Чссччввв

Название: Анархия Автор: holmesfreak1412 Фандом: Наруто — небольшая альтернативная вселенная Пара: Учиха Саске и Хьюга Хината Жанр: драма, мелодрама Рейтинг: T Язык: Английский Краткое содержание: Годы, проведённые в мире шиноби. В конце концов, они всего лишь дети. В этой истории Учиха Саске делает то, на что его нии-сан никогда бы не решился. А Хьюга Хината принимает то, на что в другой жизни у неё не было бы шанса [Не связанная с резнёй альтернативная вселенная] Отказ от ответственности: Я не являюсь владельцем какой-либо части франшизы «Наруто». … Анархия . . Часть Первая . . Говорят, что сильный не побеждает, но, как ни парадоксально, это правда, ведь на самом деле тот, кто побеждает, и есть сильный. С незапамятных времён сила считалась не предопределённой судьбой, предсказывающей исход ещё не начавшейся битвы. Клан Учиха, обладающий превосходным правом первородства, должен знать это лучше других, ведь их хваленый Шаринган большую часть времени делает их слепыми, а их преимущество в бою сходит на нет. И всё же, с присущим им самодовольством и забыв о том, что они сами едва не вымерли, они возводят себя на пьедестал, считая себя непобедимыми, а тех, кого они считают достойными, — всего лишь своими инструментами. Итачи — их вундеркинд, потому что да, он таким родился. А трудолюбивый Саске — лишь второй, потому что ему ещё предстоит попотеть, чтобы стать почти таким же хорошим. Они никогда не разрешают братьям сражаться — младший в любом случае слишком молод, — но они без сомнений и долгих раздумий объявляют победителя. Они не принимают во внимание то, что ждёт его в будущем, — что при необходимости он сможет убить его в смертельном поединке! — а учитывают только тот факт, что ему восемь. Учиха Итачи активировал Шаринган, а Саске пока не проявил себя как гений. Учиха ценят силу. Но очевидная правда заключается в том, что на самом деле они не видят её такой, какая она есть. Учиха Итачи: капитан АНБУ в тринадцать лет, обладатель шарингана, почитаемый гений клана. Предполагаемое воплощение силы и власти. И всё же, упрямо выполняя приказы вышестоящих, он называет себя убийцей и ведёт себя соответственно. Учиха Итачи. Это имя уже стало синонимом самой Смерти. Тот, кто в восемь лет убил своего первого человека. Тот, кто в тринадцать лет ежедневно убивает всё больше. Итачи, который никогда не переживал из-за этого. Итачи, который в первую очередь шиноби. Как ни странно, именно эти качества, которыми восхищается большинство, делают сильного, талантливого капитана АНБУ Учиху Итачи-онисана ещё более слабым в глазах Саске. Когда в то утро он не смог ткнуть Саске пальцем между глаз, как делал обычно, когда (намеренное) нытьё заходило слишком далеко, маленький, недовольный, но неизменно наблюдательный отото понял, что его любимый онисан с этими тёмными пустыми глазами и израненным, напряжённым лицом, возможно, ушёл навсегда. Итачи четырнадцать. Саске семь. Они практически ещё дети. Но опять же, между ними пролегает линия превосходства, где сильные и слабые вынуждены сосуществовать и конкурировать. Считается, что у Учихи Саске, просто талантливого, но не ускоренного в развитии ученика Академии, который пока даже не может использовать Шаринган, нет надежды когда-либо превзойти своего старшего брата. В их глазах Итачи всегда будет сильным, будущим этого проклятого мира шиноби. Благодаря своей беспрецедентной проницательности Саске уверен, что, несмотря на все их хваленое острое зрение, они должны быть слепыми. Саске тоже силён, в этом он уверен. Просто самым неожиданным образом, о котором Итачи и мечтать не мог. И вот младший Учиха принимает очень упрямое решение. Познакомьтесь с Хьюгой Хинатой из Академии, которая, сама того не подозревая, становится для него чем-то большим, чем просто странная, неразговорчивая, белоглазая чудачка из его класса. Она натыкается на него в городе, выглядит растерянной и плачет. На её бледных тонких руках видны синяки, которые его наметанный глаз распознаёт как следы от тренировок. Она дрожит, умоляя его извинить её, а в её глазах застыло выражение, которое, как он знает, было у него самого, когда он был охвачен комплексом неполноценности. Тогда он ещё не знал, что к чему. Он хорошо знает этот взгляд. Она смотрит на него снизу вверх, и в её больших, как у оленёнка, глазах читается неприкрытый страх. Она тоже ещё ребёнок, но, несмотря на жалкие попытки скрыть боль, они всё равно заставляют её истекать кровью. Однажды он услышал, что Хьюга — это семья всевидящих белоглазых ублюдков. Но, как и клан Учиха, они могут быть такими же слепыми. Глядя на её хрупкое телосложение и довольно робкое поведение, разве они не видят, что эта девушка просто... Жалкое зрелище, — фыркает он с наигранным презрением. Но не для неё. В конце концов, кто она такая, как не такой же непонятый ребёнок, как и он сам? Осуждая её, он не станет лучше тех, кого критикует. И ты говоришь мне, что тренируешься, чтобы стать куноити? Тьфу. Может, тебе стоит подумать о другой карьере? Ты слишком... Её рыдания возвращаются с новой силой, но она сдерживается настолько хорошо, что Саске начинает сомневаться, подготовилась ли она к этому. Возможно, для неё такое унижение уже не в новинку, и хотя ей не становится легче после первого разочаровывающего разрыва, она справляется с этим, сдерживая горе. Его раздражает, что она превратилась в заикающуюся... жалкую (ограниченный словарный запас ребёнка позволяет сказать только это) развалину. И всё же он понимает её. Она такая же, как он, но в то же время совсем другая. Впервые в жизни Саске чувствует, что наконец-то нашёлся кто-то, кто может понять его боль. Завтра тренировка с сюрикенами, — напоминает он ей, пожалуй, слишком вежливо, потому что он Учиха и должен быть собранным. Просто будь хорошей девочкой и покажи, на что ты способна. С твоим зрением ты наверняка справишься, да? Потому что, насколько он может судить, учитывая, что они учатся в одном классе, Хюга Хината более способная, чем они смеют предполагать. Она удивлённо смотрит на него. Ты молодец, — коротко успокаивает он её и уходит. И это так и есть. На следующий день она попадает в каждую мишень. Одноклассники ахают. Зрители аплодируют. Ирука одобрительно кивает. Но её воодушевлённое выражение лица говорит об обратном. Саске легко может понять почему. Её движения, хоть и точные, как в учебнике по меткой стрельбе, слишком расчётливые и лишены плавной грации, присущей настоящему шиноби. Каждый выстрел был тщательно спланирован, что является роскошью, недоступной в бою, где всё зависит от рефлексов. Она бросает на него опасливый взгляд… НА НЕГО! И когда её бледные, почти лавандовые глаза встречаются с его обсидиановыми, Саске понимает. Да. Он знает. Если она займёт второе место в сегодняшнем соревновании, это не спасёт её милое личико от побоев, которые, как он знает, она неизбежно получит, если не будет достаточно хороша — а это самое лучшее. Может быть, у неё тоже есть гениальный старший брат? Он намеренно промахивается по всем мишеням во время своего самого ожидаемого, до смешного нелепого, броска. Одна из стрел даже задевает хвост Ируки. На этот раз всеобщие вздохи слышны отчётливее. Добе смеётся. Ирука выглядит растерянным, его брови дёргаются. Глаза Хинаты широко раскрылись, в них читалось смешанное чувство облегчения и шока. Дерзость этой девушки... она манипулировала им, глядя на него щенячьими глазами, чтобы он сделал то, что она хочет. Невероятно. Как ни странно, он не возражает. Когда на следующий день он видит, что она сияет больше обычного (и выглядит ещё красивее, но он никогда в этом не признается), у него начинает расти подозрение, что он действительно спас её. И тогда его осенило. Итачи было восемь лет, когда он убил своего первого человека. Но Саске было семь лет, когда он впервые спас чью-то жизнь. Хината улыбается со своего места в углу. Саске... улыбается в ответ. (TBC) AN: Написано после повторного просмотра третьего сезона "Наруто" спустя семь лет, я начал задаваться вопросом (как и большинство), на что было бы похоже, если бы учиха не были убиты, потому что смирились с этим… Я не думаю, что это будут исключительно единороги и радуги. Саске не уверен в Итачи, факт, который последний признал сам, поэтому я беру на себя смелость расширить его и включить в микс мою нынешнюю любимую пару, СасуХину! Однако имейте в виду, что в следующих главах я использую один из самых заезженных сюжетных приёмов, а именно резню Хьюга, и, уверяю вас, сюжет станет достаточно насыщенным, чтобы вы это заметили. Однако основное внимание уделяется растущим чувствам Саске к Хинате и тому, почему, несмотря на то, что они поменялись ролями, они идеально подходят друг другу. Однако слишком много интроспекции — это уже перебор. Как начинающий писатель с посредственными навыками, я прошу прощения за ошибки. Это НЕ ОШИБКА. Книга будет состоять из шести глав. Пожалуйста, просмотрите. Глава 1 из 6 ДалееПримечание автора: я хотел бы выразить благодарность тем, кто оставил отзыв и прочитал превью. Судя по всему, отзывы в целом положительные, и это меня мотивирует. Однако я хотел бы обратить ваше внимание на то, что у изображённых здесь персонажей есть/будет ИЗМЕНЁННАЯ предыстория, поэтому я просто опираюсь на собственное мнение и интерпретацию сути их характера, а именно на то, как бы они поступили в той или иной ситуации. Я не говорю, что у меня всё получилось, но я постараюсь. В этом и заключается смысл написания фанфиков без страха быть раскрытым, верно? В конце концов, это свободный мир. Отказ от ответственности: я не являюсь владельцем какой-либо части франшизы «Наруто». … Анархия .. Часть Вторая .. Саске до сих пор не понимает, как это произошло. В конце концов, то, что он более или менее дружит с девушкой из клана Хьюга, не то, что можно легко предугадать, каким бы дальновидным он себя ни считал. Не говоря уже о том, что они, по сути, являются членами королевских семей двух самых прославленных кланов Конохи, известных своим не очень дружелюбным соперничеством, их статус типичных «популярного парня» и «застенчивого тихони» должен был стать достаточной причиной, чтобы отвергнуть подобные мысли. И всё же между довольно провальными тренировками по сюрикен-дзюцу (где отец был суровее, чем когда-либо, из-за того, что он был младшим братом Итачи) и сегодняшними упражнениями по контролю чакры была она, которая улыбалась ему, и, к своему ужасу, он понял, что ему всё равно. У них необычные отношения. За последние два года у них ни разу не было возможности поговорить. Она рано уходит домой, а он тренируется допоздна. Но во время занятий они часто переглядываются. Он ободряюще ухмыляется ей, когда она сомневается, улыбается в знак одобрения, когда у неё получается, и сверкает глазами, когда она сопротивляется. Кажется, этих простых жестов достаточно, чтобы между ними возникло хоть какое-то взаимопонимание. Как будто в ответ на это она перестаёт испытывать к нему симпатию из-за его поверхностного обаяния, и в те моменты, когда он испытывает отвращение к женскому полу, она смотрит на него с едва сдерживаемым весельем. Он может только вздохнуть с облегчением. Если бы ему пришлось классифицировать это, он бы сказал, что это нечто среднее между дружбой Чоуджи и Шикамару и неизменной склонностью Кибы и Шино сидеть вместе. Они такие же разные, как свет и день, но у них больше общего, чем где-либо ещё. Саске наслаждается тем фактом, что, по сути, они такие разные на первый взгляд, но на самом деле они одного поля ягоды. Если задуматься, он иногда ненавидит этот факт. Хотя, если уж на то пошло, он завидует её сверхъестественной способности быть «невидимой». Даже если в конечном счёте они увидят, что вам не всё равно. Они этого не делают. В этом и проблема. Саске гордится тем, что увидел её, когда никто другой не увидел. Осознав это, он понимает, что до того случая был для неё таким же невидимым. Она действительно часто смотрит на добе. И хотя Саске отчасти понимает её восхищение (видит, что такая эмоционально травмированная девушка может выдержать только столько унижений, она, должно быть, узнала в нём другого человека, оказавшегося в такой же ситуации, и его решимость вдохновляет её)... Саске не отрицает, что его это беспокоит. Вопреки распространённому мнению, он не считает её явную влюблённость в Наруто такой же поверхностной, как та, о которой ему бесстыдно заявляют его фанатки. И вопреки распространённому среди Учиха мнению, глаза девятилетнего Саске острее, чем мог бы быть шаринган Итачи. И он это прекрасно видит. Печально... (а может, он даже рад этому)... сам дурак такой же пустоголовый, как эти крикливые банши. Он тоже слеп. Разве он не видит этого?.. Саске утешает себя лишь тем, что он не... слеп к этому. Хотя ему пришлось немного пересмотреть свои взгляды после того, как он недавно узнал, что всякий раз, когда он оказывается на вершине рейтинга класса, Хината издалека посылает ему тёплую поздравительную улыбку, как будто знает, что он это видит. Как будто знает, что она — единственная девушка, которую он когда-либо видел. Туннельное зрение. Девушка в какой-то степени манипулирует им. Но большую часть времени Саске задаётся вопросом, как бы всё было, если бы они не были шиноби. Хината с её хрупким телом и нежеланием что-либо делать явно не создана для этого. Точно так же, как Итачи не был таким хладнокровным, как сейчас. В такие моменты он понимает, почему люди говорят, что мир, каким они его знают, по большей части прогнивший. Кто заставляет детей убивать в восемь лет? Кто избивает молодую девушку до полусмерти только для того, чтобы проверить, «достаточно ли она хороша»? Глупый мир шиноби. И этот придурок хочет возглавить такую страну? Глупый добе. И всё же... Хината так не считает. «Наруто-кун не хотел ничего плохого» — это её первые слова, обращённые к нему, после почти двух лет общения только взглядами. Вполне уместно, ведь они оба владеют додзюцу. Он смотрит на неё, слегка обиженный, но в то же время удивлённый тем, с какой уверенностью она говорит. Тем временем он занят тем, что обрабатывает свою слегка повреждённую руку после стычки с добе в школе, из-за которой он оказался здесь, у ручья, вместе с Хинатой, которая, как ни странно, впервые идёт так близко. Он не смотрит на неё. Тупой болван в своём тощем теле мог бы и покрепче ударить. Поморщившись, Саске может хотя бы это ему отдать. «Ты пошла за мной», — замечает он, стараясь говорить как можно более равнодушно, но в его голосе слышится самодовольство. «Ты пошла за мной, а не за ним». Она перестаёт ёрзать. Как будто тоже это понимает. Они не разговаривали два года. Ситуация не могла быть более неловкой. «Я п-полагаю...» Она складывает указательные пальцы вместе, избегая его взгляда. Довольно странная привычка. Но его это скорее отвлекает, чем умиляет. «Наверное, потому что я лучше могу разговаривать с Саске-куном?» «Хм». Сказать, что он удивлён, — значит ничего не сказать, ведь, насколько ему известно, он никогда не давал ей повода так думать. Однако то, как легко с её губ срывается его имя, — уже достаточное доказательство. И он задаётся вопросом, будет ли у них когда-нибудь совместное будущее, учитывая их постоянное беспокойство по поводу дубля. Как ни странно, его утешает тот факт, что по статистике их не будет. «Я-я просто н-не понимаю, почему ты т-так сильно ненавидишь Н-Наруто-куна». Она с трудом выговаривает эти слова. Сасукэ смотрит на неё, немного смущённый тем, что она так открыто выражает его неприязнь к Узумаки Наруто. Ненависть. Люди говорят, что такая эмоция так же сильна, как любовь, и что, несмотря на тонкую грань, разделяющую их, превратить одно в другое не так сложно, как безразличным заметить игнорируемых. Фугаку никогда не обращал на него внимания. Иногда мрачные мысли приводят его к выводу, что быть ненавистным жителям деревни по какой-то неизвестной причине гораздо лучше. Он решает ответить честно. «Он напоминает мне меня самого». По крайней мере, таким он мог бы быть. Или, точнее, таким он хотел быть. Наруто — воплощение непоколебимой решимости добиться признания. Превратить ненависть в любовь. Именно об этом всегда мечтал Саске в этом хаотичном мире. И несмотря на то, каким глупым на самом деле является Наруто, Саске прекрасно понимает, что видела в нём Хината. Наруто во многих смыслах — тот, кем он хочет быть. Он верит, что Хината это поймёт. Она не слепая. «И ты ненавидишь его за это?» — тихо спрашивает она. «Так же, как он нравится тебе за это, да?» Она испуганно поднимает глаза. «Ты тоже напоминаешь мне меня», — продолжает он, небрежно пожимая плечами в ответ на это признание. Это то, что всегда его беспокоило. Тот факт... что она — та, кем он не хотел быть. «И я не хочу быть таким, как ты. Ты довольно слабая. Плачешь из-за своих проблем. Сдаёшься, не попытавшись. Я не хочу быть таким». Я совсем не хочу быть таким. — И ты з-за это меня ненавидишь? «Нет», — отвечает он. Потому что это правда. Он не хочет. Хината — всего лишь непонятый ребёнок. «Я ненавижу себя». Тишина. Издалека доносится карканье вороны. Прежде чем она, наконец, поднимает взгляд, чтобы полностью встретиться с ним лицом к лицу, как и раньше, она читает в его глазах. "Если это тебя утешит, Саске-кун ..." - бормочет она, задумчиво улыбаясь. "Я тоже себя ненавижу". Он удивлённо смотрит на неё. «Хорошо», — сказал он. Честно говоря. Он берёт её за руку. И уходит с ней. Итачи было тринадцать, когда он стал АНБУ и с тех пор начал жить в мире масок и обмана. Но в девять лет Саске уже знает, когда нужно говорить правду. Может быть, в каком-то смысле он её ненавидит. Но со временем, как и хотел Наруто, границы размываются, и всё может измениться. … Уу. Мне всегда казалось несколько нереалистичным читать послевоенные канонные фанфики о СасуХине и думать о том, что же такого она нашла в Наруто, ведь, по сути, они разделяют одни и те же чувства. Теперь, когда я избавилась от этой головной боли, я хотела бы сказать, что в этих частях есть значительные временные скачки, поэтому они будут охватывать разные годы, а в конце всегда будет сравнение. Кажется, я припоминаю отрывок из одного из воспоминаний, где Саске сравнивает себя с Итачи. Очень сырой вариант. Может быть, если я сейчас не буду так занят, то смогу его отредактировать, но не сейчас. Следующей главой станет «Резня Хьюга». Ура! И да... это НЕ критика Итачи. Обязательно оставьте отзыв. Для меня это как наркотик, о да! « Предыдущая Глава 2 из 6 Следующая » » ОбзорПримечание автора: Итак, сегодня я официально становлюсь взрослым. И достигаю того возраста, когда мне больше не нужно получать разрешение от родителей, чтобы отправиться на экскурсию. С днём рождения меня *попс, часть какашки. Это следующая глава, если вы ещё не заметили. … Анархия . Часть Третья. . . Плохие новости врываются в двери сёдзи вместе с порывом ветра из Конохи — худшим за последние годы, как утверждает его мать, на что Итачи лишь отмахивается, говоря, что капитан АНБУ просто преувеличивает, — в образе усталого, но взволнованного шиноби. «Это Хьюги!», — почти ликующий голос звучит с воодушевлением, когда он преклоняет колени перед их капитаном Фугаку, всё ещё дрожа от того, что можно было бы назвать удивлением. «Это смерть!» Мёртвые! Белоглазые ублюдки! Наконец-то до них дошло! Ни для кого, у кого есть хоть капля ума, не секрет, что вражда между Учихами и Хьюгами с годами только усилилась. Смерть одного — праздник для другого. Вражда уходит корнями в далёкое прошлое, когда Учихи стали сильнейшими, а Хьюги, несмотря на свой престиж, считались низшими. Сильные и ещё более сильные — таков предопределённый вывод, если говорить о прославленных кланах Хьюга и Учиха соответственно. И это вызывает недовольство. В то время как Учиха являются столпами правоохранительных органов, Хьюга остаются в стороне, будучи всего лишь сенсориками-шиноби, которых используют для быстрого решения проблем, когда Учиха с их более высокой репутацией выбывают из строя. Это можно было бы счесть обычным соперничеством, но за закрытыми дверями шепчутся о том, что Учиха лучше, а Хьюга — всего лишь устаревшая ветвь, которая вот-вот вымрет из-за гораздо более совершенной вариации их хваленого Бьякугана. И Хьюга с большим презрением наблюдал за всем этим. «Интересно», — произносит Фугаку, когда до него доходит эта новость. Как теоретическая эволюционная неизбежность подтверждается в свете этого события. Иерархия в мире определяется выживанием наиболее приспособленных, и, судя по этой новости, Хьюга к ним не относятся. — Видишь ли, — фыркает патриарх Учиха, и это самое близкое к смешку, что он когда-либо издавал. — Сильные устраняют слабых. Слабые — это мясо, а сильные его едят. За одну ночь клан Хьюга был безжалостно уничтожен собственными членами — членами Отделения, которые каким-то чудом, благодаря раннему вступлению в теневой Фонд ROOT, смогли преодолеть отвратительную печать птицы в клетке. Тринадцатилетний Хьюга Неджи — их собственный почитаемый вундеркинд, их ответ Учихе Итачи. На этом сходство не заканчивается. Уже в восемь лет он был машиной для убийств. В тринадцать лет он стал капитаном Анбу и был неудержим. Его считали неуравновешенным из-за сильной ненависти ко всем Хьюгам, которую он даже не пытался скрывать, а также из-за того, что начальство внушало ему, что он не получил по заслугам. Ему промыли мозги, и, возможно, он сам был немного не в себе, но он без раздумий убил весь свой клан, уничтожив поколения способных шиноби, чтобы занять место на вершине «Книги Бинго». В другое время, когда он мог бы поразмышлять в одиночестве, Саске задался бы вопросом, смог бы Итачи сделать то же самое, если бы... обстоятельства сложились иначе. Смог бы он хладнокровно устроить эту резню, как это сделал Неджи? Но в этот момент, перед лицом гонца и своего стоического, но до тошноты довольного отца, Саске может думать только об одном. Хината тоже? Ошеломленная тишина. Остальные члены семьи смотрят на него с изумлением, и только тогда он понимает, что озвучил свой страх и беспокойство вслух. Его вопрос о том, всё ли с ней в порядке, с широко раскрытыми глазами и стеклянным взглядом не оставляет простора для воображения. Но его трясёт, в голове так громко звенит, что ему уже всё равно, фыркнут ли они в ответ на его вопрос. В конце концов, тот факт, что он проявил такую слабость, должен быть последним, о чём они думают. Саске чувствует тяжесть в груди, его глаза наливаются кровью, когда он вспоминает мучительную смерть Хинаты. Почему? Почему она? Она этого не заслуживает! Удивительно, но именно глубокий баритон Итачи выводит его из состояния жалости к себе. Он говорит так, словно прекрасно понимает, что он чувствует. Как будто он может сопереживать. «Она твоя подруга? Отото?» В голосе Итачи слышится сожаление. Но это никак не облегчает горе Саске. Тот факт, что в его нии-сане ещё осталась хоть капля человечности, не облегчает его страдания из-за... из-за упущенных возможностей. Он пытается сбросить руку, которой Итачи утешительно похлопывает его по плечу, но по мере того, как хватка становится сильнее, Саске понимает, что он слишком сильно дрожит от истерики, чтобы это проявление гордости было намеренным. Он почти ожидает, что отец пробормочет что-то о проявлении слабости, а мать начнет утешать и отговаривать его. В конце концов, они никогда не одобряли никаких связей с их белоглазыми предками. Но когда он поднимает глаза, его встречает тишина. Фугаку смотрит на него с гордой ухмылкой. Саске в глубине души удивляется, почему. Микото плачет. И Саске требуется всего секунда, чтобы понять, что она, вероятно, только что узнала причину едва заметных улыбок своего младшего сына в последние годы и его терпимого отношения к происходящему. Итачи сжимает его сильнее, с тоской глядя в покрасневшие глаза младшего брата. Но это не от сдерживаемых слёз. За два дня до выпуска из Академии и экзаменов на звание генина, в ночь резни Хьюга, Учиха Саске активировал Шаринган. Самым ужасным образом. Мир шиноби жесток, скорбит Итачи. И несмотря на все его усилия защитить от этого своего любимого оотото, ему приходится заплатить за это высокую цену в самом начале своей карьеры. Лучший друг. Возможно, его первая любовь. «Люди умирают, Саске», — наконец говорит Фугаку. Это ни капли не успокаивает. Потому что — Итачи незаметно закатывает глаза — кому захочется это слышать? «Мир шиноби жесток», — повторяет мужчина. «Но ты должен быть мужчиной. Ты Учиха. Твой Итачи-аники сам...» «Я не такой, как Итачи», — перебивает младший Учиха, удивляя всех язвительностью своего тона. Его красные глаза становятся ещё более угрожающими. Он устал это слышать. Как Итачи делал всё раньше и лучше, как Саске никогда не сможет достичь такого уровня. «И Хината не такая, как Шисуи. Она старалась. Она этого заслужила». Она бы не хотела утонуть в чёртовой реке только потому, что мир слишком сложен. Нет. На самом деле он думает об этом с грустью. Хината предпочла бы умереть, когда мира стало бы недостаточно. Когда вся красота мира не смогла бы компенсировать те ужасы, свидетелями которых она стала бы. Когда она, как цветок, которым она была... была, предпочла бы погибнуть среди руин, чем видеть всё это. «Не смей сравнивать её с Шисуи», — Этот прогнивший мир всё равно не заслуживает такой чистой души, как она. Верно? И всё же, почему Саске размышляет о том, что упустил свой шанс сделать что-то значимое? В его семье царит тишина, и он рад этому, пока его не прерывает неловкий кашель. Саске настолько погружён в свою драму, что, кажется, забыл убить гонца. Он сверлит мужчину взглядом, желая, чтобы того здесь никогда не было. Желая, чтобы Хината всё ещё была... «... Жив... Не мёртв...» — смутно слышит Сасукэ. «В больнице... Относительно хорошо, учитывая... Похоже, у массового убийцы всё-таки есть слабость к его маленькому кузену...» Саске поднимает взгляд, внезапно вернувшись в реальность, и в его глазах мелькает надежда. «Что?» «Она всё ещё жива, Саске-сама. С ней всё в порядке. Предатель Хьюга пощадил её. Я как раз собирался тебе об этом сказать…» Без лишних слов Саске срывается с места с поразительной скоростью, с которой даже Итачи, старший брат, вынужден был признать, что ему и близко не сравниться. Итачи было тринадцать, когда он потерял своего лучшего друга Шисуи. Тогда его осенило, что иногда недостаточно просто быть быстрым, чтобы не дать кому-то утонуть в себе. Когда позже той же ночью основная семья Учиха узнаёт о том, что Саске помешал единственной выжившей Хьюга покончить с собой, они не удивляются. Саске двенадцать. Посредственный шиноби в процессе становления. В отличие от Итачи. Но он быстрее и пунктуальнее, чем кто-либо другой, когда это действительно важно. (TBC) Ура! Получилось! В прошлой главе было не так много отзывов, и это меня чертовски расстраивает. Но, думаю, это обратная сторона того, что ты ленивый писатель и не можешь публиковать главы длиннее. Я из тех, кто предпочитает быть кратким и говорить по существу, поскольку мой словарный запас ограничен (я не носитель языка и всё такое). И мне нравится, что короткая серия не требует от меня больших обязательств. Я склонна к самоанализу и интроверсии, поэтому не горжусь своими «социальными сценами». Именно поэтому я предпочитаю писать о тревоге и характерах. Хотя, должна признать, мне нравится читать об этом у других и интерпретировать стоящие за этим эмоции. Расскажите мне, что вы думаете. Вам надоела моя не слишком описательная проза? Вам нравится? Ненавидите? Я буду признательна за любой отзыв. Не могу. Отредактируйте. Пока. I'm. Устраиваю.... Вечеринку. Отзыв! Как подарок на день рождения. « Первый « Предыдущий Глава 3 из 6 Следузнаю, что мне потребовалось так много времени, чтобы обновить пост; ну, вы же понимаете, жизнь — та ещё стерва и всё такое. Но, по крайней мере, я выполняю данное самому себе обещание публиковать посты раз в неделю XD. Это самая длинная глава (хотя и не такая уж длинная), и я должен сказать, что после ваших прекрасных отзывов я стал менее ленивым засранцем во всём FFN. Продолжайте в том же духе, ребята! . . Анархия . . Часть Четвертая . . Ожидания и надежды, связанные с попаданием в одну команду из четырёх человек, рушатся в ту же ночь, когда могущественный клан Хьюга исчезает, словно вода, испаряющаяся при резком нагревании. За два дня до долгожданного выпуска генин Хокаге разрывается между множеством дел, и, как будто проблем с распределением молодых людей по жизни, полной борьбы и смерти, недостаточно, самому могущественному человеку в Конохе теперь приходится справляться с потерей клана, составлявшего большую часть казарм. Это то, что говорит ему Итачи-аники, провожая его на экзамены, всего через день после того, как Хината решила, что ей лучше прыгать через здания и танцевать с Аидом. «Мир шиноби жесток». Он повторяет это, как мантру, перегнувшись через столб у ворот и напоминая долбаного оракула, который посрамил бы Неко-баа. «Ты должен это пережить». В любой другой день это было бы обычное заявление: старший брат напоминает своему отото, что нужно оставаться в живых. Но теперь, осознав, что Итачи, возможно, всегда так говорил и что Саске даже не замечал скрытого смысла в его случайных высказываниях — то, как аники намекает ему, что всё ещё любит его, хотя ему и не положено этого делать, — Саске пытается найти в этом более глубокий смысл. И ему это удаётся. Мир шиноби жесток. И, как подобает любому уважающему себя ниндзя, Хината должен быть достаточно подготовлен, чтобы выжить. Немедленно. Хокаге, вероятно, считает, что после того, как за одну ночь был уничтожен весь клан Бьякуган, необходимо как можно скорее пополнить свой арсенал единственным оставшимся оружием, которое может противостоять оружию преступника. Нечеловечески жестоко, что всего за один день маленькая Хината превратилась в наследницу клана и получила множество указаний от того, кого она считала авторитетом, как ей отомстить. «Она напоминает мне меня самого», — бормочет Итачи в то утро перед выпускным после завтрака, прерывая размышления Саске, который завязывает сандалии. После этого он больше ничего не говорит, и порыв ветра, который почему-то кажется зловещим (как и довольно настойчивая деталь: обычно Итачи исчезал раньше, чем кто-либо успевал понять, что он вообще был здесь), словно подчёркивает и укрепляет уверенность старшего брата в этом выводе. Итачи исчезает как раз в тот момент, когда Саске начинает обдумывать его прощальные слова. В частности, тот факт, что они втроём, несмотря на его заверения, что он никогда не станет таким, как Итачи, всё-таки не так уж сильно отличаются. Не помогало и то, что его аники говорил так, будто о чём-то его предупреждал. Она будет как Итачи — просто инструментом? Ошеломлённый, Саске чуть ли не бегом направился к воротам Академии, чтобы доказать, что это ужасное пророчество не сбывается (но, боже, разве не говорили, что Итачи всегда прав?). Он не обращает внимания на приветствия своей милой тёти и мчится вперёд, чувствуя, как по его нервам пробегают волны эмоций, как тогда, когда он два дня назад бежал в больницу. Что-то вроде мучительного предчувствия, что ты вот-вот потеряешь что-то важное. Снова. Ворота, ведущие в Академию, никогда ещё не казались такими зловещими и пугающими, как сейчас. Ему действительно следовало ожидать, что он увидит её спокойной и собранной на границе (должно быть, назначенные им психотерапевты сделали свою работу), где они отныне будут шиноби, но он всё равно был удивлён и, осмелюсь сказать, убит горем. Она всё равно, как и всегда, смогла заставить его затаить дыхание. «Ты пришёл». Это было сказано с едва заметным придыханием. Оглянувшись на него, она бросает на него настороженный взгляд и приподнимает бровь, комично навострив уши, что, как он с облегчением отмечает, является одной из её старых нервных привычек. Но он понимает почему. По мере его приближения шёпот становится всё громче, и любой на его месте действительно опасался бы чего-то, что только усиливало бы сплетни, которые она могла бы слушать до конца своих дней. Кого ещё все хотели бы заполучить в качестве жертвы, кроме человека с трагическим прошлым? Это та самая девушка? Да. Родители рассказывали мне о ней. Она жила, когда её семья уже умерла. Ха! А почему бы и нет. Почему Богу понадобилось столько времени, чтобы уничтожить этих заносчивых белоглазых ублюдков? Ах. Похоже, безумие охватило их сильнее всех. Бедная девочка. Такая милая. После этого она наверняка изменится. Ей оставалось жить лишь до смерти. Что ж, таков жестокий мир, верно? Едва сдерживаемый шёпот едва ли может скрыть то, что очевидно после столь неожиданного появления. Удивление от того, что она вообще здесь. Жалость от того, что ей приходится здесь находиться. Лёгкое отвращение от того, что она всё же попыталась. В конце концов, прошла всего одна ночь с тех пор, как с ней случилось нечто невообразимое. Разве она не должна скорбеть? Но в конце концов чистое восхищение берёт верх над всеми мирскими суждениями, которым она изначально подвергалась. Для них эта девушка оказывается настоящей находкой, ведь она взяла себя в руки в такой кризисной ситуации, как и подобает настоящему шиноби. О! Должно быть, она жаждет крови убийцы! Какая ирония, — вероятно, усмехаются они, — что она начала жить так, как должна, только когда все остальные умерли. Они говорят всё это и conveniently забывают, что ей всего двенадцать. «Живи ради них», — вспоминает Саске, как он пытался успокоить её, но его сдержанные слова утешения едва ли могли унять её рыдания. «Живи ради них, потому что они погибли ради тебя». «Думай об этом так, Хьюга». Упоминание названия её клана в таком ободряющем, но в то же время отчаянном тоне заставило её прийти в себя. Она подняла на него глаза, её лицо было залито слезами, но никогда ещё она не выглядела так прекрасно, как в тот момент. Тогда-то он и поцеловал её. По сей день (и это звучит так долго, потому что да, ему потребовалось время, чтобы обдумать это) он на самом деле не знает, что побудило его сделать это, преодолеть пропасть между его признанной любовью и её растущей ненавистью с помощью такого близкого контакта. Он был в замешательстве, да, но он никогда не осмелился бы спросить об этом кого-то, кто знал бы об этом больше, чем он. Однако Итачи, похоже, знал достаточно. Иначе зачем бы он напомнил Саске, когда тот вернулся домой измождённым и обессиленным после больницы, что человек понимает ценность чего-то только тогда, когда чуть не теряет это? «Раньше я думал, что воля Шисуи несокрушима», — признался он, и тон следующего совета заставил Саске задуматься, что же заставило его старшего брата открыться на столь запретную тему. «Так было до тех пор, пока она не была сломлена.» Кое-что осталось невысказанным. И всё же даже это сильнее отложилось в сознании юного Учихи. Глядя на Хинату в таком состоянии, он задаётся вопросом, правильно ли будет позволить ей увидеть смерть, столкнуться с собственной силой, когда она станет мстителем, каким её хотят сделать. Или же в этой аномалии событий его мира всё ещё правильно любить изменившегося человека. «Да». Она удивляет его своим ответом. Он не ожидал услышать её голос так… скоро, ведь у него ограниченная подростковая логика, основанная на психологической травме: он считает, что последствия — это лишь трещины, которые становятся всё больше, а плохое становится ещё хуже, а хорошее стремится стать ещё лучше. На самом деле он думал, что она будет более замкнутой. Молчаливой. Спокойной. Как и он сам. «Да. Я справилась». Но она не улыбается. Саске хмурится. «Но так скоро?» — он перехватывает её, прежде чем она успевает уйти, не обращая внимания на откровенные недоумённые взгляды, на то, что он вообще разговаривает с ней в таком тоне (да ещё и на территории академии), на то, что Хината может потерять популярность среди своих фанаток-психопаток, и на то, что он до сих пор как сумасшедший краснеет при воспоминании об их отчаянном поцелуе на крыше. Потому что это определённо что-то другое. Он на самом деле не понимает, что заставило Хинату так быстро согласиться на танец с Аидом, ведь она только что чудом избежала встречи с синигами? На этот раз Хината, словно заметив его смятение, смотрит ему прямо в глаза. К его второстепенному интересу, её Бьякуган активируется, словно пытаясь заглянуть ему в душу. Чтобы понять причину всего происходящего. Он храбро смотрит в ответ. Она вздыхает, не в силах больше смотреть на него. «Я его ненавижу». Он замолкает. И в его маленьком мирке, где есть только он и она, всё остальное тоже затихает. Она слегка ёрзает, как делала раньше, когда ей было трудно что-то сказать. Но в данном случае у неё есть веская причина для такого сильного заявления, которое наверняка поставит в тупик любого, кто попытается его объяснить. Ненависть — это сильная эмоция, и хотя со стороны она может показаться вполне понятной и вызывающей сочувствие, её невозможно объяснить только с помощью физических явлений. Да, она его ненавидит. Потому что он убил её клан. Но так ли это на самом деле? И это подтверждается, когда после того, как она пожала плечами и глубоко вздохнула, размышляя, она говорит с некоторой убеждённостью: «Но я не думаю, что мне нравится, когда другие его ненавидят». Саске, каким бы юным и глупым он ни был, сразу бы понял, что она эгоистично делится своими чувствами с теми, кто даже не догадывается о её боли. В конце концов, он бы чувствовал то же самое. Но он ждёт продолжения. Несмотря на схожесть их происхождения, есть вещи, на которые они отреагировали бы по-разному. Большую часть времени она напоминает ему его самого — того, кем он мог бы быть, но никогда не станет, несмотря ни на что. Например, она слишком милая для своего же блага. «Я…» — запинается она, дрожа всем телом, как образец под электронным микроскопом. «Я не думаю, что Неджи-ниисан такой уж плохой». Бинго. Но его глаза всё равно широко раскрыты от удивления. «То, что другие издеваются над ним… меня беспокоит», — заключает она, глядя на него так, словно его реакция — это повод для беспокойства. «Я… я верю, что у него есть причина. Например, он разбудил меня». «Я тебя разбудил?» «В обоих случаях. Он спас меня от смерти и от моей собственной… слабости». Он обдумывает это. Если ты так считаешь… «Но разве это не то же самое, что ослеплять себя только светлой стороной?» — без колебаний спрашивает Саске, удивляясь, но в глубине души точно зная, что она имеет в виду. «Не слишком ли оптимистично с твоей стороны думать… так?» «Может быть», — бормочет она в ответ, пожимая плечами, что кажется совершенно нехарактерным для неё. «Но ты не можешь отрицать, что он, должно быть, видел во мне какую-то ценность, раз не избавил меня от грядущих страданий, связанных со всей этой смертью. По крайней мере, в его собственном мире я могу быть ему полезна, как бы это ни было. Может быть, это моя судьба. Может быть…» «И ты — его инструмент?» — раздражённо перебил он. Ему не нравится, к чему клонится этот разговор. С него хватит этой чепухи о судьбе клана Учиха. «Тебе не кажется, что это слишком низко для выжившей Хьюги ? Просто для того, чтобы дать этому ублюдку достойный отпор, когда он наконец предстанет перед судом? Хината…» — Саске-кун, — вмешивается она, и её голос звучит на удивление твёрдо, как будто она ужасно раздражена. Саске снова теряет дар речи при виде едва сдерживаемого гнева в её глазах. — Не называй его так. Яда в её голосе достаточно, чтобы заставить его замолчать. Тишина. Сасукэ пожимает плечами и смотрит на неё со всей возможной выразительностью, чтобы дать понять: «Пожалуйста, не будь такой, какой я не хотел бы тебя видеть». «Ты изменилась». Она кивает в знак согласия, не утруждая себя тем, чтобы возразить ему, и полностью принимая его слова. «Мир шиноби изменил меня». «Мир шиноби жесток», — мысленно цитирует он. О, Итачи. — И... — она снова заговаривает, устремляя на него взгляд. Можно добавить, задумчивый. — Я вижу, что я не одна такая. О. Должно быть, он неосознанно активировал свой шаринган, будучи раздражённым. Красные глаза снова становятся чёрными. Он пристально смотрит на неё, приподняв брови. «От Саске-куна я не могу ожидать меньшего», — продолжает она, и её губы изгибаются в подобии задумчивой улыбки, но в ней больше резкости, чем должно быть у ребёнка. «В конце концов, я напоминаю тебе тебя самого». Невысказанное: «Не суди меня. Я такой же испорченный, как и ты. Возможно, в другой жизни ты был бы мной». Он вздыхает и награждает её улыбкой (которая, кстати, к его большому удовольствию, заставляет её слегка покраснеть. По крайней мере, в ней ещё остались отголоски прежних времён), рассказывая ей о том, что он собирался сказать в своих ужасных размышлениях, когда она захотела положить конец их отношениям. Может, разорвать твои узы? Чёрт возьми, он бы никогда этого не допустил. «Тогда, может, нам стоит просто заново познакомиться, а?» Он сжимает её запястье, которое, как он и не подозревал, держал всё это время с тех пор, как подошёл к ней, и с тоской смотрит на её пухлые розовые губы В ответ она позволяет ему это сделать. Итачи было шестнадцать, когда он впервые вступил в интимную связь с женщиной, с опозданием поддавшись влиянию гормонов, и после двух недель напряжённых отношений, полных недопонимания и осознания полной несовместимости, наконец расстался с ней. Что-то в духе высокомерного типичного высказывания Учихи: «Она того не стоила». Но Саске всего двенадцать, когда он впервые по-настоящему влюбляется и тонет в море неуверенности в том, что после того, как она так резко и безжалостно изменилась, он сам может быть недостоин даже мимолетного взгляда. Хината вырывается из его объятий, и граница, которая раньше их разделяла, становится более чёткой, чем когда-либо. Его любовь. Её ненависть. И, как и в случае с теоретической трещиной, которая появляется после события, изменившего их жизнь и потрясшего её основы до глубины души, Саске не может не чувствовать, как это отдаляет их друг от друга. (TBC) Ура, обновление вышло. В любом случае, я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить всех за положительные отзывы. У меня довольно хрупкое самолюбие, и для меня было очень важно услышать, что кто-то не поленился прочитать мои работы. Тем не менее, сейчас я пишу ещё один фанфик по «СасуХине», который, кстати, будет представлять собой психологическую загадку с элементами смерти персонажей. По сути, всё уже готово, и я собираюсь публиковать более длинные главы, чем сейчас, как только закончу «Анархию» (до этого осталось две главы). Я надеюсь, что Итачи искупил свою вину. Я имею в виду, что не испытываю к нему ненависти. Но он не такой идеальный, как в каноне! Так считает Саске. Боже, Итачи даже сказал, что в той битве с Кабуто он не был безупречен. И я думаю, что благодаря этому его как персонажа гораздо легче описать Как обычно, я не в лучшей форме, поэтому, пожалуйста, простите меня за явные ошибки и менее подробное, чем обычно, изложение. :D « Первый « Предыдущий Глава 4 из 6 Следующий » Честно говоря, я почти потерял вдохновение для написания этой книги. Будучи крайне неуверенным в себе человеком, я подумал, что следующие главы могут не оправдать ваших ожиданий, и тут же начал переживать *вздыхает. Боже, мне действительно нужно больше практиковаться, чтобы стать лучше. Но потом я подумал: да к чёрту всё! — это может подождать. Поэтому я опубликовал это сейчас и, к счастью, твёрдо намерен опубликовать последнюю часть на следующей неделе, чтобы поскорее с этим покончить. Перечитывая предыдущие главы, я понял, насколько мой текст может быть непонятен обычному читателю. *снова вздыхает. Я не знаю, как к этому относиться. Пожалуйста, поделитесь со мной своими мыслями. . . Анархия . . Часть Пятая . . Так называемая Мстительница Хьюга, к несчастью для большинства садомазохистов, на самом деле не является их идеальным шиноби, которым можно легко манипулировать, внушая мысль о том, что путь мести лучше всего лежит через жестокость и всеобщую враждебность по отношению к тем, кто может встать на пути. Она также не является послушной собакой Фронта шиноби Конохи, о которой они мечтали с самого первого дня, и смертоносным оружием, которое они пытаются отполировать до блеска всеми возможными способами, даже самыми нетрадиционными. Посылать убийц во время миссии, чтобы внушить ей чувство незащищённости, было напрасной затеей, поскольку Хината каким-то образом сохранила решимость изменить Хьюгу так, чтобы это противоречило желаниям тех, кто хотел заполучить голову предателя. Не помогло и то, что Неджи за три года ни разу не появился в поле зрения своей милой кузины. Такое отсутствие встреч, конечно, породило некоторые домыслы у тех, кто считает себя знатоком. Может быть, она связана с Убийцей! Она его сообщница! Мы должны их остановить — этих Хьюг! Как они посмели? Они рассудили, что должен быть какой-то мотив для того, чтобы оставить Хинату в живых, и что на самом деле всё не так романтично, как хотелось бы мечтательным домохозяйкам Конохи. Представить себе двух двоюродных братьев с мощным додзюцу, объединившихся против Конохи, — довольно неприглядная картина, в которой есть место крови и предательству. Это, по крайней мере, объясняет, почему Хюга Хината такая слабая — или, по крайней мере, слабее, чем положено наследнице благородного клана шиноби, — и почему она так неохотно сражается, несмотря на своё выдающееся генетическое преимущество. Действительно, это имеет смысл, если предатель действительно велел девушке скрывать свою силу и таким образом застать врасплох Коноху, которую они, похоже, так ненавидят, когда они наконец объединят усилия, чтобы уничтожить её! Ха! Вот так-то лучше! Саске никогда не узнает, как эти люди гордятся своим нелогичным умозаключением. Весь вышеупомянутый сарказм принят к сведению. У «слабости» Хинаты, как с любовью называют её эти недалёкие глупцы, есть причина. Те, кто знает и любит её, предполагают, что это может быть просто её естественная кротость, которая проявляется в ответ на кровопролитие, сопровождающее их образ жизни, что само по себе должно вызывать вопросы, ведь Хината не понаслышке знает о насилии, связанном с её кровью и родственниками. Столкнувшись с этим вопросом, её друзья лишь невозмутимо говорят, что для некоторых людей всё никогда не становится проще, чем в первый раз. Однако, когда им прямо говорят, что с таким отношением Хината может с тем же успехом умереть в какой-нибудь дыре или уволиться, они неизменно избивают говорящего до полусмерти. Киба часто так поступает, ведь он в той же команде, что и Хината, и самопровозглашённый альфа-самец стаи. Акамару радостно лает в знак поддержки, и даже уравновешенный Шино, который, к огорчению Саске, так же близок с Хинатой, как и он сам (что в значительной степени является молчаливым взаимопониманием, которое должно быть их отличительной чертой), одобряет такое бесцеремонное поведение по отношению к тем, кто плохо о ней отзывается. Все они в совокупности считают, что она слишком хороша, чтобы подвергаться подобному давлению. Но на самом деле, какой у неё выбор? Однако Саске может гордиться тем, что знает её лучше. Хината всё та же маленькая манипуляторша, какой была много лет назад. И она действует исключительно в своих интересах. Почему? Вы можете спросить... «Мир шиноби жесток». Она повторяет это снова и снова, когда речь заходит об этой теме, и при этом пожимает плечами, как будто ей всё равно, считают ли её слабой за то, что она становится анархисткой. Позже Саске узнал, что они с Итачи уже давно говорили об этом. В конце концов, у долгосрочных интересов всего клана Учиха есть свои особенности. «И я не особо хочу быть частью этого». Именно тогда он понимает, что действительно будет любить эту девушку вечно. Он всегда восхищался независимыми людьми. И во многих смыслах есть что-то притягательное в идее о том, что Хината нарушает свой закодированный протокол мстительницы, чтобы спасти себя от контроля, как марионетку из песка, ради блага мира, который она страстно ненавидит. Он единственный, кто может это увидеть. И он единственный, кто может это понять. По крайней мере, он так думает. За все эти годы они почти не общались. Да и что он вообще знает? Бесчисленное количество ночей он размышлял о том, что, возможно, он не понимает, что именно у неё на уме, — о том, что она могла обмануть его, создав образ, который бессознательно выстроила, чтобы справиться с болью. Хината, с тех пор как они были маленькими детьми и думали, что жизнь — это радуга и счастливый конец, всегда была из тех, кто считает, что лучше притворяться, будто всё в порядке: девушка, которая предпочитает фальшиво улыбаться, лишь бы другие не видели её слёз. Он видел, как она срывалась, всего дважды, и больше никогда. Больше всего его беспокоит то, что теперь она, кажется, смирилась со всем и живёт так, как будто семьи Хьюга никогда не существовало, а Неджи не носится как угорелый, словно насмехаясь над её существованием. Хотя забвение считается достойным похвалы процессом, позволяющим двигаться дальше, Саске не хочет видеть это в ней. Ведь на самом деле поверхностное забывание означает, что человек сдерживает свои чувства до такой степени, что, когда они вырываются наружу, это может привести только к полному уничтожению личности. Хината далёк от того, чтобы стать стоической, бесчувственной машиной, в которую превратился Итачи. Она по-прежнему проявляет эмоции, но чертовски хорошо их имитирует. И это хуже, чем быть мстительницей, которой её делает деревня. Хинате едва исполнилось пятнадцать, но она, возможно, годами лгала самой себе. Поэтому неудивительно, что она... снова его удивила. Этого и следовало ожидать, учитывая её дальновидность: в конце концов, Хината может выдержать лишь определённое давление со стороны начальства. Заметив, что за этими ободряющими словами и тактикой «промывания мозгов» скрываются манипуляции, она с самого начала стала с недоверием относиться к вышестоящим, и у неё уже сформировалась сильная анархистская идеология: она явно презирает образ жизни шиноби и необъяснимо равнодушна к самому Убийце Неджи. И всё же, когда он видит, как она идёт по дороге с рюкзаком за плечами, без хитай-ате, которую она обычно носит, к Северным воротам Конохи (при этом глядя на него с нехарактерной для неё ухмылкой, явно довольная тем, что он принял её расплывчатое приглашение встретиться глубокой ночью), он краем сознания отмечает, что, как и прежде, от неё у него перехватывает дыхание. «На самом деле я надеялась избавить тебя от сентиментальных прощаний», — услужливо начинает она разговор тоном, который, как думал Саске, он больше никогда не услышит: уверенным и решительным. Определённо, это не та девушка, которая краснеет от стыда, когда слышит о своей «слабости» из уст Саске. Должно быть, это настоящая Хината, размышляет он. Резня действительно изменила её. Но теперь, когда он видит её без намёка на странность в глазах, которую можно было бы ожидать от человека, всё детство притворявшегося кем-то другим, кажется, что перемены пошли ей на пользу. В её глазах сияют лишь решимость и та особая манера, с которой она смотрит на него, вспоминая их дружбу. О, как он любит эту женщину! «Но, думаю, ничего не поделаешь. Самое меньшее, что я могу сделать, — это достойно попрощаться с тем, кто может говорить людям то, что они хотят услышать. Скорее всего, мы больше не увидимся. Но это всего лишь вероятность, не так ли, Саске-кун? Учиха старается не смущаться из-за её мрачных предчувствий, предпочитая просто любоваться ею во всей её трагической красе, пока ещё может. Он прищуривается и засовывает руки в карманы, как делал много лет назад во время их обычно неловких разговоров. Он понимает, что в такие моменты, как и всегда, они приходят к выводу, что мир шиноби может быть жестоким. Похоже, сегодняшний вечер не станет исключением. «Хм». А почему так происходит? «Ну...» — в её манерах снова проскальзывает беспокойство. Серьёзно? Хюга Хината, кажется, не может не нервничать практически по любому поводу. Но почему-то решимость в её глазах не ослабевает. «Просто я уезжаю из Конохи на какое-то время. Вот и всё». «Чтобы добиться Неджи?» По крайней мере, это похоже на ту Хинату, которой все её считают. — Можно и так сказать, — бормочет она в ответ на вопрос, словно сама в этом не уверена. — Но в основном просто для того, чтобы получить власть. Он хмурится, не понимая. Она что, собирается вступить в союз с каким-то пропавшим ниндзя или что-то в этом роде? «Неужели в Конохе тебе было мало?» — в замешательстве спрашивает он, вспоминая, как она категорически отказывалась от всех тренировок, которые предлагали ей высокопоставленные лица. В то время он достаточно рационально объяснял это её анархическими наклонностями — тем фактом, что она, похоже, презирает, когда ей приказывают старшие шиноби, которые утверждают, что это для её же блага, несмотря на то, что она говорила, что ненавидит себя. На этот раз он склонен думать, что это была просто её гордость как Хьюги. Они никогда не нуждались в помощи. То есть, кроме помощи от своих. И единственный оставшийся... это Хьюга Неджи, известный массовыми убийствами. Что она задумала? «Нет», — отвечает она. Неудивительно, ведь она всегда так отвечает, когда хочет снова лишить его дара речи. Она и правда такая загадочная. «В Конохе и так слишком много всего». Это возымело желаемый эффект. Саске замолчал. Сова снова ухает. Похоже, такое часто происходит с ней. «Что ты имеешь в виду?» — резко спрашивает он, беря её за руку, которую она всегда отказывалась подавать, когда пыталась отступить. Настойчивый голос в его голове продолжает шептать: Это твой последний шанс. И, как будто этого откровения достаточно, чтобы ещё больше опьянить его от её едва уловимого присутствия, он жадно вбирает в себя каждую деталь, которую она ещё может предложить. Красавица, которую он описывает как романтическую натуру, без пауз и предисловий, с примечанием, что с её шелковистыми волосами и лицом нимфы она больше похожа на безупречную богиню домашнего очага, чем на обиженную, неуравновешенную женщину из греческой трагедии. «Я хочу обрести душевный покой», — отвечает она без тени нерешительности, и Саске задаётся вопросом, действительно ли она так противоречива, как пытается показать. Тонкие изящные брови хмурятся. «Ты что, думаешь, я буду просто стоять здесь и смотреть, как ты уезжаешь бог знает куда, оставив лишь записку с обещанием скоро вернуться, как будто ты не умрёшь по дороге?» Он изображает насмешливое фырканье, которое обычно издает, когда Итачи непреднамеренно доводит его до самоиронии. «Хм. Ты, должно быть, глупее, чем я думал». Она пожимает плечами, как будто его комментарий показался ей скорее забавным, чем чем-то ещё. Или, возможно, она, как всегда, сопоставила два и два и нашла в его словах ещё один параллелизм. Что ж, в каком-то смысле он сам начал эту игру в поиск сходств между ними. «Что ж, мы оба глупые». «Потому что я тоже напоминаю тебе о тебе. Хн. Я это понимаю». Он закатывает глаза, отмахиваясь от шутливого замечания. На этот раз он предпочитает отнестись к ситуации серьёзно и больше не шутить на эту тему: они оба понимают, что эта ситуация не сильно бы изменилась, даже если бы они поменялись ролями. Саске смотрит на неё прищуренными глазами, которые на лице Наруто выглядели бы неприятно близорукими, но на её лице выглядят достаточно выразительно. «С чего ты взял, что я не позову на помощь и не остановлю тебя?» — А ты бы? — резко спрашивает она, задумчиво нахмурившись, но сохраняя тон, который никогда не заставит собеседника возмущённо вскрикнуть. — Потому что, знаешь, на твоём месте я бы не стала. Слова звучат лишь как намёк, но то, как они повисают в напряжённой атмосфере между ними, производит неизгладимое впечатление. Она даже выглядит самодовольной! И всё же Саске снова не обращает на это внимания. Он смотрит на неё и понимает, что она всегда знает, что он поймёт. Маленькая хитрая ведьма... Но ведь у него нет выбора, не так ли? Тот, кто сказал, что в любви и на войне все средства хороши, определённо заблуждается. Потому что, проще говоря, кто-то неизбежно остаётся в стороне, и, как и сами глупцы, они учатся принимать это как судьбу. Может быть, она права. Он тоже дурак. Но будь проклят весь мир шиноби, если он когда-нибудь в этом признается. — Тьфу, — он небрежно поджимает губы, внезапно приняв решение, и делает шаг назад. Его сандалии громко плюхаются на тротуар, словно зловещий сигнал, предвещающий судьбу друг друга. — Ты прав, я не буду кричать. И не пойми меня неправильно. Просто я не хочу кричать во весь голос, зная, что меня никто не услышит. Она смеётся. Этот звук поражает его слух. В кои-то веки он звучит не наигранно. «Точно». И снова, как и много лет назад, между ними воцаряется уютное молчание. Она переминается с ноги на ногу, никак не может перестать суетиться и не может усидеть на месте, хотя сама не отличается активностью. Однако она не тычет в него указательным пальцем, и это уже хорошо, потому что Саске не хочет разрушать иллюзию, что она всё ещё тот жалкий ребёнок, которого он спас много лет назад. Хината смотрит ему в глаза, и между ними начинается безмолвный диалог. «Не, Саске-кун», — начинает она, как будто не собирается прощаться с ним навсегда. Как будто они просто два нормальных подростка без неблагополучной, уничтоженной семьи и рук, запятнанных кровью. Как будто они не живут в этом жестоком, жестоком мире шиноби. «Ты всё ещё ненавидишь меня?» Сасукэ не торопится с ответом. Потому что он не ожидал, что это всплывёт. «Я никогда этого не делал». Хотя, надо признать, раньше он так делал. Если можно считать таковым его презрение к тому, что она постоянно была у него на уме. Можно ли считать таковым его зависть к её решительности. Она улыбается. Душераздирающе. «Но разве я не та, кем ты никогда не хотел быть? Я имею в виду, ты сам это вроде как сказал. Помнишь, много лет назад? У ручья?» «Понятия не имею». Он отмахивается от вопроса, как будто это совершенно неважное дело, о котором лучше забыть. «Но ты всегда можешь догадаться.» «Позволь мне. Линии сливаются в неразличимую массу?» Утвердительный кивок. Он не хочет выглядеть так, будто ему не терпится выговориться. «Хм. Думаю, ты мне больше нравишься, чем не нравишься». Он смущённо ухмыляется. «Считай это комплиментом. Ведь я, по сути, всех ненавижу». С его стороны это равносильно признанию в любви. Хината громко вздыхает от сожаления. «Если честно, я не хочу ничего знать о любви», — тихо признаётся она, в четвёртый раз поправляя лямки рюкзака. Она явно нервничает. «В последний раз, когда я доверилась кому-то всем сердцем, я потеряла их. Отца. Ханаби-тян. Неджи-ниисана. Каа-сана тоже». Я был тогда так молод, и, как бы нелогично это ни звучало, я верил, что любовь приносит только страдания. «Не могу сказать, что я с тобой не согласен», — бормочет он в ответ. Она смотрит на него с лёгким удивлением. Даже с некоторым изумлением. Почему он всегда всё понимает? «Потому что мы живём в довольно жестоком мире. Знаешь, это не самое подходящее место для радуг и единорогов. Или для счастливого конца с рыцарями в сияющих доспехах. Любовь…» — Хай, — бормочет она в ответ, чувствуя, как от её следующих слов в воздухе внезапно становится холодно. — Просто война. И ненависть. Вот и весь мир шиноби. — Хината закрывает глаза и разворачивается к нему спиной, опустив голову и напрягая ноги, словно в любую секунду готова броситься бежать. Саске сдерживает желание броситься за ней. — Знаешь, что сказал мне Неджи-ниисан перед уходом? Что единственный способ жить для меня — это ненавидеть. Что я должен ненавидеть его всем сердцем. Что я должен ненавидеть весь мир. Но знаешь что? Я не ненавижу. Я не смог бы. Потому что я понимаю, что он пощадил меня из любви. Любви к Хьюгам? Любви к ближайшим родственникам? Любви к обещанию, которое он дал своему отцу? Я не знаю. Но я чувствую, что он там. В тот раз, когда я видела его в последний раз… когда я была в больнице после того, как он пришёл поговорить со мной… чтобы показать мне кровь на своих руках… чтобы рассказать мне те отвратительные вещи, в которые он сам когда-то верил… — Она резко запрокидывает голову, наблюдая за его реакцией. — … мне показалось, что я действительно увидела Ками. Я не могу этого объяснить, но он был там. Затаив дыхание, Саске слушает. «Я могла бы покончить с собой прямо там и тогда», — продолжает она. «Спрыгнуть с карниза, чтобы положить конец всем своим страданиям. Отомстить нии-сану за то, что я снова его разочаровала. Но я увидела Его. То есть надежду. Оглядываясь назад...» Она улыбается ему. «... я понимаю, что в тот момент это был ты». Он затаил дыхание, не веря своим глазам. «Я видела любовь в твоих глазах и ненавидела её», — продолжает она, глубоко вздыхая. «Я ненавидела тебя. Я решила направить всю свою ненависть на тебя. За то, что ты спас меня, когда я думала, что мне лучше умереть. По иронии судьбы, это стало сбывшимся пророчеством…» … только когда я решил жить, чтобы ненавидеть тебя, я по-настоящему начал жить… … А знаешь, что, Саске-кун? У меня тоже всё начало расплываться перед глазами. И по ходу дела я влюбился. Эти слова настойчивым звоном отдаются у него в голове, а сердце начинает биться быстрее. От того места, где когда-то стояла Хината, осталась лишь кучка парящих листьев и шёпот ветра, который подсказал ему, что он всё правильно расслышал. Это твой последний шанс. Но Хината уже ушла. И это действительно её способ попрощаться. В башне Хокаге колокол отбивает полночь. Сегодня у него день рождения. И впервые за много лет он загадывает тихое, единственное в своём роде желание, которое, как он отчаянно надеется, хоть раз будет услышано богами. Быть с Хинатой в следующей жизни, когда он перестанет быть недостойным Учихой, а она — наследницей Хьюга, уже не кажется такой плохой перспективой. И поэтому он даёт обещание, поднимая мизинец к глазам и молясь всем божествам, чтобы она вернулась домой, потому что он будет ждать. Вечно, если потребуется. Итачи сейчас двадцать один год, и он помолвлен с самой подходящей девушкой в клане. Их клятвы скреплены удобством, а любовь, по-видимому, — это то, что они преувеличили из простой терпимости. Саске прекрасно знает, что любые обещания, которые они, как роботы, дадут перед алтарём, будут пустыми, без души. В болезни и здравии. В богатстве и бедности. Пока смерть не разлучит их. Но Саске было шестнадцать, когда он поклялся себе и Хинате, что, если понадобится, он пройдёт через ад и обратно, лишь бы не допустить её гибели в этом жестоком мире шиноби. И, возможно, это делает их Ромео и Джульеттой. Но он — Саске. Она — Хината. Не Учиха. Не Хьюга. Не шиноби. И это всё, что имеет значение. Сегодня он с готовностью принимает свою судьбу. В конце концов, он ничего не может поделать. Может быть, когда-нибудь... Ками станет добрее к нему, и они снова встретятся. (TBC) Я хотел бы прояснить ситуацию. В этом фанфике я не делал Хинату внезапно крутой и сильной, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, она не из тех, кто внезапно начинает ненавидеть и после этого обретает чудовищный запас чакры. У неё есть своя сила, и это не та сила, которая описана в каноне! Сила в духе Саске, которая, на мой взгляд, не соответствует действительности. Я сделал её мстительницей, которой не нравится быть таковой, поэтому, несмотря на давление со стороны правительства, она просто взяла и ушла под предлогом обретения «силы». Что бы она ни имела в виду, я не заставлю её идти к Орочимару из-за того, что на неё не наложили печать проклятия, ведь змеевику не был бы особо интересен Бьякуган (поскольку этот парень никогда не встречался с Неджи и не осознал его истинный потенциал как додзюцу? Кроме того, у Бьякугана нет второго уровня, о котором было бы известно. Хотя довольно раздражает то, что Кисимото вообще игнорирует этот кэккей генкай, делая два других всемогущими). Кроме того, я не хочу, чтобы это затянулось, и мне придётся продираться через мучительный канон, просто меняя имена, чтобы создать историю. Это довольно скучно, не так ли? Следующий будет последним. Как я уже сказал, всё это показано с точки зрения Саске, поэтому я подробнее остановлюсь на их значимых взаимодействиях за эти годы. Подсказка: в конце концов, не зря же это называется «Анархия». Пожалуйста, просмотрите. « Первый « Предыдущий Глава 5 из 6 Следующий » снова я сталкиваюсь с проблемой, когда в одном предложении оказывается слишком много слов. Я правда не понимаю, почему так происходит, за исключением того, что в реальной жизни я сам склонен говорить бессвязно. Так что да, в последнее время из-за моей скудной социальной жизни я часто получаю замечания в духе «странно» и недоумённые взгляды. *вздыхает Это последняя глава, и да, я понимаю, что она может показаться незавершённой и в ней чего-то не хватает. Изначально она не должна была состоять из нескольких глав (виновата чистая лень и мой плотный график. Боюсь, я не так усерден, как другие. Это очень хлопотно). Но написание этой главы и осознание её недостатков, безусловно, помогли мне быть более последовательным в своих следующих начинаниях. Так что, пожалуйста, оставайтесь на связи. :D . . Анархия . . Часть Шестая . . «Однажды» наступает три года спустя: в виде спасательной операции, в которой участвует вся команда «Девять новичков»… нет… «восемь» — её любимое число, как он замечает. Она всегда была такой, как Хьюга, — тщательно подготовилась к возвращению домой после того, как до неё дошли слухи о казни Неджи. Честно говоря, это его удивило. И он чувствует себя немного преданным из-за этого. Как раз в тот момент, когда он подумал, что наконец-то понял её… она сделала то, чего от неё всегда хотели эти ужасные люди вокруг. Где та Хината, которая думала, что обретёт покой, когда наконец встретится с Неджи, чтобы поговорить? Разве она не наследие, а не мстительная фальшивка? Разве она не говорила, что предпочла бы жить ради любви, а не выживать ради ненависти? С другой стороны, это всего лишь слова, которые, как он предполагал, она сказала, хотя на самом деле это была лишь та версия правды, которую он предпочёл бы услышать сам. Он клал их ей в рот только ради своих бредовых идей: как Хината вернётся и поразит всех, став наследницей Хьюга, которой никто не ожидал. И хотя технически все были поражены тем, что Убийца сам сдался якобы слабой выжившей, Саске не мог себе представить, что она так поступит. Он думал, что она поймёт Неджи. В конце концов, как она могла убить человека, единственной ошибкой которого была безусловная любовь к ней, из-за которой он не смог вонзить меч ей в горло? Именно так она сама объясняла тайну своего выживания. Что её Неджи-ниисан не такой уж плохой. Что, может быть, в его душе ещё осталась хоть капля любви. Что, может быть, она, как его двоюродная сестра и назначенный судья, сможет разжечь огонь, который был символом их семьи. Но, с другой стороны, возможно, в этих беспочвенных слухах есть доля правды. Возможно, Хьюга Неджи действительно был таким же безумным, как и массовым убийцей, которым он был. К своему стыду, Саске также был вынужден задуматься о том, что Неджи оставил Хинату только для того, чтобы она впоследствии стала его племенной кобылой. Они говорили, что он всё ещё может быть гордым. Желание возродить род Бьякуган не было таким уж надуманным с точки зрения недовольного Хьюги, если подумать. А мотив самой Резни ещё даже не был выяснен. Большинство считало, что это была многовековая обида на Главный дом и общая враждебность к тем, кого они должны были считать своей семьёй. Предполагалось, что Неджи, сын покойного главы Ветви и тот, кто пожертвовал собой ради специальной подготовки АНБУ, которую он был вынужден пройти, просто сорвался и устроил кровавую бойню, как одержимый жаждой мести безумец. Почему-то Саске сомневался, что это возможно. Несмотря на то, что они были всего лишь кучкой белоглазых ублюдков, считавших себя выше всех, клан Хьюга всё же был одним из самых могущественных кланов в деревне. А сам Хиаши был гением, достойным упоминания в клановых техниках. Да, они были в стороне, но их Дзюукен мог быть в тысячу раз смертоноснее, чем Катон дзюцу Учихи, если его правильно применить. Их Бьякуган также обладал лучшей проницательностью, даже лучше, чем Шаринган. И вы не могли усомниться в их выдающемся чувственном восприятии. По правде говоря, они были пугающе могущественными, но, как побеждённые противники, о них тут же забывали. Одно можно сказать наверняка: резня в клане Хьюга, в которой был замешан Неджи, сама по себе должна была быть немыслимой. И всё же, несмотря на нелогичный вывод о том, что они были слабыми только потому, что занимали более низкое положение, чем клан Учиха, общественность легко приняла эту версию, посчитав, что, раз клану Хьюга лучше исчезнуть, это был лишь вопрос времени, когда даже при их чудовищной численности они не смогли бы остановить психопата, устроившего кровавую бойню, и в конце концов погибли бы без каких-либо публичных посмертных объяснений. Они даже не задумались о том, что это всё ещё печально известный клан Хьюга, который, по сути, был героем Третьей мировой войны, и что даже их гениальный представитель не смог бы в одиночку одолеть гораздо более опытного лидера клана и его соратников, будучи всего тринадцатилетним подростком! Осознав это, Хината внезапно понял, что его решимость верить в то, что у всего этого должна быть причина, не так уж сильно противоречит рациональному мышлению. И всё же они сказали, что она убила своего Нэдзи-нисана. Почему? Это первый вопрос, которым он бесцеремонно встречает её, когда она появляется перед ним в вихре листьев, которые она каким-то образом сделала причудливыми и неземными, после того как он намеренно отошёл от лагеря. Остальные спали, и никому не хотелось искать человека, который, по их мнению, не представлял большой угрозы, ведь она всё та же милая Хината-тян, какой была до ухода. И то, что она называет себя нукенином, вполне оправданно, ведь она просто искала «душевного спокойствия». Если попросить их подробнее объяснить это почти верное наблюдение с их стороны, то Шино (что неудивительно) ответит: «Почему? Потому что Хинате точно нужна её помощь». Киба возразит своему товарищу по команде, который не слишком внятно выразился: «Она же никого не убила по пути. Не вступила в преступную организацию. Не подралась с одним из нас до крови за попытку перехватить её». На самом деле я расстроен только из-за того, что она ушла вот так, не надев кулон, который я ей дал, чтобы я мог легко её отследить. Она даже сняла жучок кикай с Шино! Но, думаю, это можно понять, учитывая… Да чёрт с ним! Почему это вообще назвали операцией по возвращению? Она не преступница, чёрт возьми! Это те самые двое, которые считали себя лучшими братьями, чем мог бы быть Неджи. Но Саске много раз задавался вопросом, пытаясь понять: могли ли они поступить лучше? В целом остальные новички не понимают, почему высшие эшелоны так сильно хотят заполучить Хинату, как будто они опасаются, что она станет опасной фигурой вскоре после того, как наконец-то получит голову Убийцы на своих плечах. Но они не особо вникают в это. Даже Шикамару приходит к выводу, что их боссы хотят контролировать силу, которую Хината, должно быть, каким-то образом обрела, чтобы одолеть легендарного вундеркинда Хьюгу. Однако Саске думает иначе. Он доказал это, когда она впервые за три года предстала перед ним ещё более сломленной, чем в тот момент, когда ушла. Её глаза больше походили на серебристую сталь, чем на чистые опаловые камни, какими они были раньше. Первым делом он спросил: «Почему?» И она не сразу ответила на этот вопрос. Однако одно влечёт за собой другое. И пока он уверяет её, что нет, как и в прошлый раз, он не думает, что сможет закричать так громко, чтобы кто-то услышал, они обмениваются яростными ненавистными поцелуями. Оба злятся, что им потребовалось так много времени. Она говорит ему, что была счастлива как никогда. Когда она улыбается. Когда поцелуи перерастают в нечто большее, и им уже нет дела до обеспокоенных товарищей по команде у костра, или холодных тёмных пещер, или чёртова мира шиноби. Когда их переполняет взаимная ненависть из-за того, что воссоединение откладывалось до сих пор, они занимаются любовью. И это неожиданно приносит им приятное облегчение. Её кожа подобна огню. Ласкать Хинату губами так приятно, что это чувство медленно проникает в его сознание, словно река желания, как будто до этого момента он был лишён половины своего тела. А безумно любить её — ещё приятнее. Несколько капель свежей крови сочатся из того места, где они теперь слились в единое целое, без слов согласовав ритм, и он, как мужчина, удовлетворён тем, что он у неё первый. И единственный. Он проводит успокаивающими движениями по её напряжённому телу, задерживаясь на заживающем шраме под грудью: мучительном шраме любви и ненависти. Такая красивая. И тогда он спрашивает её: «Почему?» «Неджи-ниисан был влюблён в меня», — отвечает она после столь необходимой паузы, и её дыхание щекочет ему шею, тем самым снова лишая его самообладания. Однако чувственные ласки после секса не имеют ничего общего с его кратковременной потерей самообладания, а от её слов у него ещё сильнее сводит желудок. Смятение — преобладающая эмоция. «Ты ведь не это имеешь в виду... не так ли?» — это всё, что ему удаётся выдавить из себя в свете этих, казалось бы, бесконечных событий. Не каждый день услышишь, как человек, предположительно совершивший непредумышленное убийство, говорит тебе, что тот, кого она должна была ненавидеть и, возможно, в итоге убила... был в неё влюблён. Он тоже был её двоюродным братом, но в мире шиноби это не имеет значения. «Если ты это сделаешь...» — он замолкает, совершенно растерявшись. «…как трогательно». Его нерешительное замечание звучит неубедительно. Даже саркастично. Опасаясь, что она обидится, он инстинктивно прижимает её обнажённое тело к себе, наслаждаясь её теплом. По крайней мере, она не из тех, чью голову они взвалят себе на плечи. Наконец-то она в его объятиях. Хината не сопротивляется, только вздыхает. «Ты же знаешь, я его не убивала», — продолжает она после долгого напряжённого молчания. В этот момент Саске обнаруживает, что, одаривая её мимолетными поцелуями в щёку, он получает более связные ответы о её нынешнем затруднительном положении и предыдущих выходках, из-за которых оно возникло. «По крайней мере, не так, как все думают. Я не могла. Даже если бы захотела, а я не хотела. Он… Неджи-ниисан…» он был влюблён в меня. Снова эти слова. Облако неизвестности о том, отвечает ли Хината взаимностью на это болезненное чувство, которое может испытывать к ней её двоюродный брат Убийца, затмевает его здравый смысл в этом вопросе. Саске чувствует, как холодное предчувствие сжимает его сердце. Все причины, по которым он восхищался Неджи после всего, что тот, возможно, незаметно делал для Хинаты с тех пор, как поклялся защищать её, мгновенно улетучиваются, когда по его венам разливается чистая ревность. Лучше он не мог бы и сделать. И в этом была проблема. То, с каким благоговением Хината произносила имя Неджи, говорит о том, насколько она считает этого молодого человека своим героем. Идеальным воплощением своего опекуна. Рыцаря. Даже несмотря на то, что он, возможно, прибегал к менее традиционным методам. За резнёй Хьюга стоял более глубокий мотив. Хината сказала, что полностью убеждена в этом. И, возможно, когда они встретились, она услышала правду, которую старейшины Конохи пытались от неё скрыть. И постепенно, возможно, её «безразличие» к человеку, которого она всегда считала своим косвенным спасителем… в конечном счёте переросло в любовь. От этой несомненно болезненной перспективы ему становится не по себе. Саске смог лишь на один день уберечь её от гнева жестокого отца. Неджи спас её не только от скучной жизни. И впервые Учиха признаёт, что, возможно, у него никогда не будет такой возможности. Однако Хината обвивает руками его тело, и этот маленький жест, свидетельствующий об их растущей близости, снова убеждает его в том, что Неджи больше нет — типичная реакция Учихи на соперника из клана Хьюга — и что он, Саске, жив. Он целует её. Она отвечает на поцелуй. Отчаяние, скрывающееся за этим прикосновением, не остаётся незамеченным. Саске с чувством вины вспоминает, что она только что потеряла брата и что весь мир считает, что это её вина. А он тут думает о своих конкурентах! «Кстати, как там Итачи?» — спрашивает она, уткнувшись ему в шею. Каким бы чувственным ни было это прикосновение, вопрос всё равно заставляет его член опасть. В темноте пещеры Хината, казалось, почувствовала его беспокойство из-за этого вопроса и широко раскрытыми глазами уставилась на его пепельно-бледное лицо. Саске мог бы задаться вопросом, как ей удалось заметить эту малейшую перемену в его поведении. Вот только он знает, что у неё сумасшедший радиус действия Бьякугана, даже когда он выключен. Но даже без этого она всегда могла его раскусить. «Он мёртв», — коротко бормочет он в ответ. Он слышит, как рядом с ним ахает Хината, но шок проходит, когда она крепче прижимается к нему и начинает всхлипывать, и он понимает, что это смесь агонии и сочувствия. На этот раз, когда она говорит, что ей жаль, он не отмахивается от её навязчивых соболезнований. Потому что на самом деле она единственный человек, который может сейчас ему посочувствовать. Она тоже потеряла брата, которого когда-то ненавидела. И она тоже в каком-то смысле считается ответственной за это. Забавно, что в своей жизни они не так уж сильно отличаются друг от друга. Всегда есть что-то, в чём они могут согласиться. Он поцелуями стирает её слёзы. Она на секунду расслабляется, но от его следующих слов её и без того пробирает дрожь. «Я убил его». Саске хорошо помнит тот день. Он сидел у постели Итачи. Его аники с трудом дышал, кашляя кровью. Его аники умирал. Врачи сказали ему, что из-за истощения чакры и повреждения лёгких после той провальной миссии против Акацуки гордый наследник и вундеркинд Учиха становится всё слабее. Фугаку был разочарован, и если бы Саске был ребёнком, жаждущим похвалы, он бы эгоистично наслаждался вниманием, которое получал как подходящая замена. Сегодня, будучи тем, кем он стал, он был совсем не тем ребёнком, который слепо верил, что должен превосходить своего брата в более поверхностных вещах. На самом деле Саске считал, что Итачи по-прежнему пугающе силён, как и всегда, и что, по иронии судьбы, именно эта так называемая сила, которой он обладал как наследник клана, медленно убивала его. Итачи улыбнулся с братской гордостью, когда его оотото сказал ему это прямо в лицо. Тогда он рассказал ему, как заполучить самую охраняемую тайну Учиха — Мангекё Шаринган. «Я получил его, когда умер Шисуи», — объяснил он в перерывах между приступами кашля, сжимая кулаки. Он крепко зажмурился от боли, но даже закрытые глаза не могли остановить поток крови, сочащийся из глазниц. «Это было потому, что я не смог его остановить и потом винил себя». Мне казалось, что я сам его убиваю. «Ненависть к себе…» — повторяет его старший брат со всей силой, на которую способен, чтобы укрепить свою убежденность. Но даже несмотря на хриплый голос и едва понятную предсмертную речь, Саске был полностью сосредоточен. Было время, когда он ловил каждое слово, слетавшее с губ Итачи, повторяя каждое мудрое слово, как мантру. К тому времени он уже давно миновал этот этап, но, как и некоторые вещи, которые не меняются даже с течением коварного времени, к словам Итачи всегда стоило прислушиваться. «Ненависть к себе… — это первый шаг к активации всех возможностей Шарингана. Когда я позволил Шисуи умереть, я возненавидел себя так сильно, что это открыло мне глаза. Буквально. Мангекё Шаринган — очень мощный инструмент, но за такое преимущество приходится многим жертвовать. Из-за него человек может потерять свою человечность, когда после равноценного обмена между самим синигами и глазами он внезапно начинает считать себя выше других из-за полученной силы. «Таково проклятие ненависти Учиха, Саске; именно любовь к власти и силе едва не привела к нашему вымиранию в период Изанаги. Члены клана убивали друг друга из-за этого. Узы создавались только для того, чтобы их разорвать. Судьбе постоянно бросали вызов, как самому дьяволу. Я тоже носил в себе эту ненависть… Саске… Я ненавидел себя. Клан. Иногда и Шисуи». Возможно, ты и сам это заметил: я изменился в худшую сторону, сосредоточившись на том, чтобы быть инструментом в мире шиноби, чья жестокость наделила меня почти безграничной силой. Тогда я был инструментом... мной манипулировали... использовали... ковали... Но так было до тех пор, пока ты не показал мне свет. «Я видел любовь в твоих глазах, когда ты думал, что она умерла, Саске», — продолжил он уже более спокойным тоном, одобрительно глядя на брата и улыбаясь ему той улыбкой, о которой он мечтал с тех пор, как был ребёнком и умирал от желания потренироваться в сюрикендзюцу со своим потрясающим нии-саном. «И, возможно, это стало для меня поворотным моментом, когда я решил изменить то, что всегда считал правдой своего существования. Ты активировал свой шаринган любовью. А не ненавистью». Я думаю, что именно простота стирания этих границ делает его ещё более вдохновляющим для меня. Именно тогда я по-настоящему гордился своим отото. Я был счастлив… — на его обычно бесстрастном лице появляется обезоруживающе счастливая улыбка и прищуренные глаза. Ниисан…"…что ты вырастешь и станешь намного сильнее меня." Саске задумчиво закрыл глаза, боясь осознать происходящее. «Но я ненавижу мир шиноби. Разве это не считается?» «Ты не ненавидишь мир шиноби, глупый отото», — коротко ответил он, как будто это был всего лишь инстинкт. Как будто он всё это время знал. «Иначе ты бы не встретил Хинату-сан. Нет, ты просто хочешь всё изменить». Он потерял дар речи. «Убей меня, Саске». Его старший брат с сожалением произносит эти слова, сожалея о том, что всё должно было закончиться именно так. На последнем издыхании он говорит, что, что бы ни случилось, он всегда будет любить его. «Убей меня за эти глаза. Убей меня, если ты тоже меня любил. Убей меня в знак того, что с такими глазами, как у меня..." — он делает паузу, давая своему оотоо время осмыслить его последнюю волю. «... Однажды ты изменишь мир шиноби так, как не смог сделать я. Провести эвтаназию было непросто. После этого Саске несколько дней не мог успокоиться. Его глаза стали кроваво-красными. Он точно знал, что это такое. Мангекё. Столько власти. За такую цену. Итачи всегда был сильнее. И всё же он был мёртв. «Неджи-ниисан покончил с собой у меня на глазах». Слова Хинаты резко выводят его из задумчивости. Она говорит так, будто делится важной информацией с беззаботными друзьями. Саске снова задаётся вопросом, понимает ли она его без каких-либо объяснений с его стороны, как понимала, когда они оба были детьми из благородных кланов, живущими в изоляции. «Он сделал это... после того, как я сказал ему, что не вижу смысла возрождать клан вместе с ним». Ух ты... он не ожидал, что... это прозвучит довольно комично. «А?» Она как-то странно смотрит на него, слегка раздражённо хмуря брови. Определённо, это не то скромное фырканье, которое он привык слышать, когда ей надоедал его смех. «Если ты об этом, то он не идеальный любовник для трагикомедии». Он целует её, чтобы успокоить. Она вздыхает. Устало. «Я был с ним три года. В Акацуки. Сначала он заставил меня сразиться с ним. Я попытался, и ты знаешь, чем бы это закончилось, если бы я столкнулся с более сильным пользователем Дзюукена. Нии-сан силён, но не настолько, как о нём говорят. Я невольно задаюсь вопросом, действительно ли он в одиночку уничтожил наш клан, когда ему было всего тринадцать». Я имею в виду, что мой отец сам считался гением в клановом стиле, а Организация, к которой присоединился Нии-сан в Конохе, была... известна тем, что сохраняла свой нинкен для прислуги. Так что, возможно, они не смогли бы обучить Нии-сана неортодоксальному, неслыханному боевому стилю, по крайней мере, не навредив при этом его мастерству в Дзюукене. Конечно, они всегда могли научить его активировать дзюндзюцу «Домика ветвей», и я не вижу другой причины, по которой они должны были этому научиться, кроме как для сомнительного использования в будущем. Тот факт, что у самого Неджи-нисана больше нет печати в виде птицы в клетке, во многом подтверждает это предположение. Кто её снял? Ответ очевиден. Теперь понятно, почему никто не афиширует, что большинство Хьюг были убиты из-за зелёных линий на их лбу. В ту ночь на мне был Бьякуган. Это было видно даже мне. И всё же остаётся вопрос: кто его активировал? «В клане Хьюга есть только два человека, которые могут активировать это дзю-ниндзюцу с такой силой и в такой степени, чтобы с лёгкостью убить носителя. Печати на наших запястьях позаботились об этом, так что никто никогда не сможет скопировать этот жест так же легко, как думают посторонние. Кроме того, это менее управляемая печать, защищающая наш собственный Бьякуган. Как бы невероятно это ни звучало, мои предки не настолько недальновидны, чтобы полностью зависеть от враждебного Дома Ветвей». Поэтому они сделали печать секретной. Самая сильная вариация этой печати передаётся только наследнику клана. На данный момент её носят только двое: мой отец, глава клана, и я, наследник клана… если бы я был достаточно взрослым, чтобы использовать её… Она замолкает, прерывисто вздыхая. Саске с интересом наблюдает за происходящим, широко раскрыв глаза от шока. Его кулаки сжаты в безудержном гневе на всё, что позволило этому случиться. «Значит, если предположить, что это... единственный, кто мог это сделать...» Он ждёт, что она попросит его о снисхождении. Она не может произнести ни слова. Вот вам и драма, и облегчение от того, что она сама признала правду... «... это был твой отец». Напряженная тишина. «К моему удивлению, именно Неджи-ниисан выхаживал меня после боя». Вместо этого она продолжает идти, неосознанно отдаляясь от него, словно понимая, что они только что сделали и что они были совершенно обнажены. Саске не останавливает её. Ей, наверное, всё равно нужно побыть одной. «Позже он сказал мне, что просто чувствовал себя ответственным за то, чтобы как мой защитник не совершить опрометчивый поступок и не оставить меня в гостинице, куда может зайти любой ниндзя из Конохи и забрать меня как нукенина, чтобы я предстал перед судом у себя на родине. Тогда мы и разговорились. Он был не так уж плох. В конце концов мне удалось привлечь его на свою сторону… вопреки судьбе. Он рассказал мне правду о резне и о том, почему пощадили только меня. Я поделился с ним своими обидами на Коноху и не особо удивился, узнав, что у него тоже много претензий к миру шиноби в целом. После этого мы три года были вместе. Он тренировал меня. В конце концов, я Хьюга и остро нуждаюсь в наставничестве. Вскоре он рассказал мне о внутренней работе Акацуки, и я был склонен присоединиться к ним, пусть и в качестве расходного материала. Я познакомилась с Пейн-сама, выслушала его идеалы, с которыми я не во всём согласна, и начала работать на него как раз перед тем, как Наруто-кун победил его. — Она делает паузу и искоса смотрит на него. — Я думаю, что он тоже изменился, раз Конан-сама пришёл поговорить с нами об опасности объединения с Тоби... «Да», — соглашается Саске. С обеих сторон. Пэйн был побеждён в результате переговоров, и он вполне мог бы отдать эту заслугу Наруто. С другой стороны, вечно загадочный Тоби — это тот, кого Итачи не смог убить даже с помощью своего Мангекьё Шарингана. Его пугает мысль о том, что Хината почти сблизилась с этим человеком. Мысль о том, что он всё ещё на свободе… «Но это было не главное…» — продолжает она, явно не интересуясь этими сложностями. Саске знал, что ей всё равно, если в мире шиноби снова начнётся война. «Мы с Неджи-нии отправились в изгнание несколько месяцев назад. Кажется, если я правильно помню, именно тогда он сказал мне, что уже влюбился в меня». «А ты? Тоже в него влюбилась?» Он не хотел этого говорить, но в его голосе явно слышалось опасение. Где-то в глубине души он самодовольно шептал... что он был её первым... что она полностью отдалась только ему... Но Неджи, похоже, сделал для неё больше, чем мог надеяться. Ещё в четыре года он пообещал отцу, что всегда будет защищать свою госпожу. К его большому удивлению, она смеётся. Звук разносится по пещере, и каждое эхо звучит всё глуше и неестественнее предыдущего. «Он мой ниисан. Я ему так и сказала». «Но ведь с его помощью у тебя есть шанс восстановить свой клан, верно?» Саске мало что знает о принципах генетики, но и этого достаточно. «Я не хочу восстанавливать клан», — сразу же отвечает она. Она бы пожала плечами, если бы не лежала на спине, а его руки не обвивали её снова и снова. «Честно говоря, я бы предпочла, чтобы мои дети не унаследовали ген Бьякугана. Этот глаз принёс мне много хорошего. И моим родственникам тоже». Она тут же рассказывает ему правду о резне в Хьюга. Хотя это было правдой, на самом деле это был ее собственный отец, который вывел из строя весь Филиал, используя свое дзюиндзюцу и, таким образом, эффективно выполнил то, что в противном случае было бы невозможным подвигом: (в чем она уже была уверена, судя по тому, что она сама видела трупы членов своего клана из первых рук —) Хината все еще была поражена правдой, которую Неджи поведал ей, Настаивая на том, чтобы лучше понять его. «Клан Хьюга всегда был покорным, ведь это старейший дворянский клан в Конохе, который существует даже дольше, чем сам Сёдайм». Он объяснил ей то, что она и так знала: её семья была более мягкой и лояльной к власти, чем их соперники Учиха. «Но, видимо, у них есть свои пределы. И это лишь вопрос времени, когда они наконец поймут, что уход в анархию может быть лучшим решением». Всё началось с того, что Данзо забрал меня в организацию «Корни», что является обязательным для каждого клана, практикующего кин-дзюцу и обладающего ценным кеккей генкаем. Твой покойный отец никогда не возражал против этого — вербовка, по его мнению, сама по себе была рабством и нарушением обещания, которое он дал своему младшему брату... моему отцу. Но что он мог сделать? Даже сам Сандайме не мог ни одобрить, ни отвергнуть закон Данзо. Уже одна эта мысль заставляет задуматься: кто на самом деле правит Конохой? Можно представить, как это беспокоило Хиаши-сама. Он, глава клана, добровольно подчинившийся власти своего Хокаге, только для того, чтобы узнать, что человек, которого он почитал, уважал и даже боготворил, был марионеткой, которой управлял тот, кто манипулировал детьми, превращая их в бесчеловечных существ. Значит, мы все были всего лишь инструментами в руках высших сил? — спросил он себя. Он бы не возражал против того, чтобы им просто манипулировали, как он сам манипулировал своей семьёй, которую считал лишь своими подчинёнными. Но его брат… мой отец… который заехал достаточно далеко, чтобы погибнуть на своём скакуне. Не говоря уже о том обещании, которое не давало ему покоя до тех пор, пока он не очнулся в последние дни своей жизни. Думаю, можно сказать, что теперь он уже не так слеп ко всему приукрашенному, как раньше. «Он тщательно готовился к расследованию.» — продолжает Хината тихим, задумчивым голосом, который только усиливает замешательство, и без того сильное, по мере того, как развязка превращается в логичный сюжет, напоминающий дешёвый детективный роман, финал которого вы знаете, но всё равно удивляетесь. «Он, как и я, когда-то был в команде следопытов. И его навыки разведки довольно хороши». О Симуре Данзо было известно немногое, кроме того, что он был учеником Нидайме, ветераном Первой мировой войны и в какой-то момент в третьей мировой получил увечье, предположительно повредив глаз под повязкой. Он возглавлял АНБУ и сам был одним из старейшин. Его природная трансформация связана с ветром, и он может призывать больших слонов для таких атак. «Для меня это звучит совершенно обычно», — вставляет Саске в её довольно ненужное описание боевых навыков мужчины. Хината вызывающе смотрит на него, раздражённая тем, что её перебили. Милая. Он целует её. Она вздыхает. «Может быть. Но у отца лучший Бьякуган на протяжении многих поколений, и он может видеть сквозь все маскировочные гендзюцу. Ему не составило труда определить, что за физическим недостатком Данзо скрывается нечто не столь невинное, как можно было бы сразу предположить». Слова Неджи: Ведь там, где должен быть его повреждённый правый глаз, находится страшное боевое оружие, которое, как известно, использовали лишь немногие Учихи. Мангекьё Шаринган. Если быть точным, то это Учиха Шисуи из «Миража». Самый сильный пользователь гендзюцу, которого когда-либо видел клан, способный подчинить себе даже самого упрямого человека. Тот, кто покончил с собой в реке Накано, потому что решил, что жизнь в этом жестоком мире слишком тяжела. Тот, кто оставил свою волю в правом глазу и передал её на хранение своему лучшему другу в надежде, что Итачи сможет оказать ему услугу и жить так, как не смог он. Но сам Итачи погиб во время выполнения задания, когда понял, что при его жизни это невозможно, и вместе с предположительно могущественным вороном с грозным шаринганом доверил Шисуи и его ненависти к миру шиноби любовь Саске. «Кото Амацукуми». Он тяжело вздыхает, всё ещё не веря своим ушам. Как такое могло произойти? В каком мире они живут, если такое случается с теми, кто меньше всего этого заслуживает? Хьюга могли бы измениться. Учиха могли бы последовать их примеру. И всё же есть Данзо. Одно это всё изменило, чёрт возьми. «Сила абсолютного подчинения», — утверждает она, словно её не удивляет его осведомлённость. На этот раз она сама целует его, чтобы успокоить. «Данзо наложил его на отца, чтобы тот изменил своё мнение, и по пути убил всех Хьюга, чтобы обеспечить себе безопасное место. Он никогда особо не задумывался о клане, и тот факт, что клан утратил своё прежнее слепое, невежественное подчинение главам, которое было единственным, что делало нас полезными для него, лишь предопределил судьбу моей семьи. Приказать моему отцу с помощью гендзюцу использовать дзюиндзюцу было проще простого. Убить остальных членов клана было ещё легче. Но промыть мозги Неджи так, чтобы он согласился на это злодеяние, оказалось непростой задачей. В конце концов, я оказался в выигрыше. И он ушёл преступником, радуясь, что я хотя бы в безопасности. «Чтобы он забрал его позже», — мысленно стонет Саске, всё ещё испытывая насмешливое презрение ревнивого соперника. Неджи-нисан был влюблён в меня… «Он надеялся возродить клан с моей помощью». Она уточняет это так, словно слышит его фырканье. Может, так и было. По невозмутимому виду Хинаты не скажешь. «Но когда я сказала ему, что не хочу этого, он понял. Он сам был проклят этим. Быть Хьюгой. Обладать Бьякуганом. Быть шиноби». Перед уходом Данзо дал ему новую проклятую печать, которая должна была помешать ему рассказать мне правду. Она не сработала, хотя горела сильнее, чем та, что была у него с моего третьего дня рождения. Но из-за неё его дни стали ещё более ценными. По его собственному мнению, Нии-сан решил умереть за меня, а потом... … защитить меня от Тоби — это, по сути, его представление о достойном сэппуку. Тишина. «Ему было всего тринадцать», — заканчивает она рассказ о Саске. Удобно. «Чертовски тринадцать, а он уже начал так жить». «Я знаю». Саске старается не придавать особого значения её задумчивому, печальному тону, когда она закрывает глаза, вспоминая что-то. От этого ласкового обращения, которое могло бы показаться инцестом, если бы Саске не был так параноидально настроен из-за упущенного шанса в любви, между ними подсознательно увеличивается дистанция. И его сердце болезненно сжимается от осознания того, что Неджи намного лучше, чем он мог надеяться стать, когда он думал, что Итачи был его главным соперником. Но ободряющее прикосновение, которое отвлекает его от самоуничижительных мыслей, напоминает ему о другом, о том, что сейчас он с Хинатой, и хотя они с Неджи могут быть на одной стороне, потому что любят одну и ту же женщину в самое неподходящее время и в самой неподходящей вселенной, они всё же разные. Но, тем не менее, одинаково уязвимы в разных ситуациях. Он смутно слышит её слова: Я вроде как ненавижу его за то, что он вот так меня бросил. Так что, думаю, я смогу жить с этим воспоминанием, чтобы в загробной жизни тыкать им в его невозмутимое лицо. Затем она смотрит на него широко раскрытыми, серьёзными, полными надежды глазами. «Но до тех пор мне есть ради чего жить». Хочешь подождать со мной, пока не закончится мир шиноби, Саске-кун? В этот момент он берёт её за руку и обещает, что они вместе сделают это как можно скорее. Итачи было всего двадцать три года, когда он слёг больным, сломленным человеком, так и не достигшим своей цели — уничтожить тех, кого он ненавидел, — и оказался на смертном одре. Но Саске было всего восемнадцать, когда он начал жить так, как всегда хотел его аники. Любовью они победят ненависть. И, словно предзнаменование того, что всё наладится, когда они пойдут рука об руку в направлении, которое на время уведёт их от жестокого мира шиноби, солнце вновь взойдёт. И у них появится надежда. (КОНЕЦ) Ура! Наконец-то закончил. Это заняло неожиданно много времени. Лол. Но я хочу решить некоторые из этих проблем, насколько это возможно. :D Пожалуйста, просмотрите. « Первый « Предыдущий Глава 6 из 6 Обзор Обзор