Из боулинга в омут.

Как только лифт распахнул свои двери парни зашли в него, но у Джина был другой план... Старший резко хватает Джуна за талию и прижимает к стене, постепенно приближаясь к его губам своими. У Намджуна в голове противоречие внешности и поведения Джина. Следом за противоречием мысленно летит вопрос: "Кто тут хондэ-гай? Я не понял..." Джун прикрывает рукой рот Сокджина. —Джин~а, потерпи до номера — тихим и бархатным голосом протяжно произнёс Намджун. Джин лишь послушно кивает головой и с ухмылкой отстраняется. Всё самое интересное ждёт в номере. Парни вышли из лифта и быстрым шагом, будто скрываясь от кого-то, направились в номер. Дверь открылась почти с ноги и резко захлопнулась когда они зашли. Джин с жадностью хищника накинулся на Намджуна и вцепился в его пухлые губы. Джун отвечает на поцелуй, идя у Джина на поводу, углубляя его. Намджун подхватывает старшего под бёдра, делает пару недостающих до кровати шагов, на которую после кидает Джина, разрывая поцелуй, и повисает над ним. —Только посмей исчезнуть утром... — тихо рычит Джун прямо на ухо Джину. —Посмотрим, Джун~и — тянет Джин, щурясь в ухмылке, притягивая младшего ближе. Их губы сливаются в страстном поцелуе, оба не чувствовали ничего подобного раньше. Джун прикусывает губу Джина, выдавливая из него слабый сладкий стон. Джин тянет Джуна ближе и углубляет поцелуй, проникая языком в рот, и проходясь по нёбу и рядам белых ровных зубов. Намджун отрывается от Джина, разрывая поцелуй. Джин смотрит с неким недовольством. —Куда? — вопрошает старший в недоумении — Играешь? — спрашивает Джин, властно притягивая Джуна за ворот рубашки. —А чего же ты хочешь? А, красавчик? — мягко, с хрипотцой задаёт вопрос Джун — для тебя всё что угодно. Сокджин переворачивается на живот, ехидно поглядывая на Намджуна с намёком. Джун не тормозит и дразняще мнёт ягодицы Джина. Джин недовольно скулит в предвкушении и жаждет большего. Намджун непринужденно стягивает с Джина джинсы вместе с боксёрами и после оставляет резкий шлепок на ягодице старшего, делая красной. Джин издаёт резкий стон, не ожидая такой резкости. Намджуна это завело. Последовало ещё несколько шлепков и на каждый из них старший отвечал стоном. Джун остановился и ничего не сказав приставил два пальца к аналу Джина. У старшего глаза распахнулись в непонимании и он уже хотел что-то сказать, но младший прикрыл ему рот рукой. Намджун стал потихоньку вводить пальцы в Джина и расстегивать его. Джин тихо мычал в руку и не сопротивлялся. Джун вводил по самые костяшки и подключил ещё 2 пальца. Мычания старшего стали громче, а Намджуна это завело ещё сильнее. Тихие мычания Джина превратились в прерывистые, влажные стоны, заглушаемые ладонью Намджуна. Джун чувствовал, как под его пальцами всё тело старшего напряглось, изгибаясь в дугу, а затем обмякло, отдаваясь на волю ощущений. Он медленно, почти с сожалением, извлек пальцы, заставив Джина издать жалобный, протестующий звук. — Терпение, Джин-а, — прошептал Джун, его голос был густым и низким от желания. Он наклонился, и его губы коснулись покрасневшей кожи в основании шеи Джина, заставляя того вздрогнуть. Больше не было места шлепкам или резким движениям. Воздух в номере стал густым, тягучим и обжигающе горячим. Намджун, всё так же не говоря ни слова, занял позицию между ног Джина. Один его взгляд, темный и полный немого вопроса, заставил сердце Сокджина бешено заколотиться. Джин в ответ лишь облизнул пересохшие губы и кивнул, давая молчаливое разрешение. Боль была острой, но быстрой, сменившись всепоглощающим чувством наполненности. Джин вскрикнул, вцепившись пальцами в простыни, но его глаза не отрывались от глаз Намджуна. А потом пошло движение — сначала неспешное, выверенное, будто Джун боялся что-то сломать. Но с каждым стоном Джина, с каждым его нетерпеливым движением бедер, контроль Намджуна таял. Он наклонился, прижавшись грудью к спине Джина, его губы нашли ухо старшего. —Никуда не денешься, — хрипло прошептал он, и это прозвучало не как угроза, а как обещание. — Слышишь? Никуда. Джин мог только мычать в ответ, его сознание плавало в волнах нарастающего удовольствия. Он откинул голову назад, на плечо Намджуна, ищущую поддержки, и Джун принял этот жест, обвив рукой его торс, прижимая к себе еще теснее. В этом движении была не только животная страсть, но и капля неожиданной нежности, которая заставила Джина сжаться изнутри, приближая кульминацию. Взрыв был оглушительным и взаимным. Джин крикнул, сдавленно и громко, а низкий стон Намджуна прозвучал прямо в его ухо, горячий и настоящий. На несколько мгновений мир сузился до стука сердец и прерывистого дыхания. Затем Намджун тяжело рухнул рядом, сбрасывая с себя остатки одежды. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их учащенным дыханием. Они лежали на спине, плечом к плечу, не глядя друг на друга, пока буря внутри не утихла. Первым нарушил молчание Джин, перевернувшись на бок. —Намджун-а... — выдохнул он с усталой, но довольной ухмылкой. — А ты... серьезный соперник. Джун повернул голову. Его обычно насмешливый взгляд был удивительно спокоен. —Я же предупреждал. Не исчезай. Он не сказал это как приказ. Скорее, как... просьбу. Джин почувствовал странный толчок где-то под грудью. Вместо ответа он просто придвинулся ближе и закрыл глаза. Утро пришло к Джину первым, пробившись сквозь щели в шторах и заливая комнату мягким светом. Он поморщился и потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле. И тут же осознал тяжелую руку, лежащую на его талии. Память вчерашней ночи нахлынула волной. Джин осторожно приподнялся на локте, чтобы разглядеть спящего Намджуна. Без привычной хищной ухмылки и вызывающего взгляда он казался моложе. Почти беззащитным. Его губы были слегка приоткрыты, а темные волосы беспорядочно разметались по подушке. Джин улыбнулся. Он собирался было осторожно снять с себя его руку и последовать своему старому правилу — «утренний побег избегает неловкости», — но что-то остановило его. Возможно, тепло этого тела. Или воспоминание о том, как этот самодовольный «фак-бой» прошептал «не исчезай» с ноткой неуверенности, которую Джин раньше в нем не замечал. Вместо побега он опустился обратно на подушку и уставился в потолок, позволяя руке Намджуна оставаться на своем месте. Примерно через полчаса Джун зашевелился. Его пальцы непроизвольно сжались на боку Джина, будто проверяя, на месте ли он. Затем он медленно открыл глаза. Взгляд был мутным от сна, но быстро прояснился, встретившись с внимательным взглядом Джина. Неловкость повисла в воздухе, густая и осязаемая. Они смотрели друг на друга — два мастера мимолетных связей, застигнутые утром после. И тут Джин нарушил затянувшуюся паузу. —Я, кажется, передумал, — сказал он, его голос был хриплым от сна. —О чем? — хрипло отозвался Намджун, все еще не отводя руку. —Исчезать, — Джин повернулся к нему лицом, и на его губах играла та самая миловидная, но ехидная улыбка. — Потому что если я останусь, то, наверное, придется позавтракать. А я терпеть не могу завтракать в одиночестве. Намджун смотрел на него несколько секунд, а потом тихо рассмеялся. Это был не тот его привычный снисходительный смех, а что-то более теплое, настоящее. —Ужасно наглый тип, — констатировал он, но его рука не убралась. Напротив, он потянулся и провел пальцами по запястью Джина. — Заказывай в номер. Но предупреждаю, я ворчлив с утра. — Ничего, — Джин наконец позволил себе расслабиться, уткнувшись носом в плечо Намджуна. — Я, кажется, знаю, как тебя... успокоить. И в этом простом утреннем обмене репликами, в их нежелании расставаться, родилась та самая предпосылка. Хрупкая, нежная и полная неизвестности, но уже пустившая первый крошечный корешок.