджи. В идеальном мире, где он не был бы измотанным и голодным, где у него не кружилась бы голова от всего того, что он увидел за короткий промежуток времени, он бы не попался на эту уловку. Но Санджи жил не в идеальном мире и знал, что второго такого шанса у него не будет. Он вложил всю свою силу в удар, целясь голенью в нижние рёбра противника. Слишком поздно он понял, что не сдерживается, что его нога пульсирует от магии, которая скапливается в конечности, а сам воздух вокруг неё кипит. Санджи собирался убить мечника. Удар был настолько сильным, что от него посыпались искры, потрескивая на обнажённой коже мужчины. Но он не превратился в пепел, как боялся Санджи. Нет, он принял удар на себя и устоял на ногах, а из его стиснутых зубов с шипением повалил дым. Пот стекал по лицу мужчины, его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а здоровый глаз широко раскрылся, когда он с явным восторгом уставился на Санджи. Он был счастлив что Санджи не сдерживался. — Вот это уже больше похоже на драку, — сказал мужчина, и его голос был приглушён звоном меча. Он ухмыльнулся мерзкой, кровожадной ухмылкой, от которой у Санджи по спине побежали мурашки. — Мы будем это делать или как? Прошла долгая пара месяцев, и он так устал. Устал от того, что им помыкают, устал от того, что его заставляют унижаться ради еды, воды и тепла, устал быть хорошим парнем и не ввязываться в ненужные драки. Санджи не был хорошим парнем и уж точно не был послушным маленьким принцем, каким его сделал отец. Он был злым и раздражительным, всегда готовым затеять драку в баре или швырнуть стул. И он больше не хотел сдерживаться, его магия зудела под кожей, требуя выхода. Здесь был кто-то, кто не только был готов сразиться с ним один на один, но и мог выдержать его яростный натиск. Он понял, что имел в виду мечник, когда спросил, почему Санджи отказывается от этого. Мужчина даже не дрогнул, когда Санджи ударил его в корпус, поэтому на этот раз Санджи целился ниже. Он ударил мужчину голенью в бок, под колено, и, когда тот неизбежно перенес вес на другую ногу, чтобы компенсировать боль, пнул его в живот, пока тот терял равновесие. Каким бы мощным ни был удар, от которого у Санджи зазвенели зубы, мужчина едва пошатнулся. Он восстановил равновесие быстрее Санджи и нанёс двойной удар сверху, снова промахнувшись на волосок. По звуку рассекаемого воздуха было понятно, что он сражается на смерть или, по крайней мере, на увечья. В большом зале было так тепло, что это казалось странным, ведь там было полдюжины двойных дверей, которые выходили во внутренний двор. Санджи увидел, что одна из дверей действительно открыта и за ней видна заснеженная терраса, так что там должно было быть холодно. Но он горел от нетерпения, пинаясь и уворачиваясь, и не мог долго оставаться в обороне. Он чувствовал, как пот стекает по его лицу, а волосы завиваются и мешают ему. В какой-то момент ему удалось перехватить лезвие каблуком ботинка, и от удара посыпались искры, как от удара кремня о сталь. Санджи глубоко вдохнул и выдохнул дым, который тонкой струйкой вырвался из его рта и быстро рассеялся. Ещё. Ему нужно было стать сильнее, быстрее, ему нужно было больше жара. Санджи использовал недостаточно магии, иначе мечник уже был бы на коленях. Он чувствовал, как его тело пылает, кости болят, а одежда промокла от пота. Мужчина толкнул его плечом, когда тот попытался нанести ещё один удар в корпус, и Санджи отлетел назад, споткнувшись о лужу крови и потеряв равновесие. Санджи тяжело рухнул на землю, чувствуя боль в коленях и запястьях. Он тяжело дышал, глядя на мужчину из-под чёлки, и царапал ногтями мокрый камень. С пола мужчина казался похожим на воина из одной из сказок его матери: у него были жидкие серебристые глаза и рельефное телосложение. Несмотря на то, что он был мифическим воином, жара, похоже, действовала на него так же, как и на Санджи. Он не мог сказать, пот это или слюна, стекающая по подбородку мужчины, который постоянно поправлял хватку на мечах. Он приставил кончик лезвия в правой руке к горлу Санджи, и тонкий металл заскользил по коже, угрожая порезать её. — Вставай, — сказал мужчина, на удивление тяжело дыша. Удивительно, как он мог так связно говорить с мечом во рту. Он смотрел на него сверху вниз с диким блеском в глазах. — Вставай, чёрт возьми... Санджи проследил за его взглядом, чтобы понять, что так внезапно привлекло внимание мечника, и увидел то, на что тот смотрел, стоя на коленях. Каким-то образом в разгар боя они добрались до центра комнаты, где было больше всего тел, а мраморная печать на полу была залита кровью. Кровь шипела и пузырилась под ногами Санджи. Он попытался отползти подальше, не в силах сдержать испуганный крик, сорвавшийся с его губ. Санджи никогда раньше не кипятил кровь или любую другую жидкость. У него не было на это сил. По крайней мере, он так думал, потому что не имел привычки сражаться на мокрой поверхности. — Значит, это из-за тебя такая жара. Санджи оторвал взгляд от медленно остывающей лужи крови, на которой он стоял на коленях. Он выложился по полной, но его кожа всё ещё зудела от избытка магии. Он кипятил кровь и вызывал жар у своего противника. Сколько маны ему нужно было использовать, чтобы снова почувствовать себя нормально? Или, скорее, чтобы снова не представлять опасности для окружающих. — Да, думаю, что да. Мужчина злобно ухмыльнулся, вытер пот со лба и принял боевую стойку. «Хорошо. Ненавижу холод». Санджи нахмурился и поднял руки, боясь продолжать, пока его магия так непредсказуемо себя ведёт. — Подожди... Мечник не собирался тратить на него время. Он нанес первый удар, целясь Санджи в бицепс, когда тот уклонился от удара. Больно не было, и на мгновение Санджи подумал, что снова промахнулся. Но потом его рука начала пульсировать, и он увидел длинный тонкий порез на рукаве. Лезвие было таким острым, что, если бы он не обратил на это внимания, то никогда бы не понял, что его порезали. Чем больше он сосредотачивался на этом тупом ощущении, тем чаще замечал его в других частях своего тела. Санджи думал, что мечник промахивался в большинстве случаев, если не во всех, и был уверен, что обязательно заметил бы порез. Осознание того, что он сражается с кем-то, кто гораздо искуснее его, заставило Санджи содрогнуться. Чтобы нанести удар, не задев жизненно важные органы и не покалечив противника, нужно было полностью контролировать свои действия. Он знал об этом не понаслышке: всё своё детство он обучался фехтованию. Санджи снова погрузился в бой, решив довести дело до конца. Если быть честным с самим собой, то единственная причина, по которой он не бросился сломя голову к выходу из коридора, заключалась в том, что ему было весело. Да, он устал, был ранен, и тут было чертовски жарко. Но Санджи выкладывался на полную, и никто не говорил ему остановиться, взять себя в руки. Он был один на один с мечником в комнате, достаточно большой, чтобы вместить целую армию, остатки которой были разбросаны по полу. Он подождал, пока мужчина подойдёт ближе, и начал наносить удары по его правой руке, а затем сменил тактику: зацепил левую ногу за локоть мужчины и потянул на себя. Этот приём было непросто выполнить, но в награду он увидел, как меч выпал из руки мужчины и покатился по полу. Санджи ухмыльнулся и бросился к лестнице, которая вела на балкон второго этажа, опоясывающий весь зал. Он мог бы попытаться выйти в коридор прямо под лестницей, но в тот момент ему не оставалось ничего другого, кроме как сражаться с незнакомцем в этой комнате. Поднимаясь, он перепрыгнул через шёлковую верёвку, отделявшую верхний этаж, и, оглянувшись, увидел, что вместо того, чтобы потянуться за мечом, мечник бросился в погоню. Санджи перепрыгивал через две, а то и три ступеньки за раз, а человек-бык мчался за ним с белым мечом в правой руке. Он почувствовал дуновение ветра за спиной и едва не получил удар. С балкона Санджи мог видеть, какую кровавую бойню устроил этот человек среди солдат. Он также мог видеть кровавые следы, которые они оба оставили, пробиваясь через комнату и поднимаясь по лестнице. Это не так сильно его встревожило, как он ожидал. В большом зале с противоположных сторон располагались две лестницы, ведущие на верхний этаж. Перед мероприятиями их перегораживали шелковыми веревками толщиной с его руку, а затем убирали, чтобы самые важные гости могли эффектно спуститься на главный этаж в своих роскошных нарядах на глазах у всего двора. Санджи представил, как лорды и леди спускаются по лестнице и видят кровавое месиво, и подавил смешок. Это была бы катастрофа. Он снова переключил внимание на мечника, который стоял на верхней ступеньке лестницы, опустив мечи. Он внимательно наблюдал за Санджи, его больше интересовало то, что делает Санджи, чем что-либо другое. — Ты здесь живёшь? — спросил он непринуждённо, как будто они не дрались только что. Санджи не видел ничего плохого в том, чтобы ответить на такой вопрос, и был благодарен за возможность перевести дух. «В замке? Нет». «Ты двигаешься так, будто знаешь это место». Ему не понравился этот внезапный допрос. Санджи принял более гибкую стойку, которая позволяла ему свободно планировать различные атаки, и вздёрнул подбородок в жесте «приди и возьми». «Многие знают о замке». — Хм. — Мужчина принял его безмолвную просьбу вернуться к драке и низко пригнулся, чтобы нанести удар по голеням. — Значит, ты здесь работаешь. Он не чувствовал себя виноватым за то, что ответил полуправдой, зная, что, если он скажет «нет», это вызовет ещё больше вопросов. Санджи пнул его в грудь, радуясь, что тот отшатнулся. «Я повар». Они больше никогда не увидятся, и он не против, чтобы мечник считал его одним из многочисленных поваров, работающих в замке. Это лучше, чем видеть его реакцию, если он узнает, кто такой Санджи на самом деле. — Ладно, повар, — мужчина убрал клинок в ножны, оставив на виду только меч с белой рукоятью. Он вытер с него кровь большим и указательным пальцами, изучая лицо Санджи и стряхивая кровь на пол. — Я Ророноа Зоро. Сильное имя, подходящее для человека, который может выдержать один из его ударов, не дрогнув. Санджи открыл рот, чтобы назвать своё имя, но тут пол начал дрожать. Всё закончилось так же быстро, как и началось, и они в замешательстве уставились друг на друга. Что это могло быть... Что-то взорвалось прямо за внешней стеной. Взрывная волна сотрясла зал, как при землетрясении, пол задрожал, с потолка посыпалась пыль. Он быстро взял себя в руки и увидел, что мечник делает то же самое, отступая на шаг. Но под ногами не было опоры. Зоро случайно отступил к краю лестницы, сосредоточившись на том, что происходило перед ним, вместо того чтобы смотреть под ноги. Он попытался выровняться, но было слишком поздно: он начал заваливаться назад, к открытому воздуху. Санджи списал свои опрометчивые действия на выражение лица Зоро. Это был первый признак чего-то похожего на страх, который он увидел за всё время их боя. Он прыгнул вперёд и схватил протянутую руку Зоро, притянув её к себе, чтобы обхватить мужчину за талию. Но рука была не пуста, в ней всё ещё был меч с белой рукоятью. В отличие от других порезов, которые он получил во время боя, Санджи чувствовал каждый сантиметр лезвия, когда оно скользило по его боку, глубоко рассекая кожу. Кровь стекала по их ботинкам, капая на пол. Его магия шипела и потрескивала от внезапной острой боли, не зная, как реагировать на угрозу, которую сам же Санджи и создал. Они стояли на краю лестницы, прижавшись друг к другу, и смотрели друг на друга, пока грохот не утих. Санджи крепко сжимал его запястье, а другой рукой опирался на поясницу Зоро, боясь сделать шаг в сторону, чтобы их снова не сбило с ног. Стоя так близко, Санджи смог по-настоящему рассмотреть Зоро, не отвлекаясь на адреналиновую пелену боя. На его плечах виднелись солнечные пятна. Или это были веснушки? Санджи не мог вспомнить, и, честно говоря, ему было всё равно. Шрам на его груди был усеян остатками швов, некоторые из них были неаккуратными и заметными, другие — чистыми и поблекшими. Кто-то или группа людей приложили немало усилий, чтобы Зоро выжил. Санджи совершил ошибку, взглянув ему в глаза, и обнаружил, что тот уже смотрит на него в ответ. — Искры, — пробормотал Зоро, пытаясь высвободить запястье из хватки Санджи. Опять это слово. Он быстро осваивал основы разговорного языка, ведь прошло уже несколько лет с тех пор, как ему это было нужно, но Санджи до сих пор не знал, как переводится это слово. Луффи сказал то же самое на лестнице, так что Санджи предположил, что это как-то связано с его внешностью. Он задумался, было ли это оскорблением или каким-то сленговым выражением. Может быть, Зоро ещё раз указал на его брови, чтобы окончательно донести мысль. Санджи отступил назад и отвернулся, нерешительно положив руку на плечо Зоро на случай, если грохот начнётся снова. Убедившись, что они оба стоят на ногах, он убрал руку. — У тебя идёт кровь. — Да, я знаю. Я ничего не могу с собой поделать, — раздражённо сказал он, глядя в окно, чтобы понять, что произошло. То, что люди постоянно твердили ему об этом, не означало, что он мог это контролировать. — Не магия, а настоящая кровь. — Лицо Зоро исказилось, когда он убрал меч в ножны. Кровь Санджи стекала по его пальцам. Он не выглядел довольным, хотя Санджи сделал это, чтобы спасти его от падения с длинной лестницы, которое наверняка было бы неприятным. Он опустил взгляд на свой бок, который машинально прикрыл ладонью. Ладонь не полностью закрывала порез, и кровь стекала вниз, пропитывая его и без того грязные штаны. Если бы он слишком долго об этом думал, его бы стошнило. — О. Я понял. — Зачем ты это сделал? — Почему ты меня не убил? Они зашли в тупик, и ни один из них не хотел отвечать на вопрос другого. Санджи не знал, почему Зоро решил, что сможет выжить, но факт оставался фактом: у него были десятки возможностей, но он не воспользовался ни одной из них. Это что-то да значило, даже если они оба не хотели этого признавать. Что касается того, почему он поймал Зоро, то он и сам не знал. Может быть, дело было в страхе на его лице, может быть, в зарождающемся чувстве товарищества, а может быть, в том, что он до сих пор не назвал Зоро своего имени. Пол снова задрожал, и на этот раз, когда вскоре последовал взрыв, они были к нему готовы. От него зазвенели окна и заскрипели на петлях резные двери, ведущие на террасу и внешний балкон. Звук был совсем рядом, гораздо ближе, чем в первый раз. Санджи уже направился к двери, намереваясь во всём разобраться, когда услышал крик. Женский голос был слишком далеко, чтобы разобрать, что она кричит, но достаточно близко, чтобы понять, что ничего хорошего она не говорит. Он распахнул ближайшую балконную дверь, оставив на ручке кровавое пятно. Двор был покрыт толстым слоем свежего снега. Должно быть, он выпал уже после начала вторжения, потому что на балконе, который должны были расчистить к закатному балу, виднелся его след. Теперь, когда он вышел на улицу, всё казалось спокойным: ни женщины, ни взрывов в тихой ночи. Краем глаза Санджи заметил, как что-то упало у его ног. Он опустил взгляд и увидел, как на припорошенный снегом лёд капля за каплей стекает что-то красное, медленно, но верно. Цвет расползался во все стороны с каждой новой каплей, выскальзывавшей из его пальцев. Ночной воздух был холодным и беспощадным, он пронзал лёгкие Санджи, когда тот осмеливался сделать слишком глубокий вдох. С балкона он мог видеть большую часть других частей замка. Прямо напротив располагались центральные покои, где он встретил Луффи. Слева было правое крыло, где он встретил Робин. А справа было крыло, где проживало большинство членов королевского двора, — ответвление главного замка. Из-за угла, скрытого от Санджи, поднимался густой чёрный дым. Первые крики о помощи доносились из открытых окон. Женщины высовывались из окон настолько, насколько могли, и махали людям на лужайке. «Пожар! Пожар в покоях знати, скорее сюда!» У него перехватило дыхание, когда он увидел, как люди бегут по лужайке к зданию, а снизу поднимается дым оранжевого цвета. Может, он и не любит аристократов, этих высокомерных ублюдков, которые скорее будут защищать свою репутацию, чем совершать добрые дела, но в том крыле жили женщины и дети. «Что они говорят? Я не понимаю по-немецки». Санджи посмотрел на Зоро, который хмуро наблюдал за дымом, и понял, что больше не хочет ему помогать. Что за люди вторглись в замок и подожгли жилые помещения, в которых всё ещё находились семьи? Ему нужно было помочь им. — Зачем ты здесь? Чтобы убить нас там, где мы живём? — Он указал на дым и не стал дожидаться ответа Зоро, не желая его слушать. Он был так благодарен, когда Луффи спас его, что это затмило в его глазах тот факт, что он всё ещё живёт в Джерме. Вторжение — это плохо для всех. — Это жестоко. Там же дети. — Эй, подожди, это не мы, — сказал Зоро, перебив его, прежде чем тот успел выразить своё отвращение. — Мы здесь, чтобы захватить замок, а не разрушить его. — Если это не ты, то кто... — Санджи замолчал, увидев силуэт в окне на мосту во внутреннем дворе. От второго этажа центральной части замка до второго этажа большого зала шла крытая галерея, которая тянулась через весь двор. В середине она разветвлялась и соединялась с покоями знати, обеспечивая связь между частями замка. Мост был важной частью инфраструктуры замка. Несомненно, многие из тех, кто оказался в ловушке в покоях знати, пытались сбежать через мост во дворе. От второго этажа центральной части замка до второго этажа большого зала шла крытая галерея, которая тянулась через весь двор. В середине она разветвлялась и соединялась с покоями знати, обеспечивая связь между частями замка. Мост был важной частью инфраструктуры замка. Несомненно, многие из тех, кто оказался в ловушке в покоях знати, пытались сбежать через мост во дворе. — Что это, чёрт возьми, такое? — спросил Зоро, уставившись на то же, на что и он. На краю моста появился большой красный круг, который увеличивался в размерах и охватывал часть моста. Санджи почувствовал, как у него скрутило живот, когда он узнал стиль заклинания и понял, что оно означает для людей, пытающихся сбежать. — Беги, — Санджи оттолкнул Зоро от перил балкона. — Ты должен бежать! Замок задрожал у них под ногами, и он услышал, как голоса людей на лужайке зазвучали громче. Они, очевидно, уже поняли, что это не сулит ничего хорошего. Санджи обернулся как раз в тот момент, когда в центре моста вспыхнул свет. Взрывная волна была такой сильной, что Санджи сбило с ног и он упал в рыхлый снег. Было холодно, очень холодно, и он поскальзывался, пытаясь встать. Из-за кровоточащей раны на балконе образовались опасные скользкие участки. В глубине души он уже знал, что это его братья устроили такой хаос в и без того напряжённой ситуации, но ему хотелось надеяться, что его сестра не такая. Однако его глаза не лгали. Санджи увидел Рейджу, стоявшую там, где за мгновение до этого взорвался символ на мосту. Он услышал крики людей, оказавшихся слишком близко к заклинанию, когда оно сработало, и на долю секунды задумался, как ей удалось остаться невредимой. “Повар!” Санджи посмотрел на потрясённое лицо Зоро в дверном проёме, а затем на светящуюся красную печать под его руками. О. Будет больно.