We Rotten Few

Когда медсестра сказала, что Чоппер занят, она не упомянула, что он был единственным трезвым врачом, работавшим с пациентами в реанимации. Судя по всему, большинство сотрудников лазарета и волонтёров присоединились к празднованию. Помимо обычной нехватки лекарей, половина из них была пьяна в стельку, когда начались атаки. Санджи то и дело улавливал запах алкоголя, когда мимо проходил медбрат или целитель, и ему даже пришлось помочь одному мужчине, который чуть не упал рядом с койкой, на которой лежали они с Зоро. Сначала он завидовал тому, как легко фехтовальщик мог просто лечь и отгородиться от шума в комнате, но Зоро не спал. Легкие мышечные спазмы выдавали его настороженность, а от внезапных звуков его рука тянулась к мечам. Не то чтобы у Санджи было время для шуток: его сверхбдительность проявлялась в постоянном хмуром взгляде, которым он окидывал два выхода из комнаты. Три, если считать заколоченную дыру на месте входа во внутренний двор. Во всей комнате пахло антисептиком и кровью, а при каждом выдохе чувствовался слабый запах гнили. Хотя Санджи не был уверен, что это не кровь охранника пропитавшая его рубашку. Он ковырял засохшие пятна крови под ногтями, сверля взглядом любого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Всё болело, и он прекрасно видел, как на его коже появляются синяки. Если бы Санджи приложил усилия, он бы почувствовал, как его тело пытается исцелиться. Поэтому он сосредоточился на людях, которые входили и выходили из лазарета. Огромное количество раненых солдат внушало ужас. Он понимал, что некоторые из них больше не верны короне, но когда-то они были верны. Санджи не нравилась идея позволить им смешаться с горожанами, но особенно он не доверял тому, что они будут общаться с иностранцами. Он провёл пальцем по блестящей рубцовой ткани на своей ладони, наблюдая за тем, как женщина говорит на ломаном немецком с мужчиной, на котором всё ещё была нижняя часть доспехов. Солдат не делал ничего плохого, напротив, он проявлял невероятное терпение, несмотря на языковой барьер и бинты, которыми женщина перевязывала его живот. Санджи по-прежнему было не по себе. Он знал солдат и знал разъярённых мужчин. Эти две группы представляли опасность, и ему не нравилось, что он слишком слаб, чтобы противостоять им. Если кто-то из солдат решит устроить заварушку, Санджи не успеет защитить медсестёр. “Тебе больно?” Санджи вздрогнул от тихого голоса Зоро. Он оторвал взгляд от солдата и проследил за тем, как Зоро смотрит на его покрытую шрамами руку. Он сжал её в кулак и спрятал под мышкой. — Нет. Маленький доктор очень хорош. Почему его лицо покраснело, как будто его уличили в чём-то противозаконном? Санджи фыркнул и притопнул ногой, так сильно желая сигарету, что у него заныли зубы. Зоро согласно хмыкнул и откинулся на койку. Он перестал притворяться спящим и уставился единственным глазом в потолок. Хотя по нему и не скажешь, он нервничал не меньше Санджи. Как они могли расслабиться? Они не должны были сидеть сложа руки, пока опасность не миновала. Оба они были напряжены как пружины и не знали, как высвободить свою потенциальную энергию, когда врага не видно. Ещё одной проблемой было отсутствие союзников. Остальные Пираты Соломенной Шляпы всё ещё сражались, как и должны были. «Сколько королевских гвардейцев?» — спросил Зоро, слегка постукивая по рукоятям своих мечей в бессмысленном ритме. Слишком много. Каждый год они принимали в свои ряды самых успешных новобранцев, а также самых перспективных заклинателей. Это не было новой традицией: личная гвардия короля существовала с момента основания Джермы. «Не думай, что остальных будет так же легко убить». Он решил, что его тяга к никотину достаточно сильна, чтобы выдержать выговор, который он получит, если кто-нибудь увидит, как он закуривает в лазарете. Санджи снова стал перебирать смятые сигареты в поисках подходящей. Раздраженное фырканье в ответ говорило о том, что Зоро с ним не согласен. Он мог сколько угодно считать себя достаточно сильным, чтобы справиться с остальными, но в памяти Санджи еще свежа картина, как он стоит одинокой статуей среди мертвецов. Это заклинание должно было убить его. Ему повезло, что он отделался лишь незначительными последствиями, но Санджи знал, что это произошло. Он знал, что Зоро не всесилен. Какой бы странной магией ни обладал мечник, её было недостаточно, чтобы противостоять ещё одному заклинанию такой силы. Он снова окинул взглядом палату и заметил у двери нового пациента. Мужчина стоял к нему спиной, но Санджи внимательно наблюдал за тем, как он передаёт коробку со свежим постельным бельём одной из медсестёр. Что-то в нём задело Санджи за живое, и по спине у него пробежал холодок. Его тело узнало его раньше, чем разум, и он застыл на месте. Затем мужчина обернулся, и Санджи до боли сжал руку Зоро. Он вздрогнул и резко поднялся, пытаясь понять, что привлекло внимание Санджи. В море раненых он видел только одного мальчика, рубашка которого спереди была пропитана кровью. — Беннетт. Санджи вскочил на ноги и в несколько секунд пересек комнату. Боль в суставах была ничто по сравнению с тем, что сжимало его грудь. Он протянул руку и схватил край окровавленной, расстёгнутой пуговицы как раз в тот момент, когда собирался уйти. — Беннетт! На него посмотрели широко распахнутые карие глаза, и на мальчишеском лице появилась неуверенная улыбка. Она быстро исчезла, и Беннетт поморщился, почувствовав, как от этого движения натянулись швы, скреплявшие большую часть его правой щеки. — Привет, босс. Не ожидал встретить тебя здесь. От внутреннего уголка правого глаза до подбородка тянулся одинокий порез. Края были неровными — верный признак того, что лезвие было тупым. Он уже понял, что рана не заживёт гладко, хотя порез был относительно неглубоким. Помня о раздражённой коже, Санджи потянулся, чтобы провести кончиками пальцев по щеке Беннета. Он замер, не дотронувшись до него, и принялся теребить сигарету. “Ты должна была лечь спать”. Тихо сказал Он. Его грудь сжалась, ожог был слишком близок к чувству вины. — Так и было. Беннетту хватило ума смутиться и почесать затылок. Для человека, на которого только что жестоко напали, он совсем не выглядел напуганным. — Но некоторые ребята говорили, что шеф-повар раздаёт остатки любому пьянице, который осмелится попросить, и мне это показалось отличной идеей. Санджи поёрзал, пытаясь ослабить растущее напряжение в пояснице. Он заметил бинты на предплечьях и кистях Беннета — вероятно, это были защитные повязки. «Я был там несколько часов и ни разу тебя не видел». — Да, ну, я не совсем... — Беннетт запнулся, не сводя глаз с рта Санджи. — Ого. Что, чёрт возьми, случилось с твоими зубами? Ему следовало бы просто вырвать их все и купить зубные протезы. В Нижней гавани был дантист, который за бесценок вставил Карну искусственные зубы после того, как тот лишился нескольких во время драки в баре. Для Санджи это уже не казалось мошенничеством, а выглядело вполне реальным вариантом. Он изо всех сил старался не прикрывать их, смущённо прикусывая губы и придумывая на ходу ложь. Слава богу, что есть Усопп. «Заклинание сработало неправильно». — Они что, так и застряли? «Зная мою удачу? Наверное». Санджи затянулся сигаретой и выдохнул дым в сторону открытой двери, отгоняя его. Он не хотел думать о жизни с такими заметными, ужасными зубами. Беннет на мгновение задумался, пристально глядя на сомкнутые губы Санджи, словно мог разглядеть его зубы, а затем кивнул. «У меня есть двоюродный брат, у которого кривые зубы. Когда мы впервые встретились, я испугался, потому что никогда раньше не видел ничего подобного. Но я справился с этим». Смысл его небольшого рассказа был ясен: Беннет переживёт, что у Санджи новые зубы, и другие тоже, если дадут ему время. Его грудь сжалась так сильно, что Санджи стало трудно дышать, и он смог лишь кивнуть в ответ. Зоро дал о себе знать, пока Санджи всё ещё пытался подобрать слова, чтобы поблагодарить Беннета за его неуклюжую попытку успокоить Санджи, который явно чувствовал себя некомфортно. Мечник бесшумно подошёл и, обняв Беннета за плечи, вывел его из лазарета, не обращая внимания на протесты. Не в силах его остановить, Санджи поплелся за ним и громко выразил свое недовольство. Он едва не пнул Зоро, но остановился, потому что они остановились всего в нескольких шагах от двери. «От тебя пахнет магией», — обвинил Зоро бедного мальчика, не подозревая, что Беннетт не очень хорошо владеет общим языком. Беннет испуганно посмотрел на Санджи, пытаясь вырваться из крепкой хватки Зоро, сжимавшей его воротник. Его перебинтованные пальцы с трудом удерживали грязную, покрытую кровью руку Зоро, и Санджи почувствовал металлический привкус во рту, снова задумавшись об убийстве. «Где ты был после пира? Отвечай быстро». — Хватит, придурок. Он не умеет говорить на общем языке! — рявкнул Санджи, хватая Зоро за запястье. Он встал между испуганным мальчиком и довольно устрашающим мечником, прекрасно понимая, что не сможет защитить Беннета, если Зоро разозлится. Зоро перевёл взгляд с бледного как полотно лица Беннета на оскаленные зубы Санджи и ослабил хватку. Но он не отступил, оставив Беннета прятаться за спиной Санджи. «Спроси его, почему он покрыт той же магией, что и в бальном зале». «Какая магия? Ты несёшь чушь, просто оставь его в покое». Санджи был на грани срыва. Если Зоро снова потянется за своим чёртовым кухонным ножом, он не будет нести ответственность за свои действия. «Магия под лестницей. Ты её боялся». Если бы он не был так зол, Санджи, вероятно, догадался бы раньше. Ему было неприятно слышать от Зоро, что он боялся, но если бы это было не так, Санджи не понял бы, о чём тот говорит. Пробел в его памяти было нелегко обнаружить, но Санджи отчётливо помнил, как его пронзил острый страх, когда он наблюдал за происходящим с балкона большого зала. Он помнил, что чего-то не хватает, как будто это было у него на кончике языка, но он просто не мог выразить это словами. Санджи повернулся к Беннетту и попросил его рассказать о своих ранах. В животе у него всё сжалось от страха. Несмотря на то, что Беннетт с опаской наблюдал за Зоро, ожидая от него любого резкого движения, от этого вопроса его лицо сморщилось. «Вот в чём дело, я не могу вспомнить».

. . . . .

После поспешных объяснений, что нет, немного алкоголя не может полностью стереть воспоминания и что Зоро обращался с ним как с пленником, Беннетт более или менее включился в разговор. Он по-прежнему смотрел на Зоро так, словно тот мог наброситься на него в любой момент, но не проявлял беспокойства. Видимо, у него напрочь отсутствовали навыки самосохранения. Санджи задумался, было ли это свойственно жителям бедных районов или Беннет просто не осознавал, насколько близок был Зоро к физическому насилию. Санджи потёр переносицу, а затем поморщился, вспомнив, что она всё ещё сломана. «Это бессмысленно. Ты правда ничего не помнишь?» Он был искренне озадачен. Он выучил множество заклинаний иллюзии и сокрытия, когда Джадж ещё пытался обучить его шпионскому ремеслу, но ни одно из них не могло скрыть заклинателя от того, на кого он физически нападал. Большинство этих заклинаний использовали уловки со светом или отвлекали внимание. Нападение с ножом было неизбежным действием, от которого нельзя было просто отмахнуться. Беннетт должен был подробно рассказать о случившемся и о нападавшем. Тот факт, что он даже не знал, было ли на него совершено нападение или нет, как минимум вызывал беспокойство. «Кажется, я помню, что был удивлён. А потом мне было больно, очень больно, и твой друг нёс меня в лазарет». — сказал ему Беннетт, ковыряя дырки в повязках на пальцах. Их нужно было скоро сменить, потому что сквозь ткань уже просачивалась кровь. Странно. — А ещё, кажется, меня стошнило». — Мой друг? — спросил Санджи, мысленно перебирая список местонахождений Пиратов Соломенной Шляпы, который он составлял. Чоппер с самого начала атаки занимался лечением и уходом за людьми. Насколько ему было известно, Усопп и Фрэнки охраняли вход в военный зал в правом крыле, Джинбэ патрулировал двор у лазарета, а большинство остальных рассредоточились по центральному крылу. Кроме Зоро, кто ещё остался? «Да, тот старик, который помогал тебе с посудой. Он твой друг, верно?» У него внутри всё сжалось, и Санджи с трудом сглотнул комок в горле. Он надеялся, что Зефф благополучно выбрался из замка до начала боя. Если он нашёл время, чтобы помочь Беннетту добраться до лазарета, значит, он где-то рядом. — Где он? — Не знаю, он сбежал, когда медсестры попытались уложить его на койку. — пробормотал Беннетт, рассеянно пытаясь провести пальцами по порезу на лице. От этого лёгкого прикосновения по ране потекла кровь, стекая по щеке. Он вздрогнул, когда Санджи схватил его за руку. — О, спасибо. «Зачем они пытались это сделать? Ему больно?» Где-то в глубине его сознания звучал раздражённый голос, возмущённый тем, что у Зеффа хватило наглости сказать, что он боится целителей, в то время как этот старый ублюдок избегал их как чумы. «Как давно ты его видел?» Зоро уловил неистовый поток немецкого, вылетающий изо рта Санджи, и наклонился ближе, как будто мог заставить себя внезапно заговорить на этом языке. «Что случилось?» «Боже, босс, я не знаю. Там было много крови, но я думал, что это моя кровь». «Сколько?» — спросил Санджи, сжимая руку Беннета. «Час?» — в его голосе не было уверенности, а Санджи нужно было, чтобы он был абсолютно спокоен. Он уже чувствовал, как в животе нарастает тревожная смесь из чувства вины и беспокойства, усиливая напряжение в пояснице, когда его магия откликнулась на призыв. Санджи отпустил Беннета, как только понял, что происходит, испугавшись, что может истечь кровью и причинить боль мальчику. «Повар, что происходит?» Зоро положил руку на бицепс Санджи, и от тяжести этого прикосновения у того по коже побежали мурашки. Но Санджи знал, что Зоро справится со своей магией, и поддался на уговоры. Его язык запутался во рту, зацепившись за острые зубы и не дав возможности произнести хоть какое-то объяснение. Он лихорадочно оглядел оживлённый коридор в надежде увидеть, как Зефф помогает волонтёрам или беседует с ранеными. Он напрягал слух, чтобы услышать стук деревянной ноги Зеффа, но слышал только биение собственного сердца. «Мне нужно...» Он с трудом выдавил из себя эти слова, и сигарета в его руке задрожала так сильно, что это было заметно. Санджи с трудом сглотнул и попытался заговорить снова. Его чёлка падала на лицо, пока он смотрел на свои ботинки. На тёмной коже были брызги крови и грязь. «Мне нужно найти Зеффа». Он только что забрал его обратно. Санджи не могла вынести мысли о том, что он будет сидеть на койке один, а вокруг будут суетиться только медсёстры. Зефф ненавидел, когда вокруг него суетились, он считал это удушающим и некомфортным. Он закатил бы истерику, если бы они попытались привязать его к кровати. Ужасная, едва слышная мысль в глубине его сознания задавалась вопросом: где мой отец? Он не мог ответить, и эта неопределённость была подобна смерти. Как будто он задыхался или был раздавлен, а его лёгкие отказывались наполняться воздухом, сколько бы он ни вдыхал. — Чёрт, здесь становится жарко или у меня просто жар? — спросил Беннетт, прижимая перевязанное запястье ко лбу. Он нахмурился, глядя на Санджи в поисках ответа, которого тот не мог дать. — Босс, ты в порядке? Вместо того чтобы ждать дальнейших объяснений от Санджи, Зоро коротко кивнул Беннетту и указал ему на лазарет. Он потащил Санджи за собой, не обращая внимания на протесты Беннетта по поводу его явного похищения. Мечник остановился у первой же встреченной медсестры, волоча за собой безвольное тело Санджи. «Красноногий Зефф. Ты его видела?» Услышав полное имя своего отца, Санджи вышел из оцепенения. Он уставился на Зоро в немалом замешательстве, недоумевая, почему тот тоже ищет старика. Медсестра покачала головой и поспешила прочь, посоветовав им на прощание обратиться к одному из целителей. И Зоро пошёл дальше, неудержимый, несмотря на то, что Санджи спотыкался на каждом шагу. Он задал тот же вопрос следующему человеку, не сбиваясь с ритма произнёс те же пять слов. Ничего. К тому времени, как они подошли к десятому, как им показалось, добровольцу с медицинским браслетом на бицепсе, Санджи уже снова тянул лямку. Он начал торопливо описывать ситуацию, но женщина просто отмахнулась от него и указала на лестницу, ведущую на второй этаж правого крыла. «Он доставил целителям немало хлопот, так что ему пришлось выделить себе отдельную комнату. Не знаю, какую именно, я провёл здесь всю ночь». Санджи чуть не стошнило. Значит, Зефф действительно был ранен настолько, что ему понадобился лекарь. Почему он не послушался, когда Санджи сказал ему идти? Почему он был таким чертовски упрямым? “ Сосредоточься, кук." Он пытался. Но ком в горле был не столько комом, сколько верёвкой, которая всё туже и туже обвивалась вокруг его шеи, не давая Санджи вдохнуть. После всего, что Санджи сделал, чтобы защитить его, после всего, от чего он отказался, Зефф взял и всё разрушил, найдя его. Санджи сделал бы всё это снова. Он бы заново пережил каждую секунду боли, каждую мучительную секунду, если бы только Зефф был так далеко от него, что Санджи больше никогда не смог бы причинить ему боль своим присутствием. Он бы снова и снова стоял на коленях на той мощеной улице и ждал звука выстрела, если бы только с Зеффом всё было в порядке. — Эй! — Зоро схватил его за воротник рубашки и хорошенько встряхнул. — Это никому не поможет. Невысказанное и в последнюю очередь Зефф заставило Санджи, охваченного паникой, взять себя в руки. Он кивнул, хватая ртом воздух, и понял, что застыл посреди коридора. Вокруг него раздавались голоса целителей, волонтёров и раненых, у которых не было времени на то, чтобы разбираться с ужасом Санджи. Санджи в оцепенении направился к лестнице. Поднимаясь, он чувствовал на своей спине взгляд Зоро и ощущал покалывание от того, что за ним следят. Санджи видел только следующую ступеньку и кровь, запекшуюся по краям его ботинка. На втором этаже было гораздо оживлённее. Он, словно призрак, проскользнул в переполненный коридор, лавируя между людьми, а мечник следовал за ним по пятам. Санджи заглядывал в каждую комнату, мимо которой они проходили, в отчаянной надежде увидеть знакомый силуэт. В одной из комнат его взгляд упал на огненно-рыжие волосы. Санджи не успел опомниться, как его тоже заметили, и Нами буквально перелезла через людей, чтобы добраться до него. — Я вас двоих целую вечность искала, боже мой. Она суетилась вокруг них, с болезненным выражением лица ощупывая многочисленные синяки на теле Зоро. — Зоро, если ты ещё хоть раз сбежишь посреди боя, я прикую тебя к Луффи. Навсегда. «Ты не можешь». «Смотри на меня», — огрызнулась она и протиснулась между ними, чтобы добраться до двери. «Санджи, тебе нужно...» Он не смог сдержать дрогнувший голос, который наконец сорвался с его губ, когда он посмотрел в карие глаза Нами, чувствуя себя оголённым нервом. — Зефф? Её взгляд слегка смягчился, а губы дрогнули в улыбке. — Следуй за мной. Они прошли почти до конца зала, и чем дальше они продвигались, тем реже встречались группы людей. В ушах Санджи стоял громкий звон, и каждый его шаг оглушительно звучал на фоне постоянного шума. Почему ему казалось, что он идёт навстречу своей смерти? Нами остановилась перед закрытой дверью, закусив нижнюю губу. Она посмотрела на Санджи, загораживая ему проход рукой. «Я буду говорить прямо, хорошо? Выглядит не очень». Мир вокруг него рушился, но он цеплялся за каждое слово в надежде, что они смягчат удар. Но они не смягчили. — Что случилось? «Я предполагаю, что это проклятие. Мы не узнаем наверняка, пока Зоро не сделает своё дело, потому что, насколько я слышала, Чоппер всё ещё лечит проколотое лёгкое в хозяйских покоях, а здешний лекарь говорит только на немецком». Проклятие. Из всех возможных неприятностей, которые могли случиться с Зеффом, проклятие было самым страшным. Снять его мог только тот, кто его наложил, или специалисты под названием «Разрушители», успех которых напрямую зависел от того, было ли у наложившего проклятие намерение убить. «Я должен его увидеть», — сказал он, не обращая внимания на то, что это прозвучало как мольба. — Я знаю, — Нами протянула руку, и Санджи отчаянно вцепился в неё. Его кожа была грязной, он не успел смыть всю кровь, но она, похоже, не возражала. Она крепко сжала его руку, открыла дверь и ввела его внутрь. Зефф всегда был выдающейся личностью, даже в воспоминаниях Санджи, но в постели он выглядел таким маленьким. Его кожа была бледной и покрытой капельками пота, и хотя его глаза были открыты, было ясно, что он не осознаёт, что происходит вокруг. Кто-то срезал с него рубашку, и окровавленные лохмотья валялись на полу у изножья кровати. Над ним склонилась женщина, погрузив светящиеся руки глубоко в его грудную клетку. Она не поднимала глаз, сосредоточившись исключительно на своей задаче, и именно её сосредоточенность привлекла внимание Санджи к разорванной коже на его груди. Он замер. Санджи не знал, что делать. Ему хотелось убежать, но он должен был остаться, а его отец лежал на кровати, достойной королевской особы, и простыни были в крови. Рука Нами в его руке больше не была той опорой, которой он так жаждал, — это была ловушка, сдерживающая его сила. Но он не мог рисковать и причинить ей боль, поэтому просто остался на месте. Не в силах пошевелиться или вздохнуть. Кто-то протиснулся мимо него, и он лишь мельком увидел, что это Зоро, пока тот опускался на колени у кровати рядом с Зеффом. Целительница не обратила на него внимания, её ловкие руки сращивали ткани. Зоро ничего не сказал, лишь коснулся плеча Зеффа и направился к двери. Он наклонился и что-то прошептал Нами на ухо, не сводя глаз с Санджи. Убеждаясь, что тот слушает. «Это не проклятие». Она нахмурилась, а затем кивнула. «Значит, мы вернулись к исходной точке. Отлично». Негромко хмыкнув в знак несогласия, Зоро начал перебирать пальцами одну из связанных верёвок. Он не отводил взгляда от Санджи, не давая ему отвлечься от разговора. — Внизу есть мальчик, покрытый такими же остатками. Беннетт. Что происходило? На них напал один и тот же человек? Нами воспользовалась этой информацией. «Если есть остаточные следы, значит, во время атаки преступник использовал магию. Ты уверен, что это не проклятие?» “Ммм”. Санджи быстро заговорил, выпаливая свой вопрос, пока горло не успело сжаться. «Почему ты решила, что это проклятие?» «Честно? Главным аргументом было то, что он не реагировал на зелья, останавливающие кровотечение». Нами сделала паузу, но Санджи лишь моргнул в ответ. «У него не останавливалось кровотечение». Это было очевидно: простыни под Зеффом заметно затвердели от засохшей крови. В углу стояла корзина с постельным бельём, большая часть которого была в красных пятнах. В глубине его сознания что-то шевельнулось, какая-то связь, которую он не мог уловить. Санджи осмелился подойти ближе, хотя всё его тело дрожало от того, как сильно ему этого не хотелось. Но он заставил себя идти вперёд, пока не оказался рядом с кроватью. Он с громким стуком упал на колени и уставился на болезненно бледное лицо человека, который его вырастил. Целительница бросила на него быстрый взгляд и продолжила обрабатывать неглубокую, но всё ещё кровоточащую рану. Теперь, когда он был ближе, он мог разглядеть, что большинство ран не были смертельными. Настоящая проблема заключалась в том, что они продолжали кровоточить, стекая по его рёбрам и пропитывая кровать. Санджи прикусил щеку, вспомнив, как Беннет теребил свои бинты. Беспокойно стягивал их, пытаясь дотронуться до своего лица. Как будто они чесались. Бинты были явно новыми, но на них виднелись пятна крови. На лице тоже были ровные и аккуратные швы, но рана выглядела почти загноившейся. Что-то в словах Беннетта задело его. Тогда он подумал, что это из-за того, что его магия нагревает воздух вокруг него. «У него жар?» Целительница сделала паузу, а затем продолжила. Она явно не ожидала услышать немецкий, ведь с момента их прихода она слышала только общий язык. «Да, но это не редкость во время лечения». Санджи протянул руку и положил её на запястье Зеффа, не в силах преодолеть разделявшее их расстояние. Но в этом не было необходимости, потому что тело Зеффа излучало пугающее тепло. Его грудь была такой красной, что казалась обгоревшей на солнце, а по лицу стекал пот. Зефф повернул голову на звук его голоса, и Санджи выругался себе под нос. Он осторожно приподнял веко Зеффа большим пальцем, чтобы лучше рассмотреть тонкое оранжевое кольцо вокруг васильково-голубой радужки. Зрачок был совсем крошечным и никак не реагировал на свет. Целительница посмотрела на него, а затем убрала руки с груди Зеффа и обхватила его лицо. Она также приподняла его веки, и на её лице отразилась тревога, прежде чем оно снова стало бесстрастным. Она понимала, что происходит, не потому, что была целительницей, а потому, что была немкой. Некоторые ужасы были им знакомы. — Вам нужно немедленно найти Беннета, — сказал Санджи двум другим, всё ещё стоявшим у двери, и положил руку на липкий от пота лоб Зеффа. — Это яд. Они оба отравлены. «Откуда ты знаешь?» — спросил Зоро. Потому что я вчера заварил этот чёртов чай. Горько-сладкий голубой кустарник плодоносил круглый год. Это вечнозелёное растение оставалось ярким и живым ещё долго после того, как другие растения сбрасывали листву. Несколько таких кустарников было высажено даже во внутреннем дворе, так что королевский двор никогда не испытывал недостатка в сладком напитке. Но если вместо тёмных листьев взять несколько ярко-лазурных ягод и растереть их в кашицу, то в результате получится страшное зелье. Одна часть ягод, две части сала. Окуните в смесь тряпку и протрите клинок. Жертвы, скорее всего, истекут кровью задолго до того, как кто-нибудь обнаружит предательство или пока целитель не убедит обезумевшего человека, что он здесь, чтобы помочь. Санджи мало что помнил об этом уроке. Но он помнил человека, которого Судья привёл в пример, и то, что его раны оставались кровоточащими, несмотря на помощь лекаря. И он помнил, как противоядие подействовало через несколько минут. В кои-то веки он был благодарен своему ужасному образованию, потому что собирался использовать его, чтобы спасти жизнь своего отца.