Ваза

В академии Оушен цветут только нежные, неискушенные бутоны. Маленькие пташки, которые никогда не научатся летать без позволения родителей. Но здесь, в этой старой пыльной комнате, царит безудержная атмосфера порока, льющаяся через новенькие динамики, купленные по прихоти Отохи. Лилиса так скучала по времени, когда держать гитару в руках было так же естественно, как и дышать. Она никогда не думала, что вновь ощутит это чувство. И все благодаря… Лилиса, не прекращая играть, следит краем глаза, как неистово сражается за лидерство ее напарница, и ухмыляется, подгоняя ритм под себя. Еще больше, еще сильнее, так чтобы струны пели, ревели, чтобы пальцы были истерзаны и приятной мукой напоминали об их маленькой тайне, которая может стать настоящим бедствием, если о ней узнает мать. Ну и пусть. Воняет пылью. Еще бы, здесь уже давно никто не убирался. Но при этом запах новенького инструмента, который она держит в руках, возвращает Лилису в детство, в тот самый миг, когда отец привел ее в магазин музыкальных инструментов, чтобы выбрать ее первую гитару. Ту самую, чьи струны безжалостно разорвала мать, решив за них обеих, что стоит начать новую жизнь. Пот застилает глаза и при этом, даже в такой миг, неуловимо, доносится запах свежих цветов, стоящих на пыльном подоконнике. Когда-то в вазе была лишь роза, заботливо лелеемая непонятно кем. Кем же? Кто еще бывает здесь помимо них с Отохой? Но теперь в вазе два цветка. Снежно белая лилия появилась там совсем недавно, с тех самых пор, когда они начали играть дуэтом. Нежный запах совсем не подходит року, но наполняет душераздирающим смыслом – кто бы ни заботился об этих цветах – роза, с которой никто не стал срезать шипы, сейчас вовсю наслаждается их вечерней забавой, но лилия, с которой Лилису сравнивали чуть ли не с поступления в академию, все равно будет сильнее, ярче, так чтобы резало глаза, и Отоха начала задыхаться. Задыхаются они обе. В тесных платьях, застегнутых на все пуговки, обсуждая классическую музыку, от которой тянет в сон, но только здесь, где ревут гитарные рифы и слышен звук барабанов, клетка перестает быть клеткой. Финальные аккорды, которые не сравнятся с тем, что преподают в этой школе, заставляют вибрировать стекла в окнах, почти нет дыхания от непрекращающейся гонки и под конец, по вазе, которая держит в плену цветы, идет трещина, и она раскалывается надвое. Лилиса смеется, пока Отоха с безумной ухмылкой доигрывает песню. Цветам не нужна ваза, чтобы жить. Им с Отохой тоже.