Голодные игры: Блуждающие топи

Страшная картина на секунду лишила меня дара речи.  Искра сидела рядом с Кременом, привалившись спиной к корявому стволу дерева. Ее куртка пропиталась кровью – своей или чужой, я не знала. Она пыталась зажать рану на животе, но пальцы не слушались, скользили, и кровь все равно текла, сочилась между ними темной, густой струей. Она посмотрела в нашу сторону и прошептала что-то одними пересохшими губами.  Я рухнула на колени рядом, не чувствуя, как острые сучки впиваются в ноги. Леся стояла поодаль, озираясь.  – Нам бы убраться отсюда поскорее, – нервно бормотала она. Я не обращала внимания на ее причитания. – Убийца где-то рядом. Что, если… – Тихо, – оборвала я.  – Что, если на нас нападут? Я не собираюсь рисковать из-за твоей жалости. Я подняла голову, посмотрела на нее. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на меня без прежнего страха. Только злость и усталость. Я попыталась подхватить Искру, поднять на руки. Бесполезно. Она была тяжелой, безвольной, мне не хватало сил. – Не унесу, – прохрипела я. – Леся, не унесу. – Пойдем отсюда, – она потянула меня за рукав.  – Ну уж нет! Если мы можем ей помочь – мы ее не бросим! Беги к парням, позови их. Я останусь с ней. Леся испуганно замотала головой. А наоборот? Нет. Оставлять ее с Искрой наедине не хотелось. Безоружная, она будет в опасности, а если я дам ей нож – сама будет представлять угрозу. – Тогда помоги. – Я не хочу ей помогать. Мы смотрели друг на друга. Секунду. Две. Я понимала, что спорить бесполезно, но и бросать Искру не могла. Я обреченно выругалась.  – Ладно, вернемся вместе.  Я побежала, не оборачиваясь. В голове стучало одно: успеть. Успеть. Успеть. Когда стали видны темные, облезлые крыши, я еще больше ускорилась. Навстречу нам вышли Люций и Мирослав: – Как я рад, что вы целы, – с облегчением выдохнул последний, но, увидев наши запыхавшиеся лица и помятый вид, тут же насторожился. – Помощь, – я хватала воздух ртом, слова вырывались с хрипом. – Нужна помощь. Быстрее! Люций сорвался с места первым, даже не спросив куда. Мирослав задержался на секунду, схватил меня за плечо, заглянул в глаза: – Ты цела? – Да. Бежим! – он кивнул и бросился следом. Леся осталась в деревне – тащить ее с собой не имело смысла. Вскоре мы вышли на уже знакомую поляну. Я рванула к Искре, упала на колени, нащупала пульс: – Жива, но без сознания.  Люций явно не разделял моих порывов, но спорить не стал. Вдвоем с Мирославом они подхватили девушку и понесли. – Зачем мы это делаем? – спросил он уже на бегу. Я не ответила. Потому что сама не знала. – Она умрет, – жестко сказал Люций, перехватывая Искру удобнее. – Кровь не останавливается. Ты это видишь. – Вижу, – выдохнула я. – И все равно тащишь? – Тащу. Мирослав молчал. Только лицо у него было белое, а челюсть сжата. Он не смотрел на меня. Глядел под ноги, чтобы не споткнуться.  Мы положили ее на импровизированную кровать из мха. Она все еще была без сознания, но иногда хмурилась и вертела головой, будто пыталась отогнать какой-то страшный сон. В комнате тошнотворно пахло кровью. Этот запах въедался в ноздри, и я чувствовала, как меня начинает мутить. – Из-за твоей прихоти мы тут из кожи вон лезем, – голос Леси был усталый, но с нотками желчи. – Нашлась, понимаешь, Мать Тереза. Слова обожгли, но я не нашлась, что ответить. Потому что она была права. И потому что спорить не имело смысла. Я развернулась и вышла на крыльцо, присела на нижнюю ступеньку и уткнулась лицом в колени. В голове гудело. Пока Мирослав и Леся промывали рану и мазали кремом, подаренным спонсорами, у меня нашлось несколько минут, чтобы перевести дух. Я решила не рассказывать друзьям о произошедшем между нами с Лесей. Она, будучи пойманной с поличным, вряд ли решится снова навредить мне. Тем более, теперь, когда мы в полном составе. Но лучше впредь не оставаться с ней наедине.  Меня накрыли очень смешанные чувства: с одной стороны, я расценивала ее поступок, как предательство. Но с другой… она просто очередная жертва Столицы, которая пытается выжить.  «Нет, глупости!», – вторил внутренний голос. «Я же себя так не веду…» Поток мыслей прервал Люций. Он подошел сзади, и я не слышала его шагов. – Ты хочешь Искру в союзники, – сказал он. – А она-то нас? – На тренировках была не особо дружелюбной, – вспомнился наш разговор у стенда с ножами. – Но поверь, я не могла ее там бросить.  – Думаете, ее так оставить? – Леся появилась в дверях, потирая нос тыльной стороной кисти. Ладони у нее были в крови. Она выглядела уставшей, но взгляд оставался цепким. – В смысле? – не понял Люций.  – Мы не знаем, что у нее на уме. Проснется и перебьет нас. Это ты предусмотрела? – упрек был в мою сторону.  Было решено связать ей руки, а ножи пока спрятать. Люций молча достал веревку, подавая ее мне. Леся стояла рядом, глядя, как я затягиваю узлы, и не предлагала помощи. 

***

Искра очнулась ближе к вечеру. Сначала просто открыла глаза и долго смотрела в потолок, не моргая. Я сидела рядом, прислонившись к стене, и ждала. Она попыталась приподняться, но только застонала и откинулась обратно на мох. Руки дернулись, будто хотела пошевелить ими, но веревки держали крепко. Искра скосила глаза на запястья, потом на меня. Взгляд ее был злой: – Зачем? – она пробормотала хрипло, едва слышно.  – Чтобы ты не покалечила ни себя, ни нас, – мой голос дрогнул. Я несколько раз проговаривала про себя эту фразу, но в тот самый момент меня накрыл страх. Она не ответила. Закрыла глаза. Я уже думала, что она снова отключилась, но через минуту Искра прошептала: – Кремен... Она не плакала и не кричала. Я подалась вперед, чтобы лучше разглядеть: Искра лежала с закрытыми глазами, и только дрожали ресницы. Сердце кольнуло сострадание.  Потом она вновь провалилась в беспамятство. Я сидела рядом, смотрела, как она мечется во сне, как шепчет что-то неразборчивое, как дергает связанными руками, пытаясь отбиться от невидимого врага. Леся покачала головой, но ничего не сказала. Люций даже не подошел – стоял, скрестив руки, и смотрел в маленькое окно. – В ее рюкзаке кое-что есть, – сказал он, не оборачиваясь. – Спальный мешок и фляга. Полная. – И что? – не понял Мирослав. – Теперь они наши. Я взяла флягу. Открыла. Вода была чистая, холодная. Немного помедлив, поднесла к губам Искры, приподняла ей голову. Она пила жадно, давилась, кашляла, но не останавливалась, пока я не отняла. Ночь ждала нас тяжелая, и все это понимали.  Искра бредила и стонала, еле шевеля губами. Когда отыграл гимн, и портрет Кремена навсегда исчез с ночного неба, а музыка стихла, мне показалось, я увидела на щеке девушки слезу. Да, она определенно плакала. Плечи ее содрогались в беззвучных всхлипах. Я не представляла, что значит потерять близкого человека… Не знаю, были ли они действительно друзьями, но на Арене партнер по Дистрикту – как брат родной.  – Дежурим по двое, – командирский тон Люция вывел меня из размышлений.  – Я могу быть первым, сна все равно ни в одном глазу, – Мирослав заметно помрачнел.  Леся обхватила его руку и приникла головой к груди: – Я с тобой. У меня чуть челюсть не отвисла от такого поворота. Уж не специально ли она это делает? Мысли об утренней ссоре навалились тяжелым комом. Господи, в какой момент я начала ревновать? Глупости. Хотелось врезать себе посильнее, чтобы выбить эту дурь из головы. Неужели об этом предупреждал Люций?  – Вот и договорились, – Люций явно испытал облегчение. Я тоже была рада наконец отдохнуть. Слишком много произошло сегодня, слишком много мыслей в голове.  Он повернулся ко мне, неловко показывая пальцем на кровать: – Если хочешь, можем лечь головами в разные стороны? Если тебе… ну…  – Мне все равно, честно, – я потерла виски и плюхнулась на сырой матрас. Люций осторожно улегся рядом.  Сегодняшняя ночь была заметно холоднее. По телу пробежала дрожь, а зубы тихонько застучали. Я попыталась сильнее закутаться в куртку и тоненькое одеяло, но это совсем не помогало. Я глянула в сторону импровизированной кровати Искры, Мирослав сидел, облокотившись на стену. Наши взгляды пересеклись, и он улыбнулся. Вот ведь лис!  Леся расположилась рядом, полулежа-полусидя в спальном мешке. Она что-то напевала себе под нос. Услышав мелодию, Мирослав подхватил. Я навострила слух, но как ни старалась, не могла узнать песенку.  В свете луны, которая едва пробивалась сквозь крошечное оконце, лица Леси и Мирослава казались спокойными. В этот самый момент они будто перенеслись домой, в родной Седьмой. Их голоса сливались так легко, будто они делали это сотни раз. Я смотрела на них и чувствовала себя чужой. Той, кто случайно заглянул в чужой дом и теперь не знает, куда деть глаза. Они были словно частями друг друга. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Сегодня еще двое отправились домой в простых деревянных ящиках. Сколько нас осталось? Я начала загибать пальцы.  Дистрикт 1:  Я  Люций    Дистрикт 2:  Станислава   Богдан    Дистрикт 3:  Елена  Ян   Дистрикт 4:  Марина  Волхов   Дистрикт 5:  Лада  Святослав   Дистрикт 6:  Арина  Александр   Дистрикт 7:  Леся  Мирослав   Дистрикт 8:  Весна  Тихон   Дистрикт 9:  Дарина  Ростислав   Дистрикт 10:  Беляна  Радим   Дистрикт 11:  Лейла  Казбек   Дистрикт 12:  Искра  Кремен  Двенадцать? Нет. Перед Кременом показали еще один портрет. То была девушка. Елена из Третьего! Значит, одиннадцать.  Я глянула в сторону Искры. Доживет ли она до утра? И хочу ли я этого на самом деле? Ответа на этот вопрос у меня не было.  – Спишь? – прошептала я одними губами, чтобы услышал только Люций.  – Не спится, – вздохнул он.  – Как думаешь, сколько стоит человеческая жизнь?  – Пфф, – в темноте я не видела его лица, но была уверена, что он нахмурился. – Ничего себе вопросы на ночь. Наши жизни? Или в принципе? – Как хочешь.  – Не знаю. – Он помолчал, потом добавил тише, почти в самое ухо: – И я эту цену платить не намерен.  Хотела бы я быть так же уверена в подобных вещах. Как далеко я могу зайти в своем желании выжить?  Порыв поднялся откуда-то из груди, и я выпалила, не успев передумать: – Марина умерла по моей вине.