Страх потерять

      Геральд лежал на земле в луже собственной крови. Рана на груди не переставала кровоточить, с каждым вдохом он чувствовал как задыхается, как жизнь медленно покидает его. Но угасающие глаза даже и не думали закрываться, отчаянно нуждаясь увидеть в кровавом небе своего ангела.       «Хочу увидеть тебя в последний раз» — умоляюще пронеслась в голове последняя мысль.       Он так и не увидел, умерев с открытыми глазами.       Геральд вскочил из постели в холодном поту. Дыхание тяжёлое, сердце бьётся как сумасшедшее, а в груди разливается странное ощущение тревоги. Геральд осторожно осмотрелся. Он по-прежнему лежал в той же постели, в которую лёг прошлым вечером, в той же захолустной комнате базы Ордена Сопротивления.       — Мне приснился сон... — неверяще прошептал Геральд одними бледными, дрожащими губами. Он неосознанно коснулся груди, как будто хотел заткнуть несуществующую кровоточащую рану.       С глубоким вздохом Геральд провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть тревогу. Это не добрый знак. Сны не снятся просто так. Ему кровь из носу нужно увидеть Мисселину. Прямо сейчас.       Геральд встал и поспешно стал натягивать чёрные брюки, такого же цвета кафтан с серебряными застёжками и струящуюся мантию. Он пулей выскочил из комнаты, направляясь в противоположный конец коридора, забыв надеть ботинки. Босиком он почти бежал к её комнате, даже не ощущая, насколько каменный пол был ледяным и колючим. В голове настойчиво стучало только её имя: «Мисселина. Мисселина. Мисселина».       Подбежав к её двери, Геральд осторожно постучал, будто боялся того, что его ждёт за этой дверью.       — Мисселина... это я. Открой... — он запнулся на секунду, прикрывая глаза. — Пожалуйста.       Тишина. Десять секунд, пятнадцать. Геральд постучал ещё раз. И опять тишина. Ответа не последовало. С каждой секундой тишины сердце Геральда вот-вот было готово выскочить наружу.       В конце концов Геральд не выдержал и взялся за ручку, открывая дверь. К его удивлению, дверь была не заперта. Она открылась с тихим скрипом. Геральд сделал осторожный шаг внутрь, и его сердце сделало двойной пируэт в груди. В комнате никого не было. Только сейчас Геральд заметил лунный свет, струящийся из окон. Он так спешил к ней, что даже не обратил внимание, что сейчас ночь. И это только усилило его тревогу. Где она может быть ночью?       Геральд резко развернулся и пошёл проверять ещё одно место, где Мисселина часто бывала в последнее время. И на этот раз он не ошибся. Войдя в библиотеку, он тут же заметил тусклый свет свечей и склонившуюся над книгами Мисселину. Она была так увлечена книгами, что даже не заметила вошедшего Геральда.       — Мисселина, — выдохнул он её имя с облегчением.       Мисселина вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила книгу, переводя удивлённый взгляд на Геральда.       — Геральд? А ты чего не спишь?       Геральд подошел к ней и тяжело опустился на кресло рядом с ней.       — А ты?       Мисселина сжала корешок книги, опустив взгляд.       — Я пытаюсь найти информацию о Матери Жизни. Может, в этих строках есть какой-то скрытый смысл...       — Опять? — перебил её Геральд. — Ты занималась этим и вчера, и позавчера. И ночью чахнуть над этими книжками это уже слишком.       — Я должна помочь Ордену, Геральд! — выпалила Мисселина, поднимая влажные глаза на демона. — После того как я... я... так подставила всех... я просто обязана что-то сделать для Ордена.       С приоткрытых окон подул пронизывающий ветер. Мисселина поёжилась в кресле и снова опустила глаза к книге. Геральд несколько мгновений наблюдал за её дрожащими губами, напряжёнными плечами, задержал взгляд на темных мешках под глазами. Затем резко встал, закрыл форточку и подошёл к Мисселине сзади, стягивая с себя мантию и накидывая её на хрупкие плечи женщины.       — От твоего истощения Ордену лучше не станет. — С этими словами Геральд осторожно, будто боялся разбить фарфоровую статуэтку, опустил тяжелые сильные руки ей на плечи и сжал.       Мисселина едва вздрогнула, ощутив родное и нежное прикосновение Геральда, и наконец расслабилась. Она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Только когда она опустила глаза в пол, то обнаружила босые ноги Геральда.       — А ты чего босиком? Тебе же холодно...       Геральд поджал губы и отвернул голову, будто хотел спрятаться от её вопроса. Спустя несколько секунд напряжённой тишины Геральд на одном дыхании произнёс:       — Я так спешил к тебе, что забыл надеть ботинки.       Мисселина подняла голову, чтобы бросить на него недоумённый взгляд. Геральд понял, что придётся рассказывать всё, ведь она не отстанет, и отошёл от неё, вновь опускаясь в кресло.       — Мне приснился сон... — неуверенно начал он. — Где я умираю на войне десять лет назад, отчаянно нуждаясь увидеть тебя. Вот я и подумал... что с тобой что-то случилось.       Глаза Мисселины расширились, и книга наконец выскользнула из её ослабевших пальцев, с глухим стуком упав на пол. Всё её внимание теперь было приковано к Геральду, к его бледному лицу и напряжённой позе. Мисселина молча наклонилась к Геральду, и её рука плавно опустилась на его сжатую руку, пытаясь передать в этом прикосновении всё своё сочувствие, всю благодарность и то, как она им дорожит.       Геральд едва удержался, чтобы не вздрогнуть, когда почувствовал тёплые пальцы Мисселины на своей холодной руке. Он поднял на неё глаза, наполненные невыносимой тоской, переплетённой с нежностью и облегчением, что он видит её рядом с собой. Геральд переплёл свои пальцы с её, сжимая её тонкие пальцы так, будто боялся, что она может исчезнуть.       — Я больше никогда тебя одну не отпущу. Никогда, — прошептал Геральд как клятву, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. — И со всеми бедами мы будем справляться вместе.       Его свободная рука поднимается, чтобы заправить выбившуюся волнистую прядь ей за ухо. Затем он медленно наклонился к её губам, давая ей возможность отстраниться. Но Мисселина не отстранилась, а наоборот прикрыла глаза, с наслаждением набирая в грудь запах холодного металла и петрикора. И тогда его бледные губы столкнулись с её. Геральд не спешил, смакуя каждый сантиметр её губ. Его свободная рука опустилась к её талии, прижимая к себе, но подлокотники кресла не позволяли прижать Мисселину так близко, как ему хотелось. Это был поцелуй, который закреплял его клятву.       После поцелуя они принялись за работу. Геральд опустился на ковёр рядом с её креслом, прислонившись плечом к её ноге. Одной рукой он медленно перелистывал страницы тяжёлого фолианта, лежавшего у него на коленях, а другая его рука лежала на её лодыжке, большой палец время от времени совершал успокаивающие движения. Это был не просто жест нежности. Это был тактильный якорь, постоянное подтверждение: ты здесь, я здесь, мы вместе.       Мисселина сначала писала, погружённая в свои заметки, но вскоре её рука замедлилась. Её взгляд снова и снова возвращался к его склонённой голове, к чёрным прядям, падавшим на его лоб, к строгой линии его челюсти. Она видела, как его веки на мгновение тяжелеют, прежде чем он с силой моргает и снова фокусируется на тексте, борясь с сонливостью.       Они сидели над книгами до самого утра. Какими бы мрачными ни были обстоятельства, какую бы тьму ни несли Всадники, они встретят всё это вместе. Друг с другом они были готовы пережить любой апокалипсис.